:






SIT MIHI CRUX 21






От них, от отряда, зависит судьба всего войска и всей операции. Они должны форсировать Мульду, разведать левый берег, быстрым переходом добраться до брода в Кессерне и овладеть им. И удерживать его. Обеспечить переправу. Любой ценой.

– В реке, – Шарлей толкнул ейневана коленом, – держись возле меня и Самсона. Что-то не нравится мне эта вода.

– Пора начинать, – подал знак Ян Змрзлик. – С нами Бог, братья!

Он первым загнал коня в воду. За ним без колебаний поспешили Пршедбор и фон Варте, за ними ейневан, Шарлей и Самсон, за ними несколько десятков других, за ними остальные, поднимая в воде белую пену. Когда исчезло дно под копытами, все пустились вплавь. Сначала кони плыли прямо, потом по ним ударило течение, их начало сносить. Судорожно держась за гриву, ейневан с ужасом увидел, как нескольких конных подхватило и унесло в туман. Он кольнул коня шпорами. Его залило водой, подоспел Самсон, помог, присоединился Шарлей, все вместе противостояли реке. Остальные наездники тоже начали сбиваться в группы и помогать друг другу. Несмотря на это, время от времени кого-то подхватывало, то и дело кричал человек или панически ржал конь. Они были на середине реки, течение несло со страшной силой.



– Держаться! – послышался крик Змрзлика. – Держаться! Уже недалеко!

Их сносило, но они уже проплыли треть потока, напор несколько ослаб. Но кони ослабли тоже, в их диком хрипе начало слышаться отчаяние. А дна попрежнему не было. Наездникам вода достигала выше бедер и до пояса, у лошадей торчали только поднятые головы. Снова кого-то подхватило, снова какой-то сносимый и тонущий конь вспенил волны в предсмертных конвульсиях, жалобно ржа, пока вода не залила ему ноздри.

Кошмар закончился внезапно. Стало неглубоко, кони дико заржали, почувствовав почву под копытами, собрались с остатком сил, пробрались через болото, камыш и ивняк. Отряд Яна Змрзлика форсировал Мульду. Он сам стоял на склоне, с него стекала вода, он считал уцелевших. Солнце просвечивало сквозь туман бледнозолотой монеткой.

Посчитав, гейтман сформировал колонну. азъезды уже вышли, один на запад, к лесам, второй – дугой через рыбацкие поселения на север, третий – по течению реки прямо в сторону брода возле Кессерна. Но Змрзлик не думал ждать их возвращения. Он вывел отряд с лугов на более сухую почву и приказал выступать. Пошли рысью. Солнце поднималось всё выше, но вскоре полностью скрылось за тучами, которые нагнал сорвавшийся ветер. Начал порошить мелкий снег.



Вернулся первый разъезд. «На западе никого, – доложили они, – ни следа неприятеля». Упрямое лицо Змрзлика не поменяло выражения.

Они были уже почти на высоте Кессерн, когда вернулся разъезд, высланный по течению реки. «Пусто, никаких войск», – доложили они. Настроение всех явно улучшилось.

Достигли брода. Был дан сигнал флажком, не прошло и трех пачежей, как с правого берега пришел ответ.

Не прошло еще трех, как лес за Мульдой закишел людьми, ведущими к броду упряжки и телеги. И в это время возвратился последний разъезд, тот что был выслан дальше всех. Шарлей многозначительно кашлянул, меряя ейневана взглядом. Самсон вздохнул. Змрзлик тоже знал в чем дело, еще до того, как ему доложили.

– Идут! Идут, брат Змрзлик! Тьма тьмущая!

– Вот так, – мрачно сказал Пршедбор из Погоржелок. – Измена! Нас предали!

– Похоже на то, – беспристрастно согласился Змрзлик, привставая в стременах. – Становись!

– Мы будем оборонять переправу? Нас меньше трех сотен!

– Должно хватить. – Змрзлик посмотрел на него сверху. – К бою готовсь!

Они ждали в засаде, скрывшись в сосняке. Был слышен шепот. Бормотание молитвы.

– ейневан.

– Да, Шарлей.

– Не ищи смерти. Мы должны быть героями. Не погибшими. Понял?

ейневан не ответил, только покусывал губы.

Висящая над лугами мгла приглушала звуки, мягкая почва делала тише топот копыт. Сначала их уши уловили ржание отдельно одного коня. Потом бряцание железа. Потом они сразу увидели.

– Максимум четыреста коней, – вполголоса оценил Змрзлик. – У страха глаза велики. И медленно как-то идут, вяло. Не как в бой…

– В знаке на хоругви орлиное крыло, – удивился Пршедбор из Погоржелок. – Знак пана Гануша Поленца, лужицкого ландвойта. Откуда здесь лужичане? И почему их вдруг четыре сотни?

– Это передовой дозор, – сказал Змрзлик. – Саксонский курфюрст с основными силами, наверное, идет за ними. Если дойдут, то сомнут Прокопа на переправе. Мы должны их остановить. Сигнал! Труби!

Зазвучала медножестяным голосом труба, а вместе с первым ее тоном громыхнули сто пищалей и ружей. Скрытые за изгородями и лачугами спешившиеся стрельцы сыпанули в колонну градом пуль и болтов, произведя в лужицком строю чудовищный котел. На эту мешанину бросились с правого фланга сто коней Змрзлика, вторая сотня, под командованием Фрицольда фон Варте, ударила с тыла. Стрельцы, снова в седлах, врезались в левый фланг. Поле заполнилось громкими криками и лязганьем.

ейневан летел впереди всех, первым набросился на лужичан, первым выбил противника из седла, врезался в шеренги, рубая мечом, как бешеный.

ядом с ним работал Шарлей, сеча фальшьоном, с другой стороны Самсон лупил гёдендагом, валя наездников вместе с конями. Конница Табора, хоть и меньше численностью и в более легких латах, имела преимущество в темпе и неожиданности. И в задоре. На ошеломленных лужичан сыпались удары, над воинственными кличами и криками раненных поднялся оглушающий гром разрубаемых лат.

Всех своих подчиненных превзошел в отваге и в военной работе рыцарь Ян Змрзлик, хозяин Орлика. Он ворвался в лужицкие ряды и там свирепствовал, страшно, но методично рубя направо и налево боевым топором. Под его точно нацеленными ударами нагрудники и щиты лопались, как глиняные черепки, гнулись наплечники, ломались опахи, а разбитые салады и окровавленные хундсгугели подлетали на две сажени вверх. Лужичане начали пятиться перед страшным воином, а потом бросились бежать, увидев это, начали убегать и другие. Тем более, что со стороны брода уже раздавались боевые крики, первые переправившиеся табориты спешили на помощь.

А лужичанам на помощь не приходил никто. Змрзлик это не прозевал.

– Гыр на них! – заревел он. – Бей их, бей! Не дайте убежать!

Его голос, хоть и громкий, терялся среди лязга и суматохи. Но лужичан били и так. Били, пока они не начали сообща отступать. Чтобы в конце концов перепугано бежать. Часть гуситов пустилась в погоню, остальные добивали тех, что остались, сбившись в тесные группки и яростно защищаясь.

Особенно ожесточенное и наиболее успешное сопротивление оказывала одна группа под командованием рыцаря в полных доспехах на защищенном панцирем коне.

– Кацеры, курвы! – рычал из-под поднятого забрала салады рыцарь, рубя вокруг себя большим мечом. – Ану сюда! Ну же! На поединок, один на один! Кто на меня? Ну, подходи кто-нибудь!

Шарлей подъехал к ейневану, сунул ему в руку пражское «предательское» ружье с тлеющим фитилем.

– Подойди, – выдохнул он, – раз просит.

ейневан вытер с лица пот и кровь. Подъехал рысью, поднял самопал и пальнул рыцарю прямо в лицо.

Этого было достаточно.

– Пощады! – друг за другом бросали оружие лужичане. – Пощады! Сдаемся!

– Важных не бить! – крикнул раненный и качающийся в седле Пршедбор из Погоржелик. – Связать их. Выкуп…

Он захлебнулся и больше ничего не мог из себя выдавить.

Ян Змрзлик рысью выехал на холм, соскочил с коня, забрызганного кровью. Стёр кровь с лица. Посмотрел на поле, на котором его триста конных разгромили и обратили в бегство четыре сотни отборной лужицкой кавалерии. Он стал на колени.

Non nobis , – он сложил руки, поднял глаза к небу. – Non nobis, sed nomini Tuo, Domine, da gloriam… [255]

Другие, видя это, тоже начали опускаться на колени.

ейневан спешился, зашатался, схватился за стремена. Потом нагнулся и выблевал.

– Героем быть неплохо, – заметил Самсон, тяжело дыша. – Если б только не этот страх. Как ты себя чувствуешь, ейнмар?

ейневан рыгнул. Самсон не стал переспрашивать.

Подъехал Шарлей, тоже спешился. Подождал, пока ейневану станет лучше.

Veritas Dei vincit ,[256]– сказал он. – Сам не знаю как, но vincit . Сам не знаю, как случилось, что нас здесь не ждало десять саксонских хоругвей. Никак Божье вмешательство. Или кто-то перепутал броды.

– Ни то, ни другое, – сказал, насупившись, ейневан. – икса догнала и прикончила Божичко.

Губя тем самым Ютту, обрекая ее на смерть…

ядом Самсон крутил головой. Наконец он показал на переправу. На приближающийся кортеж.

Сопровождаемый Кромешином, Кержским и другими гейтманами подъезжал Прокоп Голый, облаченный в соболиный колпак и плащ с волчьим воротником, наброшенный на «толстый кабат», как называли в Чехии стеганую и усеянную пуговицами бригантину. Он улыбался и сиял, оглядывая побоище. Он соскочил с коня, крепко обнял Яна Змрзлика.

Non nobis , – скромно склонил голову хозяин Орлика. – Не нам, но имени Божьему эта слава… Люди мужественно дрались… Жертвенно. Вот, хотя бы эти трое. Многие полегли…

– Жертва забыта не будет, – пообещал Прокоп.

Он одобрительно улыбнулся, увидев забрызганного кровью и еще не отдышавшегося Самсона. Увидел ейневана. Посерьезнел. Подошел.

– Извини, – сухо сказал он. – Я был вынужден. Я не верил в твою измену, но на меня давили. Подозрения надо было рассеять. И они рассеяны. Здесь, под Кессерном мы переправимся без потерь. А курфюст Саксонии, ландграф Тюрингии и брандербуржцы со всеми своими силами стоят возле брода под Дорнау, в десяти милях отсюда, ждут нас. А о переправе под Дорнау я говорил только ему.

Он показал в сторону. ейневан увидел человека, которого вели на веревках между двумя конями. Он узнал его, хотя узнать было трудно. На нем уже не было лица, а только маска из запекшейся крови. Это был личный парикмахер Прокопа. Тот, что с итальянским мылом.

– Брадобрей, – Прокоп презрительно посмотрел на него, – он тоже был не самый лучший. Брат Кромешиин, а нука организуй, чтобы он во всём признался. О сообщниках, связях и так далее.

– Уже во всём признался.

– Я так не думаю. У него, как я вижу, все еще есть ноги. И он может стоять на них. Приложите больше стараний.

– Слушаюсь.

Прокоп вскочил в седло, развернул коня и посмотрел в сторону реки, где продолжалась переправа Табора. Пятьсот конных под командованием Микулаша из Ламберка уже переправились и тронулись на оборону плацдарма. Теперь переправлялась артиллерия. Из вод Мульды один за другим выныривали возы, на которых везли разобранные пращи, то есть требуше и блиды, а также пушки разнообразных форм и калибра. Современные, заряжающиеся с тыльной стороны фоглеры на деревянных домкратах. Легкие шестифунтовые бомбардели, стройные кулеврины и шланги. Средние бомбарды, стреляющие снарядами размером в человеческую голову. Под конец из реки выволокли три тяжелых орудия калибром пятьдесят фунтов. Их проповедники окрестили «Свобода», «авенство» и «Братство», но артиллеристы между собой называли их «Каспер», «Мельхиор» и «Балтазар».

– Я вижу, что кредитом от Фуггеров хорошо распорядились, – пробормотал Шарлей, глазами специалиста глядя на пушки. – Теперь я знаю, зачем я уничтожал те шахты под Мариенбергом и Фрейталем…

– Тише об этом. Прокоп смотрит.

– ейневан, – director operationum Thaboritarum снова заинтересовался ими. – Ты, как я вижу, не только лечишь успешно, бьешься тоже мужественно. Ты заслужил и достоин отличия. Говори, чем я могу тебя наградить? Или хотя бы удовлетворить.

– Как обычно, – беспечно вмешался Шарлей, – Как под Коленом два года тому. Дай нам отпуск, гейтман. Для дел приватных, естественно. Нам надо уладить одно личное дело, жизненно важное. Уладим и вернемся, чтоб исполнять долг перед Богом и отечеством.

– Непатриотично, – насупился Прокоп, – звучат слова твои, брат Шарлей.

– Притворный патриотизм, – парировал демерит, – это прикрытие подлецов и негодяев.

Прокоп Голый отвернулся. Он смотрел на реку, где конный Отик из Лозы поторапливал переправляющихся таборитских ездовых. Потом направил коня в сторону тракта.

Bene ,[257]– коротко бросил он перед отъездом. – Вы в отпуске.

Табор прямо с переправы шел на позицию, выстраивался в порядки, прикрываемые с флангов воинами со щитами. От брода с песней выступала пехота, цепники и стрельцы.

 

Jezu Kriste, štědrý kněže

s Otcem, Duchem jeden Bože,

tvoje štědrost naše zbož

Kyrieleison !

 

– Наступит день, – сказала, незаметно приблизившись, за спиной ейневана икса Картафила де Фонсека. – Наступит день, когда у меня спросят об этом. Чем тебя наградить, спросят, за усилия и самопожертвование. Служишь, скажут, верно, ничего не прося, ни почестей, ни наград. Проси, скажут, и то, чего пожелаешь, будет дано тебе. У меня уже есть приготовленный ответ, знаешь? Хочу, скажу я им, до конца своей жизни носить только женское платье. Хочу смотреть на огонь только в кухонной печи и бояться только того, что хала подгорит. Хочу мужа, порядочного еврея, богатым вдовцам – предпочтение. Вот так я отвечу, когда спросят.

– Ты убила Божичку?

– Не смогла. Мне не удалось его догнать.

– Каким же тогда чудом…

– Удалась гуситам переправа, потому что армия Фридриха стоит не здесь, а под Дорнау? Это ты мне скажи.

 

Ty jsi prolil svou krev pro nás

z věčné smrti vykoupil nás,

odpustiž nám naše viny.

Kyrieleison!

 

– ейневан.

– Слушаю.

– Я была на тебя очень зла.

– Знаю.

– Если бы Божичко… Если бы саксонцы узнали истинное место переправы, если бы разбили Прокопа у реки, если б началась резня… Первым моим порывом было убить тебя. А если не убить, то жестоко наказать. Я решила утаить…

– Что утаить? икса!

– Я не настигла Божичку. После этого удара у меня кружилась голова, меня рвало… А этот мерзавец знает транслокационные чары, может перенестись в пространстве. Он ускользнул от меня без труда. Единственное, что мне удалось перехватить, так это его послание тебе. Твою, как я думала, предательскую плату, Иудины сребреники… Я решила тебя наказать. Тем, что утаю…

– Говори!

– Твоя Ютта в Кроншвице. В монастыре доминиканок.

Солнце зашло. И зажгло горизонт золотистоогненным багрянцем.

 

С наступлением сумерек форсирование Мульды пришлось прервать. Этой ночи боялись. На левом берегу была только половина армии. Десять тысяч человек и полтысячи возов. Когда опустилась ночь, небо на северо-западе засветилось красным заревом. Фридрих II Веттин, курфюрст Саксонии, поджег предместья Лейпцига. Чтобы гуситы не воспользовались ими при осаде города.

Это была единственная активность, которую удосужился проявить курфюрст. Перед тем, как поспешно отступить с армией на север.

На следующий день, восьмого января, переправилась остальная часть Прокоповой армии. Полевые войска Сироток, пять тысяч вооруженных под командованием Йиры из жечицы и городские контингенты Сироток, возглавляемые Яном Краловцем. Пражане Зигмунда Манды из Котенчиц. И, наконец, арьергард, конные дружины чешской шляхты, которая поддерживала гуситов. Всего полторы тысячи коней кавалерии и более восьми тысяч пехоты с возами.

Гуситы были на левом берегу Мульды. Саксония, Тюрингия и Остерланд были в их руках. Лежали у их ног.

Из-за далеких холмов клубами поднимался черный дым. Это догорали предместья Лейпцига.

Principes Germaniam perdiderunt , – Стенолаз натянул поводья своему храпящему коню, показал на дымы. – Князья довели эту страну до погибели, отдали ее на произвол захватчикам. Пять еретических армий наступают на Тюрингию, Плейссенланд и Фогтланд, чтобы превратить эти края в обугленную пустыню. Воистину: сера, соль, пожарище – вся земля; не засевается и не произращает она, и не выходит на ней никакой травы, как по истреблении Содома, Гоморры, Адмы и Севоима.[258]

Gladius foris, pestis et fames intrinsecus , – серьезно подтвердил Лукаш Божичко, также словами Писания. – Вне дома меч, а в доме мор и голод. Кто в поле, тот умрет от меча; а кто в городе, того пожрут голод и моровая язва.

– А могли их разбить во время форсирования реки, – покрутил головой Стенолаз. – Могли раздавить их, выбить всех до одного, потопить. Как такое возможно? Они же, кажется, имели от шпионов информацию о месте переправы. Тебе, дьякон, об этом ничего не известно? Ты вроде был среди князей и епископов, прибыл в Силезию с каким-то посланием, я не буду спрашивать с каким, всё равно не скажешь. Но ведь ты там был, когда принималось решение. Почему, объясни, они приняли такое неверное и губительное?

Божичко поднял глаза, сложил ладони, не выпуская из них вожжи.

– Воля неба, – сказал он. – Может, Господь покарал князей безумством и слепотой? Может, amentia et caecitas [259]упали на них, как кара Божья?



mylektsii.su - - 2015-2022 . (0.039 .)