Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 1. Вернувшись в город, Полина Аркадьевна не чувствовала себя особенно униженной и оскорбленной; наоборот






Вернувшись в город, Полина Аркадьевна не чувствовала себя особенно униженной и оскорбленной; наоборот, известный вид ссоры и разрыва, происшедшего между нею и Царевскими, как бы развязывал ей руки и возвращал свободу действия. Но дело в том, что покуда она никаких действий не имела в виду, так что поневоле должна была ограничиться очередными развлечениями. Вернувшаяся после лета, ее свита ничего интересного ей про себя не могла сообщить, так что Полина быстро их оставила, объявив, что они все ей надоели, и завела новый состав молодых людей, которые если еще и не зарекомендовали себя никакими безумствами, то по крайней мере, не были безнадежными в этом отношении. Но, тем не менее, хотя, по-видимому, она так же волновалась, расстраивалась и хлопотала, известная усталость отразилась и на ней, так как все ее действия и труды носили все более и более машинальный характер, и она нередко вспоминала прошлый год, когда на ее глазах происходили действительные переживания и романы. В таком-то состоянии она и лежала однажды в сумерках на своем диване, как вдруг раздался звонок. Полина Аркадьевна не без скуки подумала, что это идет какой-нибудь из ее постоянных посетителей, который расскажет ей какую-нибудь совсем неинтересную историю, на которую поневоле придется как-то отвечать, высказывать какое-то волнение, как вдруг в ее маленькую комнату вошла Лелечка, которую она не видела с самого того дня, когда последняя неожиданно исчезла.

— Лелечка, друг мой! вот уж кого никак не ожидала, давно ли приехала? Как хорошо с твоей стороны что ты меня не забыла! А я уж думала, что вы там меня окончательно предали отлучению.

— Как тебе не стыдно, Полина! первая, к кому я пошла, это ты.

— А когда ты приехала?

— Дня четыре тому назад.

— Все-таки ты не очень спешила ко мне. Что ж ты делала? кого ты видела за эти дни?

— Да никого. У Сони Полаузовой, конечно, я бываю.

— Что же, это — новое дружеское увлечение?

— Я думаю, что это не увлечение и что я нашла самое себя.

— Нет, ты положительно одна из самых живых людей. У тебя, действительно, все непосредственно и сильно. Ты еще не разъехалась с мужем?

— Нет, отчего? Я и не собираюсь этого делать, — и Лелечка добавила, понижая голос: — ты ведь знаешь, что Лилиенфельд застрелилась? муж теперь переживает тяжелое время.

— Нет, я ничего не слыхала. Ах, бедная, бедная! вот это я называю настоящею жизнью. Но почему, что случилось?

— Это довольно длинно объяснять, и, вероятно, ты мало что там поймешь.

— Но почему, почему? отчего ты мне так не доверяешь?

— Я тебе нисколько не недоверяю, но это как-то относится к совершенно неинтересной для тебя области. Так же как, я думаю, мало была бы тебе понятна и моя дружба с Соней Полаузовой.



Полина сделала было обиженное лицо, но потом будто что вспомнила и заговорила оживленно:

— Соня Полаузова, Соня Полаузова… мне что-то говорила про нее Ираида Львовна… про какую-то ее особенность. Я уверена, что эта-то вот особенность и подружила вас.

— Может быть, — согласилась Лелечка. Полина захлопала в ладоши.

— Тогда я знаю! тогда я знаю! т. е. не знаю, а догадываюсь. Но ты мне должна рассказать, Лелечка, как это делается! Представь себе — я никогда в жизни этого не испытала. Я даже не верила, что это может быть на самом деле. Нет, положительно, ты меня оживила! вернула жизнь! а то мои мальчики совсем выдохлись.

— Я очень рада, что я вернула тебе жизнь, но дело в том, что ты предполагаешь какие-то совершенные пустяки. Я должна тебя разочаровать и снова повторить, что подружилась я с Соней на такой почве, которая едва ли может тебя интересовать.

— Нет таких вещей, которые бы меня не интересовали, особенно которые касались бы тебя. Ведь не записались же вы с Соней в какую-либо политическую партию? да и то, скучно то, что говорят в думе, а если вы будете приготовлять бомбы или устраивать погромы, так это весело! Такую политику я понимаю. Во мне положительно живет заговорщица. Я себе так живо представляю — куда-нибудь проводят с завязанными глазами, берут клятвы, пересылают письма по водосточным трубам, а то еще восстание! ах! На баррикадах, со всех сторон пожар, пушки… стоишь со знаменем, что-то поешь и потом отдаешься, сама не знаешь кому!



— Нет, я и восстаний не предпринимаю.

— Но что же тогда? что? скажи, душка! жизнь так скучна!

— Да если хочешь, я скажу. Я думаю, что это не секрет, потому что об этом читают даже публичные лекции, и потом, там очень энергично вербуют новых членов. Я поступила в теософское общество.

— В теософское общество, это где всякие индусы? Но там есть два больших недостатка: во-первых, то, что они слишком много читают лекций, а во-вторых, то, что они против любви.

— Они совсем не против любви, а что касается лекций, так их можно не слушать, а читать в книжке.

— Ах да, я понимаю. Лекции, это для неграмотных.

— Хотя бы. Ну, вот видишь, ничего интересного нет.

— Нет, отчего же! ты не думай, я все могу понимать, а к известному мистицизму у меня очень большая склонность. Ты меня как-нибудь сведи на эти лекции.

— Что же, это можно.

Но, очевидно, известие о теософском обществе не так много сказало воображению Полины Аркадьевны, как возможность заговоров и восстаний, так что в ее следующем вопросе уже ясно слышалось желание быстрейшего перехода к очередным делам.

— Ну, а как же твои сердечные дела, Лелечка, милая?

— Покуда никак.

— Ждешь?

— Жду. Сама не знаю только, чего.

— Это скоро узнаешь, чего. Когда человек ждет, он всегда чего-нибудь дождется.

Лелечка слегка откинулась на спинку дивана и начала мечтательно:

— Я сама не знаю, чего, в сущности, я жду. Теперь нашло какое-то успокоение: и перемена в муже, и общество Сони, и все вообще меня заставляют как-то успокоиться, и вместе с тем я знаю, что это не настоящий покой, а так, остановка, и что я отступила только для того, чтобы дальше скакнуть, для разбега, а куда будет направлен этот мой прыжок, не знаю, не хочу, боюсь думать об этом. Когда я перебираю в своем уме все лица, которые я знаю, я не могу остановиться ни на одном.

Полина ее прервала:

— Разве тут может быть выбор? всегда полюбишь того, кого полюбишь. Остановишься на том, на ком остановишься, это не в нашей воле. Мне бы казалось даже как-то стыдно руководиться в таких вещах какими бы то ни было соображениями. Если жизнь не безумие, то стоит ли жить!

Лелечка, будто не слыша Полининой вставки, продолжала:

— А между тем, у меня является мысль, не для того ли я хочу этого прыжка, чтоб показать всем: и Ираиде, и мужу, и этому позорному Лаврентьеву, и даже Лаврику, что я далеко не смирилась и что они еще не знают, на что я способна? Ракетой бы хотелось мне взлететь!

— Вот это я понимаю! — воскликнула восторженно Полина, — именно ракетой! О, еще мир узнает, как живут (а может быть, погибают, не все ли равно! Пусть!) те, в ком жив настоящий трепет, настоящая сила восторга!

И она маленькими ручками крепко сжала вялые Лелечкины ладони и смотрела на нее, будто видела ее в первый раз, раскрыв подведенные глаза и готовая прильнуть накрашенным ртом к губам своей гостьи.



mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2021 год. (0.018 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал