Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Психологические факторы






 

Русские вечно всем недовольны. Что там экономика, у нас даже качеством секса крайне недовольны. Опрос, в котором принимали участие 150 тысяч человек из всех стран мира (www.newsru.com/world/23sep2003/sex.html), показал, что наименее удовлетворены своей сексуальной жизнью… угадайте с трёх раз, кто? Ну конечно же русские! Как удивились бы этим данным французы и американцы, те из них, кто видел наших девушек!

Конечно, социологические опросы в России — дело ненадёжное. Есть байка о том, как западные учёные гадали, почему, по данным одного из проведённых ими опросов, русские оказались самым несчастным народом в мире, а по данным другого — самым счастливым. Приглашённый из России специалист легко объяснил им этот парадокс — первый опрос проводился с утра, а второй вечером.

Шутки шутками, но ситуация действительно странная — широко распространённые среди нашего населения ни на чём не основанные пораженческие настроения являются одним из основных стимулов современной русской эмиграции. Про это можно было бы написать целую книгу — о нашем российском пораженчестве, по-моему, самом опасном недуге нашего общества, по сравнению с которым всё остальное — так, мелкие неприятности. На войне за пропаганду пораженческих настроений расстреливают. Мы не на войне, но пораженчество не становится от этого менее вредоносным. Эта зараза распространяется у нас повсюду, в том числе весьма активно проталкивается через средства массовой информации, уже в течение двух десятков лет пытающихся убедить народ в том, что у нас всё плохо.

Примеров тому множество. Включите телевизор или откройте любую газету, и вы поймёте, откуда в Европе взялось такое количество русских иммигрантов. Вот в АиФ, № 23 (2004), писатель и советник Президента России по вопросам помилования А. Приставкин:

«Я не убежал от своего народа. Живу среди него. Мне его жалко. Потому что он несчастен. Для меня было трагедией жизни сделать это „открытие“ — до какой глубины несчастен наш народ. Если бы не Комиссия по помилованию, я бы и теперь не знал. А ведь многие, может быть, большинство — до сих пор не знают».

…Вот живём мы, и «многие, может быть, большинство», понятия не имеем, что несчастны. Так Приставкин нам это доходчиво объяснит.

А если серьёзно, где критерии, с чем он сравнивает? Всё относительно. Хоть одну страну, помимо России, знает ли этот мудрец? Знает ли по жизни, а не по телевизору и туристическим поездкам? Или говорит всё это просто исходя из своих, только ему ведомых представлений о том, какой должна быть счастливая страна? Ведь мы счастливее европейцев. Другое дело, что любит некоторая часть нашего народа трагизм, драму и философские глубины, скучно им без этого. Если, к примеру, жизнь у кого-то бедная, вопрос часто ставится не «Где бы денег заработать?», а гораздо более масштабно, вроде «Тварь я дрожащая или право имею?» Но это не несчастье, это национальное хобби. Вот на Западе люди действительно несчастны, без позёрства. И жрут они там в огромных количествах всякие транквилизаторы да антидепрессанты. Но нет, на это мы внимания не обращаем, это от нас далеко.

До чего же любят у нас, ругая наши недостатки, делать из этого безосновательные глобальные выводы, «космического масштаба и космической же глупости». Совершенно не понимая при этом, что у других плохо что-то другое. То, что у нас настолько хорошо, что мы и представить себе не можем, как у кого-то с этим может быть плохо. Вот так и складывается образ несчастной страны. А потом толпы народа бегут за границу.

Под воздействием этого массового психоза люди нередко эмигрируют просто из-за того, что их достали чуть ли не до нервного срыва какие-нибудь обыденные неприятные мелочи. Опять горячую воду отключили, опять газету из почтового ящика украли, опять сантехники пьяные и так далее. Вплоть до того, что опять президент сказал по телевизору что-то, что вам не понравилось. Как будто на Западе ничего подобного не происходит. Человек накручивает себя, мелочи становятся вопросами первостепенной важности, провоцируют к глобальным, безапелляционным и абсолютно необоснованным выводам, вроде «они мне всю жизнь испортили» или «вся молодость в этом дерьме прошла». Тогда и возникает убеждение, что «валить отсюда надо», убеждение иррациональное, не позволяющее реально оценить плюсы и минусы жизни в России и на Западе. Просто «достали», поэтому «валить». «Единственный выход из российского кризиса — Шереметьево-2». Никто почему-то не думает (а обычно действительно не располагает достаточной информацией), что в эмиграции неудобных мелочей будет не меньше, а больше. Больше уже хотя бы в силу того, что это не ваш мир, вы к нему не адаптированы. К тому же, если у вас психика построена так, что даже на родине вы склонны периодически впадать в невротичное настроение «достали», в эмиграции вы будете находиться в нём постоянно, уверяю вас. «Америка была бы прекрасной страной, если бы там не было американцев». «Франция — страна глупых мужчин и некрасивых женщин». И так далее. Пообщайтесь в чатах с эмигрантами, сами всё увидите. Поверьте, состояние «всё достало» — это проблема внутренняя, а не внешняя. Это лечится отдыхом, психотерапией, переосмыслением своей жизни, но отнюдь не эмиграцией (которая, среди прочего, всегда подразумевает многократное усиление нагрузки на вашу и без того истрёпанную психику).

Лето на юге Франции. За сигаретами приходится ездить в центр города — продаются они только в специальных табачных ларьках, а в августе все ларьки в округе закрыты, как и вообще всё закрыто — отпуска. Комната на южную сторону, дополнительно нагреваемая холодильником. Днём в ней +50. На улице попрохладней, всего +42. В городе забастовка мусорщиков. Окно не открыть — вонь от помойки ужасная. По всему городу гниёт на сорокаградусной жаре неубранный мусор. Жарко мусорщикам, вот и не хотят они работать. Непрекращающиеся вопли африканцев на улице, изводящие даже через закрытое окно. Весь день и часов до трёх ночи. Господи, когда же кончится эта жара, эта забастовка, эта тоска, эта Франция. Доделать работу и свалить! На север, в Россию!

Эта зарисовка — для всех наших любителей покричать, что «только в этой стране» и что «валить отсюда надо, только тогда нормальная жизнь начнётся». Ведь крики эти вызваны, как правило, именно такими бытовыми мелочами, доставшими до уровня глобальности. Ну почему француз, сталкиваясь, к примеру, с пробуксовкой французской административной системы, с абсурдными требованиями вроде «предъявить справку о том, что вам не нужна справка», не впадает в депрессию и не кричит, что «валить надо из этой страны»? Почему, если бы такой француз и нашёлся, никто не позволил бы ему кричать эти глупости на всю страну в каком-нибудь ток-шоу? Откуда такая невротичная злость по отношению к собственной стране, к своему дому?

В частности, от незнания других стран, где всё, в общем-то, так же. Почему-то многие до сих пор думают, что хуже, чем в России, не бывает. Бывает. На Западе хорошо отлажено только то (и то не всегда), что помещается в ограниченном западном сознании. А это — не так уж и много. Всё остальное там очень плохо. И даже если здесь, в России, вы зарабатываете меньше, чем может быть могли бы зарабатывать на Западе, не забывайте, что здесь у вас есть всё остальное: друзья, девушка, родная страна.

Помимо всего вышеописанного, у нас неоправданно много внимания обращают на статистику, да и вообще на окружающий мир в целом, не имеющий прямого отношения к жизни отдельного конкретного индивидуума. Пытаются на основе среднего оценить страну в целом и собственные перспективы в ней. Что само по себе обычно бессмысленно. Мы — не стадо одинаковых манекенов, у нас пиковая структура общества, большая часть статистических данных непосредственно к вашей жизни никакого отношения не имеет. Прочитали, к примеру, в газете: в России такой-то процент алкоголиков. Ой, какой ужас, ни в одной нормальной стране такого нет! Надо срочно уезжать! В реальности же никакого ужаса. Во-первых, алкоголиков везде в Северной Европе много. А во-вторых, много алкоголиков, ну и что? Вас-то лично как это затрагивает? Вы живёте и горя не знаете, что вам до алкашей, веселящихся в соседнем дворе? Это другой мир. Россия — это не одна страна, а десятки параллельных миров, сосуществующих в одном и том же пространстве в одно и то же время. Поэтому не надо себя попусту накручивать из-за ерунды, которая вас не касается. В процессе принятия решения об эмиграции смотрите на вещи реалистичнее, учитывайте лишь те факторы, которые непосредственно влияют на вашу жизнь. Вот тогда и получится, что живёте вы очень даже неплохо, и стоит сто раз подумать, прежде чем столь круто всё менять. Ведь уезжают, как правило, не те, кому плохо — у них нет на это ресурсов и воли. Уезжают те, кому хорошо, мотивируя своё решение состоянием тех, кому плохо.

Поясню подробнее на примере. Вот один мой знакомый из Питера, дизайнер. Работает он, как сам с гордостью мне похвастался, всего по два часа в день. Больше не хочет, лень. Да и клиентскую базу расширять — тоже дополнительная возня, неохота. Зарабатывает и так достаточную на жизнь сумму — долларов пятьсот в месяц. Гуляет, радуется жизни, книжки читает, пиво пьёт. Всё бы хорошо, но вот микроб в голове у него завёлся — «надо на Запад валить». Зачем?!! — говорю, — что тебе в России-матушке не живётся? Да ты посмотри на всё это! — широким жестом обводит он панораму типичного питерского двора-колодца: грязь, битые бутылки, поломанные скамейки, надписи нелитературные на стенах. Внутри, за стенами, угадываются плесневелые коммуналки, а в них — алкаши. Ощущение действительно угнетающее. Появляются мысли о судьбах родины: какие дети растут у живущих в этой клоаке людей. В общем, депрессивно. Всё так. Но! К твоей ленивой дизайнерской жизни какое всё это имеет отношение? У тебя очень даже неплохо получается жить в России, гораздо лучше, чем получалось бы на Западе. И ты хочешь уехать отсюда только потому, что у кого-то получается не так хорошо, как у тебя? Ну да, давайте все, кто может, отсюда разбежимся, чтобы в России действительно одни алкаши и наркоманы остались.

И уж тем более крайне не рекомендую принимать решение об эмиграции в ответ на кризис в вашей собственной жизни, в карьере или межличностных взаимоотношениях. В состоянии стресса вообще не следует принимать решений, а столь важных — и подавно. Подождите пару месяцев (а кто-то — и пару лет), пусть всплеск эмоций пройдёт, а уж потом решайте.

Однако не все руководствуются разумом. Существует немалый процент эмигрантов, переехавших на Запад совсем уж бездумно, без оценки плюсов и минусов такого шага. Дело в том, что многим нашим «западникам» нравится не Запад как таковой, которого они конечно же попросту не знают, а их собственное представление о нём. Это как у Сент-Экзюпери: «Вот тебе ящик. А в нём сидит такой барашек, какого тебе хочется». Соответственно, появляется какая-то ни на чём не основанная убеждённость, желание жить на Западе во что бы то ни стало. Это упёртость, против которой разум бессилен. Если человек упёрт, то для него любой уехавший из-под носа автобус — яркое доказательство того, что «валить надо из этой страны», ибо «только в России такое возможно». Эмиграция часто воспринимается подобными людьми как универсальный способ решения всех обыденных жизненных проблем. Однако постарайтесь понять, что даже если часть своих проблем вы таким образом и решите (что само по себе совершенно не очевидно), столь радикальный способ их решения похож на гильотину в качестве универсального средства от перхоти. Вместе с жизненными проблемами часто обрубается и жизнь как таковая.

В дополнение к иррационально убеждённым западникам, существует ещё и некоторое количество авантюрных взбалмошных личностей, которых привлекает просто запрет. «Что, в Европу без визы не пускают? Так я назло всем приеду и буду там жить!» Есть про такое у Высоцкого: «Добрый молодец Иван решил попасть туда, — Мол, видали мы Кащея, так-разтак! Он всё время, где чего — так сразу шасть туда! Он по-своему несчастный был — дурак». Что тут сказать? Это проходит только с возрастом, и то не у всех.

И, наконец, романтики. О них поподробней. Классический пример: «АиФ в Европе», № 9, 2003, письмо русской эмигрантки из Италии:

«Я с детства „болела“ Италией. Любимая книжка была „Пиноккио“, потом, в школе, увлекалась и музыкой, и живописью — только итальянской. Мне так нравился этот протяжный певучий язык неаполитанских песен».

Вот так они и уезжают. Думая, что дух Европы тридцати-, пятидесяти— или двухсотлетней давности, знакомый им по книгам, музыке и живописи — это именно то, во что они окунутся, как только выйдут из самолёта. Увлекаются, блаженные, историей и культурой давно умершего мира, но попадают не в сказку, а в реальную современную Европу, в мир миллионов совершенно одинаковых биороботов без мыслей и чувств. Пройдёт ещё лет двадцать — и большинство европейцев даже внешне не будут похожи на тех французов, немцев и итальянцев, про которых вы читали в детстве у Дюма или Ремарка. Пожелтеет Европа.

Посмотрим, что было дальше. Собралась девушка замуж за итальянца:

«В аэропорту меня встретил немолодой мужчина пренеприятной наружности. Да ещё, пожалуй, немного придурковатый. (…) Остановились у его мамы. Из дома не выпускали. „В деревне много неженатых мужчин“ — таков был аргумент».

Ну вот и реальная Италия. Нравится? Какой резкий контраст с детскими мечтами!

«В течение 2-х месяцев я не мылась. Горячая вода у них — роскошь. „Газ дорогой — из России“, — говорили они мне. (…) Я не выдержала, сама стала греть воду в ведре на плите — перекрыли газ. Тарелки мыла на всех в ледяной воде. Впрочем, итальянки в той местности тоже так мучаются — и от этого у многих уже изуродованные руки, скрюченные пальцы. Отопления там тоже нет. Согреться невозможно даже под несколькими одеялами».

Ну и так далее, всё цитировать нет смысла. Это юг Италии. Не самый богатый в Западной Европе регион, в Германии или во Франции вы такого не увидите. Но что показательно — ведь это Запад, а отнюдь не «эта страна», на которую вы привыкли ежедневно ворчать. Впрочем, разговор сейчас не об этом. Нам важно увидеть именно романтические настроения как основную мотивацию отъезда. А описание сопутствующих бытовых и материальных трудностей требуется лишь чтобы показать вам силу и устойчивость этой мотивации.

Сбежала она от мужа, уехала в Россию. Но шило в ж… не утаишь:

«В следующий раз я приехала в Италию по рабочей визе. На север. (…) По 8 часов в день я красила стены. В закрытом помещении без вентиляции: хозяин на улучшение условий труда тратиться совершенно не собирался. 5 минут перерыва до обеда и во второй половине дня. И эти 10 минут надо отработать: прийти раньше до начала рабочего дня. Наутро, с тошнотой и головной болью, я с трудом поднималась с постели. Платили 1000 евро в месяц, но я продержалась на этой каторге не долго. Правда, из Италии не уехала…»

Ну что тут скажешь. Какая к чёрту экономика, социология, психология и просто логика. Если у человека мозги набекрень, как у большинства наших уезжающих, так это ничем не лечится.

И вот, хэппи энд. По прошествии какого-то времени девушка адаптировалась в стране и ситуация стабилизировалась:

«Сейчас я замужем за итальянцем — по любви, был бурный роман. Живём вместе с его родителями, всё те же трудности с отоплением и горячей водой, до автобуса 4 километра пешком. Работать приходится обоим, так как денег не хватает».

Зачем всё это? Зачем так себя мучить, чтобы, в итоге, жить так же, как живут бедные в России, только при этом ещё и иммигранткой в чужой стране? А вот зачем:

«Многое в местной жизни моё сердце не принимает. Но Италия для меня так и останется страной моря и кипарисов, карнавала и больших бирюзовых звёзд. Несмотря на все трудности. Страной моей детской мечты. (Выделено мной. — С.З.) Прекрасной. И, если посмотреть с другой стороны, — дикой».

Вот они, романтики — история очень типична. Повторяю ещё раз, это важно. Вы, эдак 90 % уезжающих, едете даже не за улучшением вашего материального положения (достижение которого путём эмиграции — уже, как правило, весьма сомнительная затея). Обычно вы этого не осознаёте, но едете вы не за деньгами, а за детскими мечтами, за химерами, за миражами, навеянными книгами, кино и вашим собственным воображением. Подумайте, стоят ли они того, чтобы ради них так себя мучить.

Кстати, давно замечено, мною и многими другими русскими в Европе, что наиболее толковые специалисты по стране — переводчики, дипломаты, разведчики, торговые представители, да кто угодно, даже просто эмигранты — получаются именно из тех, у кого не витают в голове разные «кипарисовые миражи». Освоение новой страны — это прагматика, тут думать надо и работать, а не в облаках витать, не затуманивать свой рассудок разной ерундой, не имеющей никакого отношения к окружающей действительности. Романтики не нужны — от них одни проблемы. А старая книжная Европа давно умерла, поймите вы это, наконец.

С романтиками вроде бы всё. Зато вот вспомнил ещё об одной нередко встречающейся мотивации. Это понты. Перед окружающими и перед самим собою. Ложное повышение социального статуса. Чтобы друзья и знакомые в родном Урюпинске удивились: «Ого, он теперь в Париже живёт! Во как, в люди вышел! Кто бы мог подумать раньше?! Тут у нас любого про него спроси — каждый скажет: дурак дураком».

Жванецкий говорил, что ни один советский актёр брежневских времён не мог обыденным деловым тоном произнести фразу «Мне в Париж по делу срочно». На смех пробивало, настолько это казалось нереальным. Где-то у Лимонова, кстати, было о том, что Париж — это в русском восприятии не просто Париж, это ПАРИЖ. Принимая решение об отъезде в эмиграцию, постарайтесь это убрать. Если не на уровне чувств, так хотя бы на уровне логики. Ибо это самостоятельная ценность, влияющая на принимаемое решение. Но в ней нет ничего, пустышка. Через год это ощущение исчезнет, а вы останетесь с искажённым решением. Париж — это всё-таки просто Париж, а поживёте там подольше — он станет ещё и «грёбаным Парижем».

У тех, кто провёл на Западе достаточное количества времени, этот «ПАРИЖ» проходит полностью и навсегда. Скорее наоборот, Европа воспринимается как некая отдалённая дыра, сравнимая с Дальним Востоком или Средней Азией. Многим читателям это покажется странным, но это так. Как опять же у Высоцкого, хоть он и не это имел в виду: «Открыли самый дальний закуток, в который не заманят и награды. Открыт закрытый порт Владивосток. Париж открыт, но мне туда не надо». Именно так и чувствуется настоящий Париж — самый дальний уголок, в который не заманят и награды — в отличие от того фантастического образа, который живёт в сознании большинства русских, являясь благодатной почвой для взращивания мешающих жизни иллюзий. Помните приводившийся ранее в книге коэффициент одинаковости 100, используемый для оценки скучности, однообразия и монотонности жизни в западноевропейских городах? Коэффициент, отражающий стандартизированность населяющих их аборигенов. Население парижской агломерации — эдак 10 млн. чел. Поделите на сто — и получите результат. В Париже (не в туристической поездке, а при жизни там в течение многих лет) вам будет так же скучно, как если бы вы переехали в провинциальный городок с населением в 100 тыс. жителей.

Кстати, постарайтесь до конца осознать, насколько глубоко изменит вашу жизнь подобная ситуация. Ведь скука эта, это ощущение глубинки, определяется не только тем, с кем вы пиво будете пить по вечерам. Это пронизывает всю вашу жизнь. Вот живу я сейчас в Москве, и даже из дома последнее время почти не выхожу — книгу заканчиваю. Но мне интересно писать эту книгу, отсюда ощущение полноты жизни. А на Западе я ничего подобного бы не написал — там умные и интересные книги никому не нужны. Сидел бы себе на работе, какой-нибудь рутиной занимался бы. И так во всём. Это трудно поначалу себе представить, но это так — на Западе скучно именно как «в самом дальнем уголке, в который не заманят и награды».

Краткие выводы из всего вышесказанного. Основные разумные причины эмиграции таковы:

1. Эмигрировать можно ради достижения какой-то большой и важной для вас цели. К примеру, в советские времена диссидент эмигрировал, чтобы издать на Западе книгу, которую не издают в СССР. В наше время можно эмигрировать, если вы, например, очень хотите заниматься физикой элементарных частиц, если это для вас дело всей жизни, а в России под такие проекты не дают достаточного финансирования. В случаях типа указанных возможность реализовать значимую для вас идею с лихвой компенсирует все неудобства эмиграции.

2. Вполне можно съездить на Запад, чтобы поучиться или постажироваться, а также просто расширить свой кругозор. На год-два — обычно достаточно. Заодно и родину любить научитесь.

3. Возможен также и случай, когда в России вам никак не удаётся заработать денег, работая по специальности, при этом ничего другого вы толком делать не умеете. А какая-нибудь западная страна с удовольствием готова дать вам работу. Ситуация значительно более худшая, чем две вышеописанные. Деньги часто не окупают возникающие в связи с эмиграцией проблемы, для жизни за границей желательно всё-таки наличие какого-нибудь более существенного стимула. Чтобы просто денег заработать, проще новую профессию освоить. Сил на это у вас уйдёт меньше, чем на адаптацию в западном обществе. Но, если уж очень хочется денег прямо сейчас, можно и попробовать уехать. Тут хоть какая-то логика есть. Та самая простая житейская логика, которая напрочь отсутствует во всех ранее описанных в этой главе случаях.

4. Наконец, создание семьи по большой любви. Если вы действительно вдруг нашли там свою вторую половину. Я лично склонен считать, что так не бывает. Какая там большая любовь, если мы друг для друга — инопланетяне. А эмигрировать для создания семьи по расчёту не рекомендую — просчитаетесь.

Ну вот, вроде все разумные причины эмиграции перечислены. Всё остальное — по-моему, не от большого ума. Не ломайте себе жизнь и не позорьте свою страну.

 


Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.01 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал