Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Монсеньер.






(Продолжение)

 

В эту минуту какой-то человек, подталкиваемый служителем, тяжелой поступью вошел в зал и с почтительным видом направился не то к бургомистру, не то к принцу Оранскому.

– Ага! – воскликнул бургомистр. – Это ты, мой друг?

– Я самый, господин бургомистр, – ответил вновь пришедший.

– Монсеньер, – сказал бургомистр, – вот человек, которого мы посылали в разведку.

Услыхав обращение «монсеньер», относившееся не к принцу Оранскому, разведчик сделал жест, выражавший изумление и радость, и быстро приблизился, чтобы лучше разглядеть того, кого так титуловали.

Вновь пришедший принадлежал к числу тех фламандских моряков, которых очень легко узнать по их столь характерной наружности – квадратной голове, голубым глазам, короткой шее и широким плечам; моряк вертел в корявых пальцах мокрую шерстяную шапку, а когда он подошел к начальству вплотную, то обнаружилось, что он оставил на каменных плитах широкий влажный след; его грубая одежда промокла насквозь, с нее стекала вода.

– Ого-го! Храбрец вернулся вплавь, – сказал незнакомец, останавливая на моряке тот властный взгляд, которому немедленно покоряются и воин и слуга, ибо в нем одновременно чувствуется и суровость и ласка.

– Да, монсеньер, да, – поспешно подтвердил моряк, – а Шельда широка да и быстра, монсеньер.

– Говори, Гоэс, говори, – продолжал неизвестный, хорошо знавший, какую милость он оказывал простому матросу, называя его по имени.

Он правильно рассчитал: с этой минуты, по-видимому, он один стал существовать для Гоэса и к нему одному Гоэс обращался в дальнейшем, хотя был послан другим лицом и, следовательно, более всего этому лицу должен был дать отчет в своей миссии.

– Монсеньер, – начал матрос, – я взял самую маленькую свою лодчонку; назвав пароль, я миновал заграждение, образованное на Шельде нашими судами, и добрался до этих проклятых французов – ах! простите, монсеньор!

Гоэс осекся.

– Продолжай, продолжай, – с улыбкой сказал неизвестный, – я француз только наполовину – стало быть, и проклятие меня поразит только наполовину.

– Так вот, монсеньер, раз уж вы соблаговолили меня простить…

Неизвестный милостиво кивнул ему. Гоэс продолжал:

– Так вот, я греб в темноте, обернув весла тряпками, и вдруг услыхал оклик: «Эй, вы там, в лодке, чего вам нужно?»

Я решил, что этот возглас относится ко мне, и уже хотел было наугад что-нибудь ответить, но тут позади меня крикнули: «Адмиральская шлюпка!»

Неизвестный посмотрел на командиров и повел головой, как бы спрашивая: «Что я вам говорил?»

– В ту же минуту, – продолжал моряк, – я как раз хотел переменить курс, – я ощутил сильнейший толчок; моя лодка стала тонуть; вода захлестнула меня с головой; я погрузился в бездонную пропасть; но водовороты Шельды признали во мне старого знакомого – и я снова увидел небо. Тут я догадался, что адмиральская шлюпка, на которой господин де Жуаез возвращался на свою галеру, прошла над моей лодкой. Одному богу ведомо, каким чудом я не был ни раздавлен, ни потоплен.

– Спасибо, смелый мой Гоэс, спасибо, – сказал принц Оранский, счастливый, что его предположения подтвердились, – ступай – и молчи обо всем!

Он вложил в руку Гоэса туго набитый кошелек. Но моряк, по-видимому, дожидался, чтобы и неизвестный отпустил его.

Неизвестный сделал ему знак, выражавший благоволение, и Гоэс удалился, по-видимому, гораздо более обрадованный милостивым знаком неизвестного, нежели щедростью принца Оранского.

– Ну, как, – спросил неизвестный бургомистра, – что вы скажете об этом донесении? Неужели вы еще сомневаетесь в том, что французы снимутся с якоря, неужели вы думаете, что господин де Жуаез вернулся из лагеря на свою галеру только для того, чтобы мирно провести там ночь?

– Стало быть, вы обладаете даром предвидения, монсеньер? – воскликнули горожане.

– Не более, чем монсеньер принц Оранский, который, я в этом уверен, во всем согласен со мной. Но как и его высочество, я хорошо осведомлен, а главное – знаю тех, кто на той стороне.

Он рукой указал на польдеры.

– Поэтому, – продолжал он, – я очень удивлюсь, если они сегодня вечером не пойдут на приступ. Итак, господа, вы должны быть в полной боевой готовности, ибо, если вы дадите им выгадать время, они вас атакуют весьма энергично!

– Эти господа могут по всей справедливости засвидетельствовать, что перед самым вашим прибытием я говорил им совершенно то же, что вы сейчас, монсеньер.

– Какие у вас, монсеньер, предположения насчет плана действий французов? – спросил бургомистр.

– Вот что я считаю наиболее вероятным: пехота целиком состоит из католиков и поэтому будет драться отдельно, иначе говоря, произведет атаку с одной какой-нибудь стороны; конница состоит из кальвинистов, следовательно, тоже будет драться отдельно – стало быть, опасность грозит с двух сторон. Флот подчинен господину де Жуаезу, он совсем недавно прибыл из Парижа; при дворе знают, с какой целью адмирал отправился сюда, он захочет получить свою долю воинской славы. В итоге – враг предпримет атаку с трех сторон.

– Так образуем три корпуса, – предложил бургомистр.

– Образуйте один-единственный корпус, господа, из лучших воинов, какие только у вас есть, а тех, на кого вы не можете положиться в открытом поле, назначьте охранять городские укрепления. Затем с этим корпусом сделайте энергичную вылазку в тот момент, когда французы меньше всего будут этого ждать. Им кажется, что атаковать будут они; нужно их предварить и самим на них обрушиться. Если вы будете ждать, пока они пойдут на приступ, – вы пропали, потому что в этом деле французы не имеют себе равных, так же как вы, господа, не имеете себе равных, когда в открытом поле защищаете подступы к вашим городам.

Фламандцы просияли.

– Что я вам говорил, господа? – воскликнул Молчаливый.

– Для меня великая честь, – сказал неизвестный, – что, сам того не зная, я оказался одного мнения с первым полководцем нашего века.

Они учтиво поклонились друг другу.

– Итак, – продолжал неизвестный, – это решенное дело; вы делаете сокрушительную вылазку, яростно атакуете вражескую пехоту и вражескую конницу. Надеюсь, ваши командиры сумеют так руководить этой вылазкой, что вы отбросите осаждающих.

– Но их корабли – их корабли, – сказал бургомистр, – они прорвутся через наши заграждения, сейчас дует норд-вест, и через два часа они будут в городе.

– Да ведь у вас самих в Сент-Мари, на расстоянии одного лье отсюда, шесть старых судов и тридцать лодок. Это – ваша морская баррикада, это – цепь, заграждающая Шельду.

– Да, да, монсеньер, совершенно верно. Откуда вы знаете все эти подробности?

Неизвестный улыбнулся.

– Как видите, знаю, – ответил он. – Там-то и решится исход битвы.

– В таком случае, – продолжал бургомистр, – нужно послать нашим храбрым морякам подкрепления.

– Напротив, вы можете еще и свободно располагать теми четырьмя сотнями людей, которые там находились; достаточно будет двадцати человек – сообразительных, смелых и преданных.

Антверпенцы вытаращили глаза.

– Согласны ли вы, – спросил неизвестный, – ценою потери ваших шести старых кораблей и тридцати ветхих лодок разгромить весь французский флот?

– Гм, – протянули антверпенцы, переглядываясь между собой, – не так уж стары наши корабли, не так уж ветхи наши лодки.

– Ну что ж, – воскликнул неизвестный, – оцените их, и вам оплатят их стоимость.

– Вот, – шепотом сказал неизвестному Молчаливый, – вот те люди, с которыми мне изо дня в день приходится бороться. О! Если бы мне противодействовали только события, я бы давно уже одолел их!

– Так вот, господа, – продолжал неизвестный, положив руку на туго набитую сумку, о которой уже была речь, – оцените их, но оцените быстро! Все вы получите от меня векселя, каждый – на свое имя; надеюсь, вы сочтете их достаточно надежными.

– Монсеньер, – ответил бургомистр, минуту-другую посовещавшись с десятниками и сотниками городского ополчения. – Мы купцы, а не знатные господа, поэтому нужно прощать нам некоторую нерешительность; поймите – ведь наши души обитают не в наших телах, а в наших конторах. Однако в известных обстоятельствах мы ради общего блага способны на жертвы. Итак, распоряжайтесь нашими заграждениями так, как вы это находите нужным.

– Клянусь, монсеньер, – вставил Молчаливый, – вы за десять минут получили от них то, чего я добивался бы полгода.

– Итак, господа, я распоряжаюсь вашими заграждениями, и вот что я сделаю: французы, с адмиральской галерой во главе, попытаются прорвать их. Я удвою цепи заграждения – цепи, протянутые поперек реки, но между ними и берегом будет оставлено пространство, достаточное, чтобы неприятельский флот проскользнул там и оказался посреди ваших лодок и ваших кораблей. Тогда с этих лодок и кораблей двадцать смельчаков, которых я там оставил, зацепят французские суда абордажными крюками, а зацепив их, подожгут ваши заграждения, предварительно наполненные горючими веществами, и быстро уплывут в лодке.

– Вы слышите, – воскликнул Молчаливый, – французский флот сгорит весь, без остатка!

– Да, весь, – подтвердил неизвестный, – тогда французы уже не смогут отступить ни морем, ни польдерами, потому что вы откроете шлюзы Мехельна, Берхема, Льера, Дюффаля и Антверпена. Сначала отброшенные вами, затем – преследуемые водами прорванных вами плотин, со всех сторон окруженные этими, внезапно нахлынувшими, все выше вздымающимися волнами, этим морем, где только прилив и нет отлива, французы, все до единого, будут потоплены, истреблены, уничтожены.

Командиры разразились восторженными кликами.

– Но есть препятствие, – сказал принц Оранский.

– Какое же, монсеньер? – спросил неизвестный.

– То, что потребовался бы целый день, чтобы разослать по всем этим городам соответствующие приказания, а в нашем распоряжении – всего один час.

– Часа достаточно, – заявил тот, кого называли монсеньером.

– Но кто предупредит флотилию?

– Она предупреждена.

– Кем?

– Мною. Если бы эти господа отказались предоставить ее мне, я бы ее купил у них.

– Но Мехельн, Льер, Дюффаль?

– Я проездом побывал в Мехельне и Льере и послал надежного человека в Дюффаль. В одиннадцать часов французы будут разбиты, в полночь – флот будет сожжен, в час ночи – отступление французов будет в самом разгаре, в два часа – Мехельн прорвет свои плотины, Льер откроет свои шлюзы, в Дюффале сделают так, что каналы выступят из берегов. Тогда вся равнина превратится в бушующий океан, который, правда, поглотит дома, поля, леса, селенья, но в то же время, повторяю, поглотит французов, да так основательно, что ни один из них не вернется во Францию.

Эти слова были встречены молчанием, выражавшим восторг, граничивший с ужасом; затем фламандцы принялись шумно рукоплескать.

Принц Оранский подошел к неизвестному, протянул ему руку и сказал:

– Итак, монсеньер, с нашей стороны все готово?

– Все, – ответил неизвестный, – но я думаю, что и у французов все готово. Смотрите!

Он указал пальцем на военного, только что приподнявшего ковровую завесу.

– Монсеньеры и господа, – доложил офицер, – нам дали знать, что французы выступили из лагеря и приближаются к городу.

– К оружию! – воскликнул бургомистр.

– К оружию! – повторили все присутствующие.

Неизвестный остановил их.

– Одну минуту, господа, – сказал он своим густым, повелительным голосом, – я должен дать вам еще одно указание – последнее и самое важное…

– Говорите! Говорите! – в один голос воскликнули все.

– Французы будут застигнуты врасплох, следовательно произойдет не битва, даже не отступление, а бегство. Чтобы успешно их преследовать, нужно быть налегке. Скиньте ваши латы! Черт возьми! Из-за этих лат, которые сковывают ваши движения, вы проиграли все те битвы, которые должны были выиграть. Скиньте латы, господа, скиньте немедленно!

И неизвестный указал на свою широкую грудь, покрытую только кожаной курткой.

– Мы вместе будем в бою, господа командиры, – продолжал неизвестный, – а пока – ступайте на площадь перед ратушей: там вы найдете всех ваших людей в боевом порядке. Мы придем туда вслед за вами.

– Благодарю вас, монсеньер, – сказал принц Оранский неизвестному, – вы разом спасли и Бельгию и Голландию.

– Я тронут вашими словами, принц, – ответил неизвестный.

– Согласится ли ваше высочество обнажить шпагу против французов? – спросил принц.

– Я устроюсь так, чтобы сражаться против гугенотов, – ответил неизвестный, кланяясь с улыбкой, которой мог бы позавидовать его мрачный соратник и которую понял один бог.

 


Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.009 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал