Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 5. С тех пор как Мария поселилась в их маленьком дворике, для Виктора каждый день сияло солнце






 

С тех пор как Мария поселилась в их маленьком дворике, для Виктора каждый день сияло солнце. Он привязался и к малышу, а став его крестным, почувствовал себя в ответе и за его здоровье, и за будущность. Но ответственность не была ему в тягость: что бы он ни делал для Марии, все было ему легко. Тяжело давались только встречи с Хуаном Карлосом. Он ненавидел этого человека и презирал его. Но любя Марию, желая видеть ее счастливой, не хотел ни в чем мешать ей, хотя и не понимал, как можно быть счастливой с таким человеком. Слова Марии, ее твердая решимость оградить свою жизнь от Хуана Карлоса не обманывали Виктора. Чутким любящим сердцем он чувствовал и боль Марии, и ее любовь. После того как он, оберегая покой Марии, по ее просьбе избавил ее сперва от Хуана Карлоса, а потом адвоката, ему стало легче. Он был уверен, что навсегда оградил Марию от злонамеренных посягательств. Но не прошло и нескольких дней, как Хуан Карлос появился снова. Прийти ему было нелегко, но он все-таки пришел, значит, Хуан Карлос принял важное решение. С отчаянием в душе Виктор ждал, но не решения Хуана Карлоса – решения Марии.

– Ты – чудо, настоящее чудо! Поверь, я люблю тебя… я готов на все! Давай подумаем о нашем будущем и о будущем нашего сына, – лихорадочно твердил Хуан Карлос. Лицо его светилось искренней, неподдельной любовью.

– Мое будущее и есть мой сын, – стояла Мария на своем.

– Но пойми, мы должны пожениться!

– Пожениться? – Мария растерялась: неужели это и впрямь возможно, неужели возможно быть счастливой с тем, кого любишь, неужели ее сын может быть счастливым?

– Я хочу быть с тобой всегда… Хочу целовать тебя! Помнишь, как я учил тебя целоваться?.. Мы любим друг друга, мы преодолеем любые преграды!

– Не верится!

– Попробуй, поверь. Прости и поверь. И люби меня по-прежнему.

– Я всегда любила тебя.

– Моя любовь! – прошептал Хуан Карлос, бережно притянув к себе Марию и покрывая жадными поцелуями ее волосы, глаза, шею.

Альберто радостно смотрел на веселую круглолицую Бренду – хорошо, когда в человеке столько жизни, энергии, сил!

– А твои родители уезжают, да? – спрашивала Бренда, явно им завидуя – она и сама бы немедля пустилась в путь.

– В Акапулько, где проводили медовый месяц, чтобы отпраздновать очередную годовщину свадьбы.

– Очень мило, мне нравится! Только наш медовый месяц мы проведем не в Акапулько, а в Европе! Да? Я не была там, и ты меня повезешь! Да? Скажи «да»!

– Нет, Бренда. Я только-только получу диплом и должен буду работать, чтобы обзавестись клиентурой.

– Что за скука, Альберто! Ты меня совсем не любишь!..

Бренда зачастую вела себя как избалованный капризный ребенок. Альберто это даже нравилось, но сейчас он впервые задумался, что его ожидает в будущем. Бренда представляла себе жизнь веселым праздником, но что будет, когда наступят неизбежные будни? Тоскливое безнадежное предчувствие шевельнулось в душе Альберто. Он впервые посмотрел на Бренду другими глазами – ведь они собирались не в увеселительное путешествие, они собирались прожить вместе жизнь.

Бывает, что одно слово вдруг расставит все по-иному, переменит судьбу. Разговор с Брендой что-то изменил в душе Альберто, он помрачнел, благодушие его как ветром сдуло. Своими предчувствиями он поделился с Хуаном Карлосом, впервые задумавшись, что же такое любовь. Пришел черед Хуана Карлоса разбираться в душевных драмах Альберто. Поэтому, когда Альберто как-то вечером пришел в дом дель Вильяров очень бледный в явном душевном смятении и спросил Хуана Карлоса, Лорена не слишком удивилась: в последнее время с Альберто явно что-то происходило. Хуана Карлоса дома не было, и Альберто сказал ей, едва выговаривая слова побелевшими губами:

– Мои родители… погибли… в автомобильной катастрофе… мгновенно…

Лорена тоже побледнела, и ей тоже стало невыносимо трудно говорить, но она все-таки выговорила:

– Может, ошибка… может, можно еще спасти?!

– Ну и дом! Не встречают, не угощают кофе! – на пороге кабинета, где сидели Лорена с Альберто, стояла капризно надувшая губки Бренда. – Альберто, ты что, забыл свое вчерашнее обещание? Нашел время болтать с Лореной! Привет, Лорена, прости, что не поздоровалась!

– У Альберто беда… его родители погибли в автомобильной катастрофе.

– Вот кошмар! А как их узнали? Тела-то наверняка изуродованы? – Бренда смотрела расширившимися глазами то на Альберто, то на Лорену.

– Что ты такое говоришь, Бренда! Помолчала бы лучше, – в сердцах сказала Лорена.

Тяжкие дни переживал Альберто. Его пригласили в морг, он опознал тела родителей. Дом, их общий дом, еще недавно столь надежное и уютное прибежище, стал постоянным источником боли. Дон Густаво, давний друг родителей Альберто, близко к сердцу принял случившееся и, понимая состояние Альберто, предложил ему пожить у них.

– Мы будем твоей семьей, Альберто, Лорена – сестрой, Хуан Карлос – братом.

Лорена утешала Альберто как могла, следила, чтобы он не сидел в одиночестве, придумывала долгие прогулки. Она стала для него опорой, якорем надежды, в который он судорожно вцепился.

Примирение Хуана Карлоса с Марией произошло, но не принесло Марии ни покоя, ни счастья. Уходя, Хуан Карлос оставил ей деньги. Мария тут же отправила их обратно. На следующий день Хуан Карлос упрекнул ее за неосторожность: теперь Лорена осведомлена об их отношениях, а Лорена так недоброжелательна… Мария широко раскрыла глаза:

– А что ты тогда имел в виду, говоря о женитьбе? Ты что, по-прежнему все скрываешь от своей семьи? Значит… значит, ты снова обманываешь их, обманываешь меня!..

– Нет, не обманываю, Мария, мы непременно поженимся, но поженимся, когда я кончу учиться. Пойми, я не могу бросить учебу, а деньги на учебу дает отец… Ты же знаешь… Но если скажешь, я брошу университет, и мы поженимся сразу же!

Все опять приходилось решать Марии, но теперь она понимала, что значит учение. Сама она получила профессию, была на пути к независимости и не могла лишить этого Хуана Карлоса, человека, которого любила. Ничего не поделаешь, Мария приняла трудное решение: она будет ждать, Хуан Карлос должен получить образование! Решение нетрудно далось благородному сердцу, но осуществлять его было больно. Мария чувствовала, что нарушает душевный покой самых близких людей, тех, кто был с нею в самые трудные минуты, кто помогает ей и сейчас: доньи Мати, Виктора, Риты… Но что она могла поделать? Она должна была пройти и через это испытание – ради своей любви, ради счастья своего сына.

«Мария помирилась с Хуаном Карлосом. Тем лучше, он, Виктор, ей больше не нужен» – так решил Виктор и перестал навещать ее. И даже пригласил в кино Альмиру. Виктор искренне хотел приучить себя обходиться без Марии, хотел, но не мог. Тревога за ее судьбу не отпускала его.

Мария была верна любви, Мария была верна и дружбе. Сколько бы ни ревновал ее Хуан Карлос к Виктору, Мария в угоду ему не собиралась терять верного и преданного друга. Она попросила Риту сказать Виктору, что хотела бы его увидеть. Виктор предпочел бы не ходить, но все-таки пришел. И Мария была очень рада его приходу. Рад был и Виктор, увидя ее. Что значили все его самолюбивые мучения по сравнению с радостью видеть ее, с возможностью помогать ей? А Мария говорила, что он ей как старший брат, что у него совершенно особое место в ее жизни, что никому его не занять и не заменить. Виктор не особенно вслушивался в слова, он все это знал, и он смотрел на Марию и на душе у него становилось спокойнее.

Беспокойнее становилась Альмира. Они были с Виктором в кино, она знала, что Мария помирилась с Хуаном Карлосом и уже не сомневалась – Виктор будет принадлежать ей, но он опять отдалился, ушел в дела, хлопоты. Альмира ревниво отметила, что он написал для Марии объявление в газету о том, что она принимает заказы, потом новую вывеску… Смириться с неизбежностью проигрыша она не могла и заходила в знакомый дворик все чаще и чаще, надеясь на лучшее.

Лучшее это было или нет, однако во дворике ее с некоторых пор стал поджидать Рене, помощник дона Чемы, веселый, разбитной толстяк. Альмира нравилась ему, и он не скрывал от нее, до какой степени. Альмира вслух негодовала, но страсть Рене, с каждым днем все возраставшая, служила ей и утешением тоже.

После примирения с Марией Хуана Карлоса вновь одолели сомнения. Мария волновала и восхищала его стойкостью и мужеством, своей красотой, но он никак не мог представить ее у себя в доме, сидящей за столом вместе с Лореной и отцом. Он видел: между его семьей и ею – пропасть, и не представлял, как можно ее преодолеть. Стоило ему только вернуться домой, как несбыточность его семейного союза с Марией становилась очевидностью, и у него не поворачивался язык заговорить о нем с отцом или Лореной.

Флоренсия, закусив губу, взволнованно ходила по комнате: Боже мой! Что же делать? У Фернанды приступ, а ее врач в отъезде! Кого позвать? К кому обратиться? Вдруг ее осенило, она схватила трубку, набрала номер.

– Хуан Карлос слушает.

– Моей дочке плохо, Хуан Карлос! Ее врач в отпуске. Мне не к кому обратиться!

– Не волнуйтесь, сеньора, продиктуйте адрес. Я приеду со своим другом. Мы сделаем все возможное!

Восковое лицо Фернанды в обрамлении пепельных волос… Ни малейшего признака жизни… Молодые люди вступили в борьбу со смертью. Укол, дыхательные упражнения. Мертвенно бледная Фернанда по-прежнему неподвижна, зато Хуан Карлос и Альберто покраснели от напряжения, на висках у них заблестели капельки пота. Впервые в жизни они боролись за человеческую жизнь, борьба давалась им нелегко, но они не отступали. Упражнения, еще упражнения, еще и еще… Щеки Фернанды чуть-чуть порозовели, она вздохнула и едва не закашлялась. Молодые люди счастливо переглянулись. Боевое крещение позади, они выдержали его успешно.

– Они уже ушли, мама? – спросила спустя полчаса Фернанда. Она была вне опасности, но вставать ей было еще рано.

– Да, детка, – ответила счастливая Флоренсия, с любовью глядя на дочь и поправляя ей подушки.

Фернанда была сейчас так хороша, с копной белокуро-пепельных волос, таким одухотворенным лицом!

– Знаешь, мама, – потемневшие глаза Фернанды казались бездонными, – взгляд Хуана Карлоса вернул мне жизнь.

– Он тебе понравился?

– Ах, мамочка, ты же знаешь, нравиться, любить – все это не для меня…

После спасения Фернанды ее судьба стала Хуану Карлосу небезразлична. Ему захотелось вылечить эту бледную хрупкую девушку, раздуть поярче едва теплящийся в ней огонек жизни. Она казалась ему бесплотной душой, и ему хотелось одеть ее в плоть, способную радовать и радоваться. Он стал посещать дом Флоренсии, болтал и шутил с Фернандой, играл с ней в шахматы. В этом доме, с этой утонченной деликатной девушкой ему было легко и хорошо. Легко говорить, легко понимать друг друга. Про себя Хуан Карлос иронически и горько посмеивался – как злобно обходилась с ним судьба: Марию он любил, но они говорили на разных языках и не понимали друг друга, Фернанду только жалел, но им было хорошо вместе, Наталию не любил, не жалел, с ней ему было плохо, но именно она и была его подругой!

А для Фернанды Хуан Карлос был сама жизнь. Приходил он – и она оживала, сил у нее прибавлялось, она могла выйти из дома, пойти с ним на прогулку. Он надеялся и внушил надежду и ей, что здоровье ее улучшится, что ей поможет его учитель доктор Валадес, и она начинала надеяться, робко, опасливо, но все-таки надеялась. Хуан Карлос был светом, который озарял ее бесцветную и бессмысленную жизнь.

Лорена менялась на глазах, в ней появилось что-то торжествующее, победное. Альберто смотрел на нее все более влюбленными глазами. Она казалась ему очень сильной, и он не сомневался: спасение всей его жизни только в ней. Пришел день, и он сказал ей об этом. Лицо Лорены засветилось счастливым торжеством. Она его не скрывала. Не скрывала, что, по ее мнению, Альберто должен немедленно разорвать помолвку с Брендой. В жизни на все есть правила, Нарушать правила она не собиралась. Но Альберто медлил: собственная уязвимость и боль сделали его чувствительным к чужой боли, сейчас он был не в силах причинить Бренде страдание. Бренде – своевольному капризному ребенку, который приготовился прожить жизнь как шумный, веселый праздник. Но Бренда почувствовала что-то неладное в своих отношениях с Альберто и решила все выяснить, не откладывая. Терпеть было не в ее характере. Она отправилась в дом к дель Вильярам, чтобы увидеть собственными глазами, что происходит между Альберто и Лореной.

Ни Альберто, ни Лорену ей увидеть не удалось. Они, видите ли, пошли пройтись. Бренду встретил дон Густаво, поприветствовал, осведомился, как идут дела.

– Плохо, – откровенно ответила Бренда. – И за все плохое в моей жизни я благодарю вашу дочь, Лорену.

– Хуан Карлос, ты понимаешь, при чем тут Лорена? – обратился недоумевающий дон Густаво к сыну, который тоже вышел встретить Бренду.

– Еще бы не понимать! Только слепой не видит, что Лорена закрутила роман с Альберто!

– А мне кажется, Бренда, что ты обижаешь и своего жениха, и мою дочь.

– Раз она ваша дочь, то кажется вам безупречной. Но так ли уж безупречно на чужом горе выстроить свое счастье? Для начала она воспользовалась горем Альберто, а теперь разбивает жизнь мне!

Дон Густаво побледнел, лицо его напряглось, он старался сохранять спокойствие, но смятение было сильнее его.

– Подожди, Бренда, – сказал он, – давай сначала разберемся, а потом сделаем выводы.

– Могу представить, до чего у них дошло! Как-никак живут под одной крышей!..

– Бренда! – на пороге стояла негодующая Лорена. Презрительно поджав губы, смотрела она ледяным взглядом на кричащую, красную от гнева Бренду. За спиной Лорены стоял обеспокоенный Альберто.

Да, отношения лучше было выяснить. Их выяснили, но на душе у дона Густаво светлее не стало. Лорена и Альберто в самом деле намеревались пожениться. Бренда пришла в отчаяние от вероломства, казалось бы, самых близких друзей.

Как они смели калечить ей жизнь? Она не желает быть одна! Она не уступит Альберто!

Не желала уступать и Наталия. Она чувствовала: Хуан Карлос ускользает от нее, и жгучая ревность, смешанная с негодованием и отчаянием, завладели ею. Она была готова на все, лишь бы смести препятствия, мешающие ее счастью с Хуаном Карлосом.

Не долго думая, она отправилась к Марии. Появление богатой красавицы-блондинки удивило Марию: она-то думала, что странная гостья больше не вернется.

– Принесли материю, сеньора? Надумали сшить платье?

– Да, свадебное. Мой жених Хуан Карлос назначил дату венчания.

Мария онемела: о чем это она? О ком она говорит? Глядя на страдальческое лицо Марии, Наталия расхохоталась:

– Я пошутила. На своей свадьбе я обойдусь без вашего платья, милочка. Шить ничего не надо, но я не хотела бы, чтобы вы питали излишние надежды относительно Хуана Карлоса. О ваших отношениях мне сообщила моя подруга и будущая золовка Лорена. А поскольку отец Хуана Карлоса уже благословил нас…

– Наталия! – Вошедший в комнату Хуан Карлос был вне себя от ярости и негодования.

– Сеньорита только что сообщила мне, что она – твоя невеста и вы скоро поженитесь, – ровным голосом сказала Мария.

– Ложь! Как?! Ты способна и на такую низость?! Да как ты посмела сюда явиться?! Да еще лгать! Вон отсюда! А не то я вышвырну тебя сам!

Наталия выбежала из комнаты. Хуан Карлос бросился за ней следом.

Мария лежала неподвижно, глядя куда-то вдаль… Пришли донья Матильда, Рита. Ровным спокойным голосом Мария рассказала им, какая у нее была гостья, но рассказывая, была далеко-далеко… Голову сверлила одна лишь только мысль: «Сейчас вернется Хуан Карлос и опять начнет врать…»

Дон Густаво во всем винил Альберто: как он смел злоупотребить оказанным гостеприимством? Как не пощадил чувств Бренды? Нет, Альберто человек ненадежный, и Лорене ни в коем случае нельзя выходить за него замуж! У дона Густаво были свои особые причины беспокоиться о судьбе Лорены, он никому не открывал их, но беспокоился о Лорене куда больше, чем о Хуане Карлосе, и хотел быть уверенным в прочности ее счастья, чувствуя особую ответственность за ее судьбу.

Но Лорена не слушала никаких доводов, она требовала одного – его согласия, твердя, что давно совершеннолетняя и имеет право на замужество. Единственным препятствием для нее была помолвка Альберто с Брендой, но официальный разрыв, считала она, позволяет ей выйти замуж за него. Дон Густаво не мог согласиться с дочерью. Он хотел, чтобы за внешним соблюдением формальностей Лорена научилась видеть суть дела, но для Лорены именно формальности были сутью. В отказе отца она видела только жестокость и пренебрежение ею, Лореной. Она не могла понять, как можно отдавать предпочтение Бренде. Дон Густаво твердил ей; что Альберто в один прекрасный день может поступить с ней точно так же, как с Брендой, но Лорена ему не верила: такого с ней не могло случиться, это же не помолвка, не обручение, а брак, союз, который заключают на всю жизнь…

Так и не поняв друг друга, Лорена и дон Густаво разошлись по своим комнатам. Лорена – страдающая, оскорбленная, дон Густаво – непоколебимый в своем решении. Хуан Карлос попытался переубедить отца, но не смог. Переубеждала дона Густаво и Флоренсия, напомнив о его к ней сватовстве и об их сердечной боли, когда ее увезли, сочтя, что ей рано выходить замуж. Воспоминания юности смягчили дона Густаво, но своего решения он не переменил. Только отец Хулиан, священник, сломил его упорство – дон Густаво внял его уговорам и дал согласие на брак. А что, собственно, он мог поделать? Все стояли за молодых, он казался отцом-самодуром. Никто не подозревал об истинной причине его несогласия. Но теперь все уладилось. Назначили день венчания. Альберто еще носил траур, так что свадьбу праздновать не собирались, в доме ждали только самых близких. Лорена светилась счастьем, с головой ушла в предсвадебные хлопоты, ездила по магазинам, делала покупки, потом забегала к Фернанде и показывала ей то одно, то другое. Та восхищалась и потихоньку вздыхала.

В эти предсвадебные дни Лорена необыкновенно похорошела. Глаза у нее сияли, на губах играла улыбка. Дома ей теперь не сиделось, но в этот день она как раз осталась дома, смотрела модные журналы, выбирала фасон подвенечного платья. Бренда вошла, не постучавшись. Куда подевалась веселая круглолицая девушка? Лицо осунулось, болезненно расширенные глаза горели лихорадочным огнем. Лорена не обрадовалась визиту, сказала, что страшно спешит и вообще предпочла бы, чтобы ее оставили в покое.

– В покое? – переспросила Бренда с неприятной усмешкой. – Чтобы вы вдвоем были счастливы, а я одна и несчастна?

– Что поделать? Судьба!

– Ты изменила мою судьбу, значит, что-то поделать можно!

– И что намерена делать ты?

– Помешать вам обвенчаться!

– Каким же образом?

– А вот таким! – тихо и зловеще произнесла Бренда, доставая из сумочки револьвер.

Лорена в ужасе отшатнулась.

– Ты с ума сошла!

– Возможно. Но я тебе обещаю: ты не выйдешь замуж за Альберто! Я ждала его столько лет, он заканчивает учиться, еще немного и мы были бы наконец вместе, но появилась ты и разлучила нас. Тебе кажется, что все просто. И я просто тебя убью.

Ужас исказил лицо Лорены.

– Нет! Не смей! – закричала она. А Бренда тем временем уже связала ее, в ней появилась нечеловеческая сила.

– Не бойся, не сразу, – сказала она. – Сначала помучайся, как мучаюсь я.

– А будущее? Суд, тюрьма.

– И радость, что вы не вместе.

– Но если ты любишь Альберто, не причиняй ему страданий.

– Он будет рад, Лорена, избавиться от тебя!

Лорена поняла: Бренда сошла с ума, она действительно ее убьет, и страшный вопль вырвался из ее груди.

На крик прибежали горничная, дворецкий Томас, но Бренда, наставив на них револьвер, приказала сесть рядом с Лореной. Понимая, что имеют дело с безумной, они повиновались.

Бренда оглядела их со злобной усмешкой.

– Ну что? Готовы?

Все плыло перед глазами Лорены, в голове все перемешалось.

– Знай, Лорена дель Вильяр, в твоей жизни больше ничего и никогда не будет по-твоему! Не надейся, что, разбив мою жизнь, ты останешься безнаказанной. Страшно тебе? Этого я и хотела. Я не буду торопиться, поживи, помучайся, но имей в виду: твое подвенечное платье будет в крови… запомни, Лорена…

С той же жуткой полубезумной усмешкой Бренда спрятала револьвер и вышла.

С этого дня изнуряющий мучительный страх ни на секунду не оставлял Лорену. Она рассказала все Альберто и умоляла его отсрочить свадьбу. Он ее утешал, посмеивался над ее страхами, твердил, что прекрасно знает Бренду – она порывистая, взбалмошная девчонка, но ни на что дурное не способна.

Лорена готовилась идти к алтарю, страстно желая будущего и безумно его страшась.

Марии было тяжело. Стоило появиться Хуану Карлосу, как все вокруг становилось зыбким, неопределенным, не на что было положиться, опереться. Роились обиды, тревоги… Марии, любящей чистый воздух, четкость линий, твердую землю, трудно было дышать во влажном липком тумане, который окружал Хуана Карлоса и где он чувствовал себя как рыба в воде.

Слезы текли по щекам Марии, но она не замечала их, ослепнув в тумане безнадежности, затопившем ее комнату по уходе Хуана Карлоса. Плачущей застал ее Виктор и принялся утешать. Мария благодарила его за участие, но сердечные раны исцеляет только тот, кто их наносит. Виктор прекрасно это понимал, и ему было больно вдвойне. Он уже уходил, когда в комнату вошел Хуан Карл ос. Виктор смерил его презрительно-ненавидящим взглядом, поклонился и вышел.

– Когда бы я ни пришел, он всегда у тебя. С какой стати? Объясни.

– Что-то объяснять должна не я, а ты, Хуан Карлос!

– Мария! Только не подумай, что она моя невеста!

– Я ничего не думаю. Я жду, пока ты объяснишь, что мне думать. Объясни, кто эта молодая дама, кем она тебе доводится и почему чувствует себя вправе считать себя твоей невестой?

– Она подруга Лорены, вернее, Бренды. Мы познакомились на дне рождения Лорены, как раз когда ты меня прогнала… Поверь, я не ухаживал за ней, она преследовала меня. Не к лицу так говорить мужчине о женщине, но Наталия, придя сюда, повела себя низко, и я имею право сказать правду. Она хочет нас разлучить, зная, что я люблю тебя. Исходит ненавистью, чувствуя: мне до нее дела нет.

– Но очевидно ты дал ей право на ненависть. Только близкие люди чувствуют с такой остротой обиду. Все это время вы были вместе, Хуан Карлос, не отрицай.

– Но она ничего для меня не значила, а теперь тем более!

– Точь-в-точь, как я.

– Как ты можешь так говорить, Мария! Ты – моя единственная любовь, моя будущая жена. Я люблю тебя, Мария, поверь!

– Верю, Хуан Карлос, но вера дается мне все труднсе и труднее.

Свадебный наряд удивительно шел Лорене. Что-что, а элегантной она быть умела, умела подчеркнуть изящество фигуры, стройность, гибкость. Старушка Руфина, помогая ей одеваться и прикалывать фату, то и дело отходила и любовалась ею.

– Красавица моя, точь-в-точь мамочка в день свадьбы! И волнуешься так же. Ну да как невесте не волноваться!

Лорена и впрямь была бледна от волнения. Но волновалась она не только потому, что выходила сегодня замуж… Заглянул дон Густаво, обнял ее, поцеловал:

– Будь счастливой, милая моя доченька! – и взглянул на часы. – Боже! А ты знаешь, который час?

– Папочка, а ты знаешь невест, которые не опаздывают?

– Я знаю, что не опаздывают женихи. Альберто, уверен, уже в церкви!

– Почему ты упрямишься, Мария? Почему не хочешь пойти на венчание? В газете написано: «Сегодня состоится венчание Лорены дель Вильяр»… А в церковь могут прийти все, кто хочет. Для Хуана Карлоса это очень удачный повод познакомить тебя со своей семьей, – уговаривала Марию донья Матильда.

Марии только вчера сняли гипс, нога срослась хорошо. Мария не хромала и наслаждалась тем, что, наконец, может ходить. Однако идти в церковь не хотела.

– Его семья не хочет меня знать. А я не хочу себе лишней обиды. Если бы Хуан Карлос хотел нас познакомить, он бы сам меня пригласил. Из-за его семьи мы и ждем, когда он кончит учиться, чтобы стать независимым и пожениться…

Донья Мати только грустно покачивала головой: не нравилось ей все это, ох, как не нравилось!..

 


Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.017 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал