Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Кредитно-финансовая система и рынки






Хотя разного рода рынки существуют в обществе издревле, но современный рыночный механизм саморегуляции многоотраслевых производственно-потребительских систем невозможен без развитой кредитно-финансовой системы. Поэтому способность рыночного механизма к саморегуляции производства и потребления в общественно приемлемом режиме (как и неспособность его к этому) требует общественно целесообразной организации кредитно-финансовой системы. Поскольку кредитно-финансовая система — средство сборки множества микроэкономик в макроэкономику, действующую как система рынков, то прежде чем говорить о ней, необходимо выявить управленчески специфическое понимание термина «рынок».

Здесь, ранее и далее под рынком (специализированным рынком) будем понимать совокупность продавцов определённой номенклатуры товаров, которая позволяет один специализированный рынок отличить от другого. Деловая активность рынка на всяком определённом интервале времени проявляется в совершении сделок купли-продажи. В результате сделок товар переходит от продавца к покупателю, а средства платежа (в большинстве случаев официальные деньги общества) переходят от покупателя к продавцу. Каждая сделка характеризуется количеством товара и его ценой. Соответственно общий торговый оборот рынка равен финансово выраженному объёму продаж во всех сделках, совершенных в течение разсматриваемого интервала времени. Таким образом, специализированный рынок в целом характеризуется следующими определёнными численно однозначно параметрами:

· номенклатурой-идентификатором продукции[47];

· количеством сделок;

· прейскурантом каждой из всего множества сделок;

· количеством каждого из видов товаров по номенклатуре рынка, проданного в каждой из сделок.

Но по отношению ко многим определённым таким образом в макроэкономике специализированным рынкам можно заметить, что все совершаемые на них сделки можно разделить на два типа:

· во-первых, сделки, в которых лицо, участвующее в них в качестве покупателя, в других сделках на этом же рынке систематически выступает в качестве продавца. В блоке 18 РСП в этом качестве выступают подавляющее большинство производственных фирм в цепочке технологической преемственности промежуточных продуктов и производства средств производства. Так, продавая средства производства другим блокам на рынке 18 РСП, блок № 8 получает от них на этом же рынке конструкционные материалы, энергию, транспортные и прочие услуги.

· во-вторых, сделки, в которых лицо, участвующее в них в качестве покупателя, и в других сделках на этом же рынке также выступает в качестве покупателя, никогда не выступая в качестве продавца (хотя возможно, что на других специализированных рынках оно выступает в качестве продавца). В этом качестве на рынке 18 РСП выступают преимущественно оптовики (дилеры) рынка конечной продукции, действующие в качестве оптовых продавцов на своём специализированном рынке (блок 19 РПП на схеме рис. 4).[48]

Соответственно принятой ранее градации покупателей, действующих на всяком специализированном рынке, его финансово выраженный общий торговый оборот разпадается на две составляющие:

· внутренний финансовый оборот рынка, слагающийся в сделках купли-продажи первого типа, когда одно и то же лицо на одном и том же рынке выступает в одних сделках в качестве покупателя, а в других в качестве продавца. Он равен объёму продаж в сделках этого типа.

· и обменный финансовый оборот этого же рынка с другими сферами деятельности, разсматриваемыми в качестве таких же специализированных рынков, который также разпадается на две составляющие:

Ø приходную, образуемую в сделках, в которых лицо, статистически значимо выступающее в роли покупателя, не действует на этом же рынке в качестве продавца; и

Ø расходную, образуемую при покупке чего-либо на других специализированных рынках, на которых продавцы разсматриваемого рынка выступают в качестве профессиональных и эпизодических покупателей второго типа, статистически редко появляясь на них в качестве продавца.

Соответственно разность «Приходный оборот рынка» — «Расходный оборот рынка» представляет собой «Сальдо рынка» (в контексте настоящей записки “внутренний оборот”, “обменный оборот” и “сальдо рынка” — строгие термины); иными словами «Сальдо рынка» равно разнице между его «Объёмом продаж» на сторону и «Объёмом закупок» на стороне. Положительное сальдо в последствии может стать основой как наращивания внутреннего финансового оборота, так и увеличения расходов в обменных оборотах с другими специализированными рынками. Естественно, что отрицательное сальдо вызывает обратные последствия.

Если же разсматривать множество специализированных рынков, образующих в совокупности обменную систему, то получится схема вроде показанной на рис. 10.

На нём многоотраслевая производственно потребительская система представлена как совокупность связанных между собой четырех специализированных рынков (т.е. отличающихся друг от друга по номенклатуре товаров, продаваемых на каждом из них). При этом необходимо иметь в виду, что между некоторыми из специализированных рынков общества обмен может носить односторонний характер, что на рис. 10 условно показано во взаимосвязях рынка № 1 и рынка № 2 изчезающе тонкой пунктирной линией со стрелкой на конце. В каждой паре связанных между собой в системе рынков приходный оборот одного из них является расходным оборотом другого. Сальдо в такого рода паре рынков — одно и то же по абсолютной величине (модулю: |сальдо|), но одному рынку при |сальдо| соответствует знак «+», а другому при |сальдо| соответствует знак «¾». Абсолютная величина сальдо является финансовой мерой взаимосвязи двух любых специализированных рынков, знак же характеризует направленность финансовых потоков (это же применимо и к оценке взаимной связи любых иных компонентов экономической системы). Общее сальдо каждого рынка слагается из суммы сальдо во всех такого рода парах; равно из разности суммы всех приходов и суммы всех его расходов.

Рис. 10. Финансовый обмен между специализированными рынками во многоотраслевой производственно-потребительской системе

При более укрупненном разсмотрении производится слияние прежних более мелких специализированных рынков. В этом случае внутренние их обороты складываются, а, кроме того, во внутренний оборот объединенного рынка включаются со знаком «+» обе компоненты их обменного оборота, поскольку при объединении рынков прежние сделки обменного оборота становятся внутренними сделками купли продажи объединенного рынка. После этого пересчитывается обменные обороты объединенного рынка и его сальдо в торговле с другими специализированными рынками.

При разбиении какого-то одного рынка на некоторую совокупность новых рынков, номенклатура прежнего рынка разделяется на избранные при разбиении составляющие, после чего продавцы прежнего рынка относятся к тому или иному из вновь выделенных специализированных рынков и пересчитываются внутренние обороты и сальдо каждого из них.

Если разсматривать производство и разпределение реальных продуктов и услуг в обществе, то это процесс, в котором явно выраженное управление некоторым образом сочетается с “автома­тическим”[49] самоуправлением «сложных систем»[50] макроэкономики. Это общее положение. Как уже отмечалось ранее, по отношению к экономике оно означает, что управляемая изключительно директивно адресно производственно-потребительская система име­ет естественные пределы своего роста. И эти пределы заметно меньше масштабов хозяйства государства или региона планеты.

Если смотреть на такого рода крупномасштабные государственные и региональные многоотраслевые производственно-потребительские системы с точки зрения теории управления, то кредитно-финансовая система в них либо выполняет функцию средства сборки множества структурно обособленных предприятий, каждое из которых управляется директивно-адресно, в устойчивую[51] целостную систему, либо кредитно-финансовая система эту функцию не выполняет, как это имеет место в России в результате усилий Е.Т.Гайдара и А.Б.Чубайса и их сподвижников.

Если исходить из того, что хозяйственная деятельность в обществе должна обеспечивать всех людей в преемственности поколений всем жизненно необходимым, чтобы не было обездоленных по независящим от каждого из них лично причинам, то:

ОБЩЕСТВУ от кредитно-финансовой системы и не требуется ничего, кроме эффективной устойчивой сборки множества частных административно обособленных фирм и единоличных пред­принимателей в целостную многоотраслевую производ­ственно-потребитель­скую систему.

Чтобы так было всегда, необходимо выявить и изключить из практической политики и бизнеса те факторы и действия, которые препятствуют или полностью подавляют выполнение кредитно-финансовой системой этой её функции, единственно полезной экономически. Один из таких факторов — ростовщичество — кредитование под ссудный процент было выявлено при развертывании теории подобия многоотраслевых производственно потребительских систем. О других — рынках валюты и “цен­ных” бумаг — говорилось вскользь. Но именно в этом смысле — соответствия либо несоответствия функции сборки целостной макроэкономики из множества микроэкономик — особый интерес вызывают процессы, имеющие место на рынках разного рода “вообра­жаемых” ценностей, которые общество может измышлять в неограниченном количестве, а также и при спекуляции реальными продуктами.

Но чтобы увидеть подводные течения финансового мира, прежде необходимо определиться во мнениях относительно существа денег и признать:

· что ведущим “воображаемым” продуктом современности являются официальные деньги — средства платежа, представляющие собой совокупность цифр, которая выражает численную меру номинальной платёжеспособности, зафиксированную на монетах, купюрах, банковских счетах и т.п.

· что финансовое обращение само по себе, вне его связи с другими общественными процессами, есть перемещение чисел, выражающих номинальную платёжеспособность, от одних физических и юридических лиц к другим физическим или юридическим лицам.

· что покупательная способность номинальной платёжеспособности (т.е. выраженной численно) обусловлена количеством выставленного на продажу товара, а прейскурант является финансовым выражением всех ошибок общественного управления в их издревле упорядоченной (Библия, Сирах, 29: 24) по приоритетам значимости совокупности; иными словами идеальному режиму общественного самоуправления и функционирования экономики соответствует устойчиво нулевой прейскурант на продукцию конечного потребления (блок 19 РПП на рис. 4).

Всё это было не столь очевидно в эпоху меновой торговли на основе обращения золота и серебра в качестве денежного товара, принявшего на себя функции инварианта прейскуранта[52]. Фактически эпоха меновой торговли продолжалась до середины ХХ века, пока в обществах поддерживалось обращение золотых и серебряных монет и обмен на них бумажных денег и сумм на банковских счетах в однозначно определённом соотношении: номинал — количество золота[53], исполнявшего роль основного денежного товара.

То обстоятельство, что “разфасовка” в монеты денежного товара с развитием цивилизации была перенесена из торговых рядов рынка в казначейство, дела не меняет: это подобно разнице между продуктовым рынком, где покупатель, разбудив продавца, просит взвесить в его присутствии 1 килограмм помидоров, и универсамом, где тот же покупатель берет с прилавка пакет, в котором помидоры заранее разфасованы персоналом магазина или базы оптовой торговли. Но в случае обращения золота в качестве денежного товара в системе меновой торговли вместо разфасовки помидоров в пакеты заранее фасуется золото в монеты.

Эпоха меновой торговли при таком взгляде завершилась только с прекращением хождения монет из драгоценных металлов и прекращением обмена бумажных денег и сумм на банковских счетах на такого рода монеты или же на развесное золото и серебро в слитках. С завершением эпохи меновой торговли золото, утратило роль инварианта прейскуранта и стало рядовым товаром, что официально признал Международный валютный фонд ещё в 1976 г. После этого “изчезновения” инварианта прейскуранта, всякая экономическая теория, в которой не назван определённо новый инвариант прейскуранта, заместивший прежний, обречена на метрологическую несостоятельность, что выводит её из области науки в область наукообразной болтовни на околоэкономические темы.

Кроме того, с утратой золотом роли инварианта прейскуранта номиналы средств платежа и все прочие финансовые номиналы стали просто числами, очищенными от их материальных носителей[54]. Это означает, что в обществе обострилась древняя проблема: защитить себя от производства дополнительной номинальной платёжеспособности, уничтожающей покупательную способность платёжеспособности, ранее введенной в финансовое обращение (платёжеспособность и покупательная способность это разные категории, хотя и взаимно связанные).

До эпохи появления бумажных кредитных денег эта проблема решалась большей частью сама собой на основе неразрывной связи номинала платёжеспособности и количества драгоценного металла, на котором он был отчеканен, определявшего покупательную способность в меновой торговле тех лет[55].

С другой стороны покупательная способность ограничена в обществе всегда в том смысле, что реальных продуктов и услуг невозможно купить больше, чем их в действительности производится[56]. А уровень производства по каждой из позиций номенклатуры выпускаемой продукции (как и возможности расширения номенклатуры), в свою очередь, ограничен энергопотенциалом, освоенным системой производства, и КПД технологических процессов, о чём было прямо сказано в предшествующих разделах.

Кажется, на первый взгляд, чем плохо жить подавляющему большинству трудящегося населения при такого рода естественном автоматизме? — поскольку, если эмиссия средств платежа отстает от роста объёмов производства реальной продукции и услуг, то номинальные цены неизбежно будут снижаться, а покупательная способность текущих номинальных доходов и накоплений, которые лежат для большинства населения в ограниченном диапазоне, также неизбежно будет расти. Чтобы было так, необходимо только средствами налогово-дотационной политики поддерживать финансовое обращение во многоотраслевой производственно-потребительской системе при неравномерном изменении порога рентабельности в разных отраслях в ходе технико-технологического прогресса и падении цен на конечную продукцию и услуги на рынке 19 РПП и на промежуточную продукцию в сфере производства 18 РСП на рис. 4.

Теперь такого автоматизма нет, вследствие чего объём вводимой в дополнение к уже находящейся в обращении номинальной платёжеспособности (т.е. по существу чисел) определяется деятельностью:

· легальной — высших государственных чиновников,

· и нелегальной — фальшивомонетчиков, фальшивокупюрщиков и хакеров[57].

Все процессы, за изключением легальной и нелегальной эмиссии, в кредитно-финансовой системе по “само собой разумению” относятся к категории “естественных”. При этом полезно иметь в виду, что качество чисел, вводимых в оборот платёжеспособности хакерами нелегально, ни чуть не хуже качества чисел, вводимых в оборот чиновниками государства легально[58]: это означает, что ныне возможны ситуации, в которых между современными “фаль­ши­вомонетчиками” и легальными госчиновниками нет никакой разницы; вопрос только в том, как оформить легального чиновника юридически на те же нары, что и “фальшиво­монет­чика”.

В силу господства приведённого в предыдущем абзаце мнения экономическая наука не интересуется тем, какие из финансовых процессов в действительности противоестественны и как эти противоестественные процессы влияют на номинальную платёжеспособность и покупательную способность населения и разных отраслей сферы производства. В связи с этим необходимо выявить однозначную связь номинальной платёжеспособности и покупательной способности как общества в целом, так и его составляющих компонент до индивида, обладающего кошельком, включительно.

Долговременный экономико-исторический анализ показал, что рост производства реальной продукции конечного потребления (для блока 19 РПП и ФОП на схеме рис. 4) в её натуральном учёте на протяжении последних 150 лет следовал за ростом добычи первичных энергоносителей и никогда не обгонял его, подтверждая тем самым закон сохранения энергии в технологических процессах экономической системы общества. Среднегодовые темпы прироста энергопотенциала техносферы за этот период составили не более 5 % в год. Объёмы потребления росли в среднем не быстрее 3 % в год, так как часть прироста энергопотенциала изпользовалась на возобновление материально-технической базы производства, кроме того КПД техники не превосходит единицы, а для большинства технических устройств заметно меньше единицы.

Поскольку выход реальной продукции из сферы производства (блок 18 РСП на рис. 4) определяется её энергопотенциалом, прежде всего[59], то это означает, что рост величины S+K, при котором заведомо не будет падения покупательной способности находящихся в обращении денег, и не возникнет диспропорций финансовых мощностей производств по отношению к их мощностям при натуральном учёте продукции, не может превышать прироста энергопотенциала за тот же период (см. формулу 13). Избыточный по отношению к этому естественному ограничению эмиссии рост КПД и рост культуры потребления уйдёт в снижение номинальных цен, в котором выражается рост покупательной способности денежной единицы.

С другой стороны, эта обусловленность объёмов реального производства и масштаба номинальных цен энергопотенциалом сферы производства означает, что реально инвариантом прейскуранта является энергоинвариант, вне зависимости от того признан он экономической наукой и юриспруденцией, либо нет. В систему экономической статистики и бухгалтерского учёта он может быть введен либо как цена «условного топлива»[60], как это было в практике Госплана СССР, либо как тариф на промышленное потребление электроэнергии, поскольку, с одной стороны, в основе тарифа на электроэнергию лежит спектр потребления реальных энергоносителей, а с другой стороны, потребителями электроэнергии являются практически все отрасли сферы производства, инфраструктуры общества и домашние хозяйства. Введение энергоинварианта в качестве тарифа на электроэнергию предпочтительнее, так как понятие «условного топлива» изменяется, в зависимости от изменения структуры комплекса энергетических отраслей. Киловатт´ час электроэнергопотребления, в отличие от тонны «условного топлива», более устойчивое явление в экономике.

Но если в системе присутствует ничем не ограниченный ссудный процент, то он, вызывая рост номинальной заявленной стоимости произведенного вне зависимости от динамики реального производства в натуральном учёте объёмов продукции, порождает некоторый объём заведомо неоплатной задолженности (т.е. цены растут быстрее, чем покупательная способность общества и спектр производства в неизменных ценах). Эта задолженность может быть погашена только прощением всего её объёма или покрытием его дополнительной эмиссией денег в обращение общества. Но при неограниченном ссудном проценте, объём дополнительной эмиссии, необходимой для обеспечения функционирования рыночного хозяйства путем погашения заведомо неоплатной задолженности, вызывает рост значения S+K, более быстрый, чем рост энергообеспеченности реального производства, что выражается в падении покупательной способности денежной единицы.

Кроме того, резкие значительные изменения величины номинальной платёжеспособности S+K ведут к падению темпов роста реального производства в его натуральном учёте относительно их возможного максимума за счёт возникновения межотраслевых и внутриотраслевых диспропорций удельной платёжеспособности и производственных мощностей как таковых (о чём говорилось ранее), возникающих при прохождении эмиссионной и кредитной волн с одного специализированного рынка на другие по объединяющим их каналам денежного обращения в обществе (ранее при­водившаяся формула 13).

Как ВСЕМ известно ещё из школьного курса физики, полезный эффект действия всякой системы численно определяется соотношением: «Эффект» = КПД ´ «Количество энергии, введенной в систему», выражающим закон сохранения энергии, где КПД — коэффициент полезного действия. Ему в финансовом выражении соответствует следующее утверждение:

“Совокупный денежный номинал, противостоящий всей товарной массе в обществе на всех специализированных рынках” = “Коэффициент энергетической обеспеченности денежной единицы (финансовый аналог КПД)” ´ “Количество энергии, потребляемой производственной системой общества, обслуживаемого данным видом денег. ” Это — финансовое выражение общефизического закона сохранения энергии, ему соответствует энергетический стандарт обеспеченности средств платежа.

Таким образом, ссудный процент — противоестественное явление, в том смысле, что законодательно поддерживающее его общество, по существу посягает на отмену общефизического закона сохранения энергии в своей потребительской деятельности: если говорить языком пресловутой ленинской «кухарки, которая должна УЧИТЬСЯ[61] управлять государством», то такое общество посягает на то, чтобы съесть больше, чем оно реально стряпает; при этом кто-то обожрется до свинского состояния, за счёт того, что многим не хватит жизненно необходимого.

Законодательная поддержка ссудного процента — выражение глупости одних и рабовладельческих устремлений других, что касается и современного российского общества, в общем-то без оснований к тому насмехающегося над пресловутой ленинской якобы глупостью о «кухарке». Хорошая кухарка не совершила бы того, что натворили реформаторы из числа благонамеренных.

Тем не менее, ссудный процент в разных своих обличьях присутствует в мире финансов, превращая финансы из мерила производства и разпределения в безмерно воображаемую — вымышленную реальность, оказывающую противоестественное воздействие на реальную жизнь большинства населения Земли и на биосферу. И вопреки этому присутствие ссудного процента считается вполне естественным и уместным во всей прошлой и в настоящей жизни Запада, а главное — и в той модели “ нового мирового порядка” осуществления древнеегипетского рабовладения, которую Запад экспортирует в остальные регионы Земли, программируя их подневольное будущее.

Это — нравственно-этическая сторона вопроса о финансах, как о воображаемом продукте, произведенном обществом. Экономическая же сторона дела связана с вопросом: чем финансовая система на основе воображаемых денег удобнее рабовладельцам, по сравнению с обращением в прошлом золотых и прочих “реаль­ных” денег, бывших основой меновой по её существу торговли.

В обществе, где есть социальные группы, состоящие из тех, кто господствует над другими людьми как над орудиями осуществления своих целей или стремится к такого рода господству, деньги не только обеспечивают продуктообмен, осуществляя сборку в единую многоотраслевую производственно-потреби­тель­скую систему множества частных фирм и единоличных производителей и торговцев. Деньги ещё являются средст­вом осуществления господства одних над другими, которое всегда на протяжении истории выражалось в стремлении к накопительству с целью увеличить свою мощь в качестве господина над другими, либо вырваться из такого рода финансовой неволи. Соответственно этому свойству психики индивидов при золотом обращении в обществе, где одни реально господствуют над другими либо стремятся к таковому господству, — тем более, если рост цен в нём подхлестывается ростовщичеством, — хронически не хватает средств платежа для обеспечения сборки множества частных фирм в единую хозяйственную систему и развития в ней производства.

Производство реальной продукции и услуг в этом случае поддерживается их действительными производителями на минимальном уровне. Это ведёт к обострению социальной напряженности, поскольку возомнившие себя “элитой”, не умея поднять спектр общественного производства, однако не желают снизить свою потребительскую активность, реально намного превосходящую их биологически обусловленные потребности, и продолжают обирать действительных производителей продукции, лишая их семьи подчас самого жизненно необходимого всего лишь ради того, чтобы превзойти ещё кого-то в роскоши и сладострастном потреблении. И это всё создает дискомфортные условия для реальных владельцев этого общества — тех, кто владеет и возомнившими себя “элитой” и зависимым от “элитарного” правления простонародьем; для тех, кто реально осуществляет надгосударственную концептуальную власть[62].

В результате общество в целом в таких условиях оказывается перед выбором: либо искоренить систему угнетения одних другими и продолжать жить в “золотом” (в смысле основы финансов) веке меновой торговли реальными продуктами, либо построить иную финансовую систему, в которой страсть к финансовому накопительству одних хозяева системы легко могут нейтрализовать, чтобы она не препятствовала производственной деятельности большинства трудоспособного населения и тем самым сняла отчасти внутриобщественную напряженность.

Исторически реально эта альтернатива предстала перед европейским обществом на фоне конфликта двух пород рабовладельцев: региональной земельной аристократии и ростовщической финансовой МЕЖРЕГИОНАЛЬНОЙ аристократии, что нашло своё яркое и полное художественное выражение в “Скупом рыцаре” А.С.Пушкина.

Земельная аристократия — кланы тогдашней “политической элиты”, державшие в своих руках государственную власть при смене поколений, — не смогли отказаться от своих рабовладельческих устремлений и возглавить общественную деятельность, направленную против ростовщического рабовладения финансовых межрегионалов. Но межрегионалы-ростовщики смогли профинансировать подавление своих конкурентов в рабовладении — земельной региональной аристократии — в ходе буржуазных “демократических” революций.

Обретя через финансируемых ими[63] ставленников власть над государственным аппаратом, ростовщические кланы в течение исторически непродолжительного времени обезопасили себя и свою власть от нездоровой страсти к финансовому накопительству как некоторых устойчивых при смене поколений социальных групп, так и отдельных личностей, которая по-прежнему господствовала в обществах и препятствовала развитию реальной производственной деятельности так же, как и во времена государственной власти земельной аристократии, чья алчность и рабовладельческие устремления препятствовали общественному объединению труда.

Будучи держателями ростовщической долговой удавки, финансовые межрегионалы признали в качестве равноправных с золотом и серебром средств платежа в меновой торговле разного рода долговые разписки. Эти долговые разписки в своём историческом развитии обрели вид бумажных кредитных денег[64], ставших первым воображаемым продуктом в мире реальных золотых и серебряных финансов того времени.

Чтобы не нервировать и не озлоблять толпу обывателей обменом разного рода “реальностей на воображаемые ценности”[65] при осуществлении ими купли-продажи с употреблением кредитных бумажных денег, межрегиональной ростовщической корпорацией, узурпировавшей банковское дело (счетоводство макроэкономического уровня по его существу), и подчиненными ей государствами поддерживалась система прямого и обратного обмена воображаемого денежного товара (чисел на счетах и на разного рода купюрах) на реальное золото и серебро по твердому курсу.

Хотя при этом только некоторая доля из совокупной номинальной платёжеспособности общества S+K была представлена реальными золотом серебром, но при устойчивой работе этой системы прямого и обратного обмена какой-либо внешне видимой функциональной разницы между «реальными» и «вообража­емыми» финансами видно не было.

Но если находящуюся в обращении наличность S, в свою очередь представить в виде суммы:

S = V +“Au”,

где V — воображаемая (виртуальная) составляющая в денежном обращении, а “Au” — реально золотая, и перейти к анализу покупательной способности, то отличие системы меновой торговли на основе золота, эмиссия которого ограничена природными факторами, и системы торговли на основе воображаемых денег — разительное. Удельная покупательная способность золотой составляющей пропорциональна в обезразмеренной по S+K системе следующему соотношению:

“Au”/(V + “Au” + K).

Поскольку объём допустимого кредитования, не нарушающего возможностей банковской системы в операциях с вкладчиками, пожелавшими потратить свои сбережения, представляет собой некоторую ограниченную долю от S, а золото в системе обращается наравне с воображаемыми деньгами, то приведённое выражение для покупательной способности золотой составляющей можно записать и в такой форме:

“Au”/(V + “Au” + aV) = “Au”/(“Au” +(1 + a)V).

Поскольку, в отличие от золота, объём эмиссии всякого рода воображаемых финансов неограничен ничем кроме произвола держателей системы воображаемых денег, то полученное выражение по существу говорит о возможности управления покупательной способностью золотой составляющей в финансовом обращении в условиях действия золотого стандарта.

Дело в том, что удельная[66] покупательная способность всякой номинальной денежной суммы в обезразмеренной системе определяется в общем виде (с точностью до коэффициента) соотношением Пi /(S+K), частным случаем которого является приведённое соотношение для покупательной способности золотой составляющей. Как видно из структуры этого соотношения, если кто-то накопил золота в качестве сокровища в объёме b “Au”, то простым наращиванием воображаемой составляющей V, покупательную способность золотого сокровища можно при необхо­димости легко обесценить[67]; а тем самым и устранить конкурентов, посягающих на господство, и оставить в подневольном положении тех, кто стремился вырваться на финансовую свободу.

Это было невозможно сделать столь независимо при изключительно золотом обращении (требовалось выявить сокровище и изъять его, что исторически реально возможно только как гражданская война); кроме того, концентрация реального золота у банкиров и плохая его транспортабельность в больших количествах делала банкиров легко поражаемой мишенью в периоды социальных потрясений [68]. В системе же с воображаемыми финансами-числами каждый банкир-ростовщик — сам себе системообразующий фактор, способный бросить на разграбление в случае опасности для себя счета и купюры в одном месте и развернуть производство воображаемого финансового продукта в другом месте при поддержке всей остальной корпорации межрегионалов финансистов. Захват же воображаемого финансового продукта одиночками как в граждански мирное время, так и в ходе бунтов опасности для системы не представляет, поскольку введением в обращение новых воображаемых финансов, периодической сменой купюр и т.п., захваченные кем-либо воображаемые финансы-числа на разного рода носителях сами собой утратят покупательную способность [69], и будут выброшены их владельцами, если те не смогут доказать законность происхождения своих воображаемых “сокровищ” при обмене старых денег, на новые, осуществляемом системой в целом.

Кто этого не понимал и хотел накопить богатств побольше, копил сокровища по-прежнему, а неограниченная ничем, кроме воли финансовых рабовладельцев эмиссия воображаемых денег (нара­щивание составляющей V), поддерживала хозяйственную деятельность общества. Когда же рост номинальных цен, подстегиваемый ростовщичеством, вынуждал продавать разного рода сокровища и тратить накопления, золотая составляющая в денежной форме возвращалась в обращение, а перешедшая в ювелирные изделия, — меняла владельцев в меновой или обычной торговле.

Сами же заправилы системы воображаемых финансов ничего не теряли, сохраняя власть и над миром воображаемых номиналов, и над товарооборотом реальных вещей и услуг.

По существу с момента признания обществом в качестве средств платежа бумажных денег — носителей воображаемых номинальных чисел — золото стало ненужным в качестве основы финансовой системы, обеспечивающей сборку множества частных фирм в единую производственно-потребительскую систему. Однако при этом встал вопрос об управлении покупательной способностью денежной единицы и об управлении разпределением удельных покупательных способностей среди населения и по специализированным рынкам при прогрессивном росте объёма номинальной платёжеспособности S+K общества в целом.

Таким образом, после выяснения роли ростовщичества и банков в прошлом и в современном мире, очевидно, что рынок кредитов — это единственный из специализированных рынков общества, который имеет по принципам построения финансовой системы со ссудным процентом всегда положительное сальдо в обмене с другими специализированными рынками. Именно по этой причине не правы те, кто утверждает, что ростовщический доход явление того же рода, что и прибыли, извлекаемые продавцами из торговли реальными продуктами и услугами: вопрос только в том, кто из них искренне ошибается, а кто злонамеренно лжет. Благодаря заведомо положительному сальдо рынка кредитов продавцы денег в состоянии удушить всякий иной рынок как целиком, так и “достать” персонально каждого из физических и юридических лиц, действующих на этих рынках. Последнее означает:

· во-первых, что биржевой пузырь рынка “ценных” бумаг и прочих воображаемых продуктов вымышленной ценности и сокровищ разного рода существует и раздувается с их соизволения.

· во-вторых, что биржевой пузырь рынка воображаемых продуктов и сокровищ несёт на себе определённые функции в системе управления посредством финансов производством и разпреде­лением реальных продуктов и услуг[70].

Но говорить о воздействии пузыря рынка “ценных” бумаг, валюты и прочих сокровищ на другие сферы деятельности предметно — возможно только после всего ранее высказанного, в результате чего выявились отличия рынков воображаемых продуктов вымышленной ценности от рынков реальных продуктов сферы производства и потребления. Теперь обратимся к воображаемым ценностям.

Заправилы западной цивилизации представляют простому обывателю рынки разного рода “ценных” бумаг в качестве одного из средств сохранения с ПРИУМНОЖЕНИЕМ его номинальных сбережений. Однако вопрос о том, какой реальной покупательной способностью будут обладать сбереженные и приумноженные номиналы, обходится при этом молчанием. Основным товаром рынков “ценных” бумаг являются разного рода акции фирм. Но процесс ценообразования на рынке акций заметно отличается по своему существу от ценообразования на антиквариат, произведения искусства, золото и другие драгоценности, недвижимость и всё прочее, что служит в обществе для вложения свободных финансов и сбережений с целью сохранения и приумножения своей покупательной способности.

Главная особенность этого обусловлена тем, что, в отличие от золота и прочего, перечисленного в качестве “аккумуляторов” накоплений, количество акций, которые могут появиться на рынке “ценных” бумаг объективно не ограничено ничем, кроме намерений их эмитента; себестоимость же производства акций смехотворно мала, по сравнению с их возможной ценой, что также отличает их от золота и прочих “аккуму­ля­торов” накоплений, а сами акции, в отличие от прочих “аккумуля­торов”, не способны удовлетворить никаких иных потребностей людей за изключением накопительских.

На первый поверхностный взгляд акционирование — это альтернативное по отношению к кредиту средство привлечения свободных финансовых ресурсов общества в какое-то частное дело, поскольку, чтобы начать или расширить дело, необходимо привлечь финансовые ресурсы в объёме, превышающем некоторый минимальный пороговый уровень, свойственный каждой отрасли многоотраслевой производственно-потреби­тельской системы в каждое историческое время. Для преодоления этого отраслевого порога минимума капитала на Западе и в России, можно взять кредит, объём которого предстоит вернуть вместе с набежавшими процентами в течение определённого срока. Если номинальные доходы, извлекаемые из начатого таким способом бизнеса, за срок возврата кредита не позволили создать объёма собственных оборотных средств, позволяющего продолжить или расширить дело после возвращения ссуды и уплаты процентов по ней, то придется либо закрыть дело, либо же прибегать к новым кредитам. Это означает, что по существу придется быть не собственником дела, а наёмным управляющим дела, фактически принадлежащего кредитору.

Как было показано ранее, такая перспектива определяется не деловой хваткой предпринимателя, не существом самого дела и его общественной полезностью либо вредностью, а кредитной политикой, осуществляемой в каждом регионе планеты (госу­дарстве) трансрегиональной корпорацией весьма малочисленных кланов ростовщиков-международников. Хотя потребителю в большинстве случаев всё равно, в чьей собственности находится предприятие, производящее необходимую ему реальную продукцию, и нет дела до того, как возник его стартовый капитал, но перспектива стать наёмным управляющим многим предпринимателям на протяжении истории была всегда и ныне психологически неприемлема. Соответственно такого рода неприятие долговой зависимости порождает другой способ создания стартового капитала — преодоление коллективными усилиями порогового значения объёма финансовых ресурсов, необходимых для начала и расширения дела; по-русски это называется вести дело в складчину. Тем, кто при этом вкладывает свои финансовые средства в дело, не будучи его фактическим сотрудником, обещают долю из будущих доходов, которые дело должно принести.

Акции появились как юридическая форма создания и расширения дела в складчину, а также и как способ разпределения прибыли, которую ожидают получить в последствии от этого дела. Собственниками дела при этом формально являются все акционеры без изключения, хотя при голосовании акциями при принятии управленческих решений выясняется, что реальными собственниками являются только малочисленная группа, владеющая пакетом акций, позволяющим заблокировать либо принять решение, а все остальные акционеры присутствуют при этом акте в качестве зрителей, по существу утратив способность собственника оказать влияние на судьбу своего достояния.

Но и это изключительное положение среди акционеров группы владельцев контрольного пакета иллюзорно, если в кредитно-финан­со­вой системе присутствует ссудный процент.

В принципе, акционерное предприятие может вести дело, не будучи в долговой зависимости от ростовщиков с рынка кредитов, хотя кредиты могут быть необходимы и ему, но не в качестве източника основных финансовых ресурсов (заемный капитал), а в качестве эпизодического средства преодоления разного рода пиковых потребностей в финансовых ресурсах.

Но не следует забывать и о том, что сама потребность пополнить оборотные средства некоего предприятия за счёт выпуска новой серии акций реально могла быть вызвана предшествующей кредитно-ростов­щи­ческой перекачкой платёжеспособности из сферы производства в банковскую корпорацию. Исторически реально в библейской цивилизации это так, по какой причине некоторая доля заведомо неоплатного долга, порождаемого ростовщичеством, приходится на акции и некоторая доля акций разных предприятий всегда статистически предопределённо представляет собой долговые разписки (обязательства) на предъявителя, в обмен на эмиссию которых трансрегиональная корпорация ростовщиков возвращает в производственно-потребительский оборот общества (в официально денежной форме) некоторую долю изъятой ростовщичеством прежде платёжеспособности.

Такого рода возврат в обращение номинальной платёжеспособности происходит в форме сделки купли-продажи акций, при этом покупатели акций, если это не сами банки, выступают по существу в качестве подставных лиц, которые отнесли на свой счёт некоторую долю заведомо неоплатного долга общества ростовщической корпорации. Таким образом, в системе со ссудным процентом эмиссия новой серии акций достаточно часто скрывает от большинства факт не оглашённого банкротства некоторого множества фирм и статистическую предопределённость переразпределения в будущем прав собственности вопреки намерениям и пожеланиям подавляющего большинства населения, которое останется потерпевшим зрителем при очередном потрясении или крахе фондовых и финансовых рынков, вне зависимости от того, являются они акционерами либо же нет [71].

После такого акта грабежа на узаконенной процедурной основе вряд ли возможно утешиться по рецепту, почерпнутому из статьи одного горе-“аналитика”:

«... правила игры на финансовых рынках — это нечто незыблемое, это фундамент мира, поэтому даже если вас обобрали до нитки, то утешьтесь тем, что вы нашли в себе мужество соблюсти правила игры» (“Эксперт”, № 42, 1997 г. Валерий Фадеев. “Это вам не козла забивать. Россия стала частью мировой экономики. Теперь нас могут обобрать”)[72].

Многие владельцы акций [73], пострадавшие при такого рода финансовых катастрофах, в этом случае убедятся, что в действи­тель­ности они вовсе не собственники предприятий, а подставные лица, среди которых трансрегиональная корпорация ростовщиков временно разместила заведомо неоплатный долг.

Взыскать этот долг они не смогут в силу того, что его величина растет быстрее, чем номинальные доходы общества. Что возможно взыскать с обанкротившейся фирмы, будет взыскано с неё, прежде всего, корпорацией ростовщиков, в частности, потому, что законодательство большинства стран построено так, что в случае банкротства фирмы и разпродажи её имущества для покрытия долгов — первыми удовлетворяются иски кредиторов, т.е. большей частью это — иски банковской корпорации, своим ростовщичеством разорившей фирму. Что останется после ростовщиков-кредиторов — по остаточному принципу — пойдет на погашение задолженности перед вкладчиками-акционерами; из числа же акционеров преимуществом обладают владельцы разного рода привилегированных акций; и только то, что останется после них, будет разпределено между рядовыми акционерами, “вложивши­мися” в дело, загодя обреченное на банкрот­ство системным банковским ростовщичеством.

То есть в кредитно-финансовой системе со ссудным процентом акционирование в его реальных формах — поставленная на широкую ногу «игра в наперстки», в которой всегда выигрывают владельцы системы и некоторое количество мелкоты, которой дают потешиться ради того, чтобы она привлекла массовку, которую хозяева игры обдерут как липку.

Хотя это в целом так, однако, возможно, оставив вне разсмотрения общесистемные факторы и процессы, смотреть на выпуск акций с точки зрения директората некой производственной фирмы. При таком искусственно суженом взгляде выпуск новой серии акций и их продажа — средство увеличить объём функционально обусловленных расходов в процессе производства; тем самым увеличить объёмы производства или изменить его характер и качество, что должно увеличить и номинальные доходы предприятия (как обычно предполагается) в объёме, превосходящем вложения в дело доходов от продажи акций.

Выкуп предприятием ранее выпущенных им же акций соответственно представляет собой сокращение его финансовых мощностей, что может не позволить ему загрузить уже развитые производственные мощности. Если это — систематический выкуп ранее выпущенных акций, то в большинстве случаев он эквивалентен ликвидации предприятия, поскольку предприятие при выкупе собственных акций уменьшает свой производственный финансовый оборот[74], что ведёт к сокращению функционально обусловленных расходов и сокращению объёма деятельности в её натуральном выражении.

Это означает, что в подавляющем большинстве случаев после продажи акций их эмитент (тот, кто их выпустил) в обладании ими непосредственно не заинтересован: ему достаточно иметь у себя некоторый контрольный пакет, чтобы не утратить власть над собой на очередном собрании акционеров.

Но после того, как акции разошлись среди «вложившихся в дело», если это дело обеспечивает поступление доходов и прибыли, то часть прибыли перечисляется владельцам акций. В обладании акциями, как средством получения доходов, таким образом, оказываются заинтересованы их покупатели — последующие владельцы, а не директораты предприятий, выпустивших акции.

Соответственно такому отношению к акциям рынок ценных бумаг разпадается на два:

· первичный, на котором продавцами выступают эмитенты акций, т.е. предприятия, их выпустившие с целью наращивания своих финансовых мощностей.

· вторичный, на котором продавцами выступают владельцы акций, не являющиеся их эмитентами.

Если эту общепринятую в современной финансово-экономи­ческой науке[75] терминологию соотнести с рис. 10, то то, что принято называть «первичным рынком ценных бумаг», с одной стороны, соответствует расходной части обменного оборота специализированного рынка “ценных” бумаг и прочих воображаемых продуктов вымышленной ценности (блок № 14 на рис. 4) и, с другой стороны, соответствует доходной части обменного оборота рынков, на которых действуют эмитенты акций (предприятия сферы производства реальных продуктов и услуг: остальные компоненты блока № 18 РСП и многие предприятия блока № 19 РПП на рис. 4). Изключение составляют некоторое, относительно небольшое количество акционерных фирм, занятых операциями с “ценными” бумагами и принадлежащих по характеру своей деятельности непосредственно блоку № 14 на рис. 4 в качестве покупателей и продавцов.

По существу процесс инвестиций (т.е. вложение свободных номинальных финансовых ресурсов в производство реальной продукции) протекает как продажа акций их эмитентами на первичном рынке ценных бумаг.

То, что принято называть «вторичным рынком ценных бумаг», представляет собой внутренний оборот специализированного рынка “ценных” бумаг и прочих воображаемых ценностей.

Хотя владельцев акций, купивших их на вторичном рынке ценных бумаг, и принято называть «инвесторами», но в результате покупки ими акций ни один цент не вкладывается в реальное производительное дело. Единственным изключением является вариант, если акции куплены претендентами на дивиденды и долевое участие в собственности у представителя эмитента, которому эмитент, так или иначе передал право комиссионной продажи выпускаемых им акций. Всё остальное (кроме продажи эмитентом акций через комиссионера) во внутреннем обороте рынка “цен­ных” бумаг — паразитическая спекуляция, т.е. извлечение номинальной денежной прибыли из колебаний цен на акции, как самопроизвольных, так и умышленно вызванных биржевой “игрой”.

Собственно «биржевой пузырь», который привлек внимание многих в ходе кризиса 1997 г. (в том числе и в качестве средства осуществления власти над миром[76]) и есть внутренний спекулятивно-паразитический оборот рынка “ценных” бумаг и прочих воображаемых продуктов вымышленной ценности.

Соответственно и ценообразование на акции протекает различным образом на первичном и на вторичном рынках “ценных” бумаг. При начале дела цена акций во многом определяется убедительностью рекламной кампании, проводимой эмитентом при размещении своих акций[77], в результате чего и возникает достаточный для начала или расширения дела платёжеспособный спрос на них.

Ценообразование на вторичном — спекулятивно-паразити­чес­ком рынке “ценных” бумаг протекает иным образом. Это связано с тем, что при покупке акций одних интересуют, прежде всего — ожидаемые дивиденды, а других — реальные долевые права собственности на конкретные объекты в сфере производства вне зависимости от дивидендов. Эти две группы покупателей акций на вторичном рынке “ценных” бумаг по сути являются врагами, хотя большинство любителей дивидендов не задумываются о таких тонкостях в функционировании вторичного рынка “ценных” бумаг. Причина же такой не оглашённой вражды состоит в том, что если нет дивидендов, то многие претенденты на дивиденды начинают продавать акции по ценам, гораздо ниже, чем те, за которые они их приобрели, что открывает возможность к скупке по дешевке долевых прав собственности, приходящиеся на каждую из продаваемых в такого рода ситуациях акциях.

И хотя себестоимость производства акций смехотворно мала, в отличие от себестоимости производства, лежащей в основе цены реальных продуктов и услуг, но и на вторичном рынке “ценных” бумаг удается выявить один из фундаментов ценообразования на разного рода акций — своего рода начало системы отсчёта их цен. Он, однако, затрагивает ценообразование, когда в форме акций продаются и покупаются дивиденды, а не долевые права собственности[78], также связанные с акциями[79].

Среди разного рода акционерных обществ существуют акционерные общества закрытого типа, чьи акции не подлежат свободной продаже и перепродаже, а вопрос об изменении состава участников закрытого акционерного общества решается каждый раз собранием его акционеров. Если владелец акций, пожелав их продать, не может найти приемлемого для остальных акционеров покупателя, то встает вопрос о выкупе акций самим акционерным обществом на баланс общества (т.е. выкупленные у бывшего акционера акции переходят в вé дение дирекции и числятся на балансе предприятия в системе его бухгалтерского учёта). При этом возникает необходимость оценки акций, цена на которые реально отсутствует, поскольку они не перепродаются и не котируются на фондовой бирже.

Способов оценки акций закрытых акционерных обществ на основе комбинации разного рода финансовых параметров предприятия (балансовой стоимости, приходящейся на акцию определённого номинала и т.п.) несколько. Но один из них наиболее значим своей обнажающей суть дела характером.

Предполагается, что у акционера была альтернатива: вложить деньги не в акции, а в банк и получать доход по вкладу в виде процентной ставки, начисляемой на вклад. Соответственно этой альтернативе цена акции определяется отношением реально выплачиваемых акционерным обществом дивидендов к ставке ссудного процента[80], выплачиваемой банком по вкладам:

При употреблении этой формулы, в уставе закрытого акционерного общества конкретно оговаривается, за какие годы учитываются дивиденды, и со ставкой какого банка по какому виду вкладов они соотносятся. Эта формула хороша в том смысле, что при низкой доходности или убыточности предприятия она не позволяет акционерам изъять свои капиталы из дела до официального объявления предприятия банкротом, поскольку в неё не входит доля балансовой стоимости предприятия, приходящаяся на акцию определённого номинала. Приведённая формула дает оценку акций закрытого акционерного общества в зависимости от номинальной финансовой прибыльности его деятельности, которая может быть и выше и ниже ставки по банковским вкладам, в основе которых лежит ростовщический доход.

Хотя это соотношение открыто изпользуется применительно к оценке акций закрытых акционерных обществ, но оно же лежит в основе котировки на бирже большинства свободно продаваемых акций, поскольку большинство их владельцев претендуют на дивиденды, а не на долевые права собственности сами по себе (те, кто в форме акций оперирует на бирже с правами собственности, составляют на бирже меньшинство, но весьма своеобразное и властное меньшинство). От официальной процедуры выкупа акций на баланс предприятия закрытым акционерным обществом биржа отличается только тем, что на фондовой бирже, где действует множество продавцов и покупателей акций, каждый из них формирует для себя то значение цены, за которую он готов продать или купить акции, предполагая те или иные возможности увеличения или падения выплат по ним дивидендов. В результате складывается статистика цен и объёмов купли-продажи акций во внутреннем обороте рынка “ценных” бумаг, при котором переразпределяются и права долевой собственности, связанные с акциями, о чём большинство не думает, а для меньшинства оно и является подлинной сутью процесса биржевой котировки множества акций в разных регионах мира.

Всё это разоблачает вторичный рынок “ценных” бумаг и как торговлю долговыми обязательствами (равно правами собственности) на предъявителя, и как разновидность ростовщичества, тем более в тех случаях, когда суммарные доходы по дивидендам начинают превышать первоначальные вложения в акции. От банковского ростовщичества получение дивидендов отличается только тем, что дивиденды представляют собой некоторую долю от реально полученной прибыли, какая возможность зависит от проводимой ростовщической корпорации кредитной политики в регионе; ссудный же процент по кредиту представляет собой условие получения кредита, упреждающе посягающее на изъятие из средств заемщика определённой номинальной суммы вне зависимости от номинальной финансовой эффективности его деятельности.

Тем не менее, несмотря на это отличие на уровне микроэкономики акционирования от откровенного ростовщичества, каждый, кто претендует на дивиденды в объёме, с прибылью окупающем его финансовое вложение в дело, является ростовщиком[81]. Но и претенденты на дивиденды разделяются на две категории:

· одни, купив какие-то акции, спокойно получают дивиденды в объёме, определяемом руководством акционерного предприятия, и подчас даже не успевают избавиться от акций, продав их по приемлемой цене прежде, чем фирма-эмитент обанкротится;

· другие покупают акции для того, чтобы их перепродать по более высокой цене и получить прибыль не в форме дивидендов (хотя и от них они не откажутся, если срок выплаты придется на то время, пока акции находятся у них), а как доход, обусловленный разницей цен при покупке и при продаже[82]; либо купить более доходные акции, приносящие более высокие дивиденды, в ряде случаев намного превосходящие гарантированный доход по вкладам в банк[83].

Ко второй категории принадлежат биржевики-единоличники и разного рода холдинговые[84] компании, которые скупают акции разных фирм в разных регионах планеты большими пакетами, получают дивиденды и разпределяют их совокупный объём между своими вкладчиками; а, кроме того, занимаются перепродажей “ценных” бумаг в зависимости от своих оценок перспектив котировок, получения дивидендов. Внешне к этой же категории относится и то меньшинство, которое в форме акций оперирует с долевыми правами собственности и которое преследует при этом цели, лежащие вне сферы финансов, по отношению к которым финансы, “ценные” бумаги, биржевая спекуляция — оружие четвертого приоритета значимости — только средства и процедуры осуществления поставленных ими иных целей.

О существовании этих целей подавляющее большинство вкладчиков в акции даже не подозревает или относит их к заведомо не осуществимым плодам больного воображения отдельных личностей.

Но, обладая монопольно высокой платёжеспособностью на основе ростовщичества в системе обращения создаваемых ими финансовых номиналов, банки непосредственно и через контролируемые ими фонды и холдинговые компании скупают на рынке “ценных” бумаг долевые права собственности и переразпределяют их по своему усмотрению в форме акций предприятий так называемого «реального сектора экономики»[85]. Этому процессу обращения акций и переразпределения прав долевого участия в собственности сопутствует образование «среднего класса» — группы населения, в чьем доходе ростовщическая составляющая от вложения свободных средств в банки и ценные бумаги — значительна, и которые не мыслят своего существования изключительно на основе трудовых доходов, благодаря чему они являются фактором стабилизации системы долгового рабства всего общества, включая и рабства самих себя.

Это главная из причин, по которой трансрегиональная корпорация ростовщических кланов не удушила рынки “ценных” бумаг: без них и без «среднего класса» снятие напряженности в отношениях между “элитой” финансовых рабовладельцев и рабочим быдлом было бы затруднено, а рабство было бы более очевидным; так же нынешние реальные рабовладельцы теряются на фоне законной такого же рода деятельности множества их рабов из состава «среднего класса».

Это всё касалось событий, имеющих место преимущественно в пределах рынка “ценных” бумаг. Теперь необходимо посмотреть на то, как изменения в статистике этих событий сказываются на всех остальных составляющих макроэкономики, действующих на основе кредитно-финансовой системы, общей как реальному, так и воображаемому её секторам.

Прежде всего, необходимо выделить ещё один объект спекуляций, но на сей раз в сфере обмена реальными продуктами: это главным образом сырье и продукты его первичной переработки.

Реально в современной глобальной экономике часть производимого разнородного сырья и продуктов первичной переработки продается его непосредственным потребителям-обработчикам в цепочке технологической преемственности производства продукции конечного потребления; а часть продается оптовикам, у которых его покупают обработчики. Таким образом, некоторая доля от общего объёма, произведенного добывающими отраслями и сельским хозяйством, сырья и продуктов первичной обработки всегда находится вне сферы непосредственного производства у оптовиков, которые имеют возможность создать резервы сырья того или иного рода, интенсифицировав его закупку и подтормаживая сбыт, либо пустив резервы в продажу — увеличить предложение сырья обработчикам.

Этот процесс сам сопровождает и вызывает колебания цен на сырье и продукты его первичной переработки. Такого рода колебания цен создают основу для скупки сырья и полуфабрикатов с целью перепродажи по более высоким ценам, в результате чего возникает внутренний спекулятивный оборот товарно-сырьевых бирж, в котором некоторая доля сырья обращается непрерывно, длительное время не попадая к обработчикам.

Хотя биржи и называются «товарно-сырьевыми», поскольку на них продается и продукция конечного потребления и многие промежуточные продукты, свойственные функционированию сферы производства, но их внутренний спекулятивный оборот представлен главным образом сырьем и продуктами его первичной переработки: это металлы и другие конструкционные материалы, зерно, мука, сахар, и т.п. Конечная потребительская продукция и средства производства не удобны в качестве объекта спекуляций, поскольку вследствие научно-технического прогресса и изменения моды быстро уступают новым видам продукции свою привлекательность для потребителя, а вместе с этим теряют и свою первоначальную цену: в той области, где цены предопределённо систематически снижаются, — не поспекулируешь; придется либо её покинуть, либо начать трудиться; либо, если это возможно, внедрить в неё условия, благоприятные для спекуляции [86].

Сырье же и продукты его первичной переработки обладают гораздо большим сроком жизни, менее требовательны к условиям хранения и перевозки, чем многие виды конечной продукции, что и позволяет извлекать прибыль из колебаний цен на него как естественных, так и искусственно вызванных. При этом расходы на складское хранение и транспортировку такого рода запасов, меняющих собственников во внутреннем спекулятивном обороте товарно-сырьевых бирж, перекладываются биржевиками и оптовиками на потребителя как доля в торговой наценке при продаже. Часть вполне доброкачественной и необходимой людям продукции при этом может ЗЛОУМЫШЛЕННО уничтожаться — просто для поддержания приемлемого уровня цен и прибыльности спекуляций: история всех стран знает тому много примеров, но только при Сталине за это виновных безжалостно уничтожали, назвав прямо их дело вредительством.

Несмотря на то, что паразитический спекулятивный оборот товарно-сырьевых бирж имеет место, тем не менее, во многоотраслевой производственно-потребительской системе они несут и полезную нагрузку, являясь демпфером, сглаживающим несовпадение во времени пиков предложения сырья и продуктов первичной переработки добывающими отраслями и пиков запросов обработчиков на сырье и продукты первичной переработки. Это в целом способствует более равномерной во времени загрузке производственных мощностей отраслей и росту КПД системы общественного производства.

То есть органично необходимое функционирование товарно-сырье­вых бирж во многоотраслевой производственно-потреби­тель­ской системе приводит к вопросу об определении того уровня, превысив который, внутренний оборот товарно-сырьевых бирж оказывается избыточным по отношению к потребностям системы в целом в демпфировании несовпадения во времени пиков предложения и пиков запросов и становится паразитическим[87]: это — один из аспектов многогранной задачи о плановом управлении рыночной экономикой.

После того, как мы разграничили «реальный сектор» экономики, производящий реально потребляемые продукты и услуги, от сектора воображаемой экономической деятельности, оперирующего с вымышленными ценностями, преобразуем рис. 4 на основе системы обозначений, принятой в рис. 10. В результате получим рис. 11.

На рис. 11 показана общая схема финансового обращения в обще­стве. Как и на рис. 10 специализированные рынки на ней обозначены прямоугольниками; внутренние обороты каждого из рынков обозначены эллипсами; дуговыми стрелками показан переток финансов (а не продуктов, в отличие от рис. 4 для блоков 18 РСП и 19 РПП) с одного специализированного рынка на другие. Потребители реальной продукции не являются рынком в ранее определённом смысле этого слова и потому показаны простым прямоугольником. Даны основные пояснительные надписи, которые говорят сами за себя. Чтобы обозначить паразитическую сущность спекулятивного оборота товарно-сырьевых бирж, соответствующий эллипс залит тем же цветом, что и весь сектор воображаемой экономической деятельности — “грыжа” экономики; то же касается и рынка ростовщических кредитов. В составе этой купи-продай “грыжи”, взращенной долгими усилиями в теле мно­гоотраслевой производственно-потребительской системы, выделены (как самостоятельные структурные единицы) разного рода спекулятивные рынки, как воображаемых продуктов вымышленной ценности, так и вещественных сокровищ.

Рис. 11. Спекулятивная “грыжа” воображаемой экономики в её взаимосвязи с сектором производства реальной продукции

 

При глобальном масштабе разсмотрения к рынку “ценных” бумаг следует отнести ещё один вид вымышленных “ценностей” — валюты (конвертируемые и не очень конвертируемые) различных стран, утратившие определённое золотое или какое-либо иное определённое содержание. Поскольку сами страны по отношению к глобальному хозяйству предстают в роли особого рода фирм, подразделений фирм и разного рода обменников (интерфейсов) между фирмами, составляющими в совокупности глобальный суперконцерн, то традиционное для глобальной экономической аналитики раздельное разсмотрение рынка валют и рынка прочих “ценных” бумаг во многом искусственное и не существенное.

Хотя с отменой золотого стандарта их валюты и выглядят неизвестно чем и как обеспеченными, но по существу реальное положение большинства из валют государств в мировой экономике определяется поддержанием стандарта энергообеспеченности официальной денежной единицы[88], обслуживающей их собственное производство и внешнюю торговлю; этим же определяется и твердость каждой свободно конвертируемой валюты по отношению к доллару США, ставшему воображаемым инвариантом прейскуранта (по умолчанию) в глобальной финансовой системе.

Также к “грыже” отнесены и рынки разного рода вещественных сокровищ: от золота и недвижимости до произведений искусств, поскольку их объединяет то, что переход их от одного собственника к другому в обществе не принадлежит продуктообмену сферы производства — реальному сектору ныне функционирующей экономики. И хотя многое из этого обладает способностью удовлетворять те или иные потребности людей, кроме накопительских, тем не менее, реально многое из этого является предметом спекуляций и вложения свободных финансовых средств с целью приумножения номиналов.

На рис. 11 болезненная извращённость современной глобальной и множества региональных экономик изображена как выпадение в спекулятивную “грыжу” из реального сектора экономики товарно-сырьевых бирж и банковского сектора, пораженных паразитическими наклонностями изрядной части современного общества.

В нор


Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.031 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал