Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Пепел Ромаса Каланты






В апреле 1978 года, когда Верховный совет Грузии должен был голосовать за новую Конституцию республики, народ вдруг вышел на улицы Тбилиси. Тысячи молодых людей резко возражали против изъятия из текста положения о грузинском языке как государственном. Москва требовала унифицировать республиканские законодательства в соответствии с только что появившимся брежневским Основным законом СССР. Попытки здравомыслящих политиков смягчить позицию Центра долгое время не приводили к успеху, поскольку
М. Суслов верил в советский народ как новую историческую общность и всякие “национальные заморочки” считал пережитком прошлого.

Ситуация складывалась крайне серьезная. Если уж в СССР, где помнили массовые репрессии 1930-х — 1950-х и новочеркасский расстрел рабочих 1962 года, люди не побоялись выйти на улицу, значит, для них вопрос о языке (и шире — о национальной культуре) был принципиальным.

В конечном счете Эдуард Шеварднадзе, возглавлявший тогда Грузию, сумел убедить Брежнева в необходимости сохранения статус-кво. А затем вышел на площадь к студентам, собравшимся у Дома правительства, и торжественно сказал: “Братья, все будет, как вы хотите! ”

Грузины смогли отстоять свои права, но в том же, 1978 году это не удалось сделать абхазам, пытавшимся вывести свою республику из состава Грузии
и предпочитавшим интегрироваться в Российскую Федерацию. О том, что Москва этого не допустит, заявил секретарь ЦК КПСС И. Капитонов, и грузинская газета “Заря Востока” опубликовала его выступление. Правда, никто в СССР, кроме читателей этой газеты, не знал толком о том, какие страсти кипят
в Закавказье.

Точек напряженности, таких как та, что обозначилась в Тбилиси, по всему Союзу имелось чрезвычайно много. Повод для обострения конфликта в каждом конкретном случае мог быть различен. Где-то на первый план выходил вопрос о сохранении культурной самобытности, а где-то не давала покоя память о жестоких несправедливостях недавнего прошлого. И все это в целом ложилось на “подготовленную” экономическую почву. В многонациональной стране, где всех донимали дефициты и низкий уровень жизни, люди склонны были обвинять в проблемах не себя, а соседа. Такое простое до примитивности объяснение легче приходит в голову, чем мысль об экономических и политических реформах.

Вдова генерала Джохара Дудаева вспоминала, как в середине 1970-х, вскоре после того, как они поженились, муж спросил: “Хочешь увидеть мое детство? ” А затем повел молодую жену в гарнизонный Дом офицеров смотреть американский фильм “Генералы песчаных карьеров” — трогательную, пронзительную историю о беспризорных детях в Бразилии.

Детство Джохара прошло в Казахстане, поскольку более 600 тысяч кавказцев (чеченцев, ингушей, кабардинцев, балкарцев) было выселено с Кавказа
в 1944 году по решению Сталина. Целые народы лишились вмиг своей родины. Дети были обречены на нищету, на убогое существование в местах, плохо приспособленных для житья. Естественно, в 1970-х, когда Дудаев вырос и стал офицером, он помнил о том, что сделала с его народом советская власть. Хотя до поры до времени таил, видимо, свои истинные чувства, свое истинное отношение к вопросу о пребывании Чечни в составе России.

В 1990-е годы “генералы песчаных карьеров” стали генералами, сражающимися против России. Многих русских это серьезно удивило. Они-то полагали, будто такие мальчишки 1950-х, как Джохар Дудаев, ничем не отличались от обычных мальчишек из российской глубинки. Но оказалось, что у них своя боль, своя история.

Неожиданностью стала и резкая исламизация целого ряда регионов распадавшегося Советского Союза. В СССР писать об этой проблеме было фактически невозможно.

А вот история о “дружбе народов” в Средней Азии. В 1978 году в ташкентском цирке гастролировала труппа из Казахстана. “Я помню, — отмечал священник Михаил Ардов, — как один из узбекских начальников сетовал по сему поводу: „Ну что они там, в Москве, думают? Как можно присылать в Ташкент казахский цирк? Для узбека ты лучше свинью на манеж выведи, чем казаха…“”.

Там же в Средней Азии, в плодородной Ферганской долине, на протяжении долгих лет медленно тлел, по свидетельству генерала КГБ Филиппа Бобкова, конфликт узбеков с переселенными туда при Сталине турками-месхетинцами. Происходило это потому, в частности, что узбеки полагали, будто месхетинцы живут гораздо богаче, так как заняли самые лучшие земли.

Впрочем, в Средней Азии существовали не только “малые” конфликты между соседями, но и большой конфликт с Москвой. С одной стороны, трагическое ташкентское землетрясение 1966 года вызвало у многих людей в СССР стремление тем или иным образом поддержать Узбекистан. С другой же стороны, Средняя Азия не чувствовала никакой культурной или политической близости с Россией. В 1965 году в Ташкенте на узбекском языке распространялась листовка следующего содержания: “Народная партия Средней Азии обращается
с призывом к своему народу подняться на борьбу против русских захватчиков и за освобождение своей родины от столетнего ига, воодушевившись примерами народов Алжира, Кубы, Мали. < …> Мы являемся рабами России”. Очевидно, что авторы листовки рассматривали СССР в качестве стандартной колониальной империи, с которой надо бороться, вдохновившись примерами антиколониальной борьбы, происходящей в самых разных частях света.

Похожая листовка была обнаружена в Луцке на Западной Украине. “Люди, возьмите в руки оружие и начинайте сокрушать голову красного дракона, который вот уже полвека душит чуть ли не всю Европу”. Можно долго спорить, кто прав, кто виноват во всех этих межнациональных конфликтах, но, во всяком случае, многочисленные факты свидетельствуют о том, что проблема кровавых столкновений и распада СССР возникла значительно раньше, чем это обнаружило большинство граждан Советского Союза.

При взгляде из Москвы или Ленинграда проблема национальной независимости, к которой стремились жители различных республик, могла показаться незначительной. Мол, чем вам в СССР плохо живется? Но для некоторых прибалтов или украинцев вопрос независимости был вопросом жизни и смерти. Пассионарии непосредственно жертвовали своей жизнью за независимость, хотя большая часть советских людей об этом так ничего и не узнавала.

В ноябре 1968 года учитель Василий Макуха облил себя бензином и поджег. В столбе огня он бежал по киевскому Крещатику и кричал: “Да здравствует свободная Украина! ” В феврале 1969 года попытку самосожжения предпринял другой украинец — Николай Бреславский. Через два месяца пытался сжечь себя Илья Рипс в Риге. В 1972 году вспыхнул факелом литовец Ромас Каланта. В 1978 году — крымский татарин Муса Мамут.

В Литве похороны Каланты привлекли множество народа. В знак поддержки некоторые люди выходили на забастовки. В 1970-х протест, естественно, ни к чему привести не мог. Но пепел людей, решившихся на самосожжение, долго стучал в сердца тех, кто не принимал жизни в СССР.

Не удивительно, что в годы перестройки литовцы, эстонцы, латыши, украинцы, грузины и граждане других республик, хорошо знавшие про многолетнее противостояние своих народов и советской власти, решились на выход из состава СССР. Для многих россиян, имевших из-за отсутствия информации идеалистические представления о дружбе народов, распад Союза предстал то ли следствием неудачно проведенной Горбачевым перестройки, то ли результатом происков иностранных разведок. Но на самом деле в 1991 году мы увидели лишь заключительную стадию многолетнего сложного процесса.

5. «По четным — академик, а по нечетным рыбу ловлю»

В конце нашего небольшого цикла статей рассмотрим самый, пожалуй, деликатный вопрос. Многие из тех, кто признает существование серьезных проб­лем в экономической и политической сферах советской жизни, настаивают, тем не менее, на высокой культуре нашего общества 1970-х годов. И нынешнее «падение нравов» в свете такого подхода представляется то ли следствием перехода к рынку, измеряющему все ценности деньгами, то ли слабостью пропагандистской работы государства, то ли тлетворным влиянием зарубежной массовой культуры. Но впрямь ли нам стоит говорить ныне об особом уровне советской цивилизации?

 


Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.007 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал