Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






ГЛАВА 3. Мы приезжаем к моей сестре чуть позже семи утра






 

Мы приезжаем к моей сестре чуть позже семи утра. В квартире какой-то сумасшедший дом — дети кричат, взрослые говорят, гремят посудой, лают собаки.

Ну… одна собака. Ее зовут Мишка — это немецкий дог. Это я подарил его Маккензи на прошлое Рождество, потому что с пони Эплджеком получилось не совсем то, что я планировал. Несмотря на довольно серьезную мольбу, уговоры и договоренности, Сучка так и не сломалась и не согласилась, чтобы пони, которого я купил Маккензи на рождество, жил вместе с ними. Главным ее аргументом была Ассоциация Собственников Жилья Западной Части Центрального Парка.

Если вы не знакомы с такого типа организациями, я вас просвещу. Это старческая версия гестапо — в составе которой в основном злые морщинистые толстосумы, которые так и ждут, что кто-нибудь сделает то, что они не одобрят.

Например, гирлянда на двери или слишком громкая музыка… или перестройка спальни в чертов хлев.

Вместо того чтобы попытаться сломать систему и рискнуть быть выселенными, Стив и Александра переселили Эплджека к моим родителям — оставив при этом бедную племяшку без домашнего питомца. Что было совершенно недопустимо. Следовательно — Мишка.

Он классный. И большой. Будто карликовый кузен пони.

Но он нежный — замечательно ладит с детьми — хоть и понятия не имеет, какой он, на самом деле, здоровый. Он всегда пытается забраться в сумку Александре или усесться на колени к Стивену — отчего становится даже дышать сложно.

Кейт и я входим в гостиную с Джеймсом у меня на плечах, и Мишка приветствует нас глубоким гавканьем и слюнявым лизанием. Кейт здоровается с родителями и идет на кухню с моей матерью, тараторя список инструкций и распаковывая вещи для ночевки. Ставлю своего сына на ноги, и он шагает утиной походкой в угол комнаты, где его кузен Томас тихонько строит башню из кубиков.

Если Маккензи — близнец моей сестры Александры? Малыш Томми — весь в Стивена. Он немного худоват для его возраста. Но высокий — долговязый. У него темные волосы, глаза — голубые и задумчивые. У Томаса легкий характер. Спокойный. Идеальный инь по отношению к янь, коим является мой дьяволенок-сын.

Со злобным хихиканьем, Джеймс ломает башню Томаса. Но он не жалуется. Просто начинает строить новую. Я немного поборолся с Мишкой, пока в комнату не вошла моя сестра с чашкой горячего кофе для меня.

Я беру чашку и показываю на Мишку.

— Как проходит приучение к туалету?

У Мишки слабый мочевой пузырь. И хотя это не умоляет его привлекательности, это не совсем умно с его стороны.

— Фантастично — если целью было превратить мой персидский ковер стоимостью в девять тысяч долларов в его место для пописов.

Я вопросительно смотрю на ковер.

— У него хороший вкус. Это невероятный ковер, Лекси. Я подумываю пописать на него сам.

— Смешно.

Я делаю глоток кофе.

— Стараюсь.

Она ведет меня в соседнюю комнату — столовую.

— Прошлым вечером я говорила с организатором свадьбы и закончила с рассадкой гостей. Взгляни.

Свадьба.

Ладно — большинство парней скорее согласились бы повыдергивать все свои зубы, чем оказаться втянутым в планирование свадьбы. Простите, что скажу вам сейчас, но нам плевать на цвет или украшения, или стиль теснения чертовых приглашений. Если мы ведем себя так, будто нам интересно, то только потому, что мы умные — и пытаемся держать вас подальше от своей задницы.

Пока невеста выглядит хорошо, и в коктейльное время подают мини хот-доги? Мы тут как тут.

Поэтому в самом начале, я с радостью предоставил подготовку всех деталей большого дня Кейт и моей сестре. Но потом я начал слышать такие слова, как скромный или маленькое тихое событие и ничего помпезного. И мне пришлось вмешаться.

Потому что когда олимпийцы выигрывают золотую медаль, разве у них есть маленькое тихое событие?

Конечно, нет.

Они устраивают парад с конфетти.

Что меньшее, из чего заслуживает Кейт. Потому что она сделала то, что каждый — включая членов моей семейки — думали сделать невозможно. Она меня приручила. Огромный приз — недостижимый — многомиллионный джекпот.

Это надо отпраздновать. Грандиозно.

Плюс, день свадьбы у женщин должен быть особенным — незабываемым. Он у них бывает только раз. В случае Кейт — это абсолютная правда, потому что вскоре после того, как родился Джеймс, мы сидели и обсуждали то, что будет делать один из нас, если другой сыграет в ящик раньше времени. Слышали про того парня, который сказал «Это лучшее, самое лучшее, что я когда-либо делал» в «Повести о двух городах»? Тот самый, который пожертвовал собой, чтобы женщина, которую он любил, могла жить дальше с другим мужчиной?

Хренов слизняк. Он заслужил того, чтобы его повесили. Я не он.

Конечно, я хочу, чтобы Кейт была счастлива — но я хочу, чтобы она была счастлива со мной. Или вообще ни с кем. Поэтому если я умру раньше нее? Ей просто придется доживать самой по себе.

Холостой.

Вне брака.

Потому что если она подцепит другого мужика? А у моего сына будет какой-то лузер в качестве отца?

Я буду являться к ней. Постоянно. Как в «Проклятии».

Думаете, это ужасно, не так ли? Эгоистично, чересчур самолюбиво?

И почему вас это удивляет?

Ладно, вернемся к свадьбе. Как только я взял на себя бразды правления, дело стало набирать обороты — никакой бесполезной траты, никаких упущенных деталей. У меня и Александры получается хорошо работать вместе. Ее гиперактивное планирование и организаторские способности помножились на мое детальное контролирование и решительный настрой организовать идеальный день. У нас также был помощник из Лорен Лафорет, самый известный в городе организатор свадеб, чтобы быть уверенными, что все наши большие планы воплотятся в реальность.

Пусть Принц Уильям и Кейт поцелуют меня в задницу. Любители-непрофессионалы. Свадьба века у нас в кармане.

На обеденном столе стоит модель торжественного зала отеля Четыре Сезона, с дюжиной миниатюрных столиков и сотней стульчиков с именными табличками.

Я поражен.

— Великолепно.

Она заправляет прядь своих светлых волос за ухо, любуясь своей работой:

— Я знаю.

Я замечаю, что один столик выглядит как-то не так. Только хотел прокомментировать, но суматоха в гостиной говорит о том, что кто-то приехал. Я иду, чтобы посмотреть, кто там.

Гаав, гаааав!

Это Бранжелина[2]. Также известные как Мэтью и Долорес. Хотите знать, почему такое прозвище? Увидите.

— Отстань от меня, чудовище!

У Мишки вечно стоит на Долорес. В прямом смысле этого слова. Он пытается изнасиловать ее каждый раз, как только видит. Может, он просто извращенец. А, может, просто знает, какая у нее вонючая задница. Может, он инстинктивно чувствует, что она фрик и будет не против зоофилии — я не знаю. Какая бы ни была причина.

Это самая смешная хреновина на свете.

— Мэтью, помоги! Он меня лижет! Пускает на меня слюни!

— Мишка, сидеть!

Появляется Стивен и утаскивает из комнаты возбужденного пса. Ди-Ди поправляет свою одежду — зеленый шелковый комбинезон, с королевско-голубой накидкой в виде пончо, и серебряные шпильки. Это все напоминает мне павлина.

Мэтью тихонько пихает меня в плечо.

— Привет, друг.

— Привет.

Потом в комнату входит Маккензи. Она стала выше по сравнению с прошлым разом, когда я ее видел. У нее длинные светлые волосы, слегка вьющиеся. Она одета в голубые джинсы, кеды и розовый свитер с надписью Yankees. Через месяц ей девять. Еще чуть-чуть и подросток.

Маккензи — это эталон. И это полностью моя заслуга.

Она вежлива, умна, женственна — но не так, как многие девочки любят повизжать при виде паука. Она смотрит по телевизору спорт, не для того, чтобы завоевать внимание какого-нибудь придурка, а потому что знает, что такое дополнительные два очка и технический фол в футболе. Она красит ногти и играет на гитаре. Она уверена в себе. Но добрая. Но самое лучшее это то, что она не будет терпеть оскорблений. Да — вся в меня.

Даже теперь, когда у меня есть свой собственный сын, она была первенцем. Единственной девочкой. Часть моего сердца всегда, всегда будет принадлежать ей.

— Привет, малышка.

Она подпрыгивает и бросается ко мне в объятия. Я кружу ее в воздухе.

— Привет, Дядя Дрю! Не знала, что ты здесь.

— Только что приехал. Мне нравится твоя кофта.

Потом, из холла, слышу голоса Стивена и Александры. Не очень доброжелательные.

— Я же сказала, отправить его в вольер!

— Я собирался, но…

Собираться — не значит сделать! Надо было сделать это самой, как и все остальное.

— Ты могла бы не включать свой комплекс мученика, пожалуйста?

И так у них последнее время. Все напряженно, натянуто. Мы это все заметили. Такое случается, когда живешь с кем-то достаточно долго, то это начинает действовать вам нервы. И придирки моей сестры совсем не облегчают ситуацию. Но Стивен всегда знал, что она такая, и все равно боготворил ее.

До сих пор боготворит.

Сейчас меня беспокоит его тон. Он кажется уставшим. Вымотанным. Сытым по горло.

Маккензи смотрит в пол.

Беру ее за подбородок и поднимаю личико вверх.

— Как тут дела?

Она вздыхает.

— Напряженно.

Я смотрю в сторону холла.

— Да, это чувствуется.

— Так вот с родителями, — пожимает она плечами. — Не можешь с ними жить, но эмансипация — сложный и дорогостоящий процесс.

Я усмехаюсь.

— Ты ведь знаешь, что мои двери для тебя всегда открыты, так? У меня есть свободная комната, на дверях которой табличка с твоим именем.

Она смотрит на Томаса.

— Тогда Томас останется охранять территорию. А он всего лишь маленький ребенок.

— А ты кто?

На меня уставились голубые глаза — мудрые не по годам.

— Я — старшая сестра.

Я наклоняюсь и целую ее в лоб. А потом шепчу:

— Эти выходные пойдут им на пользу, я обещаю. Как мини-отпуск. И я поговорю с ними — промою им мозги.

Она слегка улыбается, будто одобряет мою попытку, но не совсем верит в то, что все наладится.

— Хорошо, дядя Дрю.

Подходит Мэтью, не замечающий ничего вокруг, кроме Маккензи.

— Вот, моя девочка!

Она смотрит на него, и с ее лица сползает улыбка. Она задирает свой носик и складывает руки на груди. Чувствуете, как здесь похолодало? Это пренебрежение, исходящее от моей племянницы.

— Мистер Фишер, как приятно снова Вас видеть. Выглядите хорошо.

Мэтью рычит и падает на колени. Не смотря на его рост свыше шести футов, и то, что он сложен, как боксер, выглядит он почти маленьким, когда сталкивается с недовольством моей племянницы.

— Маккензи, ты меня просто убиваешь.

— Уверена, ты даже не знаешь, о чем говоришь.

Он расстроено проводит рукой по своим светло-коричневым волосам.

— Ну, ты же простишь меня?

— Простить Вас? За что? За то, что лишили меня женского общества, пока я росла? За то, что бросили меня прозябать в болоте пенисов? За это я должна простить Вас, Мистер Фишер?

Иметь детей — это заразно, как мононуклеоз. Как только у друга или родственника появляется ребенок, все хотят себе такого же. За ужином в честь Дня Благодарения, через год после рождения Джеймса, Мэтью и Ди-Ди объявили, что ждут ребенка. Что они усыновляют ребенка.

Бранжелина? Теперь понимаете?

После того, как они объявили о своих намерениях, все были счастливы за них.

Ну… почти все.

— Что значит, вы усыновляете ребенка? — спрашивает Фрэнк Фишер, когда сидит за обеденным столом в загородном доме моих родителей на Дне Благодарения.

Все еще держа свою жену за руку, Мэтью поворачивается к своему отцу:

— Что ты имеешь в виду, что это значит? Мы усыновляем маленького мальчика! Документы поданы, и мы ждем окончательного решения, но агентство говорит, что это всего лишь формальность. Ди и я преодолели главные испытания. Ему почти два месяца — он здоровый и замечательный.

Мэтью поворачивается к Эстель:

— Не могу дождаться, мама, когда ты его увидишь.

Эстель светится улыбкой в ответ своему сыну, а в ее глазах появляются слезы радости. Но Фрэнк спрашивает:

— С твоей женой что-то не так? Она бесплодна?

Улыбка Мэтью померкла. Прежде чем ответить, Долорес резко возражает:

— Нет, Фрэнк. Это то, что мы обсуждали с Мэтью с тех пор, как поженились.

Фрэнк вытирает салфеткой рот, бросает ее в тарелку и выходит из-за стола. Сотрясается воздух — как это бывает летним днем, когда светит солнце, но ветер становится сильнее, и вы можете чувствовать, что вот-вот разразится гроза.

— Какого хрена ты хочешь растить не своего ребенка, Мэтью?

Мой лучший друг хмурится.

— Потому что он станет нашим.

— Нет, — возражает Фрэнк, — в том-то и дело, что не станет. Ты понятия не имеешь о происхождении этого ребенка, сколько дерьма у его настоящих родителей. Он может вырасти умственно отсталым, больным — и тебе придется иметь с этим дело всю свою жизнь.

Хотя часть меня подозревает, что мой отец согласен с ним, он все равно пытается немного успокоить Фрэнка.

— Это слишком, Фрэнк. Такое случается редко, если посмотреть на миллионы детей, которых усыновляют каждый год.

Теперь уже я встаю и стараюсь держаться поближе к Мэтью. Потому подозреваю, что вот-вот этот горшочек нахрен закипит.

Внешне Мэтью напоминает своего отца, но в плане личностных качеств он многое перенял от Эстель.

Мало что его беспокоит — он плавится долго. Но когда он взрывается? Это как окончание праздника фейерверков на 4 июля.

Потом Фрэнк делает одну вещь, которая точно разожжет запал Мэтью: он переключается на Ди-Ди.

— Это все твоих рук дело, да? Ты и твоя либеральная новомодная херня!

— Фрэнк, пожалуйста, — тихонько умоляет его Эстель.

— Ты чересчур эгоистична, чтобы отвлечься от своей карьеры, чтобы исполнить свой долг, как жены.

— Мой долг? — кричит Долорес, — Вы в каком веке живете, Фрэнк?

— Год не имеет значения — женщина остается женщиной, а мать — матерью. Только если физически она не в состоянии, хорошая женщина подарит своему мужу детей. И если Вы, юная леди, не в состоянии это сделать, мой сын достаточно умен, чтобы заменить тебя на женщину, которая это сделает.

Привет, дерьмо. Познакомься со своим фанатом.

Мэтью делает шаг вперед. На его лице написано, что он готов припечатать своего отца прямо к профессионально нарисованной фреске на стене моей матери.

— Не смей больше никогда говорить так с ней!

Я хватаю Мэтью за плечо, пытаясь его удержать.

— Давай приятель, пойдем, прогуляемся.

Он отталкивает меня.

Безжизненным голосом Долорес говорит:

— Я бы хотела поехать домой. Мэтью, пожалуйста, мы можем уехать?

Он смотрит на ее удрученное лицо, и даже если все происходящее не его вина, в его глазах читается раскаяние.

— Да, да. Мы уходим.

Он поворачивается ко мне, потому что Мэтью и Долорес приехали со мной, Кейт и Джеймсом в нашем новом Эскалейде.

Я киваю.

— Кейт, собери вещи ребенка. Я пойду за пальто.

Выглядя так, словно готова запустить своей туфлей в свекра Долорес, Кейт соглашается. Она берет с собой Долорес, когда идет собирать нашего сына и его вещи. Эстель сжимает ее руку и тихонько рыдает.

Фрэнк просто так это не оставит.

— Когда это все на тебя свалится, Мэтью, не приходи ко мне.

Мэтью отвечает со смесью злости и боли в голосе:

— Не беспокойся, даже и не подумаю.

Он смотрит на свою мать.

— Прости, мам.

Потом он выходит из комнаты, и я иду сразу за ним.

Поездка домой проходит в тишине. Джеймс засыпает еще до того, как мы выезжаем на трассу. Мой друг и его жена сидят на заднем сиденье, держась за руку, шепотом извиняясь и подбодряя друг друга.

Долорес плачет.

Мне это не нравится. От этого она выглядит так… по-человечески.

Я предлагаю свой взгляд на ситуацию.

— Думаю, мы все согласимся, что все обернулось хреново. Но Фрэнк не всегда будет так относиться к этому. Он просто был ошарашен — и он переживает за тебя. — В зеркало заднего вида я смотрю в глаза своего лучшего друга. — Помнишь, когда ты купил Дукати?

Не смотря на то, что Мэтью было тогда уже 22, то, как Фрэнк слетел с катушек, когда увидел мотоцикл своего сына, вы бы решили, что ему шестнадцать, и он взял покататься Ламборджини. В первый раз, когда Мэтью приехал на нем в офис, Фрэнк подкупил парней из автосервиса, чтобы они сняли с него хреновы колеса.

Хоть это и неправильно, все это из-за заботы о своем сыне. Пытаясь защитить его — отчаянно не желая видеть его погибшим на дороге. Эта ситуация немногим отличается.

— Я помню, — нехотя соглашается Мэтью.

— Сейчас то же самое. Он смирится.

Мэтью сжимает челюсть.

— Может быть, а я нет. Он оскорбил мою жену. И сейчас речь не о мотоцикле, Дрю. Это мой ребенок.

Я вздыхаю, потому что знал, что он так и скажет.

— Я знаю. Но готов поспорить, мои родители и Лекси внушат ему чувство вины, и в понедельник он приползет к тебе целовать задницу. Фрэнк поймет, как он ошибался и извинится. Перед тобой тоже, Ди. Вот увидишь.

Только… он этого не сделал.

Мэтью и Фрэнк не разговаривали в течение двух недель.

Потом настал день усыновления.

Они полетели в Трансильванию или в одну из тех маленьких стран Восточного Блока, и вернулись оттуда с прекрасным малышом. Самое интересное то, что, на самом деле, он выглядел, как они — ярко-голубые глаза и коричневые волосы.

Эстель сделала свое дело. Она пригрозила бросить этого упрямца, если он не скажет Мэтью и Ди о том, как он сожалеет и как он был не прав.

На следующий день после приезда, они устроили маленькую семейную вечеринку, чтобы все могли познакомиться с малышом. Я наблюдал за Фрэнком с той самой секунды, как он вошел в квартиру Мэтью.

Гордый. Сдержанный. Суровый.

Пока он не увидел своего сына, с его сыном на руках.

И вся его гордость и идеалы о том, как это должно быть — просто растаяли.

На канале Дискавери есть передача про горилл. Сначала самцы чувствуют угрозу, исходящую от своих отпрысков. Они их не понимают, даже вроде как игнорируют. Или бьют себя в грудь, когда те находятся рядом. Но потом, через пару дней, они к ним привыкают. И да поможет Бог тем, кто попытается их обидеть.

Вот на что это было похоже.

После первого визита, с того момента, как Фрэнк взял на руки малыша, он решил, что это его внук во всех смыслах. И он надерет задницу любому, кто скажет обратное.

С тех самых пор все было спокойно.

 

***

 

Теперь вернемся к лебезящему Мэтью.

Долорес приходит к нему на помощь и встает на колени перед Маккензи.

— Я понимаю, почему ты расстроена, Маккензи. У меня тоже не было кузин.

Маккензи всплескивает руками.

— Я просто не понимаю! Вы своего ребенка выбирали! Это было не так, как у тети Кейт и мамы, где просто пришлось всем принять то, что получилось. Почему вы не могли выбрать девочку?

Ди улыбается.

— Мы не выбирали Рейна[3], милая. Он выбрал нас. И хотя он и не вырос в моем теле, он вырос в моем сердце. Он должен был стать нашим сыном — у нас, правда, не было выбора.

Маккензи глубоко вздыхает.

— Что ж, в следующий раз, когда вы решите воспитывать ребенка, не могли бы вы сказать своему сердцу, что нам здесь еще одна девочка не помешает?

Мэтью заключает ее в объятия и крепко сжимает.

— Постараюсь.

Лично я, рад, что у них мальчик. Знаете, как говорят: «Только вся деревня может вырастить ребенка»? Это не так. Деревня нужна, что бы вырастить девчонку. Возьмите заголовок — любой заголовок. Линдси Лохан, Бритни Спирс, Майли Сайрус — не их вина, что они ходячая катастрофа. Это потому что в их жизни не было людей, которые бы могли их научить. Подготовить их к тому, что все еще по большей части считается мужским миром.

С мальчиками проще. Затарьте им холодильник, поддавайте время от времени, отговорите их прыгать с крыши в бассейн, удостоверьтесь, что они пользуются мылом, когда в душе. Вот и все.

У девочек все по-другому. Вам надо переживать об их низкой самооценке и самовосприятии, расстройстве пищеварения, вскрытии вен, употреблении наркотиков, проституции, злобном отношении подруг и полчищах придурочных подростков, которые так и жаждут запихать свой член, и при этом им плевать на разбитое сердце, беременность или венерические болезни.

Даже если сейчас у Маккензи все в порядке, как только наступит половое созревание, как оно будет — не угадаешь. Поэтому когда наступит это время, чем меньше меня будут отвлекать, тем лучше.

Когда Мэтью и Долорес встают с пола, я спрашиваю:

— Кстати, а где Майкл? С Хельгой?

В отличие от Кейт и меня, Мэтью и Ди не имеют проблем с тем, чтобы нанять няню. И Долорес может быть ненормальной, но она не тупа — ни за что она не наймет какую-нибудь молодую сексуальную помощницу, приехавшую к ним по программе обмена, чтобы качать ее ребенка в колыбели. Хельга — профессиональная няня из России. Она подозрительная и не доверяет любому, кто не связан с Майклом, и даже тому, кто связан. Она очень сильно напоминает Брутуса из мультфильма Моряк Папай. У нее есть усы, и она вечно скалится. И она могла бы надрать мне задницу одной рукой.

Мне она нравится.

Потому что она считает, что солнце встает и заходит вместе с моим племянником. Она называет себя его бабушкой, и можно легко увидеть, что она солжет, украдет и убьет ради него. За что ей плюсик.

Маккензи хохочет.

— Дядя Дрю, Рейна зовут не Майкл, а Рейн.

Взгляд Ди-Ди становится резким, когда она разглядывает меня.

— Дядя Дрю знает, как его зовут, Маккензи. Он просто ведет себя, как придурок.

Я смеряю Ди-Ди взглядом.

— Рейн — это не имя. Это природное явление. Каждый ребенок заслуживает нормального имени. Для меня он всегда будет Майклом.

Я работаю над тем, чтобы сменить ему свидетельство о рождении. Небольшая подделка еще никому не навредила. Господи, что я буду за дядя, если позволю ребенку идти по жизни с таким хреновым именем, как Рейн? Ему итак уже досталось жить с ненормальной матерью.

— Козел.

— Не его вина, что у него чокнутая мамаша, а его отец стал жертвой насилия в семье.

Мэтью вставляет свои жалкие пять копеек:

— Мне нравится имя Рейн.

Как печально.

Я фыркаю.

— Нет, не нравится, — я стучу по виску. — Это говорят промытые мозги. Она тебя приворожила. Тем, что у нее между ног.

Если бы я врезал ему достаточно сильно, думаете, он бы очнулся от этого?

— Промытые мозги? Посмотрите-ка кто говорит. Скажи спасибо Джеймсу. Клянусь, иногда это единственное, что держит Кейт рядом с тобой.

Несколько лет назад, такой комментарий меня бы обеспокоил. Но не теперь.

— Пожалуйста. Мы все знаем, что это мой член держит ее рядом со мной. И в ближайшее время он никуда не денется, так что я не переживаю.

Прежде чем Ди наносит ответный удар, со стуком открывается входная дверь, и в гостиную входит светловолосый мальчишка восьми лет.

Он одаривает мою сестру кривоватой улыбкой.

— Привет, Миссис Р.

Александра улыбается.

— Привет Джонни.

Потом она поворачивается к нашим родителям.

— Мама, папа, вы помните Джонни Фицджеральда снизу? Он любезно предложил свои услуги поразвлекать малышей в эти выходные.

Джонни Фицджеральд. Звучит знакомо? Вспоминайте.

Я дам вам минутку, чтобы покопаться в воспоминаниях.

*

*

*

*

*

*

*

*

*

*

*

*

*

*

Помните дурковатого испорченного дошколенка, который сказал Маккензи, что пенисы лучше, чем вагины, кучу лет назад? Вот — тот Джонни Фицджеральд.

Он живет этажом ниже. С самого детского сада, он и Маккензи были не разлей вода. Его отец — старый богач, мать — скрытая алкоголичка. Александра приглашает его так часто, как может, чтобы он мог иметь представление о нормальной семье.

Маккензи грозит пальцем Джонни:

— Ты можешь помогать, но ты должен делать то, что я скажу. Я — главная.

Я улыбаюсь своей сестре.

— Боже, звучит знакомо.

Как по сигналу, из угла доносится пронзительный крик Джеймса:

— Мое! Это мое!

Александра ведет бровью вверх.

— А как это знакомо. Должно быть гены.

Потом начинается война полов между Джонни и Маккензи.

— Погоди секунду, Кензи, — говорит он. — За главного должен быть я. Я — мальчик и они тоже мальчики.

— И что?

— То, что я могу показать им то, чего не можешь ты.

Моя племянница упирает руки в боки, идеально имитируя позу моей сестры. Вот вам и гены.

— Например?

— Могу показать им, как играть в бейсбол.

— Я тоже могу.

— Могу играть с ними в машинки.

Маккензи фыркает.

— И я могу.

Джонни переходит к решительному наступлению.

— Я могу показать им, как писать стоя.

Тяжелая пауза. Маккензи хмурится.

Джонни начинает думать, что он победил. Такой молодой. И такой глупый.

Пока Маккензи не начинает улыбаться. Триумфально.

— Они носят подгузники — еще не пользуются туалетом.

Джонни опускает голову в знак поражения. Пора бы уже привыкнуть к этому, малыш.

— Ладно — можешь быть за главную.

Маккензи улыбается шире. Потом щелкает пальцами.

— Отлично.

 


Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.035 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал