:






Администрация библиотеки желает вам приятного чтения 4






Ехали молча. Незнакомка сзади, кажется, задремала, а Иоланта с совершенно отсутствующим видом глядела в окно.

– И… часто с тобой такие вещи случаются?.. – наконец произнесла она.

– Ну, не так чтобы каждый день, – скромно отозвался я. – Но бывают разные… приключения. Иногда.

Иоланта засопела и украдкой взглянула на меня. Кажется, ее испуг перешел в уважение к спутнику, то есть ко мне.

– А я думала, адвокаты только в кабинетах сидят и на суде выступают. Бумажки разные пишут…

– Бывает и так. А бывает…

– Что?

– Ну-у… всякое бывает… абота такая… Приехали. Вот твой дом.

Иоланта поплотнее запахнула шубку:

– А ты мне как-нибудь расскажешь о своих приключениях?

– Конечно. Только в следующий раз.

Она наклонилась ко мне и поцеловала. Клянусь, это был не просто поцелуй. Я мысленно поздравил себя с победой и проводил взглядом мою новую знакомую…

Теперь предстояло решить, что делать с неожиданным сюрпризом, нежданно-негаданно свалившимся мне на голову в виде незнакомой женщины, в которую стреляют из глубины моего собственного двора! Я повернулся. Незнакомка не спала, она смотрела на меня и даже улыбалась.

– Я вам, кажется, помешала, да? – спросила она.

– Нет… То есть немного.

– Извините. Но я вас ждала почти два часа.

– На таком морозе? – изумился я.

– Да.

– И как же вы не замерзли?

Она пожала плечами:

– А что было делать? Я в Москве никого не знаю, кроме Александра Борисовича.

Так вот кому я обязан этим «подарком»!



– Турецкого?

– Да. Я как приехала, сразу позвонила ему. А он направил меня к вам. Телефон не отвечал, и я решила отправиться прямо на квартиру.

– Ясно…

На самом деле мне пока еще не было ясно ровным счетом ничего. азве что одно – просто так, без серьезной причины мой старший друг и учитель, Александр Борисович Турецкий, старший следователь по особо важным делам Генпрокуратуры, не станет кого-то направлять ко мне. А судя по тому, что в женщину к тому же еще и стреляли, дело действительно серьезное.

– Как ваша нога?

– Болит. Но кровь, кажется, не идет.

– Все равно вам нужно срочно к врачу.

– В такое время?

– Конечно. Поедем в ближайшую больницу.

– Нет! – вскрикнула она. – Не надо в больницу.

– Почему это? Милицию – я еще могу понять, но почему нельзя в больницу?

– Они могут меня выследить.

– Не волнуйтесь. У меня есть знакомый врач, который все сделает без регистрации.



Из больницы мы вышли уже около часа ночи. Мой знакомый врач «Скорой помощи» сделал все быстро и без лишних вопросов.

К счастью, рана оказалась незначительной – пуля только содрала кожу, так что моя новая знакомая смогла самостоятельно покинуть больницу.

Вообще-то пора было ехать домой, но возвращаться туда, где, возможно, засел снайпер… сами понимаете, не очень хотелось.

– Ну а теперь расскажите мне, что все это значит? Кстати, как вас зовут?

После перевязки она явно приободрилась и даже как-то похорошела. Особенно когда сняла дурацкий рыжий парик. Кстати, как я уже говорил, оказалась она брюнеткой с большими глазами и тонкими чертами лица, моего возраста или чуть младше, вполне привлекательной, если не считать тревожного выражения и воспаленных глаз. А как бы вы выглядели, если б вам ни с того ни с сего прострелили ногу? Хотя так ли уж неожиданно для моей новой «клиентки» это произошло?

Кроме того, она была как-то странно одета. Мохнатая довольно старая шуба, которая явно была ей велика, шапка, все время наезжающая на глаза, старые, давно вышедшие из моды сапоги. Сзади к шапке была пришита длинная резинка, которую надо было пропускать под верхнюю одежду и под мышками. Видимо, чтобы ветер не сдул и воры не сорвали. Так делают в провинции… Впрочем, то, что она приехала в Москву из глубинки, можно было заключить и по отсутствию характерных московских интонаций в голосе.

А в больнице, где ей делали перевязку, я заметил, что и остальная одежда была ей явно велика. Что бы это значило?

– Меня зовут Женя… Евгения Трегубова. Я приехала из Сибирска.

– Когда?

– Сегодня утром.

– Ясно. С какой целью?

– Мне нужна ваша помощь.

– Вас преследуют?

Она кивнула.

– Вы бежали в чужой одежде?

– Да… И с чужим паспортом.

– Поэтому вы не хотели, чтобы я вызывал милицию?

– Да. Но не только поэтому. Даже совсем по другой причине.

– Хорошо. Это вы потом расскажете. Кто мог в вас стрелять?

Трегубова беспомощно оглянулась:

– Не знаю. Но, скорее всего, их послали из УБОПа.

Я чуть не подпрыгнул от удивления:

– Как это – из УБОПа?! Вы хотите сказать, что те, кто борется с оргпреступностью, нанимают киллеров, которые стреляют во дворах?

Она пожала плечами:

– Я не могу точно сказать. Но похоже на то. Во всяком случае, я бежала из-под стражи, которую установили из УБОПа.

Чувствую, тут без поллитры не разобраться. И уж во всяком случае, надо вернуться домой, чтобы спокойно выслушать рассказ Трегубовой.

– Ладно, а как, по-вашему, они вас выследили?

– Не знаю. Наверное, следили от самого аэропорта.

– А они знают, у кого вы были в прокуратуре и к кому вас направил Турецкий?

Она помотала головой.

– Нет. Скорее всего, они наблюдали с улицы.

– Хорошо. А почему они не стреляли, пока вы ждали меня во дворе?

– Наверное, хотели узнать, с кем я собираюсь встретиться.

– Странно. И совершенно нелогично. Ладно, сейчас мы поедем ко мне. В доме есть черный ход, им и воспользуемся…

К счастью, в дом мы проникли без приключений. Машину пришлось оставить прямо на улице, со стороны фасада дома, полностью положившись на хваленую, разрекламированную повсюду автосигнализацию. И все равно, оставляя свой новенький «опель» на опасной московской улице, я был неспокоен. Как оказалось, предчувствия меня не обманули… Но об этом после.

Если честно, перед тем как войти в квартиру, я долго оглядывал комнату, пытаясь обнаружить, не прячется ли кто в глубине. Хотя, скорее всего, те, кто следил за Евгенией Трегубовой, действительно не знали, к кому именно она приехала. С другой стороны, они дождались моего приезда и только после этого открыли стрельбу. И потом по машине можно было вычислить хозяина, то есть меня… Все эти догадки, как вы понимаете, хорошего настроения мне не прибавляли.

Первым делом я напоил свою нежданную гостью горячим чаем, что для нее оказалось весьма кстати.

– Ну а теперь расскажите, что вас привело сюда и как вы объясните все, что произошло?

Трегубова поудобнее устроилась на диване, поплотнее закутала ноги теплым шерстяным пледом и достала из сумочки маленький клочок бумаги.

– Вот, посмотрите.

Кто-то очень постарался, чтобы написать сообщение такими микроскопическими буквами. Я с трудом разобрал краткий текст:

«Женя! Спрячь Лешку и дуй в Москву. Вытаскивай меня! Игорь».

– Ясно. – Я вернул бумажку Трегубовой. – Что это значит и кто такой этот Игорь?

– Это мой муж. Игорь Трегубов.

– И откуда вы его должны выручить?

– Из тюрьмы. Его забрали больше двух недель назад. И с тех пор это единственная весточка, которую я от него получила.

– Ладно, – сказал я, подливая чаю, – а теперь расскажите все с самого начала, по возможности не упуская никаких подробностей.

– Можно у вас курить?

– Конечно.

Она нервно зажгла сигарету, затянулась и начала:

– аньше мы жили в Иркутске. Много лет жили, с тех пор как Игоря направили туда после окончания Омской школы милиции. Поженились мы восемь лет назад, Игорь на десять лет меня старше. Постепенно он дослужился до начальника одного из отделов местного УБОПа. Все было хорошо, на работе его уважали. Все прочили ему через несколько лет должность начальника Иркутского УБОПа. Если бы мы там остались, ничего не произошло бы…

Она закрыла лицо руками и заплакала. Пришлось подождать некоторое время, пока Трегубова придет в себя и продолжит свой рассказ.

– И где-то примерно год назад из Москвы пришло распоряжение о том, что нужно срочно подыскать кандидатуру на должность нового начальника УБОПа в Сибирске. Тамошнего сняли за взятки, было довольно громкое дело. Не слышали?

Я неопределенно кивнул. Честно говоря, снимают начальников УБОПов по оссии немало, и если следить за этим…

– Игорю пообещали множество разных благ – звание вне очереди, квартиру, хорошую зарплату, большую перспективу на повышение, возможно, даже в Москву… Мы с ним вместе подумали, подумали, да и решили, что ехать стоит. Все-таки Сибирск областной центр, так что Игорь явно шел на повышение. Короче говоря, приехали мы, местная администрация не подвела. Все исполнили, как и обещали. Квартиру сразу дали хорошую, почти в центре, недалеко от работы, через месяц Игорь получил подполковничьи погоны. В общем, и он, и я были довольны.

А потом… Знаете, он мне ничего не рассказывал, как там и что на работе, но все-таки иногда и до меня доходили слухи. То в газетах напишут, что планируется большая операция УБОПа по очистке города от преступности, то по телевизору промелькнет какое-то сообщение. Я даже несколько раз заводила разговор с Игорем, но он только отшучивался. Дескать, не женское это дело – борьба с оргпреступностью… Потом эти разговоры вроде бы утихли, но зато Игорь стал часто пропадать на работе чуть ли не сутками. И вот в один прекрасный день, перед этим Игорь как раз не ночевал дома, по местному каналу передали, что ночью проведена специальная операция под кодовым названием «Капкан». Что милиции удалось арестовать всю верхушку Севмаша…

– А что это такое?

– Севмаш? О-о, это в нашем городе, можно сказать, все. И власть, и суд, и бизнес… Проще говоря, севмашевской группировке принадлежит не только весь город, но и вся область. Я, конечно, мало знаю, но поговаривают, что и сам губернатор Шварц у них на содержании.

– Понятно… Значит, это преступная группировка, с которой новый начальник УБОПа решил начать борьбу?

– Да, – кивнула Женя. – И зачем это он затеял? Сидел бы тихо-мирно, а потом и в Москву, глядишь, перевели бы…

– Вообще-то, – заметил я, – борьба с оргпреступностью есть прямая обязанность УБОПа, что следует из названия…

– Конечно. С одной стороны, это так, – согласилась Трегубова, – но с другой… Знаете, если вы спросите сто прохожих на улицах Сибирска, чего больше, вреда или пользы, принес им Севмаш, то гарантирую – почти все будут благодарны этим неофициальным хозяевам города.

– Почему?

– Да потому что, пока не было Севмаша, город просто загибался. В самые дикие времена, первые годы Ельцина, не работал ни один крупный завод, включая и сам Севмаш, от которого и получила название группировка. Люди просто голодали, на улицах каждый день где-нибудь да стреляли. Это нам старожилы рассказывали. А потом появился Севмаш. Запустили завод, потихоньку прибрали к рукам всю промышленность, торговлю. Поставили своего мэра, говорят, и губернатор их человек. Люди получили работу, пусть грошовую, но хоть что-то… На заводах платят мало, но регулярно, а это в наше время редкость. Так что народ будет за Севмаш…

– В удивительное время мы живем, – отозвался я, – и в удивительной стране. Люди защищают преступников, которые их же и обирают.

– Да, но ведь государство еще больше обирает, – возразила Трегубова.

Ответить было нечего, и я попросил ее продолжить рассказ.

– Игорь несколько дней ходил радостный и гордый. Еще бы – мафию победил. А потом постепенно бандитов начали выпускать. Кого под подписку о невыезде, кого под залог. Говорили, суммы взяток были просто астрономические. И в итоге через полтора месяца все оказались на свободе.

– Обычная история…

Женя кивнула:

– А потом начались звонки. Какие-то люди угрожали Игорю, мне, сыну… Потом однажды Лешка пропал. Я чуть с ума не сошла, но к вечеру он появился. Позвонили и сказали, что это, мол, предупреждение Игорю, чтобы он не совал нос куда не надо.

– И что, преступников не нашли?

– Нет, – покачала головой Женя, – какое там, сына забрали со школьного двора, сказали, что папа послал за ним, посадили в машину и куда-то повезли, а на голову надели мешок. Так и не снимали, пока вечером не подвезли к нашему дому и не высадили. Это было два месяца назад. После случая с Лешкой я потребовала от Игоря, чтобы мы скорее уезжали из Сибирска. Куда угодно, хоть обратно в Иркутск, хоть к черту на рога, но чтобы безопасно…

– И как он отреагировал?

– Знаете, Игорь уже сам начал понимать, что ему с севмашевцами не справиться. Тем более, я думаю, он был почти один. И вроде Игорь согласился. Но вы понимаете, это все так быстро не делается, он не последний человек, начальник областного УБОПа… И вот в один прекрасный день его арестовали. Потом пришли домой с обыском. Был только Лешка с друзьями, омоновцы – несколько человек с автоматами – искали чего-то… Я все пороги обила, чтобы сказали хотя бы, где он, что с ним, в чем его обвиняют. Никакого ответа. И к губернатору ходила, и к кому хотите.

– Но вам не могли отказать в свидании.

– Не могли, да отказали, – горько усмехнулась Женя, – сказали, дескать, «ввиду особой серьезности преступления, совершенного вашим мужем, общение не представляется целесообразным». Понимаете? И все. Я уже не знала, что мне делать, как в один прекрасный день позвонил неизвестный человек. Принес молоток. А под слоем изоленты на ручке молотка была вот эта самая записка. Я, конечно, запаниковала. Быстро отправила Лешку из города к родственникам, а сама пошла к одному приятелю Игоря в УБОП. Мы дружили семьями, бывали в гостях друг у друга… Пришла, сказала, что так и так, Игорь прислал записку. Спросила, что делать. А он… Вызвал подручных, и меня посадили под домашний арест. Отобрали теплую одежду, документы. После истории с Игорем я от них могла ждать все, чего угодно, понимаете? Пришлось бежать. Выпрыгнула из окна, добежала до подруги, взяла у нее вещи, какие были, выпросила паспорт и вот приехала в Москву.

– Ясно. Но почему вы все-таки так уверены, что стреляли в вас люди, нанятые УБОПом?

– Ну, может, не УБОПом. Может, севмашевцами. Какая разница?

Я покачал головой:

– Нет. Просто так за вами не будут тащиться в Москву, чтобы совершить убийство. Для этого должны быть веские причины. Понимаете? То, что вы жена опального начальника УБОПа, – этого для заказного убийства недостаточно. И кстати, для задержания и домашнего ареста – тоже.

Женя вздохнула. Но мне показалось, как-то не слишком искренне. Вроде знает она что-то, но говорить не хочет.

– Я действительно не понимаю.

– Но о чем-нибудь догадываетесь? – настаивал я.

– Не знаю… Может быть, они думают, что мне известно что-то о делах мужа? Что он меня посвящал в детали своих операций?

– А на самом деле?

– На самом деле – нет. Правда нет.

– То есть вы хотите сказать, что бандиты решили убрать вас на всякий случай?

– Все возможно. Только у меня предчувствие – пока жива я, жив и Игорь…

И она тихо заплакала.

Я понял, что больше мне из нее ничего не выжать, и переменил тему:

– А как вы нашли Турецкого?

– Я вспомнила, Игорь один раз с ним пересекался по какому-то делу. Хороший человек, очень обаятельный, умный. Фамилию, конечно, я запомнила. Вот приехала – и сразу в Генпрокуратуру. Александр Борисович принял меня, выслушал и сказал, что едет в командировку и заняться моим делом не сможет. И порекомендовал к вам обратиться. Он звонил несколько раз, но вас дома не было. А сотовый не отвечал…

– Да, я его отключил, – почему-то смутился я, – я был на концерте симфонической музыки.

– Ну вот. Я вас ждала во дворе. А дальше вы все знаете.

Она вынула из пачки еще одну сигарету и щелкнула зажигалкой.

– Значит, если я вас правильно понимаю, вы хотите, чтобы я защищал вашего мужа?

Женя кивнула:

– Да. И меня тоже. Конечно, по возможности. Ведь мне никакого обвинения не предъявили.

Я вздохнул. Защищать арестованного начальника областного УБОПа, которого местная мафия засадила за решетку, конечно, можно. Но только результат, скорее всего, будет нулевой. Наверняка обвинение хорошо продумано, возможно, Трегубову устроили какую-нибудь ловушку, в которую он и попался. Судьи в этом Сибирске наверняка тоже скуплены на корню, не говоря о ГУВД. Так что исход суда первой инстанции практически предрешен. Надежда только на то, что, подав кассационную жалобу, мы выведем дело Трегубова из-под влияния областных князьков на более высокий уровень, куда, возможно, их щупальца не доходят. Но дело это муторное, долгое. И уж простите мне мой цинизм, практически, видимо, безденежное. Хорошо еще, если мне оплатят командировку в Сибирск…

Женя, будто бы прочитав мои мысли, сказала:



mylektsii.su - - 2015-2021 . (0.035 .)