Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Бытовой фон насилия






 

В 1899 году пулеметчиков несли на руках дамы, жившие в обстановке повседневного политического, военного, бытового, экономического и любого иного насилия.

Благополучная англичанка образца 1899 года – это женщина, которую редко секли в детстве и которую любит муж. Неблагополучная – это постоянно поротая в детстве и регулярно избиваемая мужем.

Критерий благополучия и неблагополучия тут скорее количественный, чем качественный. С точки зрения нравов современного общества, даже самые благополучные британские дамы XIX века и социально, и психологически находятся за гранью всего, что мы называем и считаем «нормой».

Это же относится, естественно, и к самим пулеметчикам, их офицерам и вообще всему мужскому населению Британии. Свои детские впечатления от пребывания в пансионе Р. Киплинг оформил в виде рассказа «Ме-е, паршивая овца»[34]. Рассказ этот просто жутко читать. По словам А. Конан Дойля, в начальной школе он «в возрасте от семи до девяти лет страдал под властью рябого одноглазого мерзавца», который «калечил наши юные жизни»[35].

Учебное заведение иезуитов описано в книге Дж. Джойса – явно на автобиографическом материале[36]. В этом заведении у розги была специальная кличка: «Толлей». Впрочем, и в бурсе розги называли иносказательно – «майские»[37]. Детская непосредственность.

Впрочем, точно такова же интонация и Льва Толстого. Так же обыкновенно секут детей. В каких-то семьях порка практически повывелась, а кто-то сохраняет в жизни мирной приметы милой старины. Вот ссорится парень – старший подросток со взрослым гусаром, и их растаскивают, успокаивая гостя: «Полноте, граф!...Ведь ребенок, его секут еще, ему ведь шестнадцать лет»[38].

Надо еще иметь в виду, что под одним и тем же словом мы и наши предки понимаем совершенно разные вещи. Для нас в нашем XXI веке «порка» – это действие, при котором папа, зажмурившись, несколько раз попадает по провинившемуся сыну кончиком ремня. После сего чудовищного насилия мама отпаивает папу валидолом, а дитятко несколько дней шантажирует родителей, всячески демонстрируя свои страдания.

В XVIII веке под «поркой подразумевалось нечто совершенно иное. Позволю себе привести цитату из записок дамы, воспитывавшейся в английском приюте в конце XVIII столетия: «Так как одновременно пороли двух, то в комнате стоял страшный вой и крики, соединенные с разными мольбами и клятвами. За свое пятилетнее пребывание в приюте не помню, чтобы кого-нибудь высекли не до крови. После наказания обыкновенно весь наказанный был вымазан в крови, и если не попадал в лазарет, то иногда несколько часов не мог ни стоять, ни сидеть. Я помню, что я не раз после наказания часа два могла только лежать на животе, в таком же положении приходилось спать дня два-три»[39].

О бурсе, где подростку запросто могли дать 100 или 150 розог, просто не хочется упоминать. Помяловский подсчитал, что за семь лет «учения» был сечен примерно 400 раз.

При этом наказания в школе были чем-то совершенно обычным, и большинство членов общества не имели ничего против них. Василий Суриков два раза сбегал из училища: знал, что за что-то будут пороть. Раз убежал к родственникам в Кекур, это в 70 км к северу от Красноярска. Мама догнала его на бричке; Вася спрятался во ржи. Мама позвала: мол, не бойся, поедем в Кекур! Поехали, пожили в Кекуре дня три. Потом вернулись, и Вася Суриков пошел в училище. Надо полагать, получил и за провинность, и за исчезновение.

Позиция мамы логична и вполне разумна: учат именно таким образом. Надо. Сына жаль, хочется дать ему отсрочку, но ничего не поделаешь. Васенька должен выучиться, чтобы занять в обществе совсем другое положение. Корни учения горьки, это плоды учения сладки.

Так вот и у Голсуорси англичанин Соме вспоминает, как кормил любимую дочку чем-то вкусным после того, как Флер высекла мать. Дело житейское. Дочку жалко, но воспитывать же ее надо?

Это мы – о фоне насилия в семье и в школе, на самой заре жизни, в уютном розовом детстве.

Интересно проследить, как меняется этот фон еще до Первой мировой войны. Р. Киплинг, заставляя путешествовать детей начала XX века по разным периодам британской истории, сталкивает девочку, родившуюся в 1890-е годы, и умирающую от чахотки девицу, живущую в первой половине XIX века. Непоротая девочка начала XX века порой с трудом понимает девицу, годящуюся ей в бабушки или в прабабушки, – для той фразы типа «грустный, как двенадцатилетняя девчонка, которую ведут пороть», вполне обычны[40].

Телесные наказания в школах официально запрещались в разных странах Европы на протяжении второй половины XIX века и в начале XX.

В наши дни даже семейное насилие официально запрещены законом: по крайней мере, в Британии и в США. В этих странах ребенок, на которого подняли руку, имеет право позвонить по специальному телефону, и должностные лица, чиновники государства, обязаны принять самые решительные меры. А наивные или просто невежественные люди все рассказывают сказки, будто прогресс нравственности не существует.

 


Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.005 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал