Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Княжества






С XII века начался новый этап в развитии русской архитектуры. Зодчество XII-XIII вв. отличается от зодчества предшествующего времени меньшей масштабностью зданий, поисками наиболее простых, но в то же время красивых форм, простотой отделки. Наиболее типичным стал кубический храм с позакомарным покрытием
и массивной главой. При сохранении общих черт архитектуры
в разных центрах Руси вырабатывались местные ее особенности.

Появились новые государственные образования: княжества Владимиро-Суздальское, Полоцко-Минское, Туровское, Смоленское, Галицко-Волынское, Киевское, Переяслав-Муромское, Черниговское, Тмутараканское, Рязанское, республики (хоть и с ограниченной княжеской властью) Новгородская и Псковская.

Вот во что превратилась Киевская держава. Обособленные, но туго спаянные русским национальным сознанием миры. Но хоть велико было уже в XII в. значение Новгорода или Галицко-Волынской земли, первенство среди обособившихся земель, несомненно, досталось княжеству Владимиро-Суздальскому: там сложилась великорусская народность.

В краю лесов естественно расцвели деревянное зодчество и деревянная скульптура. От них ничего не осталось, но искусство обработки дерева вызывало восхищение современников. Когда
в 1160 г. пожар уничтожил ростовскую деревянную церковь, построенную в конце Х в., летописец отмечал сокрушенно, что другой такой дивной церкви «не было и не будет».

И это искусство оказалось в конце концов сильнее пожаров, оно ожило в белокаменном строительстве и белокаменной резьбе Владимиро-Суздальской Руси. Очень характерно, что еще в 70-х годах XII в., когда за владимирцами прочно укрепилась слава каменщиков, их по-старому называли древоделами.

Мало что сохранилось от каменных построек Мономаха на северо-востоке. Самые ранние из дошедших до нас тамошних храмов были воздвигнуты при сыне его Юрии Долгоруком (основателе Москвы), который первым из суздальских князей стал добиваться преобладающего положения на Руси. Это - церковь св. Бориса и Глеба в селе Кидекше, в четырех километрах от Суздаля, и собор Спасо-Преображения в Переславле-Залесском. Одноглавые четырехстолпные крестово-купольные храмы с тремя массивными абсидами и фасадами, широко расчлененными плоскими лопатками. Стены лишены украшений, щелевидные окна - словно бойницы. Эти храмы выстроены в суровое время, когда тяжелая борьба за главенство еще не была завершена. Строг и прост храмовый интерьер.

Кидекшская церковь заслуживает особого внимания. Это первая церковь, сложенная из белого камня (местного известняка), блоки которого идеально подогнаны друг к другу. От нее-то и пошло ослепительное белокаменное зодчество, что создало мировую славу Владимиру на Клязьме.

В город этот, так названный в честь его основателя, Владимира Мономаха, перенес свою резиденцию сын Юрия Долгорукого от брака его с половецкой княжной - знаменитый Андрей Боголюбский.

Это был крупный государственный деятель, отважный полководец и изворотливый дипломат. Опираясь на посадских людей, Андрей круто расправился со старой знатью, ростовскими и суздальскими боярами, противившимися его единодержавию. Он твердо шел
к намеченной цели. Суздальские войска, к которым присоединились князья, привлеченные Андреем на свою сторону, взяли приступом Киев и разграбили «матерь городов русских». Но, взяв Киев своими полками, Андрей не поехал туда, чтобы занять отцовский и дедовский престол. Пожелал править из Владимира. Историческая заслуга его заключается в том, что он мечом и хитроумной политикой приостановил распад Руси, понял значение Владимиро-Суздальской земли как нового центра ее объединения. И личностью, и своими делами он выражал свое время, тревожное и жестокое.

Современники отмечали странности в характере князя Андрея. После смерти отца, накануне хорошо пировавшего, он перестал участвовать в пирах, боялся быть отравленным во время застолья. Обнаруживал манию преследования и навязчивое, все возрастающее ощущение присутствия убийц за спиной.

Судьба подтвердила его опасения.

В ночь с 28 на 29 июня 1174 года в своем селе Боголюбове князь Андрей был зверски убит.

Убийству Андрея Боголюбского предшествовали два события.

Первое - в лунную Купальскую ночь 1174 года неожиданно скончался двадцатилетний Глеб, сын князя Андрея.

Второе печальное событие - князь Андрей, после смерти Глеба казнил одного из Кучковичей, родственников его уже умершей
к этому времени жены Улиты. После чего заговорщики сошлись,
и, вероятно, Яким Кучкович, брат покойной Улиты, сказал:

– «Ныне казнил он моего брата, а завтра казнит и нас, так промыслим об этом князе».

Нет ли связи между этими двумя событиями? Не мог ли казненный Андреем Кучкович погубить юношу Глеба, за что и был наказан? Не могли ли все участники заговора иметь отношение к смерти Глеба,
и не страх ли быть разоблаченными заставил их поторопиться?

Убийство князя было жестоким. Андрей Боголюбский отчаянно сопротивлялся. Его добили, и тело выбросили во двор с оторванной левой рукой. Летописи и легенды приводят последние слова умирающего Андрея Боголюбского: «Господи, претерпел я за Имя Твое!». В них, возможно, ключ к одной из разгадок тайны. Христианство князя Андрея могло раздражать и его некоторых приближенных, язычески настроенных, и вороватых слуг-иноверцев.

Мученическая смерть верного христианина облекает его в ореол, снимая все грехи, стирая все жестокие черты характера, высвечивая доброе, с чем он остается в памяти потомков.

Чудотворная икона Божией Матери Владимирской, которую он привез с собой, в итоге обеспечила ему бессмертие: в истории России Андрей Боголюбский - святой князь.

А город Владимир, как и все княжество, стал при нем крупнейшим очагом русской культуры. Владимир и Суздаль по праву занимают почетное место среди городов Европы, наиболее богатых художественными сокровищами мирового значения. Перед памятниками Владимира и Суздаля русский человек той поры испытывал волнение, просветлявшее его душу. Лучезарной, жизнерадостной красотой, преодолевшей архитектурную суровость предыдущих десятилетий, дышит искусство Владимиро-Суздальской Руси в пору расцвета.

Как твердыня, высятся Золотые ворота Владимира (1164 г.), одновременно служившие городу и узлом обороны, и торжественным въездом. Их мощный белокаменный куб, прорезанный огромной аркой и высоко увенчанный златоглавой церковью, - замечательное сооружение крепостной архитектуры.

Успенский собор (1158-1161) был воздвигнут в центре Владимира на высокой береговой круче, так, чтобы, видимый отовсюду, он гордо царил над городом и округой. Величественный, все вокруг превосходящий и себе подчиняющий, как и держава князя Андрея. В этом соборе, на постройку и украшение которого князь Андрей выделил десятую долю своих доходов, находилась величайшая русская святыня - икона Владимирской Богоматери, шедевр византийского искусства. Внутреннее убранство храма ослепительно сверкало золотом, серебром и драгоценными камнями. Суровая простота долгоруковских храмов отошла в прошлое. А через два с половиной века после постройки Успенского собора великий Рублев украсил его фресками, которые являют собой сияющую вершину древнерусской монументальной живописи.

При Всеволоде, брате Андрея, прозванном Большое Гнездо, Владимиро-Суздальская Русь достигла наивысшего могущества. Зодчие князя Всеволода возвели вокруг одноглавого шестистолпного храма новые стены, увенчали их четырьмя главами и разделили фасады на пять частей - прясел.

Еще более величественным, со своим пирамидально нарастающим пятиглавием, в своей широко, но слитно и четко разросшейся белокаменности, стал этот храм, обретя подлинно классическую для русского зодчества могучую стать.

Церковь Покрова на Нерли (1165 г.) - самый лирический архитектурный памятник Руси. Он воспринимается как поэма, запечатленная в камне. Поэма русской природы, тихой грусти и просветленного созерцания. Предание рассказывает, что князь Андрей построил этот храм «на лугу», недалеко от своих боголюбовских палат после смерти любимого сына Изяслава - в память о нем и в умиротворение своей печали.

И здесь хотелось бы снова напомнить о том, что события далекого прошлого русской истории по-прежнему близки нашему сердцу и удаленность во времени только кажущаяся. Мы способны понять и разделить чувства князя Андрея, вместе с ним пережить его боль от потери сына. В одном из современных журналов («Фотожизнь», №12, 2006 г.) было о публиковано стихотворение Виктории Негрий, написанное к фотографии Александра Уткина, присланной из Владимира. Оно называлось «Молитва князя».

…Изяславову душу в Рай,

Приснодева, молю, введи!

Я дарю тебе весь этот край

Неоглядной тоски. Гляди -

Как расшит он шелками трав,

Тихоструйностью рек увит,

Кружевами лесов и дубрав

С жарким шелестом грешных молитв.

…Горьких слез на воде круги

Разойдутся по всей Руси:

…Матерь Божья, родная!.. Спаси…

заступись… сохрани… помоги…»

Водная гладь, заливные луга и сверкающий ослепительной белизной этот легкий одноглавый храм, так чудесно вырастающий над их простором во всем своем бесконечном изяществе, во всей своей чарующей ясности и лаконичной красоте.

Труд древних архитекторов, их талант и смелая инженерная мысль позволили простоять храму более восьми столетий. Этот храм считается венцом творческого гения зодчих XII века. Об этом белокаменном храме поэт наших дней В. Боков написал такие строки:

Во Владимире выпал снег.

Поздно вечером, под воскресенье.

Вот и осени больше нет,

Остается одно сожаленье.

Сожаленье о том, что в лесах

От Печоры до самого Дона

В птичьем щебете и в голосах

Нет задорного летнего звона.

И лишь только старинный собор

Все такой же! Ничуть не стареет,

Безупречно прекрасен собой,

Как весенняя вишня белеет.

Значит, люди умели творить,

Разбирались отлично во многом,

Ясно знали, о чем говорить

С высотой, небесами и Богом!

Особое место во владимирской архитектуре этого времени занимает Дмитриевский собор, возведенный в 1194-1197 годах в центре княжеского дворца. Он отличается богатством белокаменной резьбы и представляет собой великолепный синтез архитектуры, белокаменной пластики и живописи. В пластике Дмитриевского собора гораздо отчетливее по сравнению со скульптурой предшествующего времени проявляется русская художественная манера. Каменная резьба приобретает неповторимую оригинальность: под влиянием традиций русской народной деревянной резьбы она становится более плоской и орнаментальной в отличие от «крупной» романской. Русские камнерезчики мрачным и устрашающим сюжетам, преобладавшим
в западноевропейской романской пластике, предпочитали более жизнерадостные мотивы. Резной декор Дмитриевского собора называют поэмой в камне. Здесь все так стройно, так изящно распределено, так гармонично согласовано, и ажурная вязь, покрывая чуть ли не все здание, создает впечатление, будто перед нами драгоценный ларец, сделанный искуснейшим ювелиром. Радость для глаз - чистая, непосредственная, как бы торжествующая над всеми мирскими печалями.

Традиции и приемы, выработанные мастерами владимирской школы, продолжали развиваться в Суздале, Юрьеве-Польском, Нижнем Новгороде. Георгиевский собор Юрьева-Польского (1230-1234) былпокрыт декоративной резьбой сверху донизу. Рельефные изображения на фоне сплошного коврового узора образовывали законченные сюжетные композиции. К сожалению, собор не сохранился в первоначальном виде. После того как обрушились его своды и верхние части стен, он был заново сложен в 1471 г., при этом блоки белого камня были частично утрачены и перепутаны. Георгиевский собор является последним памятником владимиро-суздальского зодчества. Его называют «лебединой песнью» русской архитектуры домонгольского времени.

От живописи Владимиро-Суздальской Руси домонгольского времени до нас дошли фрагменты фресок Дмитриевского и Успенского соборов во Владимире и церкви Бориса и Глеба в Кидекше, а также несколько икон XII - начала XIII в. Самой ранней из них является «Боголюбская Богоматерь» (середина XII в.), стилистически близкая к знаменитой «Владимирской Богоматери» - иконе византийского происхождения.

Большой интерес представляет икона «Дмитрий Солунский»: Дмитрий изображен сидящим на троне в дорогих одеждах, в венце, с полуобнаженным мечом в руках. Всем своим обликом Дмитрий Солунский как бы олицетворяет князя-витязя, призванного творить правый суд и оберегать свой народ. (Дмитрий Солунский - воин, умерщвленный при императоре Диоклетиане за приверженность к христианству и почитаемый как покровитель воинства и покровитель славян).

Рождественский собор в Суздале (1192-1196), тоже белокаменный и украшенный узорчатой резьбой, славится своими Златыми вратами. Это вершина Владимиро-Суздальского декоративно-прикладного искусства. Они созданы в 20-30-х годах XIII в., состоят из массивных досок, обитых снаружи медными листами, образующими пятьдесят шесть «клейм». Изображения и богатейший орнамент выполнены способом огневого золочения: пластина покрывается черным лаком, рисунок процарапывается иглой, его линии «травятся» кислотой и затем заполняются амальгамой из тонкого листового золота и ртути, которая испаряется от жара, расплавляющего золото. И на расстоянии, и вблизи, мягко сияя золотом на темном бархатистом фоне лака, врата производят незабываемое впечатление своим чудесным узорочьем, в котором так гармонично вырисовывается каждый отдельный мотив, каждая изящно написанная фигура.

Другие замечательные образцы декоративно-прикладного искусства - это парадный топорик Андрея Боголюбского, серебряные браслеты с орнаментом, воспроизводящим мотивы владимиро-суздальской архитектуры и резьбы (Исторический музей в Москве), украшенный рельефной чеканкой, очень близкой к резьбе Георгиевского собора, шлем князя Ярослава Всеволодовича, брошенный им на поле проигранной сечи.

На рубеже XII-XIII столетий был создан храм Пятницы, связываемый с именем князя Рюрика Ростиславича и его зодчего Петра Милонега. Когда был восстановлен первоначальный облик этого неузнаваемо искаженного позднейшими перестройками здания, было трудно поверить, что оно относится к рубежу XIII, а не XV столетия - столь смело его зодчий решает новую архитектурную задачу.

Черниговский храм меньше своих предшественников. Это небольшая, стройная по своим пропорциям четырехстолпная церковь. Сложные пилястры на фасадах и тонкие тяги на абсидах увлекают глаз кверху, к венчающей части здания. Здесь спокойное чередование закомар сменилось острым и динамичным трехлопастным завершением фасада, над ним поднимается второй ярус закомар,
и выше из венца декоративных кокошников вырастает легкое
и стройное тело высокого барабана. Стремительная динамика верха подчеркнута стрельчатой формой закомар. Эта идея башнеобразного храма была связана с русским деревянным зодчеством, с крепостными вежами и теремными вышками гражданской архитектуры.

В 1200 году зодчий князя Рюрика Ростиславича Петр Милонег укрепил каменной стеной размываемый Днепром обрыв под Выдубицким монастырем. И стоять на удивительной набережной и смотреть с ее высоты доставляло радость, и приходящим сюда казалось, что они парят в воздухе.

Особое отношение к пейзажу нашло яркое воплощение в творчестве других зодчих XII-XIII веков, а также зодчих древней Руси последующих столетий.

Контрольные вопросы

1. Андрей Боголюбский в истории русской культуры.

2. Особенности архитектуры Владимиро-Суздальского княжества.

3. Белокаменная резьба Владимиро-Суздальского княжества.

4. Декоративно-прикладное искусство Владимиро-Суздальского княжества.

5. Живопись Владимиро-Суздальского княжества.



Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.011 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал