Примеры Д. Д.

Однажды в тренинге партнерского общения у меня был человек лет 50-ти (на­зовем его Д. Д.). Опытный и матерый, он, по слухам, в прошлом был разведчи­ком, а впоследствии начальником колонии. Тренинг я проводила с комсомоль­скими активистами крупного Ленинградского промышленного предприятия (это был 1987 год). Д. Д. по возрасту и положению своему абсолютно не подходил группе. У большинства участников было впечатление, что он был прислан руко­водством, дабы проконтролировать, чтобы комсомольцев не «занесло». В сво­их рассказах он вскользь упоминал ситуации «усмирения толпы»...

Этого человека невозможно было застать врасплох, заставить сердиться, горя­читься, краснеть, бледнеть, говорить глупости и т. п. Он был неуловим, как камень-голыш. И вот, когда пришло время техник снижения эмоционального напряжения, он в числе других должен был отвечать на агрессивное нападение каким-нибудь смягчающим образом. Тогда еще я работала в парадигме «сна­чала наделайте ошибок, а потом я покажу, как надо». Однако Д. Д. поразил нас всех. Он использовал только метод вербализации чувств, и так виртуозно, что это вызывало удовольствие и у наблюдателей, и у «нападающих».

ПРИМЕР 1 ____________________________________________________ Я удивлен

— Как вы могли не прислать мне двух рабочих?! Я что, сама должна столы перетаскивать?

— Ниночка, я удивлен... Как же это могло случиться? Ведь я же... и т. п.

ПРИМЕР 2 ____________________________________________________ Я огорчен

— Почему вы никогда мне заранее не говорите, что придется выйти на рабо­ту на выходные?!

— Зиночка, я огорчен... Я огорчен, что приходится тебя вызывать, и я еще больше огорчен тем, что тебе не сообщили заранее...

ПРИМЕР 3 __________________________________________________ Мне неуютно

— Почему вы приехали на этот тренинг? Чему вам здесь учиться?! Или вы здесь должны за нами наблюдать?

— Коля, мне очень неуютно, когда я слышу такие предположения... Очень неуютно...

Д. Д. в полной мере использовал также возможности паралингвистических и невербальных средств. Он произносил свои реплики с уди­вительно мягкой, обволакивающей интонацией, всегда немного скло­нялся в сторону собеседника, озадаченно морщил лоб, разводил руками и... на него невозможно было сердиться больше одной минуты.

Вербализация собственных чувств — это, собственно, Я-послания. Наши собственные чувства, несомненно, принадлежат нам самим, и мы можем их вербализовать и вообще делать с ними все что угодно.

Когнитивный, рациональный анализ чувства, эмоционального состояния, несомненно, снижает его интенсивность.

Вербализация собственного состояния, следовательно, выполняет двоякую роль — с одной стороны, информирует нашего партнера о наших чувствах и снижает его напряжение, а с другой стороны — помогает регулировать собственное эмоциональное состояние.

Вербализация собственных негативных чувств может также использоваться как вежливая форма замечания или предложения партнеру прекратить делать то, что вызывает у нас напряжение. Одна моя коллега, Л. Е. Романовская, однажды рассказала мне, как она сделала замечание сквернословам в микроавтобусе. Она ехала на работу в наполненном рейсовом пикапе. Впереди сидели двое молодых людей, делившиеся друг с другом впечатлениями по поводу какого-то события. Они начали использовать бранные слова, оглашая автобус бесконечными выражениями с использованием сниженной бытовой лексики. И тогда она громко и отчетливо произнесла в воздух: «Нецензурная брань вызывает дискомфорт».

Молодые люди немедленно замолчали. Даже не оборачиваясь.

Гораздо труднее задача вербализации чувств партнера. Участники тренинга иногда заявляют, что формулировки вроде: «вы возмущены» или «вы взволнованы» могут звучать как издевательство и провоцировать у партнера усиление негативный реакции. Более эффективна «косвенная» вербализация чувств партнера, например:

— я согласен, что это может вызывать протест;

— я согласен, что это вызывает дискомфорт;

— согласен, что такой поворот дела вызывает неприятные чувства;

— да, это, конечно, огорчительно.

Карл Роджерс писал о том, что у него бывают трудности с выражением негативных чувств: «Мне трудно свободно и быстро осознать злобные чувства. Я сожалею об этом» (Rogers C, 1970, р. 87). Как известно, в соответствии с концепцией К. Роджерса, психотерапевт должен быть конгруэнтным, аутентичным, т. е. верным самому себе, искренним: мои отношения с другими людьми не будут эффективными, если я стараюсь соблюсти фасад. Снаружи действовать по одному, в то время как внутри чувствовать совершенно другое. Налаживанию отношений не поможет ни маска, выражающая спокойствие и довольство, если за ней скрывается злость и угроза; ни дружеское выражение лица, если в душе ты враждебно настроен; ни показная уверенность в себе, за ко­торой чувствуются испуги неуверенность» (Роджерс К., 1994, с. 58).

На мой взгляд, действия, которые совершает человек, и выбранный им способ действия не только отражают его личностные особенности, но и оказывают обратное влияние наличность. Мой жизненный опыт показывает мне: то, что мы говорим, и то, как мы это говорим, не толь­ко отражает нашу сущность, но и влияет на нее. В этом я являюсь убеж­денной последовательницей Уильяма Джемса и Николая Николаеви­ча Ланге, авторов известного закона Джемса-Ланге. Два этих великих психолога отнюдь не во всем были согласны друг с другом (см., напри­мер, журнал «Вопросы психологии и философии», который выпускал­ся в Санкт-Петербурге до 1917 года). Однако имена их навсегда объ­единены в названии закона.

Многие техники, используемые для повышения коммуникативной компетентности, также имеют обратное действие на человека, их ис­пользующего: мы сначала вербализуем чувства, а потом испытываем их. Таким образом, ключевое значение имеет то, какие именно чувства мы вербализуем и как мы это делаем.

В прямых констатациях чувств предпочтительнее использовать тер­мины, которые указывают на определенный уровень уважения и са­моуважения, бережно-почтительного, а, возможно, даже изысканно-церемонного отношения к партнеру и к самому себе. Сравним два столбца формулировок в табл. 15.

Таблица 15. Формулы вербализации чувств