Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Семейная революция






Брачно-семейные отношения - один из самых парадоксальных сюжетов современного общественного сознания. Практически все международные опросы общественного мнения показывают, что люди западного мира выше всего ставят семейные ценности. Современный человек недоверчиво относится к государству, не любит правящую бюрократию и отдает пальму первенства собственному семейному очагу. В то же время только ленивый не говорит о слабости и даже отмирании семьи. Противоречие? Или мы просто больше ценим то, чего уже нет и что стало дефицитом? Думаю, что вопрос сложнее.

Жалобы на слабость " современной семьи" (кстати, отнюдь не новые, вы найдете их и у Достоевского, и у немецких романтиков, и у французских просветителей, и у древнегреческих трагиков, и у библейских пророков) фиксируют прежде всего ее неустойчивость. Это действительно серьезная проблема, особенно когда речь заходит о воспитании детей. Но нестабильность отношений - прямое следствие ускорения ритма жизни и роста индивидуальной избирательности и вариативности. Самое благополучное общество по этому критерию - то, где господствует крепостное право: ни тебе легкомысленных переездов с места на место, ни текучести рабочей силы, ни разводов, ни завышенных притязаний - " каждый оставайся в том звании, в котором призван". Все однозначно решает добрый барин, а если он не особенно добрый, то все равно его Бог послал!

Современные семейные ценности, как и сами семьи, весьма дифференцированы. На отечественном материале это лучше всего показано Сергеем Ушакиным (Семейные узы, 2004). По мере того как некоторые старые экономические и социальные функции семьи (семья как производственная единица, как ячейка потребления и как институт первичной социализации детей) отмирают или приобретают подчиненное значение, увеличивается ценность психологической близости между членами семьи, будь то супруги или родители и дети. Поскольку внутрисемейные отношения стали более интимными, повышается автономия и значимость каждого отдельного члена семьи. Такие отношения менее устойчивы, чем церковный брак или основанный на общности имущественных интересов буржуазный брак по расчету, именно потому, что они более индивидуальны. Переход от брака по обязанности или по расчету к браку по свободному выбору (в XXI в. даже короли отвоевали право жениться по любви) предполагает также возможность его расторжения по психологическим мотивам, что делает институт брака менее устойчивым. Кроме неодинаковой длительности любовных чувств у разных людей, на статистику разводов влияет увеличение общей продолжительности жизни (раньше было меньше разводов, но многие семьи разрушались вследствие смерти одного из супругов и по другим причинам) и уменьшение размеров семьи: прожить вдвоем, не надоев друг другу, пятьдесят лет гораздо труднее, чем прожить 15-20 лет в большом семейном коллективе. Нельзя забывать и о бесчисленных соблазнах, которым подвергают современного зрителя электронные СМИ; по сравнению с идеальными образами телегероев наши реальные избранники сплошь и рядом выглядят недостаточно привлекательными.

Все эти сдвиги происходили в течение длительного времени, о них с 1976 г. пишет А.Г. Вишневский (Вишневский, 2005). Но в последних трех поколениях они настолько ускорились, что социологи заговорили о настоящей " семейной революции", которая изменяет общество еще сильнее, чем сексуальная революция 1960-70-х годов. При когортном исследовании трех поколений немцев (интервью с 776 30-ти, 45-ти и 60-летними мужчинами и женщинами в Гамбурге и Лейпциге) выяснилось, что более молодые мужчины и женщины вступают в брак реже и позже, чем это происходило раньше, а их браки чаще распадаются. Наряду с браком, появились различные формы небрачных союзов. Из-за частого распада семей, все больше детей воспитываются без участия одного из родителей. Брак утратил монополию на оправдание сексуальности и легитимацию партнерских и семейных отношений. Сегодня " парой" фактически признается любой союз, где двое людей говорят, что они образуют единое целое, независимо от семейного статуса и пола партнеров, а " семьей" считается любая пара, имеющая детей, независимо от того, зарегистрированы ли их отношения и воспитываются ли дети в одном или двух домохозяйствах (Schmidt et al., 2003). Аналогичные данные получены в Швеции и ряде других стран. В недавнем большом (около 20 тыс. респондентов) Интернет-опросе о сексуальном поведении немцев, вопроса о брачном статусе даже не задавали ввиду его незначимости (другое дело - различие партнерских отношений и случайных, временных связей) (Drey et al., 2008)

Как показало первое общероссийское репрезентативное когортное демографическое исследование, проект " Родители и дети, мужчины и женщины в семье и обществе" (РиДМиЖ, 2007, 2009), сходные тенденции существуют и в России. Как и на Западе, в России снижается роль зарегистрированного брака. С середины 1990-х годов средний возраст жениха увеличился более чем на два года, а невесты - почти на два года. В то же время произошло снижение не только возраста сексуального дебюта, но и возраста установления первых партнерских отношений. Если в поколениях, родившихся перед войной и в 1940-е годы, первый партнерский союз к 20-летнему возрасту создавали менее 30% женщин, то в поколениях, родившихся в начале 1970-х - почти 50 %. В общем, это закономерный коррелят или следствие снижения возраста сексуального дебюта, но эти отношения, как правило, остаются неформальными, регистрировать их не принято. " В молодом возрасте сожительство зачастую носит характер временного союза, основанного исключительно на сексуальном партнерстве, не претендующего на статус полноценной семьи, в которой предполагается рождение детей" (Захаров, 2007, с.126).

Добрачные сожительства и " пробные браки", разумеется, существовали и раньше, причем эта тенденция постоянно усиливалась. По подсчетам С.В.Захарова, в поколениях россиян, родившихся перед войной и формировавших свои семьи в 1950-х гг., не меньше 20 % мужчин и женщин к 30-летнему возрасту начинали свой первый партнерский союз с юридически неоформленных отношений. Однако у поколений, родившихся после 1960 г., распространение неформальных отношений приняло взрывной характер. Сегодня не менее 25 % женщин к 20 годам и не менее 45 % к 25 годам отношений со своим первым партнером не регистрировали. Данные для мужчин подтверждают эту тенденцию: 40-45 % первых союзов - неформальные.

В клерикальных кругах это вызывает панику, но призывы прекратить дальнейшее распространение " незаконных сожительств" не находят сочувствия у молодежи. Консенсуальные или, как их теперь называют, гражданские браки (хотя изначально это понятие означало именно законный брак, в отличие от церковного) перестали считаться девиантными и стали привычным вариантом нормы. О них открыто говорят в прессе и по телевидению, " гражданские мужья" и " жены" публично ссорятся и судятся из-за детей и т.д.

Согласно репрезентативному всероссийскому опросу Фонда " Общественное мнение" (ФОМ), 56% россиян (а у людей в возрасте 18-35 лет - 71%) имеют среди своих знакомых или родственников пары, которые проживают совместно и ведут общее хозяйство, но не заключают официального брака. Осуждают таких людей только 18% россиян, как правило, не первой молодости (среди респондентов старше 55 лет доля осуждающих составляет 32%, а среди молодежи - только 9%). Пятая часть опрошенных (21%), пары, которые живут вместе без заключения официального брака, одобряют, а еще 57% относятся к ним нейтрально. С расхожим мнением: " когда мужчина и женщина проживают совместно, но не заключают официального брака, это означает, что они недостаточно уверены, что их брак будет удачным" - согласились 42% опрошенных (столько же - 41% - не согласились); но 63% согласились также и с мнением: " если мужчина и женщина проживают совместно, ведут общее хозяйство, их можно считать мужем и женой, даже если они не заключили официального брака" (не согласились - 28%) (Незарегистрированные браки, 2008).

Вопреки опасениям традиционалистов, изменение формы брака не означает ни отмирания самого этого института, ни массового перехода россиян к " серийной моногамии". Среднее число " постоянных партнерств" на протяжении жизни у россиян невелико, а продолжительность их супружеской жизни, несмотря на увеличение количества разводов, " длинна, как никогда прежде" (Захаров, 2007). Не сказывается эта трансформация и на рождаемости; внебрачные зачатия часто стимулируют юридическое оформление партнерских отношений.

Превращение брака в свободное партнерство резко уменьшает возможности административно-бюрократического " регулирования" семейных отношений сверху. Однако юридическое оформление отношений не теряет значения и смысла. Не говоря уже о дополнительных правовых гарантиях, зарегистрированные брачные союзы даже в самых либеральных скандинавских странах статистически устойчивее незарегистрированных, и это отвечает интересам ребенка. Общая тенденция состоит в том, что если раньше оформление отношений предшествовало практике, то теперь отношения чаще начинаются с сексуальной близости, затем возникает домохозяйство и только после этого союз оформляется (или не оформляется) юридически. Впрочем, в разных странах и средах это происходит по-разному.

В современном браке гораздо больше гендерного равенства, " справедливое распределение домашних обязанностей" становится одним из важнейших условий семейного благополучия. С.И. Голод зафиксировал это уже в 1970-х гг. (Голод, 1984) Психологизация и интимизация супружеских отношений, с акцентом на взаимопонимание, несовместимы с жесткой дихотомизацией мужского и женского.

Это распространяется и на родительство. Международные сравнительные психологические исследования показывают не только кризис авторитарной модели отцовства, но и то, что индивидуальные свойства каждого родителя психологически важнее, чем их соответствие традиционным гендерным ролям и стереотипам (строгий отец и любящая мать) (Lamb and Tamis-Lemonda, 2004). Различия индивидуальных родительских практик (parenting), которые раньше оценивались по тому, насколько они соответствовали традиционному поляризованному канону отцовства (fatherhood) и материнства (motherhood), в современном обществе все чаще признают естественными. Появились понятия " нового родительства" и " нового отцовства" (Майофис, Кукулин, 2010, Ответственное отцовство, 2010). Иными словами, как и в сфере сексуальности, индивидуальные практики оказываются важнее абстрактных нормативных предписаний.

Одно из проявлений плюрализма в семейной жизни - нормализация (принятие) нетрадиционных форм брака, семьи и родительства. Раньше от этих категорий пренебрежительно отмахивались как от " неполноценных", " ненастоящих" или маргинальных, и это действовало как самореализующийся прогноз. Ритуальные заклинания малограмотных психологов, что одинокая мать не в состоянии " правильно" воспитать сына, не только не помогают материнским семьям преодолевать свои реальные трудности, но стигматизируют миллионы ни в чем не повинных детей. В демократических странах, для которых суть отношений важнее их формы - государство само по себе не создает форм брака и семьи, а только легитимирует или не легитимирует их, - альтернативные формы брака внимательно изучают, стараются понять их специфические проблемы и помочь им максимально успешно воспитывать своих детей. Как справедливо отмечает Жанна Чернова, изменение репродуктивных и семейных паттернов жителей выражается в увеличении числа разводов и, как следствие, роста числа одиноких родителей. В западном дискурсе для обозначения такого типа семей используется понятие монородительство. " Данное понятие используется не только для того, чтобы подчеркнуть многообразие семейных отношений, характерное для современного общества, которое не могло быть адекватно изучено в рамках нормативного представления о семье, состоящей из двух родителей и детей, но также для того, чтобы легитимировать этот тип родительства, обозначить его широкое распространение в странах Западной Европы. Наименование таких семей как монородительские является показательным - особенно в сравнении с отечественным дискурсом как советского, так и постсоветского периода, поскольку оно предполагает большую нейтральность и не несет в себе негативной коннотации в сравнении с понятием неполная семья, которая связывается с отклонением от нормы" (Чернова, 2010).

Меняется и отношение к однополым семьям. В первом десятилетии нынешнего века однополые браки полностью узаконили 11 стран (Нидерланды, Бельгия, Испания, ЮАР, Канада, Норвегия, Швеция, Португалия, Исландия, Аргентина и Мексика), во многих других странах, чтобы избежать конфессиональных конфликтов, их легитимируют под другими названиями, типа " гражданских партнерств". Никаких сомнений относительно будущего этот тренд не оставляет.

Разумеется, ситуация в разных странах неодинакова, причем многое зависит от характера конкретной проблемы. Например, отношения отцов и детей после развода родителей в России и во Франции выглядят весьма сходными (Прокофьева и Валетас, 2000). В то же время, сравнивая нормативные взгляды россиян и французов на семью, В.С. Магун нашел, что при наличии общих проблем и тенденций развития, россияне по многим вопросам консервативнее французов, заметный сдвиг в сторону новых норм супружества и родительства произошел у них на 20 лет позже, чем во Франции (Магун, 2009).

Далеко не все российские проблемы порождаются консерватизмом массового сознания. Нынешние российские власти по многим вопросам консервативнее человека с улицы и действуют по правилам Вороньей слободки: " как захочем, так и сделаем". Достаточно вспомнить официальную позицию лужковской Мосгордумы, что " безопасного секса не бывает", а единственная защита от ВИЧ - полное половое воздержание до брака, призывы РПЦ восстановить мужское верховенство в семье или уподобление гомосексуальности клептомании (не буду напоминать, кто и где это сказал).

" Пронаталистский вариант современной семейной политики, в пользу которого сделало выбор государство, ставит Россию вне контекста западных трендов гендерных отношений. Неотрадиционализм как устойчивая тенденция трансформации гендерных отношений в современной России отмечался многими исследователями с конца 1990-х годов; на сегодняшний день можно говорить, что данная тенденция является доминирующей, а также об институционализации традиционалистского дискурса в отношении семьи. В чем он заключается? Во-первых, в общественном и политическом дискурсе произошла абсолютизация семьи, приписывание ей наивысшей ценности, идеализация традиционной модели семьи и патриархатных гендерных отношений. Так, например, по словам Дмитрия Медведева, основная цель проведения Года Семьи заключается в том, чтобы " вернуть российской семье тот авторитет, который она имела в начале прошлого века". Во-вторых, для неотрадиционалистов характерно негативное отношение к деятельности государства в отношении семьи, реализуемой на предыдущем этапе, советская семейная политика рассматривается как политика, направленная на разрушение традиционной семьи. В-третьих, происходит сведение всего многообразия функций, выполняемых семьей в современном обществе, исключительно к репродукции. Однодетные и малодетные семьи рассматриваются в рамках традиционалистского дискурса как негативное явление. В качестве нормативного типа провозглашается семья, состоящая из двух родителей и трех-четырех детей. В рамках данного дискурса пропаганде многодетности уделяется особое внимание. В-четвертых, кризисное состояние семьи связывается с негативными процессами, происходящими в обществе, поэтому необходимо повысить значимость семейных ценностей. В-пятых, современный этап семейной политики, реализуемый в России, выделение особого направления молодежной семейной политики направлен на поддержку только одного социально желаемого типа семьи (семья с двумя родителями и тремя и более детьми). Стимулирование рождаемости и воспроизводство населения рассматриваются наиболее важными задачами семейной политики, что делает ее фактически синонимом демографической политики" (Чернова, 2010).

Но, в отличие от фольклорной избушки на курьих ножках (" Баба-яга проект"), современное общество щучьему веленью не подвластно. Безответственные и нереалистические проекты создают эффект бумеранга и только усугубляют социальные трудности.

Глобальный сдвиг в брачно-семейных отношениях, на мой взгляд, заключается в изменении критериев оценки: формальные количественные (например, продолжительность брачного союза) и объективные (например, наличие детей) показатели сменяются качественными. На первый план выходит понятие субъективного благополучия (subjective well-being), которое занимает центральное место во всех общественных и гуманитарных науках. Счастливой считается лишь та семья, в которой хорошо всем ее членам. Этот же критерий действует и при сравнительной оценке социальных систем и человеческих сообществ.

Традиционалисты обвиняют современный мир в безнравственности. Подобные обвинения не новы. Ни одно реально существовавшее общество никогда не соответствовало своему " славному прошлому", на это жаловались и древние римляне, и древние египтяне. Но о какой морали идет речь? Обеспечить счастье и удовлетворенность жизнью всем своим согражданам не может никакой общественный строй. При патриархальном сексуальном, гендерном и семейном укладе жизнь казалась проще, потому что на все случаи существовали однозначные (увы, лишь на первый взгляд) правила, освобождавшие индивида от тяжкого бремени выбора и личной ответственности. Однако монополия на толкование этих норм всегда принадлежала жрецам и иным представителям властной элиты, для конкретных же индивидов они были прокрустовым ложем. " Первый и единственный принцип сексуальной морали - обвинитель всегда неправ", - иронически заметил Теодор Адорно (цит. по Davenport-Hines and Phipps, 1994, p.367).

Принципы современного мира - ответственность и толерантность - предполагают гораздо большую социально-нравственную активность и самостоятельность индивидов. Насколько это социологически реально и эффективно - большой вопрос, эмпирические данные на сей счет противоречивы. Но другого пути нет. Жить в сегодняшнем мобильном и изменчивом мире по понятиям воображаемого прошлого люди не захотят и не смогут.

 

Литература

Вишневский А.Г. Избранные демографические труды. В двух томах. Том 1. Демографическая теория и демографическая история. М.: Наука, 2005
А.А. Гаевский, Н.Н. Еремин, С.Я. Захаров и др., Ответственное отцовство: Новые формы социальной работы: Методич. пособие. - СПб., ООСП " Северный путь", изд. Стикс, 2010.
Голод С.И. Стабильность семьи. Социологический и демографический аспекты. Л-д: " Наука" 1984
Захаров С.В. Трансформация брачно-партнерских отношений в России: " золотой век" традиционного брака близится к закату? // Родители и дети, мужчины и женщины в семье и обществе. По материалам одного исследования. Сборник аналитических статей. Выпуск 1. Под ред. Т.М. Малевой, О.В. Синявской. М.: НИСП, 2007, СС. 75- 126
Кон И.С. Сексология. Учебное пособие для студентов высших учебных заведений. М.: Издательский центр " Академия", 2004.
Кон И.С. Новое о мастурбации // Андрология и генитальная хирургия, 2006, № 1, с. 15-22
Кон И.С. Мужчина в меняющемся мире. М.: Время, 2009
Кон И.С. Мальчик - отец мужчины М.: Время, 2009
Кон И.С. Клубничка на березке. Сексуальная культура в России. 3-е издание, исправленное и дополненное. М.: Время, 2010
Магун, В.С. Нормативные взгляды на семью у россиян и французов: традиционное и современное // Родители и дети, мужчины и женщины в семье и обществе. По материалам одного исследования. Сборник аналитических статей. Выпуск 2. Под ред. С.В.Захарова, Т.М. Малевой, О.В.Синявской. М.: НИСП, 2009
Майофис М., Кукулин И. Новое родительство и его политические аспекты // Pro et Contra, том 14, №1-2, январь-апрель 2010
Незарегистрированные браки: семья и дети. 24.07.2008 [отчет] [ Опрос населения ] // https://bd.fom.ru/report/cat/home_fam/famil/civ_marr/d082924
Прокофьева Л., Валетас М.-Ф. Отцы и дети после развода // Население и общество, № 50, ноябрь 2000
Семейные узы: Модели для сборки: Сборник статей. Сост. и редактор С.Ушакин. Кн.1 и 2.
М.: Новое литературное обозрение, 2004
Чернова Ж. Молодая семья как объект / субъект семейной политики
https://polit.ru/analytics/2010/11/30/family.html
Bauman, Z. Liquid Love: On the Frailty of Human Bonds. London: Polity press. 2003
Buss D.M. Sexual strategies theory: historical origins and current status // The Journal of Sex Research, 1998, vol.35, N 1, pp.19 - 31
Copas A.J., Wellings K., Erens B., Mercer C.H., McManus S., Fenton K.A., Korovessis C., Macdowall W., Nanchahal K., Johnson A.M. The accuracy of reported sensitive sexual behaviour in Britain: exploring the extent of change 1990-2000 // Sex Transm Infect 2002 Feb; 78(1): 26-30
Davenport-Hines, R. and Phipps, C. Tainted love //Porter, Roy and Mikulas Teich, eds. Sexual Knowledge, Sexual Science. The History of Attitudes to Sexuality. Cambridge University Press, 1994.
Diamond L. M. Sexual Fluidity: Understanding Women's Love and Desire. Cambridge, MA: Harvard University Press, 2008
Drey N., Pastoetter J., Pryce A. Sex-Study 2008 - Sexual Behaviour in Germany. DGSS and City University London in Collaboration with ProSieben. Duesseldorf-London 2008.
Enquete sur la sexualite en France. Pratiques, genre et sante. Сoordonnee par Nathalie Beltzer, preface de Maurice Godelier, Paris: Editions La Decouverte, 2008
Giddens A. The Transformation of Intimacy. Sexuality, Love and Eroticism in Modern Societies. L.: Polity Press, 1992
Lamb M.E and Tamis -Lemonda C. S. The role of the father: An introduction // Lamb M.E. (ed.) The Role of the Father in Child Development. 4 ed. NY: Wiley, 2004
Lippa, R. A. The preferred traits of mates in a cross-national study of heterosexual and homosexual men and women: An examination of biological and cultural influences//Archives of Sexual Behavior, 2007, vol. 36, pp. 193-208.
Lippa, R.A. Sex differences in personality traits and gender-related occupational preferences across 53 nations: Testing evolutionary and social-environmental theories //Archives of Sexual Behavior, vol.39, N 3, July 2010, pp.619-636
The National Survey of Sexual Health and Behavior (NSSHB) // Journal of Sexual Medicine, Vol. 7 (suppl 5) Special Issue, Oct. 1, 2010.
Schmidt G., Starke K, Matthiesen S., Dekker A. und Starke U. Beziehungsformen und Beziehungsverlaufe im sozialen Wandel. Eine empirische Studie an drei Generationen, Teil 1. // Zeitschrift fur Sexualforschung, 2003 Jg. 16, H.3, Ss, 195-231.
Schmitt D.P. Universal sex differences in the desire for sexual variety: tests from 53 nations, 6 continents and 13 islands //Journal of Personality and Social Psychology, 2003, vol.85, N 1, pp.85-104.
Wouters C. Informalization: Manners and Emotions since 1890. London: SAGE 2007.
Wouters C. Sexualization: Have sexualization processes changed direction? // Sexualities, 2010, vol.13, pp. 723-74.

 


Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.009 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал