Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава седьмая






 

Она выдернула руку из его руки.

— Что ты хочешь этим сказать? Что ты граф Поллизер? Но этого не может быть! Это смешно.

— Но я и есть граф. — Давно, когда он представлял, как скажет ей свое настоящее имя, он ипредположить не мог, что ему еще придется доказывать, что он граф. А теперь на ее лице было написано не только отвращение, которого он ожидал, но еще и недоверие, этого он предвидеть не мог.

— Видишь ли, когда ты написала Джону Торнхиллу о «Сердце святого Петра», он передал письмо мне, и я ответил тебе, подписавшись его именем..

Он видел, как она пыталась сложить два и два.

— Но ты же не мог писать мне под чужим именем два года! — возразила она. — Я не верю этому!

Брайс колебался. Что он мог еще сказать? Вот он все рассказал ей, а она ему не поверила. Это было занятно.

— Эмма, поверь мне. Джон — мой друг, он откладывал твои письма и передавал мне.

Было слишком ясно, как ей все это не нравится.

— Так когда же я перестала писать ему и начала писать тебе?

— Ты всегда писала мне. Когда ты в первый раз написала Джону, он не знал, как тебе ответить. Потом, как я уже сказал, он передал письмо мне. Поначалу это казалось совсем невинным — отвечать за него и под его именем, ведь он был автором книги и человеком, которому ты написала. А я и не предполагал, что наша переписка затянется. К тому времени когда я это понял, было уже поздно признаваться во лжи. Как бы я сказал: «Прости, но я не тотза кого себя выдавал»?

— Итак, я, оказывается переписывалась с графом, — печально проговорила Эмма.

— Именно так.

— И скорее всего, у тебя полно еще других боле мелких титулов помимо этого? — Голос у нее потускнел. — К томе же место в палате лордов...

Он важно ответил:

— У меня еще девятьдругих титулов, и я очень редко появляюсь в палате лордов.

— Но ты имеешь на это право, — обвинила она его.

— Да, имею, — подтвердил он посмотрел ей прямо в глаза. — Это имеет какое-нибудь значение?

— Имеет ли это какое-нибудь значение? Да ты же совсем не тот человек, за которого я тебя принимала! — Она даже повысила голос. — Ты думаешь, что говоришь?

— Эмма ты не права. — Однако объяснить ей, что либо оказалось сложнее, чем он думал.

Неожиданно ему пришло в голову, что та холодность, в которой его всегда упрекал Джон, стала частью его натуры и теперь у него был шанс изменится. Он, по сути, никогда не давал воли эмоциям, его инстинкты были готовы защищать его и теперь. Но впервые в своей жизни он понял, что если упустить этот шанс, дверь закроется для него навсегда и он никогда не изменится.

— Эмма, я тот человек, которого ты знаешь. — Он коснулся ее щеки. — С тобой я могу быть самим собой, больше ни с кем.

Прошло несколько минут, прежде чем она сказала:

— Но ты солгал мне.

У него в груди больно кольнуло.

— Я никогда не хотел этого. Просто события неожиданно приняли такой оборот, вышли из-под контроля. Ты сама видишь, как это произошло.

На мгновение лицо у нее смягчилось, но затем она подозрительно прищурилась:

— Ну, одно письмо я бы еще простила. Может, два. — Эмма поморщилась. — Но зачем надо было притворяться целых два года?

Он не мог ответить ей сразу и тяжело вздохнул.

— Потому что мне не нравится быть графом Паллизером. Когда я был Джоном, ты принимала меня таким, какой я есть, а не таким, каким я должен быть.

—Поверь, ничего бы не изменилось, если бы ты назвался своим настоящим именем. Какая разница? Человека определяет его характер, а не социальное положение, которое он занимает, не титул.

— Ты права. — Он кивнул. — Обычно так думает большинство людей. Это довольно-таки расхожее мнение. Но не в моем случае. Обычно люди либо склоняются перед моим титулом, либо посылают мне проклятия. Третьего не дано. Брось, Эмма, неужели бы ты стала переписываться с графом? Неужели ты смогла бы чувствовать себя нескованно, зная, кто я на самом деле?

Она посмотрела на фотографию на обложке.

— Может, и нет, — согласилась она наконец. — Но мы никогда этого не узнаем наверняка. — Она опустила голову на руки. — Я чувствую себя такой дурой.

— Нет, Эмма, это я дурак. Я должен был найти и силы сказать тебе правду уже давно. Но
Но это было.. так трудно. — Он хотел коснуться ее руки она отвела руку.

—Ты прав — Она посмотрела на него холодным взглядом. — Но все равно должен был это сделать.

Он не знал, что на это сказать. Он не мог с не спорить, как и не мог просить прощения. Они были готовы к подобной ситуации.

— Да, я должен был, — сказал он наконец, потом пожал плечами. — Прости.

Она встала.

— Я должна идти.

— Куда? — Он тоже поднялся, но остановила его.

— Мне нужно побыть одной. Я должна подумать и постараться свыкнуться с нынешним положением вещей.

Он закусил губу и кивнул.

— Понимаю.

Она посмотрела па часы.

— Я должна идти... — Мотнув головой, она осеклась.

Она не сказала, что намерена встретиться с ним позже, но он прочел это в ее глазах, по выражению ее лица. Ответственность была основной чертой характера, поэтому она не хотела давать никакие обещания сейчас.

— Итак, я ухожу, — повторила она и пошла прочь.

Он смотрел, как она удалялась, с нескрываемым чувством вины и сожаления. Как много возможностей открылось бы перед ними сейчас, когда он сказал ей правду, если бы только она поверила ему простила: он мог наконец организовать для нее’ лабораторию, он мог сделать так, чтобы она осталась здесь, либо в Шелдейл-хаусе, либо в его доме в Лондоне, они могли бы видеться всегда, когда только пожелают, без всяких препятствий. Для этого не надо было бы ждать отпуска и ехать на край света.

Они даже могли бы продолжить любовные отношения, которые только начались. Они оба этого хотели.

Но он знал, что она его не простит. Ведь если убрать все его оправдания, останется голый факт: он обманул ее. Ситуация вышла из-под контроля, и ему не оставалось ничего другого, кроме как ждать.

 

Эмма шагала по берегу залива и пыталась привести в порядок мысли, Джон был Брайсом. Джона не было. Друга, которым она дорожила, теперь не существовало. Ей пришла в голову забавная мысль: у нее, когда она была ребенком, было хорошее воображение, и она дружила с выдуманными друзьями. Настоящих у нее не было до двадцати лет. И сейчас нет, как оказалось.
Она чуть было не рассмеялась, но к горлу подкатил комок, и на глазах появились слезы. Джона не было. Не было простого маленького домика в Северном Лондоне на Сесил-Парк-Роуд. Она адресовала свое последнее письмо туда перед тем, как сесть на самолет, в счастливой надежде увидеть его в лицо. А теперь было такое чувство, что он умер.

Джон оказался графом Паллизером.

Это было невероятно. Она представляла себе графа пожилым человеком, обходящим свое поместье в широкополой шляпе и с деревянной тростью. А на самом деле он оказался молодым симпатичным парнем, словно сошедшим с экрана телевизора. Настоящий Прекрасный принц. И странным образом он оказался ее другом.

Джон был графом Паллизером.

И он всегда был графом Паллизером.

Она остановилась, сняла сандалии и ступила в прохладную воду. Подумать только, он всегда был графом Паллизером. Она на мгновение даже забыла об этом. Но ведь ничего не изменилось, только имя.

У Брайса не было злых намерений по отношению к ней. Эмма вдруг поняла, что насамом деле не так уж оскорблена его ложью. Скорее, это были разочарование и грусть, оттого что ее девичьи мечты разбились. Но это не было его виной, он не хотел причинить ей вреда. да, он солгал, но то, что он чувствовал, имело право на существование, а что она сделала бы на его месте?

Если бы была богатым титулованным аристократом, смогла бы она признаться незнакомке из-за океана?

Нет, не смогла бы.

Он сказал, что в письмах был самим собой. В дни, проведенные с ним вместе, Эмма убедилась в этом. Она открыла в нем чувство большой ответственности за других людей. Он был так воспитан, это стало чертой его характера. Граф с десятью титулами, тремя поместьями и местом в палате лордов, глава одной из старейших фамилий в Англии, президент международной технологической корпорации... Не многовато ли для одного молодого человека? А ведь он за все это отвечал сам.

Не Удивительно, что он находил радость в ее письмах. Он потерял больше, чем она.

В поле ее зрения попала проплывавшая мимо лодка, убаюкивая ее мерным покачиванием на ногах. Эмма немного успокоилась и глубоко вздохнула. Эти дни изменили ее еще до того, как Брайс признался в том, что он не Джон. Она почувствовала себя с ним красивой и желанной, он подарил ей несколькопревосходных романтических дней. Каждое утро, просыпаясь под чужим небом, она чувствовала, что ее ждут приключения: с Джоном всегда будут приключения. Более того, ведь он сам поддержал в ней желание изучать «Сердце святого Петра» и быть одним из первооткрывателей. Да, это могло быть настоящим открытием! Она даже не могла бы припомнить, когда в последний раз так радовалась. И все это сделал он! Неважно, как его зовут или как она называла его. Главное, как он относится к ней.

Ей вспомнилась предыдущая ночь. Как они лежали рядом на одной кровати, как она целовала его в темноте, как хотела его обнять. Тогда она сказала, что хочет быть рядом с ним.

Он ответил, что сейчас это будет неправильно.

«Что-нибудь не так?»спросила она тогда.

Что он ответил? Эмма нахмурилась и попыталась вспомнить. Сейчас это было очень важно.

Наконец слова пришли сами собой.

«Я пытаюсь поступить правильно впервые за последние несколько лет, — сказал он. — Я не могу объяснить это сейчас, но скоро все объясню, и тогда...»

И что тогда, что? У нее в груди стало нарастать волнение, а по коже прошла дрожь. Она поняла: он хотел быть с ней. Прошлой ночью они чувствовали одно и то же, но его благородство не позволило ему воспользоваться ситуацией. Не много найдется мужчин, способных на такой поступок.

«Надо же! Граф Паллизер! Как называется жена графа? Ах, ну да: графиня! Графиня Эмма Паллизер», — насмешливо подумала она, но сердце бешено колотилось. Какая же она глупышка, ну прямо школьница. Американцы никогда не были вхожи в подобные семейства. Или были? Могли быть? Может ли простая американская девушка быть помолвлена с настоящим английским графом? Внезапно она словно очнулась.

Что же она делает? Она же теряет время, сидя тут, на берегу, и перемалывая мысли в голове. Когда она оставила Брайса, он был в плохом настроении. Она должна вернуться к нему, и чем скорее, тем лучше! Сказать, что она не в обиде на него, что понимает, почему он так поступил. Сказать, что простила, ведь он не хотел причинить ей зла.

Но самое главное, она наконец-то выяснила для себя все, что касалось их отношений, которые до сих пор были ей непонятны. Теперь она видела их в истинном свете.

 

Час спустя Эмма стояла перед кафе, где оставила Брайса. Его там не было. Она почувствовала панику. Куда он мог уйти? Может, он вообще покинул остров, решив, что она больше не хочет иметь с ним дело?

Нет, нельзя было даже думать об этом.

Ей пришло в голову, что он мог отправиться в Шелдейл-хаус. Но если она пойдет туда и наткнется на кого-нибудь из прислуги или, не дай Бог, на его мать, то ее объяснения, почему она оказалась на территории чужой собственности, покажутся им не очень убедительными. Нет, туда она пойдет только в самую последнюю очередь.

Пожалуй, лучше начать поиски с отеля. Пятнадцатьминут ходьбы показались ей бесконечными. Когда подошла к дверям, она тяжело дышала. Подождав, пока дыхание восстановится, она открыла дверь.

Он был там. Слава тебе, Господи!

Он упаковывал вещи.

— Ты уходишь? — воскликнула Эмма.

Он остановился и повернулся к ней.

— Я не хотел уходить тайком, как вор, ты не думай. — Он показал на чемоданы. — Я написал тебе записку.

Она застыла.

— Что там написано?

Он смотрел на нее, не отрывая взгляда.

— Там написано, как мне жаль, что я невольно огорчил тебя, но что я понимаю, какой это шок и что тебе нужно время прийти в себя и все обдумать. Там также написано, что я пробуду в Шелдейл-хаусе еще несколько дней, а затем вернусь в Лондон и ты сможешь связаться со мной, когда захочешь.

Эмма облегченно вздохнула.

— А там написано, чего ты хочешь от меня?

Мгновение он колебался, потом отрицательно покачал головой, все еще не отводя от нее взгляда.

— Я не вправе что-либо от тебя требовать.

— Наши желания не всегда совпадают с тем, на что мы имеем право.

— Я всегда это знал.

— Брайс, — Эмма запнулась, — той ночью, когда ты мне сказал, что должен кое-что объяснить перед тем, как мы... — Она не могла закончить, слова замерли у нее на губах, и девушка криво улыбнулась. — Ты имел виду только это, да? Или у тебя существует какая-то другая тайна, помимо той, которая уже открыта?

Он тихо рассмеялся и посмотрел ей в глаза:

— Я имел в виду только это.

— Ты ведь не... я не думаю, что ты, — она лукаво улыбнулась, — наследник трона или что-нибудь в этом роде?

— Нет, просто граф Паллизер.

— Ну что же, этого достаточно. — Она улыбнулась. — Это обстоятельство несколько меняет наши с тобой отношения.

— Я понимаю.

Она вздохнула.

— Я имею в виду, что ты должен, по крайней мере, дать мне свой адрес.

Он посмотрел на нее с удивлением.

— То есть?

— Тебе придется дать мне твой настоящий адрес. Я же не могу больше переписываться с Джоном Торнхиллом, правда? Это теперь будет незаконно.

— Ты снова хочешь переписываться?

Она кивнула.

— Так, значит, ты прощаешь меня? И мы сохраним ним ваши отношения?

Девушка очень осторожно подбирала слова.

— Я немного удивлена. Конечно, да. — Она тепло улыбнулась. — В то же время я немного разочарована, что ты не нашел подходящего момента, чтобы сказать мне обо всем немного раньше. А то я в это время называла тебя Джоном. Но... я не хочу терять тебя, особенно в таких обстоятельствах, которые могут для меня больше никогда не повториться.

 

Он улыбнулся и подошел к ней.

— А ты не передумаешь через некоторое время и не скажешь что-нибудь совсем противоположное?

Она энергично покачала головой.

— Мне здесь осталось совсем немного дней, и я не хотела бы провести их, играя в нечестные игры.

Он ладонями взял ее лицо и быстро поцеловал в губы.

— Тогда упаковывай вещи, мы уезжаем.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что если мы собираемся провести еще несколько дней вместе, то не должны проводить их в отеле.

— Почему?

— Потому что мы не должны останавливаться в таком месте, как это.

По мнению Эммы, место было совсем неплохим, однако она прекрасно осознавала, что взгляды у них вполне могут не совпадать.

— Так куда же ты хочешь, чтобы мы пошли?

— Куда угодно, куда ты хочешь. Почему бы не в Шелдейл-хаус?

Ее лицо осветилось воспоминанием о том бальном зале, перед окнами которого они танцевали.

— Правда? Мы можем остаться там?

Он кивнул.

— До тех пор, пока ты этого захочешь.

Она испытующе посмотрела на него.

— Конечно, я не особенно привыкла к такой роскоши, Но я попытаюсь привыкнуть.

— Попытайся.

— Это будет великолепно.

Она подошла к шкафу и стала собирать свою одежду.

— Мне всегда было интересно, как люди себя чувствуют в таких местах, как твой дом. Я, конечно, видела объявления об аренде подобных отелей и домов, но для меня они всегда были недоступны.

— Я думаю, ты не будешь разочарована.

— Думаю, не буду. — Она закрыла шкаф. — Как насчет вечеринки, которую твоя мама устраивает там? — Она почувствовала, как он застыл.

— Точно, а я ведь совсем забыл об этом. Ты хотела бы туда пойти? — немедленно спросил он, — Нет, это плохая идея.

Она повернулась к нему лицом.

— Почему?

Она вдруг почувствовала, что между ними словно выросла невидимая стена. Внезапно Брайс показался ей молодой версией старого графа, которого она себе мысленно нарисовала.

— Ну, все эти собрания не так уж интересны. Возможно, мы проведем время лучше, если вернемся назад в Лондон.

— Правда? А мнепоказалось, что эта вечеринка будет чем-то замечательным, раз она устраивается одним из знатных семейств Англии.

Его взгляд был непроницаемым.

— Это совсем не то, что ты думаешь. Ты помнишь барона и баронессу?

Эмма кивнула.

— Так вот, там будет множество людей, похожи на них.

— Люди строгих правил?

Оп пожал плечами, но ей показалось, что он сопротивляется скорее для вида.

— Очень строгих.

На нее подул ледяной ветерок.

— Так я не подойду им или они мне?

Мгновение он колебался, и, когда заговорил, было ясно, что он не собирается ее разубеждать.

— Понимаешь, все эти собрания, они всегда представляют собой соревнования в богатстве и могуществе. Это просто отвратительно. И я бы не хотел, чтобы ты была тому свидетельницей.

Итак, он стыдился брать ее с собой. Она понимала это. Сердце у нее упало, но спорить не имело смысла. Если он не хочет брать ее на вечеринку своих друзей и родственников, то, что она могла поделать?

Она тяжело вздохнула и попыталась говорить весело, но у нее это получилось не очень хорошо.

— Послушай. — Она положила свой чемодан на кровать и начала собирать вещи. — Почему бы нам и правда не вернуться в Лондон? Я закончила все дела, которые мне надо было сделать в Шелдейл-хаусе, поэтому...

Но его было не обмануть этим сдержанным тоном.

— Эмма, я не беспокоюсь по поводу того, что ты не подойдешь этому собранию. Ты самая очаровательная женщина, которую я когда-либо знал. Честное слово.

Ей было нелегко, но она все же взглянула ему в глаза. Она всегда была непримирима к тем людям, которые не могут открыто смотреть другому в глаза.

— Хорошо, — сказала она, положив в чемодан джинсы. — Но ведь у меня даже нет бального платья или чего-нибудь в этом роде.

— В городе полно магазинов, где можно все это купить.

Она попыталась уяснить себе его слова, прежде чем ответить.

— Так ты все-таки хочешь пойти на вечеринку?

Он покачал головой.

— Я не могу сказать, что хочутуда идти. Но я хочу взять туда тебя. Наверное, я немного эгоистичен, потому что прекрасно знаю, что все это не так весело, как ты себе представляешь. Но я хочу представить тебя тем людям, которые играют важную роль в моей жизни.

Она воспряла духом, и ей показалось, что она готова подпрыгнуть до потолка.

— Правда, ты хочешь этого?

— Да. Нам лучше идти сейчас, если ты хочешь выбрать вечернее платье к завтрашнему балу.

Вечернее платье? Она никогда не могла купить себе ничего подобного. Но ведь она будет рядом с таким человеком! Самим графом Паллизером, о, Господи ей предстояло узнать совсем другую жизнь.


Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.019 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал