Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Западни на пути






На духовном пути зачастую встречаются западни — трудности или ловушки, которые мы можем сразу не увидеть. Мне нравится образ, передающий изначальное значение слова «западня»: слегка закамуфлированная яма в земле, которую охотники используют для ловли зверей или которую используют на войне для захвата противника. В духовном путешествии мы много раз попадаем в западни, а наш враг — это обычно мы сами. Когда наше эго постоянно напрягается, чтобы выдвинуться на духовную арену, мы обнаруживаем, что оправдываем и разыгрываем бесконечные проблемы, связанные со своей персоной, в результате чего на некоторое время попадаемся в западню. Каковы же эти западни, в которые столь многие из нас попадаются?

Первая западня — это использование духовности в качестве части отрицания. Иногда мы вовлекаемся в разрушительное или саморазрушительное поведение и оправдываем это своими религиозными или духовными интересами. Раньше в своей жизни мы, возможно, наслаждались подлинными и важными для нас встречами со своей Высшей Силой. Но по мере развития зависимостей наше самоотождествление с «религиозным человеком» стало служить помехой к честному признанию проблемы: мое духовное пробуждение началось задолго до того, как я стала алкоголиком. Так, погибая от алкоголизма, я говорила себе, что я — духовный человек. Я регулярно ходила в церковь, пела духовные гимны и читала молитвы, и поэтому я не могла быть самым обычным алкоголиком.

В такую западню обычно попадают люди, вырабатывающие пристрастие к употреблению психоделических веществ. Эти вещества поначалу могут приводить их к мистическим прозрениям. Однако желая повторить первоначальные переживания и продолжить исследование других сфер, эти люди вовлекаются в частое и навязчивое употребление этих веществ, которое ничуть не отличается от любого зависимого поведения. В конце концов их отношения с людьми оказываются под угрозой, их жизнь начинает разваливаться, а здоровье портиться. Но вопреки всему этому они остаются убеждены в том, что участвуют в полезной космической работе, которая гораздо важнее повседневных интересов.

Зависимость — это то состояние, которое скрывает себя от зависимого человека, и такая форма отрицания, как использование духовности или религии, особенно соблазнительна и коварна. Мы создаем прикрытия — с виду «священные» маски, которые показывают нас преданными искателями. Но за этой маскировкой мы разыгрываем свои зависимости и привязанности, все время убеждая себя, что движемся к просветлению. Облачившись в личину своей предполагаемой святости, мы становимся уверены, что предпринимаем в высшей степени творческий поиск, тогда как на самом деле вредим себе и другим. Начав процесс исцеления или по-настоящему занявшись духовной практикой, мы признаем, что наш обман лишь помогает нам оставаться в стороне от подлинного контакта с нашей божественной сущностью.

Вторая западня связана с первой: это использование духовности для того, чтобы избежать повседневной реальности или основных жизненных проблем. Мне приходилось слышать для этого такое название, как «духовный обходной путь», или «духовное бегство». Мы хотим отстраниться от того, что считаем обычным мирским уровнем бытия, в пользу так называемых высших экзотических сфер. Чтобы выйти за пределы своих эмоций, мы медитируем, проводим ритуалы, молимся или занимаемся другой духовной деятельностью. В шестидесятые и семидесятые таких людей называли «блаженными простофилями» или «космическими болванами». Повиснув где-то между небом и землей и надев на себя удобные духовные маски, мы стараемся избежать повседневной реальности.

Многие люди, следующие побуждению избежать требований повседневной жизни, уязвимы и открыты. Они, возможно, несут на себе груз оскорблений и в результате просто не могут выстоять перед страданиями, существующими в этом мире. Не исключено, что к разобщению они привыкли еще в детстве, а позднее их начинает тянуть ко всяким религиозным, духовными и «нью-эйджевским»* методам и группам, которые сосредоточиваются на светлых, радостных и трансцендентных реальностях. Там эти люди при поддержке большой общины людей с такими же проблемами осваивают удобные и основательные способы сопротивления трудностям или отрицания трудностей.

Даже если такие люди начинают применять к себе психотерапевтические методы, они скорее предпочитают излить свою злобу на мифологических демонов или деспотов из прошлой жизни, чем признать и выразить свою хорошо защищенную ярость на родителей, братьев и сестер, которые их оскорбляли. Вместо того чтобы принять ответственность за все то, что вызывает проблемы в духовном и физическом плане, они склонны считать, что причиной их жизненных потрясений и испытаний служат астрологические влияния или архетипические проявления. Им гораздо удобнее обращаться не к личностным и внутриличностным моментам, а внеличностным.

На протяжении всей этой книги мы делаем акцент на целостном человеке, состоящем из «ограниченного я» и «глубинного Я». И ни одно из этих «я» не важнее другого. Каждая сторона этого сложного и удивительного сочетания, представляющего то, кем мы являемся, по-своему ценна, и сосредоточиваться лишь на одной из них было бы ограничением. Если мы сосредоточиваемся исключительно на материальных аспектах личности, на ограниченном эго, то доступ к нашему духовному и творческому потенциалу также становится ограниченным. С другой стороны, трансперсональные и духовные поиски могут стать удобным способом избегания индивидуальных и межличностных проблем. Когда мы способны признавать, исследовать, принимать и объединять все грани своей личности, мы обретаем гармонию и равновесие. И сколько бы раз в жизни нам ни доводилось испытывать экстатические трансцендентные переживания, если мы не готовы обратиться к своим личным проблемам, мы никогда не насладимся подлинными благами духовной зрелости.

Мы можем попасться в западню духовного или религиозного педантизма. Многие из нас подходят к духовной жизни с позиции педантизма и стараются безупречно следовать пути. Некоторые становятся зависимыми от Бога, считая себя прилежными чадами Божьими, примерными богомольцами или безупречными поклоняющимися, однако наше неустанное стремление к священному идеалу вызывает лишь ненужные потрясения и беспокойства. Программы «Двенадцать шагов» делают акцент «не на духовном совершенстве, но на духовном продвижении», на постоянной и повседневной практике, которая приводит к нужным результатам отнюдь не благодаря насильственному стремлению выполнять ее в совершенстве.

Под спокойствием и приятием может маскироваться безразличие. Когда мы безразличны, мы замкнуты, равнодушны и не можем выражать свой интерес или свое сочувствие по отношению к другим. Мы эмоционально отстраняемся от колебаний нашей жизни, от наших нужд и от нужд окружающих. Если мы остаемся безучастными, то нам не нужно принимать на себя ответственность за переживание нахождения здесь и сейчас, за переживание открытости как перед страданиями, так и перед радостями. Мы не должны чувствовать свои эмоции или свою боль. Для нас ничего не происходит. Находясь в духовной или религиозной обстановке, мы можем убедить себя, что, когда мы безразличны, мы проявляем спокойствие и приятие. Если мы никуда не включаемся, мы, как нам кажется, позволяем происходить всему чему угодно. Но эта позиция является ловушкой. Истинная свобода в нашей человеческой драме требует полной вовлеченности, позиции беспристрастности и честного приятия истинной реальности, включая наши непосредственные переживания.

Мы можем использовать духовность как способ выражения чувств стыда и вины. На первый взгляд стыд может маскироваться под смирение. Смирение противоположно гордыне: поистине смиренный человек — это тот, кто способен в определенной степени воспринимать себя без высокомерия. Люди, которые уже чувствуют себя глубоко порочными, могут с легкостью принять на себя роль смиренных. Они принимают на себя роль «мучеников», становясь покорными во имя религии и жертвуя в этом процессе своими интересами ради других. Они отказываются от имущества и от денег, позволяют другим занимать главенствующие позиции или помогают им — и все это ради проявления смирения. На самом же деле эти люди не заботятся должным образом о себе, хотя в душе они могут чувствовать гордость по поводу того, что они смиренны.

Если к таким людям приходят положительные переживания или если кто-либо высказывает им комплименты, то они не могут их принять. Они чувствуют, что не заслуживают ничего подобного. Прочно отождествившись со своей драмой, со своими страданиями и тяготами, они боятся уйти от них слишком далеко — боятся даже окунуться в радость и счастье. На холотропной терапии я видела многих людей, которые на сеансах тратят время на ожидание «реальной работы», хотя их сознание пытается дать им благостные переживания. Их умственная установка подсказывает им, что для того, чтобы что-то совершить, им нужно бороться со своим болезненным материалом, и они, находясь даже в самых запредельных состояниях, чувствуют разочарование.

Я уже упомянула людей, которые становятся сверхбдительными по поводу всех видов своей повседневной деятельности, вешая на них ярлык зависимости и ругая себя за все. Это также отражает их чувство стыда. Такие люди уже сами себя считают «ошибкой». Становясь одержимыми своими привязанностями и проклиная себя за то, что они у них есть, они лишь снова подтверждают и усиливают свое уже существующее презрение к себе.

Самобичевание может также осуществляться через чрезмерное стремление к совершенству. Если мы уже несем на себе ношу вины, мы можем говорить себе, что, как бы мы ни старались, мы живем духовной жизнью неправильно. «Если я не выполняю практики или не веду себя должным образом, то я плохой человек». Я выполняю «Двенадцать шагов» неправильно, а почти все остальные выполняют эту программу правильно. Наши друзья выступают на встречах, поддерживают правильные отношения со своими воспреемниками, а мы — нет. Они знают, как помочь другим, а мы чувствуем себя эгоистичными. Их жизнь протекает хорошо, а у нас в ней лишь беспорядок.

Умственное или душевное ощущение вины может возникать повсюду: религиозная и духовная обстановка здесь не исключение. Люди, окружающие нас в церкви, в синагоге или в духовной общине, молятся, поют гимны и участвуют в ритуалах лучше, чем это делаем мы. В ашрамах и дзэнских центрах другие практикующие выполняют практики лучше нас, и у них лучше, чем у нас, отношения с учителем. Они — кандидаты в святые, а мы — грешники. Кроме того, мы из-за своего стыда упускаем тот факт, что, поскольку каждый из нас уникален, наши духовные нужды и выражения различны. Мы игнорируем реальность того, что у каждого человека свои отношения с Богом (каковым каждый из нас его понимает).

Западни духовной амбициозности и духовного соперничества могут появляться на протяжении всего пути. Постоянное сравнение себя с другими может происходить от стыда и вины, а также порождать чувство соперничества. Мы хотим переживать то, что переживает человек, находящийся рядом с нами: «если он может преклонить колени в присутствии всех, то и я должен суметь это сделать», «если она может сидеть неподвижно на подушке для медитации в течение часа, то я должен просидеть два часа». Мы также можем соревноваться с самими собой: «если я посвящу больше времени практике, я быстрее достигну просветления», «если я повторю «Аве Мария» дважды, я стану чище», «если по утрам я буду больше молиться, больше беседовать со своим воспреемником или больше говорить на встречах, то тогда я буду выполнять реальную работу по своему исцелению».

Духовные амбиции исходят из наших основанных на эго ожиданиях по поводу пути открытия себя, смешанных с ориентированным на цель чувством необходимости и нашей зависимой позицией «чем больше, тем лучше». Мы с лихвой принимаемся обретать духовное пробуждение, просветление или спокойствие. Мы настолько зацикливаемся на своей цели, что не даем себе ее достичь. Мы настолько серьезно сосредоточиваемся на будущем, что упускаем возможности настоящего. По иронии судьбы, когда мы отказываемся от попыток контролировать направление нашего путешествия, нам открывается путь, ведущий к месту назначения. Но наш ум и наше эго делают нас «упертыми».

В программе «Двенадцать шагов» мне очень нравится один момент: там не поощряются соперничество и духовные амбиции. И хотя духовное соперничество, как и на любом пути, в этих товариществах неизбежно, в них акцент остается на способности каждого человека находить собственный стиль участия в программе. Такие фразы, как «жить сегодняшним днем» или «делать легко», напоминают людям о том, что следует благородно обращаться с собой, уважать свой ритм жизни и свои нужды.

Те, у кого есть проблемы с безответственностью или с промедлением, могут считать, что Бог позаботится обо всем, а им можно все отложить и расслабиться. У них может возникать ощущение, что всем заправляет некая божественная сила, и поэтому их судьба находится в руках у Бога. С такими взглядами на жизнь они отрекаются от своей ответственности и полагаются во всем на некую призрачную Высшую Силу. И вдруг, лет через двадцать, они пробуждаются и осознают, что многие из их мечтаний так и не осуществились. К ним внезапно приходит понимание того, что, хотя они и могут положиться на волю Божью, им нужно развивать в себе способность принимать решения самостоятельно. Им нужно найти работу, место, которое они могли бы назвать домом, и начать предпринимать в своей жизни некоторые инициативы.

Мы можем приобрести созависимость от духовного мира. В 1989 году на Первом национальном симпозиуме по проблеме созависимости группа ведущих специалистов определила созависимость как «шаблон болезненной зависимости от навязчивых типов поведения и от одобрения других людей в попытке обрести безопасность, собственное достоинство и чувство личности. Избавление от этого возможно». Некоторые проявления созависимости включают в себя заботу о других людях, чувство ответственности за их нужды и их благополучие, низкую самооценку, отрицание, зависимость, одержимость контролем, а также попытки вызвать это у других. Просматривая эти характеристики, мы можем видеть, что многие из ловушек духовного пути связаны с созависимым поведением. Давайте рассмотрим некоторые из них.

Один из видов духовной созависимости — это воинствующий альтруизм. Воинствующие альтруисты — это те люди, которые насильственно вторгаются в жизнь других людей, дабы им помочь, независимо от того, хотят они получить эту помощь или нет. Эта «помощь» не имеет ничего общего с сострадательным действием или с бескорыстной помощью тем, кто находится в беде. Воинствующие альтруисты отвечают на нужды других людей, поскольку это нужно им самим. Они часто осуществляют над ними контроль и манипулируют ими, а сами стремятся к самоутверждению или к любви и приятию.

К воинственному альтруизму относится практика служения другим с целью избежать своей боли или справиться с ней. Облегчая страдания окружающих нас людей, мы надеемся облегчить собственные страдания. Если мы сосредоточиваемся на бедах мира сего или выдумываем хитрые планы, дабы спасти других, мы не чувствуем своих страданий. Мы часто сосредоточиваемся на чужих бедах или на людях, которым, как нам кажется, еще хуже, чем нам самим. Таким образом мы сводим к минимуму свои мучения и избегаем того, чтобы принимать их всерьез. Мы можем думать: «Мои проблемы — ничто по сравнению с проблемами моей соседки Мери. На что мне жаловаться по сравнению с людьми, которые голодают, с людьми, переживающими войны, или с мучениками за веру?» Возможно, согласно внешним критериям некоторых людей, эти наблюдения верны. Однако переживания каждого человека имеют свою достоверность и значимость, и наше осознавание бед других людей не должно уменьшать силы осознавания наших собственных бед.

В религиозных и духовных кругах некоторые материалистические проповедники и различные гуру регулярно демонстрируют свою потребность манипулировать другими. Есть такие люди, которые с важным видом заявляют, что я, дескать, представитель Бога и могу руководить вашей жизнью». Эта форма принуждения может также встречаться на сеансах психотерапии, когда неэтичный психотерапевт принимает на себя роль специалиста, который якобы знает ответы на все вопросы. Учителя и психотерапевты, любящие манипулировать, служат для нуждающихся в помощи людей магнитами, играя на их неосуществленных желаниях, а также на чувствах вины, стыда и страха. Они часто злоупотребляют верящими в них людьми, эксплуатируют их как в финансовом смысле, так и сексуально, эмоционально и духовно. Кроме того, они способствуют развитию в людях религиозной или психотерапевтической зависимости. Любой хороший духовный учитель служит лишь проводником, который всегда указывает нам на себя и постоянно обращает нас к нашим собственным ресурсам.

Это та потребность в манипулировании, которая всплывает на поверхность, когда некто, нашедший ответы на собственные вопросы, навязывает их другим. Я помню встречу с Мартой, алкоголичкой, которая пыталась избавиться от своей зависимости, но неоднократно срывалась. Ее муж Брэд, также алкоголик, пару лет продержался без выпивки: он работал психотерапевтом и стал в своей группе избавления от зависимости выдающейся фигурой. Когда его жена снова запила, Брэд занял позицию превосходства и почти не проявлял к ней сочувствия. Он часто говорил ей: «Это Богу угодно, чтобы ты страдала». Между тем Марта, пребывая в своем алкоголическом аду, чувствовала себя полностью отдаленной от любых переживаний, которые можно было бы назвать духовными. Ее уже ставшее значительным чувство стыда еще больше возрастало, когда она говорила себе, что никогда не сможет оправдать ожидания Брэда. В конце концов она нашла психотерапевта, который помог ей сосредоточиться не на предписаниях мужа, а на себе, на своих нуждах и трудностях. Вскоре она надолго бросила пить.

Кроме манипулирования, на протяжении многих веков истории религии и духовной жизни отрицательными сторонами являлись жадность, эгоизм, исключительность и нетерпимость. Существует достаточное количество примеров людей или целых групп, которые используют религиозную ситуацию в личных целях. Нации, поклоняющиеся неопровержимому Богу, завоевывают тех, кто поклоняется другому божеству, завладевают их землями и расхищают богатство. Короли и императоры убили и замучили многих людей во имя своего Бога, поскольку их враги исповедовали другую веру. Сейчас некоторые популярные телепроповедники используют свой харизматический дар, чтобы очаровывать своих последователей за миллионы долларов, которые тратят на то, чтобы поддерживать свой расточительный стиль жизни. Фундаменталисты различных религий считают себя избранниками Божьими и проклинают тех, кто не разделяет их веры.

Отклонения в сторону исключительности и нетерпимости могут всплывать на поверхность и в нашей духовной жизни, даже несмотря на то, что мы не проявляем их в таком большом масштабе. Временами мы испытываем соблазн осуждать других людей, которые представляют собой нечто, отличное от нас. Поскольку мы отрицаем в себе эти склонности и питаем к ним неприязнь, мы, особенно на начальных этапах духовной жизни, порой проявляем нетерпимость и предубеждения по отношению к другим.

Мы находим тот метод, который работает для нас, и в результате наша жизнь меняется. В своем энтузиазме по поводу нового открытия себя мы склонны настаивать на том, что наш путь — это именно тот путь, который нужен, и считать всех тех, кто с нами его не разделяет, людьми более низкого уровня. Мы чувствуем угрозу от любой системы, которая ставит под сомнение нашу прочную и священную систему убеждений. Наши практики, убеждения и кредо, возможно, спасли нам жизнь или во многом нас изменили. Мы не хотим ничего слышать о чем-либо, что могло бы опровергнуть или подорвать нашу веру. Установки жадности, эгоизма, исключительности и нетерпимости отражают ту степень, в которой мы остаемся привязанными, а также страх потерять то, что мы имеем. Если мы ревностно держимся за наш религиозный или духовный путь как за единственный путь, мы легко можем начать относиться к другим людям как к чуждым нам и отличным от нас.

Кроме того, мы можем попасться в западню духовной гордыни. Духовная гордыня может проявляться, например, в таких чувствах: «Поскольку я имею гуру и выполняю медитацию или работаю по программе «Двенадцать шагов», поскольку я ношу одежду, которой требует духовная жизнь и использую священные слова, я особенный и лучше всех остальных, кто этого не делает» или «Я такой важный и даже исключительный, ибо испытал духовные переживания». Мы можем возгордиться своими духовными достижениями: мы так горды тем, что мы такие чуткие и сострадательные, тем, как много мы даем другим, тем, насколько чисты и спокойны мы стали.

Крайнее проявление духовной гордыни может выглядеть так: «Я — Бог, а ты — нет. У меня это есть, а у тебя нет». Или же это может принимать такую форму: «У меня это есть, и если ты последуешь за мной, ты, в отличие от других, также это получишь». Прозрение относительно того, что я — Бог, достоверно и имеет свои причины. Вывод о том, что в этом переживании мы уникальны, указывает на эгоцентрическую позицию по отношению к нашему новому осознаванию. Спустя некоторое время мы можем легко прийти к пониманию, что «да, я Бог, но в той же степени, в какой и все остальные; каждый являет собой нечто особенное и в то же время вовсе ничем не отличается от других».

Еще одна западня — это духовная претенциозность и мессианство. Духовная претенциозность — это нечто отличное от позиции «я иду по пути, а ты нет». Это — «у меня прямая связь с Богом. У меня есть путь, и мой путь единственно правильный». Люди, выражающие подобное убеждение, считают себя «избранными». Они становятся скованными тем, что журналист Дэниел Голмэн называет «разделяемое заблуждение величия, выражающееся в том, что это — единственный Путь, и других путей больше нет». И если кто-то покидает группу, члены группы зачастую подвергают его насмешкам.

Эта форма величия принимает тон мессианства, когда человек говорит: «Каждый должен об этом знать. В конце концов мы найдем ответ на вопрос, как разрешить глобальный кризис». Если определенная религиозная или духовная система является в нашей жизни существенной поддержкой, мы естественным образом ощущаем соблазн порекомендовать ее другим людям. Если это работает для нас, то должно работать и для других. В частности, если мы, получив новые откровения по поводу того, как нам жить, еще не воплотили их в жизнь, мы пребываем в экзальтации от первого соприкосновения с ними. С этих «высот» мы не видим, что у каждого человека свой путь и на каждый путь отводится свое время. В действительности мы можем говорить лишь о своей практике и о своих отношениях с Богом и, в конечном счете, не можем полностью контролировать путь духовного развития другого человека. Видимо, нам дано довольствоваться своей важной внутренней работой, спокойно и покорно выполняя ее и не вдаваясь в чрезмерные обсуждения ее с другими.

Многие люди встречают на своем пути западню понимания духовности и ее корней на буквальном, догматическом уровне. Мы можем воспринимать доктрину или писание как некий полностью божественный авторитет, поклоняться выраженным в них мнениям, при этом упуская то, что в них действительно передано. Святой Павел писал: «Буква убивает, но дух дает жизнь». В своем энтузиазме мы можем воспринимать Библию, «Большую книгу двенадцати шагов» или любые другие утверждения и принципы буквально, принимая метафоры за факты. Здесь легко ошибиться. В зачастую невыразимых духовных сферах наш ум естественный образом пытается ухватиться за что-то конкретное и реальное. В ситуации, которая совершенно очевидно не поддается нашему контролю, мы все же пытаемся найти всему объяснения и задать направления. Однако мы можем привязаться к интерпретированию, запоминанию и повторению того понимания, которое мы в этом процессе утратили. Мы не способны посмотреть несколько шире самой доктрины и увидеть свое «глубинное Я». Джек Корнфилд сказал: «Лучше стать Буддой, чем буддистом». Гораздо более ценно слиться с Высшей Силой, чем вести бесконечные дискуссии на эту тему.

Последняя западня из моего перечня — это духовная или религиозная зависимость. Человек, с головой окунувшийся в религию или духовность, становится от них зависимым. Отец Лео Бут в своей книге «When God Becomes a Drug» («Когда Бог становится наркотиком») смело и проницательно исследует это явление. Он определяет религиозную зависимость как «использование Бога, церкви или системы верований в качестве бегства от реальности, чтобы попытаться обрести или повысить чувство собственного достоинства или благополучия. Это — использование Бога или религии в качестве кайфа».

Я убеждена, что в этой ситуации важно видеть различие между настоящей зависимостью и привязанностью. Привязанность некоторых людей к своей религиозной или духовной системе является обычной стадией их развития. Их путь дает им столь много, что они принимают на себя повышенные обязательства или становятся на какое-то время нетерпимыми ко всему остальному. Часто новички на пути исцеления на некоторое время сильно привязываются к программам «ДвенадцатЬ шагов» из страха, что они снова сорвутся. Если они начинают использовать религию или духовность таким же образом как наркоманы используют наркотики, то ввиду всех разрушительных и саморазрушительных моментов такого использования привязанность этих людей к религии и духовности легко переходит в зависимость.

Настоящая религиозная зависимость доводит до крайней формы те западни, которые мы уже обсуждали: вину и стыд, исключительность и склонность осуждать, одержимую привязанность к догмам и предписаниям, одержимость духовной практикой, отделение от всей остальной жизни, чувство собственной грандиозности и другие. Наш поиск перестает принимать форму здоровых духовных исканий, и вместо этого, все больше и больше разрушая нас, ведет к печальному концу. Мы используем свою зависимую установку «если одно хорошо, то два лучше», жадно пожирая все доступные нам практики и учения. Наши религиозные интересы становятся не связующей нитью вдохновения, но единственным сосредоточием нашей жизни. Мы неумолимо стремимся к просветлению или к спасению тем же путем, каким алкоголик стремится к алкоголю. Наша жажда целостности становится уродливой и маниакальной озабоченностью по поводу пути к божественному источнику целостности.

Религиозная или духовная зависимость может иметь место как у отдельных людей, так и в группах. За последние несколько десятилетий нашей современной культуре стали доступны многие проверенные временем священные методы, такие, как восточные религии, шаманизм и западные мистические практики. Многие люди глубоко прониклись этими дисциплинами, и их жизнь стала лучше. Другие, наоборот, подошли к этим новым путям с установкой духовного материализма, весьма преобладающей в нашем обусловленном зависимостями обществе. Этот подход, наряду с эгоизмом различных духовных лидеров, привел к такому поведению в группах, которое весьма похоже на поведение во многих неблагополучных семьях и которое влечет за собой аналогичные печальные последствия.

Газеты много раз смаковали скандалы, касающиеся духовных и религиозных групп. Чтобы дискредитировать сплоченные и относительно полезные духовные сообщества, журналисты, любящие сенсации, зачастую огульно называли «культами» многие группы, независимо от того, соответствуют они этому определению или нет. В результате у людей лишь возрастало недоверие к этим сообществам и сопротивление всему, что имеет привкус незнакомой групповой деятельности. Это все равно, что сосредоточиться на самых неблагополучных семьях страны и свести все к тому, что во всех семьях процветает насилие. Однако вопреки очевидным изъянам публичное представление неблагополучных религиозных и духовных общин, их лидеров и их деятельности полезно. Газетные сообщения, в которых честно определяются существующие в этих общинах симптомы, помогают людям лучше осознавать возможные западни.

Кэти Батлер в своей статье «Встреча с тенью буддийской Америки» сравнивает поведение в некоторых духовных общинах с такими шаблонами, как «отрицание, стыд, секретность и склонность к вторжению, которые напоминают поведение в семьях, где процветают алкоголизм и инцест». Она упоминает о своем прошлом членстве в одном дзэнском центре, где учитель нарушал этические принципы данной дисциплины. Основываясь на собственном опыте, Батлер обсуждает групповую тенденцию оправдывать поведение лидера. Это «ограждало его от последствий и лишало его шанса учиться на своих ошибках. Этот процесс также наносил вред и нам: мы привычно отрицали то, что представало перед нами, чувствовали себя бессильными и утрачивали контакт со своим внутренним опытом».

Похожее явление существует и в других духовных группах. Недавние откровения по поводу сексуального домогательства детей священниками римской католической церкви всколыхнули всю Америку. Мы должны помнить, что патология в ситуации религии или семьи не ограничивается определенными конфессиями и религиозными общинами. Ступаем ли мы на путь буддизма, христианства, иудаизма или на другую религиозную арену, будь то в качестве лидеров или последователей, мы тянем за собой в эту организацию усвоенные нами уроки по поводу того, как вести себя в семье и в общине. Мы берем с собой свою уязвимость, свои стыд и вину, отсутствие личных границ, зависимость, созависимость, необходимость в контроле, а также в том, чтобы тебя контролировали. Мы приносим с собой свои проекции, свою потребность во власти и склонность идеализировать или нежелание усомниться в себе. Кроме того, духовная община или психотерапевтическая среда, как нам кажется, предлагает убежище от наших страданий, нашего прошлого и нашей зависимой культуры.

В религиозной или психотерапевтической ситуации духовные учителя и психотерапевты могут использовать лесть. Послушник или пациент естественным образом считает авторитета специалистом. Этот авторитет по сравнению с нами, неоперившимися птенцами, отягощенными чувством стыда и низкой самооценкой, излучает ауру особых священных знаний, совершенства и осознанности. Если в семьях бережно хранят секреты или относятся к некоторым темам как к запретным, то вырастающие в них дети принимают такое поведение как должное. Следовательно, когда эти дети, став взрослыми, оказываются в другой дисфункциональной системе, они слепо поддерживают или воссоздают ту же динамику. Люди, которые в детстве претерпели сексуальные домогательства со стороны взрослых членов семьи или знакомых, в зрелом возрасте часто сами повторяют это поведение по отношению к другим, встав на позицию власти. Если ребенок, чтобы выжить, приучается идеализировать склонного к оскорблениям родителя, он может с той же легкостью начать идеализировать психотерапевта или духовного учителя.

Хотя программа «Двенадцать шагов», равно как и любой другой путь, может быть использована неправильно, многие из ее традиций служат мудрыми указаниями по предотвращению ряда проблем, которые имеют место в других духовных общинах. «Двенадцать шагов» делают акцент на принципах, а не на личностях, рассматривая лидеров как слуг, которые не правят. Группы, практикующие «Двенадцать шагов», упорно избегают любого вовлечения в какие-либо внешние предприятия и не принимают пожертвований из внешних источников. Кроме того, они поощряют участников брать из программы то, что им нравится, и оставлять все остальное: нет ничего обязательного. Они также верят «не в привлечение, а в содействие», старательно избегая рекламы, а также открывая двери всем, у кого есть желание покончить со своим зависимым поведением.

 

Описывая некоторые заблуждения и западни духовной жизни, я попыталась изложить то, что переживают многие люди на своем пути. Одни из этих испытаний более важны, чем другие: некоторые являются сиюминутными окольными путями, другие же — серьезными препятствиями для здоровой и зрелой духовности. Как и в случае многих сторон нашего преображающего путешествия, когда мы обретаем готовность честно рассмотреть заблуждения и западни, мы делаем первый шаг к тому, чтобы отнестись к ним по-другому.

Идя по пути, мы становимся более различающими. Обнаруживая и развивая собственные этические нормы и придерживаясь их, мы учимся устанавливать личные границы, чтобы защитить свою целостность и свое благополучие. Возвращаясь к руководству, которое исходит из нас самих, мы начинаем прислушиваться к своей интуиции и обретать веру в собственный опыт. Мы прислушиваемся к мудрым советам своих преданных друзей, а также тех, кто прошел путь до нас. Мы начинаем относиться к себе с благородством, понимая, что можем ослабить свою необходимость в совершенстве, не обходя свои этические нормы. Кроме того, мы сохраняем чувство юмора.

 

 


Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.011 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал