Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Активная фаза «культурной революции» и Кан Шэн 2 страница






Первые экземпляры «Тезисов» были направлены с нарочным членам «Группы пяти». Когда один из экземпляров документа был доставлен Кан Шэну, тот смотрел запрещенный фильм. Нарочный попросил его принять и посмотреть документ. «Что за документ?» — удивленно спросил хозяин. — «Тезисы с резолюцией, составленные Пэн Чжэнем», — последовал ответ. Кан Шэн взял ручку, предложенную ему нарочным, и поставил кружочек над своей фамилией. Это было сделано с тайным умыслом: если документ будет оценен как «верный», то Кан Шэн пояснит, что это означало согласие с документом, а если он подвергнется критике, то кружочек можно выдать за выражение несогласия.

Затем он поспешил к Цзян Цин, чтобы посоветоваться о дальнейших совместных действиях. Он просил ее устроить ему срочную встречу с Мао Цзэдуном по вопросу о «Тезисах» один на один, без Пэн Чжэня.

11 марта вечером Сюй Лицюнь связался с Пэн Чжэнем и доложил, что шанхайская группа интересуется, кого в «Февральских тезисах» имели в виду под «учеными — сатрапами». На что Пэн Чжэнь ответил, что «конкретно никого не имеют в виду», что это как лусиневский литературный герой Акью. Далее Сюй Лицюнь доложил, что шанхайцы спрашивают, можно ли критиковать плохие фильмы, включая фильм «Женская команда по прыжкам в воду», за «длинные ноги девушек». Пэн Чжэнь предложил спросить у Чжан Чуньцяо и других: плавали они или нет. Далее Сюй сообщил, что шанхайцы спрашивают, нужно ли посылать на утверждение в Отдел пропаганды важные статьи с научной критикой. Пэн Чжэнь ответил, что «раньше, когда публиковали статью Яо Вэньюаня, даже не соизволили сообщить, где же была партийность Шанхайского горкома». Когда эти слова были переданы Чжан Чуньцяо, он заявил, что «сейчас уже имеется уверенность, что подтверждает телефонный разговор, что Отдел пропаганды и Пекинский горком КПК против статьи Яо Вэньюаня, острие «Февральских тезисов» направлено против Яо Вэньюаня, а также против Мао Цзэдуна». Эту информацию Цзян Цин немедленно доложила Мао Цзэдуну.

Созыв совещания в Пекине и позиция авторов «Февральских тезисов» были расценены Мао Цзэдуном как вызов. Он решил провести серию совещаний и бесед и изменить ситуацию в свою пользу.

С 18 по 20 марта 1966 г. Мао Цзэдун в Шанхае собрал расширенное совещание Постоянного комитета Политбюро ЦК. Однако несмотря на термин «расширенное», помимо Мао в нем приняли участие только Лю Шаоци (он как раз готовился к визиту в Пакистан, Афганистан и Бирму) и Чжоу Эньлай, то есть не было и половины членов. Дэн Сяопин, проводя обследование третьей линии обороны в Северо-Западном Китае, попросил отпуск и не приехал на совещание. Однако среди присутствующих на совещании были секретари региональных бюро ЦК КПК и некоторые ответственные работники ЦК. Впервые только на совещании было заявлено, что необходимо обсудить вопрос, следует ли посылать делегацию для участия в XXIII съезде КПСС, а также некоторые другие вопросы. (Очевидно, Мао Цзэдун и ряд его сторонников настояли на отказе от посылки делегации на XXIII съезд КПСС. Об этом говорит официальный ответ с отказом, обнародованный 22 марта 1966 г.)

На совещании Мао вступил в бой, заявив, что «после освобождения мы интеллигенцию сохранили, в то время было правильно сохранить ее. Сейчас научные круги и лица из сферы образования — это буржуазная интеллигенция, захватившая реальную власть. И чем дальше углубляется социалистическая революция, тем больше они ей сопротивляются, тем больше обнажают свое антипартийное, антисоциалистическое обличье. Люди типа У Ханя, Цзянь Боцзаня — члены компартии, и в то же время они выступают против компартии, по существу они — гоминьдановцы. Везде на местах следует внимательно присмотреться к тому, в чьих руках находятся учебные заведения, газеты, периодические издания, издательства, следует вести действенную критику буржуазных авторитетов в области науки. Мы должны воспитать свои молодые научные авторитеты...» Он связал У Ханя с Ляо Моша, Дэн То с журналом «Цяньсянь», назвав последний «фронтом». Мао требовал проведения «великой культурной революции», «решительной критики», выяснения действительного количества «марксистов-ленинцев» в стране. То есть им довольно ясно был очерчен круг лиц, против которых следовало немедленно развернуть борьбу и дискредитацию.

18 марта во второй половине дня Мао Цзэдун провел малое совещание, на котором присутствовали Лю Шаоци, Чжоу Эньлай, Пэн Чжэнь, Кан Шэн, Чэнь Бода и У Лэнси. Мао неожиданно подверг критике работу газеты «Жэньминь жибао» и лично У Лэнси за то, что «они публикуют вещи, вносящие сумятицу в головы людей, поощряют пьесы, хвалящие чертей, превозносят У Ханя, совершают ошибки». «Я раньше критиковал вас, что не обращаете внимание на теорию, со времени основания газеты критиковал многократно...». Далее Мао заявил, что он учится у Чан Кайши, тот не читает газету «Чжунян жибао», а он не читает «Жэньминь жибао», так как не видит в этом смысла. У Лэнси он назвал «марксистом наполовину», потребовав, чтобы тот усердно исправлялся, а в противном случае пусть едет на Тайвань. Мао Цзэдун заявил, что критикует У потому, что надеется на его исправление, а в отношении тех, на кого надежд мало, он их не критикует. Редакцию «Жэньминь жибао» он также назвал «немарксистской», либо марксистской на одну треть. Мао утверждал, что газета публикует много плохих вещей и она из своих ошибок должна извлечь уроки и исправиться, признав, что сейчас стала несколько лучше, чем раньше.

Во время одного из совещаний Пэн Чжэня вызвали к телефону. Вернувшись, он сообщил, что Ло Жуйцин, пытаясь покончить жизнь самоубийством, выпрыгнул из окна здания и сломал ногу. Услышав эту новость, Мао Цзэдун выглядел изумленным. «Почему он выпрыгнул из здания? (спросил он и затем сказал одну-единственную не очень понятную всем фразу: «Действительно, нет перспективы!»

В конце марта Мао Цзэдун перешел к еще более решительным действиям. 28 марта он вызвал к себе Цзян Цин, Кан Шэна (видимо, по просьбе жены) и Чжан Чуньцяо. Помимо общей беседы он дважды отдельно беседовал с Кан Шэном. Кан Шэн сразу же взял слово: «Эти тезисы, которые составил Пэн Чжэнь, направлены против культурной революции, они покрывают У Ханя, а покрывая У Ханя, они покрывают Пекинский горком КПК, то есть в действительности покрывают его, Пэн Чжэня. Поэтому он будет до конца защищать У Ханя. Если все будет проводиться на основе этих «тезисов», то научные круги по всей стране будут безмолвствовать… Какую же культурную революцию они будут проводить, наоборот, последуют ограничения и давление на культурную революцию, (сделав передышку и посмотрев на впечатление, произведенное его словами на Председателя, он в провокационном тоне продолжил: Они выступают против Председателя, в вопросе, имеется ли связь между У Ханем и реабилитацией Пэн Дэхуая, они во всеуслышание выступают оппозиционно Председателю, вопреки ожиданиям в глаза возражают Председателю. Председатель уже ясно указал: «Эта пьеса, «Разжалование Хай Жуя», имеет отношение к разжалованию Пэн Дэхуая, однако Пэн Чжэнь вовсе не уважает мнение Председателя, все упорно отрицает. А существует ли Председатель в их глазах? — задал провокационный вопрос Кан Шэн. — Его нет, они в Пекине создали свое независимое княжество. В этом княжестве они считают себя самыми главными, а других будто бы и нет в живых».

«Я полностью согласна с мнением почтенного Кана, — вступила в бой Цзян Цин, подливая «масла в огонь». — В их глазах нам уже нет места. То, что они делают, своим острием направлено против Председателя. И нельзя занимать выжидательную позицию. Сейчас их приверженцев уже полным-полно, повсюду их люди. Беремся за дело слишком поздно!» Чжан Чуньцяо, сидящий рядом, добавил: «Они слишком храбры, создали независимое княжество, сопротивляются указаниям Председателя. Эти люди захватили большую власть, это слишком опасно!»

Во время этих выступлений Кан Шэн внимательно наблюдал за Мао Цзэдуном. Сначала последний задумчиво молчал, затем стал на глазах мрачнеть. Кан Шэн решил ввести в бой тяжелую артиллерию. «Я хочу дополнить несколько слов, — вставил он. — После публикации статьи Яо Вэньюаня Пэн Чжэнь и К° продолжали контролировать ведомства и не предпринимали активных действий. Они ясно знали, какая сторона заинтересована в статье, и упорно действовали в противовес Председателю. Они пропускали мимо ушей указания Председателя. В такой ситуации в дальнейшем Поднебесная окажется в их руках, они уже не признают никаких законов, думают управлять Председателем, а затем вырвать власть из его рук. Не позволим больше им потакать!»

Мао Цзэдун в последние годы особенно опасался различных переворотов и развития событий, аналогичных советским после ХХ съезда КПСС, наконец, он заговорил и обозначил свою позицию.

«Эти «Сводные тезисы», — заявил вождь — ошибочны, они не делают различия между правдой и неправдой, затушевывают линию классовой борьбы». Далее он призвал разгромить Отдел пропаганды ЦК КПК, который назвал «дворцом владыки ада», и сделал персональный выпад в адрес Пэн Чжэня, заявив, что «Пэн Чжэнь, Пекинский горком, Отдел пропаганды ЦК покрывают плохих лиц. Отдел пропаганды необходимо распустить, группу пяти необходимо распустить».

В беседе с Кан Шэном 30 марта Мао вновь подверг критике Отдел пропаганды, призвав «свергнуть владыку ада и освободить чертенят!» Далее он заявил: «Я всегда считал: если центральные учреждения совершают плохие дела, надо призвать к бунту на местах». Он вновь повторил тезис о «появлении ревизионизма в ЦК КПК» и возникшей в связи с этим «опасности», потребовал проведения «великой культурной революции».

Видимо, во время мартовских совещаний 1966 г. Мао Цзэдун решил сделать Кан Шэна «главнокомандующим» по дальнейшей «борьбе и критике».

Кан Шэн был членом «Группы пяти», участвовал в составлении «Февральских тезисов», присутствовал на мартовских совещаниях и встречах с Мао в Шанхае.

Во время выработки и обсуждения «Февральских тезисов» «Группой пяти» 3 февраля и обсуждения на Постоянном комитете Политбюро ЦК КПК 5 февраля 1966 г., проводимого Лю Шаоци, Кан Шэн по китайским данным, не высказывал своего мнения. 8 февраля 1966 г., когда «Группа пяти» приехала в Ухань на встречу с Мао Цзэдуном, он вновь не высказал своей «критической» точки зрения. И только когда он понял, что Мао Цзэдун резко выступает против «тезисов», он вступил в бой. Именно после двух секретных встреч с Мао Цзэдуном в Шанхае он начал активно проводить линию Мао Цзэдуна уже в Пекине, разжигая «пожар» «культурной революции». Чтобы не выглядеть двурушником (скорее всего, по просьбе Кан Шэна), в «Сообщении ЦК КПК от 16 мая 1966 г.» был вписан такой абзац: «Тезисы доклада так называемой «Группы пяти» — это фактически тезисы доклада одного лишь Пэн Чжэня, состряпанные им в соответствии с его собственными соображениями в обход товарища Кан Шэна — члена «Группы пяти» и других товарищей».

Итак, «цели» Мао Цзэдуном на совещании были указаны, и этим воспользовались его сторонники.

Уже к 1 апреля 1966 г. Чжан Чуньцяо подготовил «Несколько мнений относительно «Сводных тезисов Группы пяти по культурной революции о ведущейся ныне научной дискуссии» с резкой критикой «Февральских тезисов». А 2 и 5 апреля «Жэньминь жибао» и «Гуанмин жибао» опубликовали статью за подписью Ци Бэньюня, работника канцелярии ЦК КПК, «Реакционная сущность работ «Хай Жуй ругает императора» и «Разжалование Хай Жуя» с острой критикой У Ханя, а журнал «Хунци» в № 5 опубликовал аналогичную статью Гуань Фэна и Линь Цзе, назвав эти работы «большими ядовитыми антипартийными травами». Как утверждается китайскими историками, ранее эти статьи было запрещено печатать Отделом пропаганды ЦК КПК. Отсюда следует, что с этих дней Отдел пропаганды уже не функционировал.

3 апреля Пэн Чжэнь по возвращении в Пекин у себя на квартире созвал заседание постоянного комитета Пекинского горкома, на котором была создана группа по критике в составе трех человек: Чжан Тяньсяна, секретаря горкома, заместителя мэра Пекина Вань Ли, Лю Жэня, секретаря горкома, и канцелярия из четырех человек, в том числе жены Пэн Чжэня, заведующей отделом образования Пекинского горкома Чжан Вэньсун и заместителя заведующего отделом по работе в вузах Пекина столичного горкома Сун Шо. Пэн Чжэнь взял под защиту Дэн То и, по утверждениям хунвэйбиновской печати, не передал «критических замечаний» Мао. Учитывая сложившуюся ситуацию (некоторые высказались за снятие Дэн То с должности) и понимая, что тому грозит опасность, Пэн Чжэнь предложил временно послать Дэн То на низовую работу в деревню, отметив, что «там хорошие условия, и можно добиться успехов». На этом же заседании приняли решение перевести некоторых работников газеты «Бэйцзин жибао» на другую работу.

5 апреля в протокольном отделе Пекинского горкома состоялось второе заседание «группы критики из трех человек» под руководством Чжан Тяньсяня, на котором был заслушан и принят доклад в ЦК КПК «По вопросу критики Дэн То», где говорилось, что последний снят с работы. Доклад был послан Пэн Чжэню, который наложил следующую резолюцию: «Вопрос об отстранении от должности будет определен после обсуждения».

С 9 по 12 апреля 1966 г. в Пекине было проведено совещание Секретариата ЦК КПК.

За день до совещания, 8 апреля, Дэн Сяопину, который вместе с Ли Фучунем и Бо Ибо возглавлял делегацию руководящих работников Госсовета, находящуюся в Северо-Западном Китае с инспекционными целями по развитию экономики данного района, позвонил Кан Шэн и от имени Мао Цзэдуна потребовал немедленно вернуться в Пекин для проведения совещания по критике «Тезисов». После телефонного звонка Дэн Сяопин на специальном самолете из Яньани прилетел в столицу390.

На совещании Кан Шэн, изложив свои встречи и беседы с Мао Цзэдуном и точку зрения последнего, выступил с резкой критикой Пэн Чжэня и заявил, что тот совершил «серьезные ошибки». Его поддержал Чэнь Бода. Совещание приняло следующие решения: 1. Составить проект документа, который бы подверг критике «Февральские тезисы» (позднее он стал известен как «Сообщение от 16 мая»), ответственным за данный проект назначить Чэнь Бода; 2. Создать группу по написанию документа по культурной революции (позднее она трансформировалась в Группу по делам культурной революции при ЦК).

Одновременно шли заседания и в Пекинском горкоме КПК. Так, 10 апреля под руководством Пэн Чжэня состоялось такое совещание, где Пэн Чжэнь передал содержание критических замечаний Мао: «Был подвергнут критике Пекин, критиковались также и другие. Подобные вопросы имеют всекитайский масштаб». В совещаниях, проводившихся с 6 по 12 апреля, участвовали сотрудники редакции «Бейцзин жибао», «Цяньсянь», отдела пропаганды, городского управления народного образования, управления культуры и др. 15 апреля на квартире у Пэн Чжэня состоялось специальное заседание по вопросу о критике «Села трех», которой требовал Мао. На совещании вынуждены были также осудить У Ханя. Пэн Чжэнь, защищая Дэн То, отметил его большие заслуги во время антияпонской войны, вновь заявил, что Дэн То поддерживает «три красных знамени». Было решено 16 апреля опубликовать в «Бэйцзин жибао» статью с критикой Дэн То, в связи с чем на заседании 15 апреля было принято «замечание от редакции» к этой статье. Пэн Чжэнь, предупредив Дэн То по телефону, сказал: «Завтра будет опубликована статья с твоим осуждением, исправляйся. Исправишься — снова можешь стать бойцом культурного фронта». Однако инициаторы «культурной революции» назвали «фиктивной критикой» материалы о Дэн То, опубликованные 16 апреля в «Бэйцзин жибао».

К середине апреля 1966 г. внутриполитическая борьба в Пекине резко обострилась, захватив не только центральные партийные органы, но и органы ВСНП. На заседаниях Постоянного комитета ВСНП, как позднее отмечалось в центральной печати, линию Пэн Чжэня проводил его сторонник — заместитель министра культуры Сяо Вандун. Крупное столкновение произошло на 30-м заседании ПК ВСНП 14 апреля, когда был заслушан доклад заместителя министра культуры Ши Симиня «Высоко держа великое знамя идей Мао Цзэдуна, решительно довести до конца социалистическую культурную революцию» и выступления Сяо Вандуна. На заседании в стан сторонников Мао переметнулся президент Академии наук Китая Го Можо, выступив с «самокритикой», в которой отрекся от всех своих прежних работ, как «не соответствующих идеям Мао Цзэдуна». С резкой критикой доклада министра культуры выступил Кан Шэн, который также являлся заместителем Председателя ПК ВСНП. Но Сяо Вандун предложил свое выступление напечатать и разослать по всей стране, отметив, что в нем «нет ошибок».

В такой ситуации очевидно Мао Цзэдун решил, что уже пора ему самому вновь «вступить в бой». И он в Ханчжоу созывает расширенное совещание Постоянного комитета Политбюро ЦК КПК, которое работало с 16 по 24 апреля. На совещании резкой критике подвергся Пэн Чжэнь за его «антипартийные преступления», одновременно был поставлен вопрос об аннулировании «Февральских тезисов» и «Группы пяти по культурной революции» и создании нового органа по делам «культурной революции».

В последний день работы совещания был принят проект «Сообщения ЦК КПК», было решено передать его для обсуждения на расширенное совещание Политбюро ЦК КПК, которое пройдет с 4 по 26 мая 1966 г. Кстати сказать, проекту «Сообщения ЦК КПК» Мао Цзэдун уделял огромное значение, понимая, что в нем он закладывает теоретическое обоснование развязываемой им «культурной революции». Только с 14 апреля по конец апреля он семь раз редактировал и изменял текст «Сообщения».

Следует отметить, что первая половина данного совещания проходила в отсутствие Лю Шаоци, который с 17 по 19 апреля находился с визитом в Бирме. Из Бирмы Лю вернулся в Куньмин. В его речах, произнесенных вне Китая, отсутствовали какие-либо ссылки на Мао Цзэдуна и его «идеи». По возвращении Лю Шаоци не последовало, как прежде, ни торжественной встречи главы государства в Пекине, ни восторженных сообщений в печати.

18 апреля 1966 г. впервые в официальной печати прозвучал призыв к проведению «культурной революции». Обращает на себя внимание тот факт, что первым выступил не орган ЦК КПК «Жэньминь жибао», а армейская газета «Цзефанцзюнь бао». В передовой статье, озаглавленной «Высоко держать великое красное знамя идей Мао Цзэдуна, активно участвовать в великой социалистической культурной революции», утверждалось, что на фронте культуры существует «антипартийная, антисоциалистическая черная линия, которую подлежит до конца искоренить». Анализ статьи показывает, что более 80% ее текста — это дословное цитирование без ссылок на источник «Протокола» совещания, проведенного Цзян Цин в феврале 1966 г. с политработниками НОАК. То есть чувствовалась рука Линь Бяо и Цзян Цин. В статье указывалось, что армия «всегда играла важную роль в деле пролетарской революции, в великой социалистической культурной революции она также должна играть важную роль»391. 19 апреля эту статью полностью перепечатала «Жэньминь жибао», затем она появилась и в журнале «Хунци».

Очевидно, к этому времени после устранения Ло Жуйцина «Цзефанцзюнь бао» уже полностью контролировалась Линь Бяо и его людьми. А по делу интернированного Ло Жуйцина в начале марта 1966 г. была создана специальная «рабочая группа при ЦК КПК», в которую вошли член Военного совета ЦК Е Цзяньин, министр общественной безопасности Се Фучжи, Сяо Хуа и Ян Чэну. Рабочая группа проводила заседания в Пекине с 4 марта по 8 апреля, подвергая критике Ло Жуйцина. На первом этапе с 4 по 16 марта в заседаниях участвовали 42 человека, ведя борьбу с Ло Жуйцином «лицом к лицу». После его первой «самокритики» 12 марта атаки на него стали еще сильнее. 12—13 марта эта группа обвинила Ло Жуйцина в том, что «он выступал против идей Мао Цзэдуна», «против Мао Цзэдуна и Линь Бяо», пытался узурпировать власть в армии, выступать против партии». 17 марта ЦК КПК решил расширить рамки совещания, увеличив численность до 53 человек. Ло Жуйцин не признал справедливости обвинений, которые были выдвинуты против него, считал их надуманными и в знак протеста, написав записочку своей жене и детям392, 18 марта выбросился из окна здания, где он содержался под арестом, в результате чего получил тяжелые увечья393.

С 22 марта по 8 апреля начался второй этап критики Ло Жуйцина. В заседании участвовали уже 95 человек, но Ло Жуйцина на нем не было. На этом этапе выступили или подали тезисы выступления 86 человек. Результатом явился доклад рабочей группы ЦК от 30 апреля «К вопросу об ошибках тов. Ло Жуйцина», который был передан в ЦК и Мао Цзэдуну. В нем говорилось, что Ло Жуйцин использовал «буржуазную военную линию для борьбы против пролетарской военной линии Мао Цзэдуна», «ревизионизм для борьбы против марксизма-ленинизма», «выступал против выдвижения политики на первое место», «пытался создать самостоятельное княжество», «не считаясь ни с какими законами, занимался самоуправством», «подрывал демократический централизм в партии», «вынуждал Линь Бяо уступить место достойным», «открыто протянул руки к партии», осуществлял тайные антипартийные замыслы по узурпации армии», «пытался захватить власть в армии». Он был назван «скрытой бомбой замедленного действия в партии и армии».

Таким образом, Мао Цзэдун постепенно расширял сферу удара: от заместителя мэра Пекина У Ханя, к первому секретарю Пекинского горкома Пэн Чжэню, являющемуся также секретарем ЦК КПК, членом Политбюро, к другим секретарям столичного горкома, к Отделу пропаганды ЦК КПК в лице Лу Дини, секретаря ЦК КПК и кандидата в члены Постоянного комитета Политбюро, к армии в лице Ло Жуйцина, также являющегося секретарем ЦК КПК, заместителем премьера Госсовета, ответственным секретарем Военного совета ЦК партии. Причем все они, по мнению Мао Цзэдуна, подозревались в организации «контрреволюционного переворота». Это вытекает из выступления Линь Бяо от 18 мая 1966 г. на расширенном заседании Политбюро ЦК КПК, которое редактировалось и исправлялось, по данным китайских историков, Кан Шэном и Чэнь Бода394.

«Председатель Мао в последние несколько месяцев особое внимание уделял предотвращению контрреволюционного переворота и в этом направлении провел ряд мероприятий, — заявил Линь Бяо. — После того как стало известно о деле Ло Жуйцина, было организовано его обсуждение. И на этот раз, после возникновения дела Пэн Чжэня, Председатель Мао созвал совещание для обсуждения этого вопроса. Были использованы все силы и средства для того, чтобы предотвратить контрреволюционный переворот, не дать контрреволюционерам захватить стратегически важные позиции, телевидение и радио. Армия и система общественной безопасности были приведены в надлежащую готовность....Председатель Мао в настоящее время придает большое значение этому вопросу. Он обращает наше внимание на то, что мы постоянно упускали из вида. Много раз он собирал ответственных товарищей для обсуждения вопроса о предотвращении контрреволюционного переворота»395.

С 4 по 26 мая 1966 г. в Пекине по решению совещания в Ханчжоу было созвано расширенное совещание Политбюро ЦК КПК, в котором постоянно участвовали свыше 70 человек. Среди них члены Политбюро и кандидаты в члены Политбюро ЦК КПК, а также ответственные лица из заинтересованных ведомств, были также приглашены члены «Группы по составлению проекта документа» (имеется в виду будущее «Сообщение ЦК КПК от 16 мая»), которые в свою очередь предложили усилить ее Цзян Цин, Чжан Чуньцяо, Гуань Фэном и Ци Бэньюем. Мао Цзэдун категорически отказался участвовать в данном совещании и в Пекин не приехал, поэтому им руководил Лю Шаоци, а Кан Шэн был ответственным за доведение сводных указаний Мао Цзэдуна до участников совещания. При всей значимости данного совещания и выработки «эпохального документа», как его называли позднее, на совещание не были приглашены ответственные сотрудники региональных бюро ЦК КПК и первые лица провинциальных партийных комитетов.

Совещание выработало и приняло семь документов.

Обращает на себя внимание форма, в которой началось это совещание, (в виде «собеседований по знакомству с обстановкой». На самом деле никаких «собеседований» не было, а были выступления трех наиболее приближенных в тот момент к Мао Цзэдуну и его супруге человек: Кан Шэна, Чжан Чуньцяо и Чэнь Бода.

Так, 5 мая во второй половине дня и 6 мая в первой половине дня Кан Шэн выступал на совещании около восьми часов. Он передал указания Мао Цзэдуна начиная с сентября 1962 г., обратив особое внимание на указания с ноября 1965 г. относительно критики Пэн Чжэня и Лу Дини, его требования распустить Отдел пропаганды ЦК и Пекинский горком партии, предложения развернуть «великую культурную революцию», призыва Мао Цзэдуна начать атаку на Центр.

Выступив с критикой «Сводных тезисов» Пэн Чжэня как «большой и ядовитой травы, направленной против великой культурной революции», «против партии, Председателя Мао и социализма», Кан Шэн вынужден был признаться, что он состоял в «Группе пяти» по написанию этих тезисов. «Хотя я также являюсь членом «Группы пяти», однако Пэн Чжэнь тихой сапой действовал за моей спиной, вовсе не советуясь со мной, — заявил он. — Это полностью детище их заговорщицкой деятельности».

Далее он разъяснил необходимость принятия на данном совещании проекта «Сообщения ЦК КПК». Затем Кан Шэн обобщил две свои беседы с Мао Цзэдуном в марте нынешнего года, которые, по его мнению, можно свести к двум основным направлениям: 1. Критика Пэн Чжэня, Отдела пропаганды, укрывательство правых, подавление левых, неготовность к революции; 2. Необходимость поддерживать левых, создавать новые отряды работников культуры и науки, осуществлять «великую культурную революцию». Как центральный и сквозной вопрос бесед Мао он выделил следующий: появился ли ревизионизм, начиная от Центра и кончая низами, и если появился, то что делать? Далее Кан Шэн, сам отвечая на поставленный вопрос, заявил, что сейчас уже появился, и перечислил пофамильно выявленных «ревизионистов»: Ло Жуйцин, Пэн Чжэнь, Ян Сяньчжэнь, Ян Шанкунь, а также Тянь Цзяин, Дэн То, Ляо Моша. Касаясь проекта «Сообщения ЦК КПК», Кан Шэн процитировал «главкома Линя», который якобы сказал, что последняя часть «Сообщения» (где говорится, что «одних из этих людей мы уже распознали...») (это потрясающий отрывок. «Сообщение» ЦК не только затрагивает вопросы «культурной революции», заявил Кан Шэн, но также затрагивает и проблемы борьбы с людьми, подобными Хрущеву, которые находятся бок о бок с нами, стремясь узурпировать власть. Принятие этого документа, подчеркнул выступающий, не является концом борьбы, а является только началом движения396.

Затем 6 мая во второй половине дня взял слово Чжан Чуньцяо. Острие его выступления было направлено против Лу Диньи, Чжоу Яна, Линь Моханя, однако самой резкой критике он подверг Пекинский горком партии и Пэн Чжэня. Он рассказал, как в Шанхае готовилась статья Яо Вэньюаня и какие препятствия пришлось преодолевать, чтобы она увидела свет. Как положительную реакцию на статью в стране он считал те 10 с лишним тысяч писем, которые пришли после ее публикации изо всех уголков страны кроме Тибета. Далее он рассказал, как из издательства «Бэйцзин жибао» звонили в Шанхай и интересовались, кто стоит за кулисами статьи Яо Вэньюаня, долго распространялся о том, как в Пекине не хотели перепечатать статью Яо Вэньюаня из шанхайской «Вэньхуй бао». Столичный магазин «Синьхуа шудянь» отказался взять на реализацию брошюру с этой статьей, опубликованной в Шанхае за четыре дня — с 20 по 24 ноября. Статья Яо Вэнюаня не могла прорваться в Пекин и кто же стоял за этими объединенными усилиями, кто имел такую большую власть, противодействуя этому, — Пэн Чжэнь, кто же еще? — спрашивал выступающий.

Следующим с утра 7 мая выступил Чэнь Бода, остановившись на ошибках Пэн Чжэня, которые тот сделал якобы раньше, еще в период участия в революции.

Все эти выступления произвели огромное впечатление на присутствующих на совещании, особенно на тех, кто не знал о ведущейся закулисной борьбе в верхнем эшелоне власти, для многих совершенно неожиданными были указания Мао Цзэдуна, переданные Кан Шэном. Учитывая то положение, которое тогда занимал Мао в партии и тот культ личности, который насаждался, часть присутствующих, не обсуждая этих указаний, воспринимала их как «руководство к действию».

Пытаясь подготовить общественное мнение страны и усилить внешнее давление на участников совещания, особенно тех, кто критически воспринимал указания Мао, переданные Кан Шэном, ближайшее окружение Мао в лице Цзян Цин, Чжан Чуньцяо и других, а также примкнувшего к ним Линь Бяо, предприняло наступление в центральной печати КНР, благо часть лиц, препятствующих этому ранее, была уже устранена.

4 мая, то есть в день открытия совещания, армейская «Цзефанцзюнь бао» опубликовала передовую статью «Ни в коем случае не забывать о классовой борьбе», где доказывалось с помощью цитат Мао Цзэдуна «обострение классовой борьбы» в Китае, говорилось, что «большая полемика, которая ныне развернулась на культурном фронте, является смертельной классовой борьбой, борьбой большого принципиального значения в защиту идей Мао Цзэдуна», которая ведется с «горсткой антипартийных, антисоциалистических элементов» типа У Ханя. Предупреждая весь состав НОАК, а также население страны, о существовании «врагов без оружия в руках», которые еще опаснее, чем открытые враги, «Цзефанцзюнь бао» призывала «открыть решительный огонь по «антипартийной, антисоциалистической черной линии»», выкорчевать все ядовитые травы и «покончить со всякой нечистью».

11 мая в «Хунци» вместе со статьей Яо Вэньюаня была опубликована статья Ци Бэньюя «О буржуазной платформе журнала «Цяньсянь» и газеты «Бэйцзин жибао», в которой говорилось, что они долгое время служили орудием в руках Дэн То, У Ханя и Ляо Моша для «бешеного наступления на партию». И наконец, 14 мая «Жэньминь жибао» выступила со статьей Линь Цзе «Разоблачить антипартийное, антисоциалистическое обличье Дэн То», поставив все точки над «i».


Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.011 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал