Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Неожиданный успех






 

Чем дальше подвигалось дело, тем больше препятствий приходилось преодолевать Престо. На него ополчились все силы американской реакции и капитала. Газеты были полны самых грязных инсинуаций и клеветы по адресу недавнего любимца всей страны, «продавшегося красным». Вновь поднялась кампания против «человека, потерявшего лицо». Газеты требовали пересмотра дела и лишения Престо имущественных прав. Чтобы отбиваться, Престо приходилось подписывать всё новые крупные чеки на имя изворотливого, но жадного Пирса. Нависла угроза и уголовного обвинения в краже у Цорна медикаментов и в «отравлении» целой группы киноработников и государственных служащих: прокурора, губернатора…

Несколько дней подряд газеты печатали с комментариями интервью, которое дала журналистам Люкс: женщины умеют мстить!

Она рассказывала, как Престо «на коленях умолял ее принять участие в его предприятии, чтобы спасти его от неминуемого краха. Но она с негодованием отвергла его предложение, не желая пятнать свое имя в этом грязном, антиобщественном, преступном деле, направленном против американского народа и чести американской демократии…»

Эллен, выискивая в газетах и журналах нужные статьи, читала эти заметки. Встречаясь с Престо, она бурно выражала свое негодование. Престо был уж не рад, что дал ей такую работу, хотя искреннее возмущение Эллен и трогало его. В этой горячности было нечто большее, чем чувство возмущенной справедливости, и он с новым интересом приглядывался к девушке.

– Ничего, мисс Эллен! Все это в порядке вещей, и для меня в этом нет ничего неожиданного. Борьба не на жизнь, а на смерть – незыблемая основа нашей прославленной демократии. И мы будем бороться. А вы поможете мне?

– Я готова сделать все, чтобы помочь вам! – горячо и искренне воскликнула Эллен.

Престо был растроган. Он взял ее руку и сказал:

– Быть может, эта помощь очень скоро понадобится мне. Не забудьте же вашего обещания!

Он решил воспользоваться ее настроением и со временем добиться согласия на участие в фильме. Дело с героиней-прачкой у Престо не ладилось. Известные и опытные артистки отказывались играть прачку, а молодые, находившиеся под влиянием условных штампов кинозвезд, не справлялись с ролью. Их прачки напоминали танцовщиц из мюзик-холла или графинь, занимающихся стиркой, но очень далеки были от образа настоящей труженицы. И поэтому репетиции пока шли без съемок.

Чтобы отвлечь Эллен от расстраивавших ее газет и скорее достигнуть цели, Престо нередко говорил ей:

– Довольно о газетах. Поедемте лучше со мной в киностудию.

Девушка охотно соглашалась. Таинственный закулисный мир кино интересовал ее. А Престо тонко вел свою линию. В ее присутствии он умышленно поручал роль героини самым неподходящим артисткам. И когда они, как бы танцуя фокстрот, начинали топтаться возле корыта или вынимали белье двумя пальчиками с приподнятыми мизинцами, как конфету из бонбоньерки, Эллен не могла удержаться от улыбки и насмешливых замечаний и иногда возмущенно восклицала:

– Вот чудачка! Да разве это так делается? Она никогда не видела, как белье стирают, полощут, развешивают!

– А вы ей покажите! – с невинным видом однажды сказал Престо. Эллен смутилась, но он продолжал: – Вы только окажете ей хорошую услугу. Надеюсь, вы не стесняетесь того, что умеете стирать белье?

Престо попал в цель.

– Нисколько, – ответила она. – Я считаю, что никакая черная работа не унижает человека. Позвольте мне! – обратилась Эллен к артистке и принялась за работу с такой непринужденностью, как будто находилась в сторожке на берегу Изумрудного озера.

К счастью, опасения Престо не оправдались: Эллен не утратила простоты и естественности своих движений. Тонио, видя ее работу, затаил дыхание, а Гофман, который, не снимая, по обыкновению находился на посту возле аппарата, как-то крякнул и вдруг с ожесточением завертел ручкой.

«Даже Гофмана проняло!» – с радостью подумал Престо.

Артисты с вниманием и некоторым изумлением смотрели на Эллен. В студии стало совсем тихо. Эту напряженную тишину нарушал только сухой треск аппарата. А Эллен как ни в чем не бывало продолжала заниматься стиркой. Когда, наконец, она кончила, Гофман перестал крутить ручку и взревел на всю киностудию:

– Нашли! Нашли, черт возьми! Да ведь это же дьявольски хорошо вышло!

И артисты, в большинстве молодежь, еще не зараженная духом зависти, дружно зааплодировали. Эллен, сама того не сознавая, показала всем предельную высоту всякого искусства: простоту.

И только теперь, видя неожиданный эффект своего выступления, она смутилась и покраснела. Все поздравляли ее, Гофман безумствовал. Он тряс Эллен руки и кричал:

– Теперь мы победим! Вы прирожденная…

– Прачка! – добавила Эллен.

– Прирожденная артистка! Поверьте мне, старому волку! То, что другим дается с величайшим трудом, годами учения, вам даром идет в руки.

– Это, может быть, потому, что артисты играют, – возражала Эллен, – а я даже не думала об игре.

– Вы жили. Это-то и нужно, – горячился Гофман. – Чем больше игры, искусственности, тем хуже. Вы же сами не раз слышали, как мистер Престо просит артистов: «Только, пожалуйста, не играйте!»

Так Эллен, прежде чем дала свое согласие, стала артисткой по общему приговору видевших ее первое выступление.

Но сама она еще не верила этому и сомневалась.

Возвращаясь в автомобиле вместе с Престо на его виллу, она долго молчала. Престо искоса поглядывал на нее и тоже молчал. Пусть перебродит первое волнение. И только когда они проехали полпути, он спросил ее:

– Ну как?

– А все-таки я не буду артисткой, – ответила она.

– Почему?

– Ваше заключение слишком поспешно, – отвечала она. – Что я делала? Только работала, как всегда. Это каждый может, если делает свое обычное дело. Столяр точно так же строгал бы, землекоп копал, и у него это, конечно, вышло бы лучше, чем у артиста, который впервые берется за рубанок или лопату. Но ведь ваша героиня в фильме не только стирает белье. Она и радуется и страдает, плачет и смеется, разговаривает и молчит, а это уж не то, что белье стирать. Нет, я не стану играть. Сама осрамлюсь и фильм испорчу.

– Отчасти вы правы, – сказал Престо, – но только отчасти. Конечно, с вами еще предстоит большая работа. Но ведь с артистами, которые берутся впервые за рубанок или лопату, тоже надо немало повозиться, чтобы, глядя на экран, над ними не смеялись профессионалы. Главное то, что у вас прирожденный талант, бесспорные задатки. Это я заметил еще у Изумрудного озера, когда вы изображали безумие Офелии. Поверьте моей опытности и опытности Гофмана, который имел дело с сотнями новичков и умеет оценить человека по одному движению, по одному жесту.

Эллен все еще не сдавалась и возражала:

– Но ведь это были только мои привычные жесты.

– Поймите же, – продолжал убеждать ее Престо, – что одно дело стирать белье в хижине сторожа и другое – перед аппаратом. Самая лучшая прачка забывает свои привычные движения, как только ее начинают снимать. Она или смущается, и у нее все летит из рук, или начинает стирать так, как ей кажется нужно для экрана. И только по-настоящему талантливые люди могут устоять перед этим испытанием – съемкой.

В душе Престо и сам еще не был вполне уверен, но Эллен, безусловно, представляла собой самый подходящий сырой материал, обещала больше других. Неведомым для Эллен осталось и то, что Престо заранее сговорился с Гофманом поддержать, поощрить Эллен, если и он найдет, что из нее выйдет толк. И Эллен, видимо, не на шутку заинтересовала Гофмана, судя по искренней горячности, с которой он принял ее первый дебют. Что же касается остальных артистов, то они были восхищены не только естественностью, но и красотой, гармоничностью ее движений. Даже для более опытных артистов было откровением то, что подметил Престо еще на берегу Изумрудного озера: трудовые движения могут быть так же красивы и изящны, как художественная пластика, и самые хитроумные изощрения не могут лучше показать красоту форм, линий, динамику живого человеческого тела, чем эти трудовые позы и жесты.

Видя, что Эллен все еще колеблется, Престо сказал:

– Послушайте, мисс Эллен, совсем недавно вы сказали мне, что готовы сделать все, чтобы помочь мне. И эту помощь теперь вы можете оказать мке. Вы знаете, что я переживаю нелегкое время. Больше того, все висит на волоске. В случае неудачи я разорен, моя карьера кончена. Но в своем падении я увлеку и других – всех, кто связал свою судьбу с моею. Ведь, начиная это дело, я думал не только о себе. Об этом я говорил вам еще в сторожке парка. Не отказывайтесь, Эллен. Поймите, что я и Гофман не поведем вас и себя на провал. В успехе мы так же заинтересованы, как и вы, и мы сделаем все возможное, чтобы обеспечить этот успех. Дайте только ваше согласие!

– Если дело обстоит так, то я согласна, – сдалась, наконец, Эллен.

Престо, вздохнув с облегчением, воскликнул:

– Давно бы так! – И, улыбаясь, докончил: – Теперь и ваша судьба связана с моею. Вместе победить или вместе принять поражение!

 


Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.007 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал