Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Поэмы-сказки






  • Царь-Девица (1920)
  • Переулочки (1922)
  • Мо́ лодец (1922)

Незавершённые

  • Егорушка
  • Несбывшаяся поэма
  • Певица
  • Автобус
  • Поэма о Царской Семье

Драматические произведения

  • Червонный валет (1918)
  • Метель (1918)
  • Фортуна (1918)
  • Приключение (1918-19)
  • Пьеса о Мэри (1919, не завершена)
  • Каменный Ангел (1919)
  • Феникс (1919)
  • Ариадна (1924)
  • Федра (1927)

Эссеистская проза

  • «Живое о живом»
  • «Пленный дух»
  • «Мой Пушкин»
  • «Пушкин и Пугачёв»
  • «Искусство при свете совести»
  • «Поэт и время»
  • «Эпос и лирика современной России»
  • воспоминания об Андрее Белом, Валерии Брюсове, Максимилиане Волошине, Борисе Пастернаке и др.
  • Мемуары
  • «Мать и музыка»
  • «Сказка матери»
  • «История одного посвящения»
  • «Дом у Старого Пимена»
  • «Повесть о Сонечке»

 

«Сестра моя - жизнь» Б. Л. Пастернака № 30

 

Книга “Сестра моя — жизнь” — вторая (после “Поверх барьеров”) книга стихотворений Пастернака. Стихотворения, которые собраны в ней, объединены общей идеей, общими образами. Книга имеет собственную композицию: вступление, основную часть, состоящую из нескольких циклов, и “ послесловие ”.
Интересно, что во многих своих произведениях Пастернак идет от музыки; это особенно характерно для данной книги (и следующей за ней — “Темы и вариации”) и заметно в одновременном присутствии одних и тех же образов в разных стихотворениях (“Девочка” и “Душистою веткою машучи...”, “Балашов” и “Давай ронять слова...”), причем в первом образ как бы заявляется, задается, получает свое развитие и разрешение. В первую очередь интересно в стихотворении “Про эти стихи”, где представлено мироощущение лирического героя книги.

В кашне, ладонью заслонясь;
Сквозь фортку крикну детворе:
“Какое, милые, у нас
Тысячелетье на дворе? ”

Здесь проявляется свойственное Пастернаку отношение к истории; он воспринимает себя и мир принадлежащими истории, как “второй вселенной, воздвигаемой человечеством в ответ на явление смерти с помощью явлений времени и памяти” (“Доктор Живаго”) лирический герой воспринимает себя как звено времени; он “вечности заложник/ У времени в плену”.
Связь поколений и миров проявится еще в одном стихотворении книги — “Давай ронять слова...”.
Интересно стихотворение “Сестра моя — жизнь и сегодня в разливе...”, давшее название всей книге. В нем суть восприятия истории лирическим героем — равенство всех предметов и существ мира в ней.

Что в мае, когда поездов расписанье,
Камышинской веткой читаешь в купе,
Оно грандиозней Святого писанья
И черных от пыли и бурь канапе.

Это стихотворение — концентрация мироощущения лирического героя; здесь заявлено равенство человека и жизни, человека и мира, жизни и мира. Все сотворенное кем бы то ни было имеет право на существование; вещь сотворена, следовательно, вместе со своим возникновением она вошла в историю и стала равна ей.
В первый раз природа как реальное проявление жизни мира изображается в стихотворении “Плачущий сад”. Здесь заметен переход от ада к самому лирическому герою:

Ужасный! — Капнет и вслушивается,
Все он ли один на свете. Мнет ветку в окне, как кружевце,
Или есть свидетель...
К губам поднесу и прислушаюсь,
Все я ли один на свете...

Природа становится средством приобщения к истории.
В связи с образом сада можно рассмотреть стихотворения “Зеркало” и “Девочка”; интересно, что вначале стихотворение “Зеркало” носило название “Я сам”.

Дорожкою в сад, в бурелом и хаос
К качелям бежит трюмо...
Огромный сад тормошится в зале
В трюмо — не бьет стекла!

Отождествление себя с садом становится для лирического героя средством самовыражения; сад, как мир, характеризуется общностью существующей в нем жизни. Прямое отождествление себя и сада мы видим и в стихотворении “Девочка”:

Из сада, с качелей, — с бухты-барахты
Вбегает ветка в трюмо!..
Родная, громадная, с сад, а характером —
Сестра! Второе трюмо!

В стихотворении “Душистою веткою машучи...”, где выражено единство всех явлений бытия:

Пусть ветер, по таволге веющий,
Ту капельку мучит и плющит.
Цела, не дробится...

Очень интересно стихотворение “Ты так играла эту роль!..”, где, возможно, выражено восприятие лирическим героем жизни как игры (вспомним название книги Юрия Живаго — “Игра в людей”). Особенно характерны строки:

И, низко рея на руле
Касаткой об одном крыле,
Ты так! — ты лучше всех ролей
Играла эту роль!

Они дают возможность вспомнить “Чайку” Чехова; вообще в стихах Пастернака ассоциации играют значительную роль; так, например, они важны в “Балашове”:

Мой друг, ты спросишь, кто велит,
Чтоб жглась юродивого речь?
В природе лип, в природе плит,
В природе лета было жечь.

Здесь задан вопрос, но на него не дается ответа. Он дан в стихотворении “Давай ронять слова...”. Характерно, что эпиграфом к нему служат процитированные только что строки; все стихотворение является преддверием ответа:

Ты спросишь, кто велит? —
Всесильный бог деталей,
Всесильный бог любви,
Ягайлов и Ядвиг.

Это стихотворение, несмотря на то что оно не последнее, как бы заключает всю книгу — настолько исчерпывающе дан ответ. Здесь мы видим, кого Пастернак считает центром природы, культуры, мира; при этом подтверждается тождество всего созданного, сотворенного Богом:

Кому ничто не мелко,
Кто погружен в отделку
Кленового листа...

Характерным свойством книги “Сестра моя — жизнь” является очевидное присутствие в ней творящейся истории. Так, в стихотворении “Весенний дождь” мы видим:

Это не ночь, не дождь и не хором
Рвущееся: “Керенский, ура! ”,
Это слепящий выход на форум
Из катакомб, безысходных вчера...

Наконец, последнее стихотворение, где хотелось бы заметить наибольшее сближение природы, мира и человека, — это “Наша гроза”:

Гроза, как жрец, сожгла сирень
И дымом жертвенным застлала
Глаза и тучи расправляй
Губами вывих муравья.

В книге есть цикл “Занятие философией”, включающий в себя “Определение поэзии”, “Определение души” и “Определение творчества”. Эти стихотворения по мысли как бы предваряют “Давай ронять слова...”. В “Определении поэзии” мы видим характерный предметный ряд:

...Это — ночь, леденящая лист,
Это — двух соловьев поединок...

Все, что ночи так важно сыскать...

Здесь ночь уподоблена центру жизни. “Определение творчества” же сводится к определению мироздания: “Мирозданье — лишь страсти разряды, человеческим сердцем накопленной”. Таким образом, антропоморфность мира ложится в основу определения самого этого мира.
Итак, мы видим, что книга “Сестра моя — жизнь” — единое произведение, где присутствует несколько развивающихся тем. Центральная — тема любви, от нее и зависят все остальные, сама же она выражена настолько полно в жизни природы и мира, что не может быть исчерпана.

Сборник " Второе рождение"

В сборник вошли стихотворения 1930-1931 годов. Он знаменовал собой возвращение Пастернака к лирическому творчеству, от которого тот почти отошел в период кризиса и художественных поисков в области эпических форм. Непосредственным импульсом к написанию большинства стихотворений стал разрыв поэта с его первой женой и его женитьба на 3. Н. Нейгауз. " Второе рождение" - всеобъемлющая формула в художественном мире Пастернака, обозначающая особое состояние души, когда под воздействием сильного потрясения (любовь, вернувшееся вдохновение и т. п.) поэт как бы заново открывает для себя мир, заново рождается как лирик. " Мне хочется домой, в огромность..." Стихотворение из открывающего сборник " Второе рождение" цикла " Волны" знаменует собой возврат поэта " к себе домой" - к лирике, преодоление им творческого кризиса. Готовность принять современность со всеми ее противоречиями в залог будущего внимания с ее стороны к человеку (" тех ради будущих безумств") пронизывает стихотворение, хотя современность здесь представлена не лучшими своими сторонами: в метафорическом строе произведения множество реалий тех лет (" пожизненность задачи" - ср. " пожизненное заключение"; " пойдет хозяйничать зима", " наступит темень" - метафоры трудных времен; " повалят с неба взятки", " осин подследственных десятки", " сукно сугробов" - ср.: " убрать под сукно" - утаить). В этот период особое значение для Пастернака приобретает понятие " высшего начала", " упряжи" (" И я приму тебя как упряжь..."), в борьбе с которым - и в подчинении которому только и возможен духовный рост. Охулки на руки не класть - не упускать своей выгоды. " Здесь будет все; пережитое..." Еще одно стихотворение цикла " Волны": кавказские образы в нем объясняются тем, что начат цикл в Кобулети (курорт в Аджарии). В стихотворении заявлена будущая смена манеры поэта, обусловленная изменением его мироощущения. Пастернак приходит к почти толстовскому отождествлению " естественности" и " простоты". " Неслыханная простота" жизни заключается в родстве всего со всем, человека с природой. " Любить иных - тяжелый крест..." Адресат стихотворения - Зинаида Николаевна Нейгауз, вскоре ставшая второй женой поэта. Однако это не только любовное, но и философское стихотворение, поскольку содержит в себе очень важную для Пастернака мысль: сущность свою мир раскрывает не перед аналитическим взглядом ученого или затуманенным взором мистика. Смысл окружающего мира - в нем самом, нужно только " проснуться и прозреть" - научиться его видеть и бескорыстно любить, и тогда станет понятным, для чего этот мир существует. Так, у человека, любящего женщину, не возникает вопросов, для чего он живет, потому что смысл его жизни - в самой любви. " Красавица моя, вся стать..." Стихотворение обращено к 3. Н. Нейгауз. Любовная тема здесь сопрягается с темой поэзии: и любовь и творчество для Пастернака - " вход и пропуск за порог" жизни, в бессмертие; они вырывают человека из замкнутого круга жизненной предопределенности (" боязнь огласки и греха", " болезнь", " смерть") и даруют ему вечность, причащая к первоосновам жизни (" талон на место у колонн / в загробный гул корней и лон"). Поликлет - древнегреческий скульптор (V в. до н. э.) " Никого не будет в доме..." В стихотворении обращает на себя внимание прием одушевления природы: " никого... кроме сумерек". Гардина - плотная занавеска, закрывающая окно целиком. " Голод дровяной" - нехватка дров в начале 30-х гг. принуждала лишь поддерживать тепло в доме, из-за чего окна сильно замерзали. Портьера - плотный занавес на двери. " О, знал бы я, что так бывает..." От представления о том, что поэзия - не искусственное создание, что она разлита в природе, во всей нашей повседневной жизни, Пастернак неизбежно должен был прийти и к пониманию того, что всякий поступок в искусстве, особенно в современную ему эпоху, есть поступок " всерьез", в творчестве невозможно спрятаться от жизни. Перед нею художник несет нравственную ответственность и жизнью расплачивается за свои дела. Возможно, глубже понять это стихотворение поможет стихотворение Г. Гейне " Довольно! Пора мне забыть этот вздор..." (пер. А. К. Толстого), звучащее, например, в финале романа И. А. Гончарова " Обрыв": И что за поддельную боль я считал, То боль оказалась живая - О Боже, я раненный насмерть - играл, Гладиатора смерть представляя! Разводить турусы на колесах - вести пустую болтовню. " Столетье с лишним - не вчера..." Для адекватного понимания этого стихотворения нужно не только знать политическую ситуацию начала 30-х гг. (коллективизация, политические процессы, жесточайшая цензура, милитаризация общества), но и вспомнить стихотворение А. С. Пушкина " Стансы" (1826), первую строфу которого Пастернак здесь обыгрывает: В надежде славы и добра Гляжу вперед я без боязни: Начало славных дней Петра Мрачили мятежи и казни. Пастернак вступает в спор с Пушкиным, пытавшимся найти оправдание злодействам, которыми сопровождались петровские преобразования, в благородстве и величии целей реформатора. В " Столетье с лишним - не вчера..." такая точка зрения называется " соблазном": Пастернак утверждает нравственную ответственность будущих поколений перед теми, чьи жизни были принесены в жертву ради грядущего счастья. В четвертой строфе, кстати, опущенной по цензурным соображениям при первой публикации, акцент сделан именно на слове " мрачили". Хлыщ - франт, фат. Моща - здесь: никчемный, слабый человек.

Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.007 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал