Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Состояние материальной части 2-го механизированного корпуса на 20 июля 1941 г. 33 страница






Таким образом, на долю 26-й кавалерийской дивизии, 273-й и 223-й стрелковых дивизий выпадала тяжелая задача сдержать наступление корпуса фон Маккензена, а 253-я стрелковая дивизия должна была задержать продвижение корпуса фон Виттерсгейма.

Бои начались 14 августа. Только что сформированным и плохо вооруженным дивизиям оставалось лишь использовать для своей борьбы свойства местности. Прибрежная полоса правого берега Днепра изобилует оврагами, перелесками, поэтому, хотя противник направлял главный удар III моторизованного корпуса в стык между 26-й кавалерийской и 273-й стрелковой дивизиями, эти соединения, удачно используя особенности местности, вели сдерживающие бои. Обе дивизии постепенно отходили, сохраняя между собой связь и некоторое взаимодействие. К исходу 16 августа положение обеих дивизий резко ухудшилось, они понесли большие потери и отошли в район Верхне-Днепропетровска, прижимаясь к берегу. [472]

Затем под давлением противника они отошли на правый (северный) участок днепропетровского плацдарма, в район Днепродзержинска.

В худшем положении оказались 223-я и 253-я стрелковые дивизии. Штаб армии, штаб фронта с 15 августа ничего не знали о судьбе этих дивизий. В одном из документов об их судьбе сказано:

«223 и 253 с*трелковые** д*ивизии** не существуют»{535}.

К исходу 16 августа остатки первого эшелона Резервной армии отошли на днепропетровский плацдарм, и фронт боевых действий развернулся в непосредственной близости от Днепропетровска и Запорожья. В бой вступили завершившие формирование дивизии второго эшелона — 230-я, 275-я, а затем и 255-я (у Днепропетровска), и 274-я (у Запорожья). 26-я кавалерийская дивизия отошла в Днепродзержинск, а 273-я стрелковая дивизия переправилась на восточный берег Днепра, где и заняла оборону в районе Шульговки.

В своем приказе № 0075 от 16 августа командующий Южным фронтом И.В. Тюленев приказывал использовать

«для восстановления положения на фронте армии рубеже Мишурин Рог, Ляховка, Саксагань, Софиевка» 28-ю кавалерийскую дивизию и 255-ю стрелковую дивизию. Остальные свежие соединения — 230-я, 275-я, 274-я, 296-я стрелковые дивизии должны были «остаться в районах, ими занимаемых»{536}.

После выполнения задачи, поставленной 28-й и 255-й дивизиям, командующий фронтом предполагал организовать задуманный ранее контрудар всеми силами Резервной армии в направлении Кривой Рог. Это, однако, не исключало построения прочной обороны в районе Днепропетровска:

«Занимаемые рубежи на непосредственных подступах к Днепродзержинск, Днепропетровск, Запорожье (230, 275, 274 с*трелковые** д*ивизии**) продолжать укреплять самыми быстрейшими темпами, используя для этого все возможности. Сделать эти рубежи неприступными для пр*отивни**ка»{537}.

Остающаяся в резерве 30-я кавалерийская дивизия была передана в состав 18-й армии. Тем временем в Орехове формировалась 226-я стрелковая дивизия, а в Мелитополе — 270-я стрелковая дивизия. Сроком готовности этих двух соединений был назначен конец августа. [473]

Новые дивизии были вооружены в основном стрелковым оружием. Только волею случая 255-я стрелковая дивизия получила 76, 2-мм пушки и 122-мм гаубицы. Вот как описывает эти события бывший командир дивизии:

«После настойчивых просьб нам все же 15 августа 1941 года доставили оружие для остальных частей, кроме материальной части для артиллерийского полка. Не дожидаясь повторения приказа, дивизия выступила на рубеж обороны, вооружая людей на ходу. Наш 811-й артиллерийский полк вынужден был выступить только с одними винтовками. Правда, накануне выступления нам предложили получить 24 горно-вьючных орудия, но без снарядов. Пришлось от этих орудий отказаться, за что командующий Южным фронтом генерал армии И.В. Тюленев при встрече как следует выругал меня. Во время моего разговора с командующим фронтом явился начальник артиллерийского снабжения дивизии и доложил, что с отходящего эшелона работниками артснабжения армии сняты 12 орудий 76-мм и столько же 122-мм гаубиц со снарядами, которые передаются нашему артполку, и что он через два часа будет готов к действию»{538}.

Немецкая сторона в это время получила в свое распоряжение итальянские соединения. 17 августа для содействия III моторизованному корпусу прибыла пехотная дивизия «Пасубио», сменившая левый фланг дивизии СС «Викинг».

Тем временем была завершена подготовка к наступлению на Кривой Рог, задуманному еще 13–14 августа штабом Юго-Западного направления. Сосредоточение ударной группировки Резервной армии закончилось к 18 августа. К наступлению подготовились 8-я и 12-я танковые дивизии, 26-я и 28-я кавалерийские дивизии в районе Павловка — Привольное — Александровка.

Исходным положением для наступления был назначен район Днепродзержинск — Верхне-Днепровск — Вольные — Тепловка. Все это населенные пункты на берегу Днепра к северу от Днепропетровска. Первой задачей наступления, которую предполагалось решить 20–21 августа, был выход ударной группировки в районе Попельнастое — Червоно Каменка — Пятихатка. 22–23 августа предполагалось решить вторую задачу наступления — выйти к Кривому Рогу и захватить последний. Тем самым войскам ставилась задача продвинуться на глубину 100 км. [474]

С утра 19 августа, а также 20 августа советские войска дважды переходили в наступление в направлениях Александровка, станция Елизарово; Привольная, Боголюбовка; Михайловна (15 км западнее Запорожье). Наступление группы успеха не имело, и атаковавшие части, встретив сопротивление III моторизованного корпуса, перешли к оборонительным действиям на днепропетровском плацдарме. Потери группы в танках оценивались как «опустошительные». Потерпев неудачу и понеся тяжелые потери, 8-я и 12-я танковые и 28-я кавалерийская дивизии были выведены в резерв.

Оценивая замысел и реализацию частной наступательной операции Южного фронта, нужно, прежде всего, ознакомиться с оценкой противника. Э. фон Маккензен пишет:

«Как упорно и ожесточенно русские сражались за каждую пядь земли, ослепительно высветило 19 августа. Повсюду усилилось сопротивление, появились новые танковые соединения, а на внутренних флангах 60 моторизованной и 13 танковой дивизий русским удалось еще раз связать их боями на правом берегу Суры и даже достичь прорыва, который все же закончился уничтожением большого числа танков противника (одна 60 моторизованная дивизия уничтожила 54 танка), взятием в плен более 2000 русских и в итоге не приобрел какого-либо значения. 14 танковая дивизия уже стояла поэшелонно далеко впереди под Сурское — лишь в 15 км перед городской окраиной Днепропетровска»{539}.

Как мы видим, наступление натолкнулось на достаточно крупную группировку противника — танковую и моторизованную дивизии. Задачи даже первого этапа наступления не были выполнены. Удалось лишь добиться прорыва, который пришлось ликвидировать. Почему это произошло? Во-первых, необходимо отметить, что СМ. Буденный приказывал собрать ударную группировку из двух танковых, двух кавалерийских и, что самое главное, двух стрелковых дивизий (см. приведенные выше оперативные документы по планированию операции). При этом ни в одном документе впрямую не назывались номера «стрелковых дивизий». Это позволило И.В. Тюленеву фактически нарушить первоначальный план нанесения удара, исключив из наступательной группировки стрелковые соединения. Тем самым была повторена ошибка приграничного сражения, когда механизированные соединения вводились в бой без поддержки пехоты. Танковые дивизии июльского штата сильно просели в численности и, несмотря на положительные черты новой организации, не обладали сильным пехотным звеном. Поэтому наступление 8-й и 12-й танковых, 26-й и 28-й кавалерийских дивизий было погашено, не успев начаться. Находившаяся рядом пехота была вынуждена безучастно смотреть на разгром кавалеристов. Командир 255-й стрелковой дивизии И. Замерцев впоследствии вспоминал:

«В тот момент, когда полки 255-й стрелковой дивизии выдвигались для занятия своих позиций, я находился в 3-м батальоне на правом фланге 972-го стрелкового полка и наблюдал, как справа какие-то кавалерийские части в развернутом строю со знаменами двинулись на запад. Вначале было тихо, а затем из-за высоты появились немецкие танки и начали расстреливать этих кавалеристов в упор. Кавалеристов не поддержала даже артиллерия. На мой вопрос, что это за кавалерия, майор Н.Г. Лященко ответил: «Сосед наш» — и добавил: «Я пытался с ним связаться, но безуспешно». «Почему же вы не поддержали кавалеристов артиллерийским огнем?» — спросил я. «А откуда я знал, что они в конном строю пойдут атаковать танки»{540}.

Как мы видим, пехотинцы даже не были поставлены в известность о наступлении ударной группы фронта, а соседом 255-й стрелковой дивизии была 28-я кавалерийская дивизия.

Во-вторых, планируя наступление, советское командование исходило из концентрации основных усилий 1-й танковой группы на николаевском направлении. В докладе командующего Южным фронтом № 0042/ОП от 16 августа силы немцев на николаевском направлении оцениваются «не менее» двух танковых дивизий и двух моторизованных дивизий. Силы противника на александрийском направлении, то есть в полосе действий III моторизованного корпуса, оцениваются «не менее» одной танковой и двух моторизованных дивизий. То есть, формально угадав число подвижных соединений немцев перед фронтом наступления, наша разведка ошиблась в перераспределении их сил между александровским, криворожским и николаевским направлениями. [476]

Но главной причиной неудачи оставался, конечно, прямой саботаж наступления со стороны И.В. Тюленева. Стрелковые дивизии в контрударе задействованы не были, и это предопределило результат боев. Причем трудно сказать, облегчило это жизнь защитникам Днепропетровска или нет. Нанесение удара по корпусу Маккензена могло позволить выиграть время и заставить немцев больше сил бросить на защиту флангов.

Тем временем в район Запорожья, где развернулась 274-я стрелковая дивизия, 19 августа прибыла переформированная 11-я танковая дивизия (около 50 танков), которая усилила оборону 274-й стрелковой дивизии. Однако 274-я стрелковая дивизия удержать запорожский плацдарм не могла и 18 августа отошла на восточный берег Днепра. Вечером 18 августа окрестности Запорожья огласились звуком взрыва огромной силы. Двадцатитонным зарядом тротила была взорвана плотина ДнепроГЭСа.

В результате взрыва моста и плотины на острове Хортица остался отрезанным полк пехоты, который успешно оборонялся, а затем переправился на восточный берег. Взрыв плотины резко поднял уровень воды в нижнем течении Днепра, где в это время началась переправа отходивших войск 2-го кавалерийского корпуса, 18-й и 9-й армий.

На данном этапе борьбы Резервная армия ценою больших потерь и упорной борьбы, несомненно, оказала большую помощь 18-й и 9-й армиям, получившим возможность оторваться от противника и отойти за Днепр. Немецкие моторизованные корпуса оказались скованы боями, и решения сразу двух задач — выхода к Днепру с захватом плацдармов и окружения двух армий в районе Николаева — им достичь не удалось.

Переправа 9-й и 18-й армий через Днепр. 17 августа главком Юго-Западного направления санкционировал отвод войск Южного фронта на Днепр с целью организации прочной обороны на рубеже этой крупной водной преграды. Вечером того же дня последовало боевое распоряжение командующего войсками Южного фронта № 0077/ОП, в котором был определен порядок отвода войск двух армий с рубежа реки Ингулец за Днепр. [477] 2-й кавалерийский корпус должен был отходить в район Никополь — Нижний Рогачик. 18-я армия отводилась на восточный берег Днепра с задачей занять оборону на участке Никополь — Нижний Рогачик — Каховка. Соответственно 9-я армия — на участке Каховка — Херсон. Отход предписывалось прикрыть сильными арьергардами и действиями авиации. После переправы в 18-ю армию передавалась свежесформированная 30-я кавалерийская дивизия, а командующему 9-й армией предписывалось подчинить себе 296-ю стрелковую дивизию. Таким образом, все армии фронта так или иначе получали в свое подчинение второочередные дивизии.

На участке от Никополя до Херсона ширина Днепра в среднем составляет около полутора километров. Громоздкие понтонные парки в ходе отступления были потеряны на дорогах и в боях. Например, 2-й кавалерийский корпус был вынужден оставить свой понтонный парк на реке Южный Буг для переправы отходящих частей 18-й армии. Сохранившиеся в армиях остатки понтонно-мостового имущества можно было использовать только для постройки легких паромов. На помощь войскам пришли суда Днепровского речного пароходства. Баржи, плавучие пристани быстро приспосабливались под паромы, все, что могло использоваться для переправы, было мобилизовано.

В результате были построены три паромные переправы:

1) для 2-го кавалерийского корпуса — три парома на деревянных лодках у Нижнего Рогачика (для 5-й кавалерийской дивизии, лошадей пришлось переправлять вплавь), буксирный пароход с баржей — у Большой Лепатихи (для 9-й кавалерийской дивизии);

2) для соединений 18-й армии — паром на баржах и два парома на подручных средствах в районе Кочкаровки;

3) для соединений 9-й армии — два парома в районе Западные Кайры, три парома на баржах в районе Каховки и два парома у Тягинки.

Обращаю внимание на то, что паромная переправа — это не наплавной мост. Составленный из понтонного парка или подручных средств паром был вынужден двигаться от одного берега к другому, каждый раз перевозя сравнительно небольшое число людей и техники. При этом средняя продолжительность рейса парома составляла около одного часа. [478] Войска двух армий и кавалерийского корпуса приступили к переправе с утра 18 августа. Строжайший расчет времени, четкая организация погрузки и выгрузки, круглосуточная работа буксиров позволили к утру 22 августа переправить основную массу войск на восточный берег.

Нельзя не отметить, что вся эта операция не могла состояться в случае воздействия на паромы с воздуха. Авиации противника было достаточно разбить паромы, и войска оказались бы прижатыми к берегу широкой и полноводной (особенно после подрыва ДнепроГЭСа) реки. К счастью, серьезных налетов авиации противника на всем фронте переправы 18-й и 9-й армий не было.

Начало сражения за Днепропетровск. Потратив два дня на проведение наступательной операции, войска Резервной армии перешли к отражению ударов III моторизованного корпуса в направлении Днепропетровска. 21–23 августа прошли в оборонительных боях. 22 августа даже состоялся танковый бой между танками 8-й танковой дивизии Резервной армии и 13 танковой дивизией III моторизованного корпуса.

К исходу 23 августа части Резервной армии занимали следующее положение. В Днепродзержинске в окружении вела бои 26-я кавалерийская дивизия совместно с одним полком 230-й стрелковой дивизии. Оставшиеся два полка 230-й стрелковой дивизии, подвергшись сильным атакам противника, отошли к Днепропетровску и продолжали вести бой на западной и юго-западной окраинах Сухачевки (пригород Днепропетровска, ниже Днепродзержинска по реке). Дивизия должна была ударом на Сухачевку в ночь на 24 августа содействовать выходу из окружения своего 966-го стрелкового полка и 26-й кавалерийской дивизии.

На юго-западных подступах к городу оборонялись 275-я стрелковая дивизия, 28-я кавалерийская и 8-я танковая дивизии, 255-я стрелковая дивизия (двумя полками) вела бой на южных окраинах Днепропетровска, где также сосредоточилась 12-я танковая дивизия.

Наконец, 273-я стрелковая дивизия оборонялась по восточному берегу Днепра ниже по течению, на участке Переволочная — Шульговка — Каменка.

Штаб Резервной армии находился в Днепропетровске. [479]

Перед фронтом частей армии наступали части 60 моторизованной и 13 танковой дивизий немцев III моторизованного корпуса.

К утру 24 августа 26-я кавалерийская дивизия с полком 230-й стрелковой дивизии вышла из окружения в районе Днепродзержинска и переправилась на левый берег Днепра.

В течение 24 августа немецким войскам удалось захватить господствующие высоты перед городом, и исход сражения за западную часть Днепропетровска был предопределен. К концу дня 24 августа части Резервной армии вели ожесточенные бои на подступах к Днепропетровску. В 1.30 25 августа советские войска под натиском противника оставили Днепропетровск, переправив на левый берег Днепра людей и технику. Отход проходил под нажимом частей корпуса Э. фон Маккензена, и поэтому ночью в городе шли уличные бои. Уже в 8 утра немецкие солдаты стояли на берегу Днепра. Воспользовавшись беспорядочным отходом частей 275-й стрелковой дивизии и невзорванным наплавным мостом, небольшой группе немецких войск удалось переправиться на левый берег реки и овладеть Ломовкой, создав плацдарм на левом берегу Днепра. Наши оперсводки идентифицируют эту группу как 92 моторизованный полк 60 моторизованной дивизии, однако Э. фон Маккензен пишет, что это была группа из 13 танковой дивизии:

«Разбитый противник в течение ночи скрылся на другой берег, оба моста были взорваны. Только один наведенный ими же и, разумеется, весьма слабый мостик русским уже не удалось разрушить. Недолго раздумывая, передовые части 13 танковой дивизии прорвались по нему на другой берег Днепра и создали плацдарм, правда, не очень большой»{541}.

Этот пробег по наплавному мосту вызвал неудовольствие на самом верху пирамиды управления войсками. Начальник Генерального штаба Красной Армии Б.М. Шапошников в достаточно резкой форме высказал, что он думает по этому поводу в директиве Ставки ВГК № 001427 от 30 августа:

«По имеющимся сведениям, противнику удалось переправиться у Днепропетровска благодаря преступной беспечности и безответственности командиров. Мосты и отвод войск не прикрывались, что дало возможность противнику на плечах отходящих войск ворваться на левый берег реки»{542}. [480]

В целях повышения эффективности руководства вновь сформированными соединениями 25 августа Ставкой ВГК было принято решение разделить Резервную армию на две, вновь сформировав управления сгинувших в Умани 6-й и 12-й армий. На формирование управления 6-й армии обращались управление Резервной армии и 48-го стрелкового корпуса. На формирование управления 12-й армии направлялся личный состав управления 17-го стрелкового корпуса. Как мы помним, еще 15 июля Ставка ВГК приняла решение об отказе от корпусного звена управления и по мере возможности реализовы-вала это решение на практике. Командующим 6-й армии был назначен командир 48-го стрелкового корпуса генерал-майор Р.Я. Малиновский. Косвенным образом такое назначение в командующие армией младшего по званию свидетельствовало о недовольстве командования действиями генерал-лейтенанта Н.Е. Чибисова, ранее руководившего Резервной армией. В состав 6-й армии вошли 273-я, 275-я, 230-я, 255-я стрелковые дивизии, 26-я и 28-я кавалерийские дивизии, 8-я и 12-я танковые дивизии. Командующим 12-й армией был назначен командир 17-го стрелкового корпуса генерал-майор И.В. Гала-нин. В состав армии вошли 270-я, 274-я стрелковые дивизии, полк НКВД и 11-я танковая дивизия.

Оборона баз Черноморского флота. Приближение боевых действий к Черному морю не только давало войскам дополнительную свободу маневра на недоступной танкам Клейста водной поверхности, но и возлагало на них ответственность за флот и его базы.

15 августа для обороны Крыма и главной морской базы в Севастополе была создана 51-я армия. Командующим армией был назначен генерал-полковник Ф.И. Кузнецов. В состав армии вошли 9-й стрелковый корпус и 48-я кавалерийская дивизия. Задачей армии было не допустить вторжения противника как с севера, через Перекопский и Чонгарский перешейки, так и со стороны морских подступов.

Начавшийся отход Южного фронта к Днепру означал для Черноморского флота, что теперь одна из его баз в Одессе оказалась под угрозой захвата ее противником. Был образован Одесский оборонительный район — ООР. Приморская армия (1-я кавалерийская дивизия, 95-я, 25-я стрелковые дивизии) с 7 по 12 августа отходила на относительно подготовленные позиции Одесского укрепленного района и к исходу 13 августа заняла оборону.

Боевые действия Юго-Западного фронта. Поскольку центр операций немецких войск сместился в полосу Южного фронта, в полосе Юго-Западного фронта наступило относительное затишье.

Августовские бои 5-й армии. Боевые действия на правом крыле фронта в полосе 5-й армии с 7 по 19 августа проходили в рамках выполнения прежней задачи прикрытия коростеньско-го направления и содействия войскам Киевского УРа. На широком 200-километровом фронте войска 5-й армии и 27-го стрелкового корпуса вели упорные оборонительные бои против левого фланга 6 армии Рейхенау. Война на этом участке фронта приобрела ярко выраженный позиционный характер. За 12 дней боев немцам удалось продвинуться всего лишь на 10 км.

Армия достаточно успешно выполняла задачу, сформулированную М.И. Потаповым в боевом приказе № 0035 от 12 августа:

«Основная цель действий армии — привлечение на себя возможно больше сил противника и их перемалывание...»{543}

Наиболее напряженная ситуация в полосе 5-й армии была в период с 7 по 13 августа, параллельно штурму Киевского УРа. Особенно трудные бои пришлось выдержать 9–10 августа войскам 15-го стрелкового и 9-го механизированного корпусов. В эти дни противник пытался силами свежей 98-й пехотной дивизии разорвать фронт 5-й армии и охватить корос-тенскую группировку с востока. Положение в эти дни настолько обострилось, что командарм-5 и комфронтом просили главкома Юго-Западного направления маршала СМ. Буденного дать разрешение на отвод правого фланга и центра 5-й армии назад на восток, на линию Словечно — Гошов — Ксаверов. Разрешение было дано. Но удачными контратаками удалось остановить наступление противника и сохранить положение, не предпринимая отхода. В последующем бои стали затухать, и с 15 августа противник перешел к обороне на всем фронте 5-й армии и 27-го стрелкового корпуса.

Окуниновская неудача. Обострение обстановки на стыке с соседом справа вынудило командование Юго-Западного фронта принять решение на отвод 5-й армии за Днепр. Оперативная директива № 00280 от 19 августа 1941 г. гласила: [482]

«1. Противник угрожает флангу ЮЗФ со стороны Гомель.

2. Приказываю: 5 А начать отход за р. Днепр. Отход совершать ночными переходами с расчетом занятия нового оборонительного рубежа по р. Днепр и р. Десна к утру 25.8.41»{544}.

При организации отхода 5-й армии и 27-го стрелкового корпуса было принято два решения, которые в сумме привели к захвату немцами важной переправы на Днепре. С одной стороны, при нарезке разграничительных линий переправа у Окуниново и дорога от Малина через Горностайполь на Окуниново отдавались в распоряжение командира 27-го стрелкового корпуса. С другой стороны, 27-й стрелковый корпус передавался в 37-ю армию, и это привело к тяготению отхода частей П.Д. Артеменко к Киеву. Но что самое опасное — надобность для него в окуниновской переправе также отпадала, поскольку в полосе армии A.A. Власова имелась к услугам корпуса своя переправа у Сваромье (25 км севернее Киева). Все это привело к слабости стыка между 5-й армией и 27-м стрелковым корпусом в процессе отхода.

Отход войск 5-й армии представлял собой достаточно сложную задачу. Надо было преодолеть две большие реки (Припять и Днепр) при наличии всего двух переправ — у Чернобыля и Навозов — и железнодорожного моста у Неданичей.

Отходящие войска были разделены на три эшелона в зависимости от используемого транспорта. По железной дороге Овруч — Чернигов перебрасывались материальная часть 200-й и 135-й стрелковых дивизий, тылы, артиллерия. Вторым эшелоном были автомобильные перевозки. Для этого распоряжением фронта 5-й армии были приданы 900 автомашин. Автотранспортом перевозились 131-я (экс-моторизованная) и 62-я стрелковые дивизии, воздушно-десантные бригады. Помимо этого, собственным автотранспортом перевозились части, находившиеся в подчинении управлений 9-го и 19-го механизированных корпусов. Наконец, остальные силы армии отходили походом, то есть пешим порядком.

Для введения противника в заблуждение было приказано: [483]

«За 2–3 часа до начала отхода произвести огневое нападение, которое периодически повторять до самого начала отхода»{545}.

Отмечая хорошую организацию отхода, нужно подчеркнуть, что в условиях сложившейся тогда обстановки отступление 5-й армии было шагом настолько логичным и ожидаемым противником, что никакие меры маскировки не могли его обмануть. Филиппи пишет:

«Тем не менее штаб 6 армии еще 18 августа был проинформирован о том, как оценивает обстановку ОКХ. Командованию армии предлагалось «срочно принять соответствующие меры», чтобы выяснить намерения противника и «перестроить армию таким образом, чтобы в случае отхода 5-й армии красных начать немедленное энергичное преследование». 20 августа штаб 6 армии доложил, что в течение последней ночи пятью дивизиями проводились разведывательные поиски, и их результаты отнюдь не свидетельствуют об изменении намерений противника. Командующий 6 армией, возвращавшийся вечером 20 августа с северного участка фронта, также подтвердил, что не мог заметить признаков начавшегося отхода противника»{546}.

Предположения о скором отходе 5-й армии базировались, таким образом, только на логических умозаключениях и интуиции немецких командующих.

Однако с самого начала отход пошел не так, как было запланировано. Первоначальный план отхода указывал:

«С отходом за р. Днепр правый фланг армии загнуть от Навозы на Чернигов»{547}.

В дополнительном распоряжении от 20 августа М.И. Потапову командующий фронтом указывал, что при выходе армии на Днепр

«правый фланг от Навозы на Чернигов не загибать, а занять и прочно оборонять восточный берег р. Днепр от фронта (исключительно** Лоев, Ст. Глыбов)»{548}.

Тем самым правый фланг армии выносился на 60 км на северо-запад от Чернигова. Но вскоре оказалось, что отход армий левого фланга Центрального фронта требует именно загнуть правый фланг 5-й армии в районе Чернигова фронтом на север и даже на восток, так как сюда уже начали выходить передовые части 2 армии Вейхса. Поэтому 135-я стрелковая дивизия, выгрузившаяся 22 августа в районе Бахмач, была срочно выдвинута на реку Десна для поддержки отходящих с севера на юг войск 21-й армии Центрального фронта. [484] При этом западнее Чернигова бездействовали несколько дивизий 31-го стрелкового корпуса. Назначение 5-й армии широкого фронта обороны на Днепре привело к напрасному распылению сил и, во-первых, затруднило парирование возникшего на левом фланге армии кризиса, а во-вторых, создало предпосылки для окружения выдвинувшихся северо-восточнее Чернигова соединений 31-го стрелкового корпуса.

23 августа 98, 111, 113 пехотные дивизии легко прорвали слабую арьергардную завесу на стыке 5-й армии и 27-го стрелкового корпуса. В образовавшийся прорыв устремилась передовая боевая группа 11 танковой дивизии. Танки и мотопехота дивизии устремились по дороге через Кухары прямо на Окуниново. Мост через Днепр в районе Горностайполя (немцы употребляют именно это название) охранялся сводными подразделениями стрелков, понтонеров в составе 182 человек и 18 зенитными пушками. Печкинский мост был минирован, и, кроме того, в это время у Окуниново переправлялся полк 171-й стрелковой дивизии 27-го стрелкового корпуса. Обычно в таких случаях немцы прибегали к услугам спецназа из «Учебного полка 800», известного больше как «Бранденбург». Есть основания предполагать, что в описываемом случае не обошлось без участия бойцов этого подразделения. Но и без них хватило отрицательных факторов, способствовавших захвату немцами переправы. Маршал Баграмян изложил рассказ начальника штаба ПВО фронта майора В.А. Пеньковского о происходившем:

«Мост охранялся двумя зенитными артиллерийскими дивизионами и небольшим подразделением из 4-й дивизии НКВД Ф.М. Мажирина. В ночь накануне прорыва немецких танков командующий 37-й армией почему-то снял и перебросил на другой участок один из артдивизионов. На обоих берегах реки возле моста силами местных жителей были подготовлены прочные оборонительные сооружения: несколько дзотов, соединенных ходами сообщения, стрелковые окопы. Но они пустовали: подразделения, которые должны были занять их, не прибыли. Не было здесь и ни одного противотанкового орудия. Беспечность дошла до того, что, когда к вечеру 23 августа у моста показались вражеские танки, зенитчики открыли по ним огонь... шрапнелью. [486] Оказывается, командир дивизиона не позаботился даже о том, чтобы на батареях имелись снаряды, пригодные для стрельбы по таким целям. Танки, которым шрапнель не принесла никакого вреда, раздавили батареи на правом берегу и понеслись на мост. *...** По досадно сложившимся обстоятельствам мост не удалось взорвать, хотя к взрыву все было заблаговременно подготовлено. Командир саперного подразделения имел прямую телефонную и телеграфную связь со штабом фронта. Когда показались фашистские танки, он вызвал меня по телефону и только начал докладывать, линия прервалась. Тут же удалось связаться с ним по аппарату Морзе. Но и на этот раз телеграфист не успел отстукать распоряжение на взрыв — линия внезапно вышла из строя. Мост так и не был взорван. Вот когда я с особой остротой осознал, что значит способность командира своевременно проявить инициативу и смело принять разумное решение, отвечающее сложившейся обстановке...»{549}.

Вообще говоря, поставленные на удар шрапнельные снаряды были штатным противотанковым выстрелом в отсутствие бронебойных снарядов. Сделанный из стали высокой прочности шрапнельный стакан 76-мм или 85-мм зенитного снаряда обладал хорошими характеристиками для пролома брони толщиной 20–30 мм. Более серьезным промахом является отказ от немедленного подрыва моста. Дождаться разрешения на подрыв мог уже не позволить спецназовец из «Бранденбурга».


Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.013 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал