Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Не бойся






 

Каждый раз на рождественской литургии мы слышим эти слова. Зачастую детишки, наряженные в халаты и простыни, разыгрывают перед прихожанами сцену рождения Иисуса. «Не бойся», — лепечет шестилетний ангелок, чей наскоро сметанный из простыни наряд подметает пол, а крылья (их удерживает изнутри вешалка для пальто) слегка трепещут в лад его нервной дрожи. Мальчик исподтишка бросает взгляд на шпаргалку, спрятанную в рукаве. «Не бойся, Мария, ибо Ты обрела благодать у Бога». Он уже обращался с теми же словами к Захарии (своему старшему брату, наклеившему ватную бороду), а теперь они обращены к Марии (веснушчатой девчонке, из второго класса). Всем им он повторяет: «Не бойся!»

Этими словами начинается разговор Бога с Авраамом, с Агарью, с Исааком. «Не бойся!» — говорит ангел, приветствующий Гедеона и пророка Даниила. Похоже, этот оборот речи столь же привычен сверхъестественным существам, как «Здравствуйте!». И это неудивительно: когда высшее существо начинает свою речь, человек тут же падает ниц в состоянии, близком к трансу. Когда Бог является на планету Земля, люди слышат раскаты грома. Его пришествие сотрясает воздух, подобно урагану, или воспламеняет куст, словно вспышка фосфора — в любом случае богоявление вызывает ужас. Но ангел возвещает Захарии, Марии и Иосифу, что на этот раз Бог примет облик, не внушающий страха.

Можно представить себе что–либо, более «не страшное», чем младенец, не способный управлять своими членами, не способный остановить свой взгляд на одном предмете? Иисус родился в хлеву или в пещере. Бога спеленали и положили в кормушку для скота. Наконец–то Он подобрал Себе облик, которого люди не пугались! Наконец–то король отказался от своей мантии.

Подумайте, как далеко зашло снисхождение! Свидетелями Воплощения, расколовшего историю надвое (этот факт не отрицают даже наши светские календари), стали не только люди, но и животные — они даже оказались ближе. Подумайте, на какой риск шел Господь: Он перешагнул через зияющую бездну страха, отделявшую Его от творения. Но устранив эту преграду, Иисус сделался уязвимым — уязвимым для нашего страха.

 

 

«Дитя рождается в ночи посреди животных. Сладостное дыхание младенца смешивается с паром, поднимающимся от навоза. Отныне все изменится, ничто не останется прежним.

Верующие в Бога не смогут веровать в Него по–прежнему — Он лишил их уверенности. Они увидели Его в хлеву и не знают, где явится Он в следующий раз, как далеко Он зайдет, в какие бездны самоуничижения опустится, в отчаянных поисках человека… Для верующих Рождество — это день, когда Бог перестал быть неуязвимым. Это темная сторона Рождества, это ужас наступившего молчания. Он пришел к нам в таком образе, что нам ничего не стоило отвергнуть Его: можно раскроить череп младенцу или, когда Он вырастет, — прибить Его к кресту»[20].



 

 

Что чувствовал Бог в Свой день рождения? Попробуйте вообразить, что вы снова превращаетесь в младенца, лишаетесь языка и способности управлять своим телом, не можете принимать твердую пищу и контролировать мочеиспускания. Бог был не только младенцем — Он побывал зародышем! Нет, чтобы аналогия стала точной, вообразите себя не младенцем, а морским моллюском! В ту ночь в Вифлееме Творец Вселенной принял образ беспомощного, зависимого от людей новорожденного.

Богословы придумали специальный термин «кеносис» — «опустошение», — чтобы дать определение этому поступку Бога, «опустошившему» Себя от всех преимуществ божества. И хотя этот акт был актом умаления Бога, он давал Ему и некоторую свободу. Я уже говорил о «недостатках» существования вне времени и пространства. Земное тело позволило Христу действовать в рамках человеческой истории, избавившись от этих «недостатков». Теперь Бог мог говорить все, что хотел сказать, и Его голос не пригибал к земле столетние кедры. Теперь Он мог выразить Свой гнев, назвав царя Ирода лисицей, или пустить в ход бич, чтобы изгнать торгующих из Храма, — Его вмешательство не сотрясало землю. Он мог говорить с каждым — с блудницей, со слепцом, вдовой и прокаженным, — не предуведомляя свою речь призывом «Не бойся».

 

 

Это чудо, что слеплены мы по подобию Божию.

Но что Бог стал как мы —



это в тысячу раз невозможнее[21].

Джон Донн, Священный Сонет 15

 

14. Большие надежды[22]

 

Каждый год перед Рождеством воздух трепещет от песен, обещающих нам приход Мессии. Мальчики из хора и достопочтенные оркестранты — все спешат, словно паломники, на репетицию, все хватаются за измятые от многолетнего использования ноты. Что там! В наши дни даже не нужно состоять членом хора, чтобы петь положенное Генделем на музыку пророчество: Генделя можно петь дома под караоке.

Что же мы празднуем столь торжественно? Вот слова библейских пророков, которые повторил Гендель:

 

 

«Всякий дол да наполнится, и всякая гора и холм да понизятся, кривизны выпрямятся и неровные пути сделаются гладкими.

Народ, ходящий во тьме, увидит свет великий; на живущих в стране тени смертной свет воссияет.

Ибо младенец родился нам — Сын дан нам; владычество на раменах Его, и нарекут имя Ему: Чудный, Советник, Бог крепкий, Отец вечности, Князь мира».

 

 

Эти же слова повторяли евреи в течение долгих веков Божьего молчания. Разочарование, отчаяние въедались в Израиль, пожирали его тело, как метастазы. Каждый новый виток истории уничтожал очередную надежду — лишь одна оставалась сиять: упование на обещанного пророками Царя Царей. Придет Мессия и справедливость прольется мощной рекой. Евреи цеплялись за эту надежду, как моряк, оказавший за бортом — за спасательный круг.

Прошло четыре столетия с тех пор, как умолк последний библейский пророк, и тут поползли странные слухи: сперва о проповедующем в пустыне Иоанне, затем об Иисусе, сыне плотника из Назарета. Просочились известия о чудесах Иисуса, люди рассуждали и спорили о них. Он ли — Тот, Кто должен придти? Одни утверждали, что Мессия доподлинно явился — они собственными глазами видели, как Иисус возвращал зрение слепым, парализованным — умение ходить. «Бог пришел спасти свой народ!» — восклицали они радостно, когда Иисус воскресил умершего. Другие были настроены более скептично. Да, Иисус осуществил мессианские ожидания — но не так, как они ожидали, и это «но» сыграло чрезвычайно важную роль.

Я читал Библию с первой до последней страницы в поисках примет и причин разочарования в Боге. Я полагал, что, добравшись до Евангелий, замечу существенную перемену в настроениях народа. Мессия, обещанный пророками, — либретто Генделя точно передает суть и смысл их вести, — должен был рассеять всяческие сомнения. Но нет! Ни в дни земного служения Иисуса, ни теперь, две тысячи лет спустя, с разочарованием в Боге так и не было покончено. Что же случилось? Сформулируем этот вопрос иначе: как жизнь Иисуса ответила на три вопроса, заданные в начале этой книги?

Бог молчит?— «Следуй за Мною!»; «Молитесь так…»; «Вот мы восходим в Иерусалим…». Иисус помогает ученикам яснее понять Божью волю, никто доселе не давал им такой ясности. Он готов был «лечь под микроскоп» к фарисеям, саддукеям, сомневающимся. Каждый мог напрямую говорить с Сыном Божьим, задавать Ему вопросы, спорить с Ним. Евангелие рассказывает о том, как в пору земной жизни Иисуса молчание Бога было нарушено. Молчание сменилось внятной, убедительной речью — Слово стало плотью.

Бог скрывается?Бог обрел собственный земной облик, лицо, имя, биографию. К этому Богу можно было притронуться, ощутить Его запах, увидеть и услышать Его. «Видевший Меня, видел Отца», — говорит Иисус.

И тем не менее, присутствие Иисуса в мире, Его «человечность» обратилась новой проблемой для евреев, выросших на преданиях о горе Синай и горе Кармил. Где огонь, дым и ослепительный свет? Иисус не был таким Богом, каким они Его себе представляли. Он был человеком, уроженцем провинциального городишки Назарета, сыном Марии, заурядным плотником. Соседи, видевшие, как Иисус играл в детстве с их детьми, так и не смогли признать Его Мессией. Мы находим у Марка поразительное свидетельство, что родные Иисуса как–то раз сочли, что Он не в своем уме. Так говорили Его мать и братья. Так говорила Мария, ответившая благодарственной молитвой на весть архангела Гавриила. Так говорили Его братья, общавшиеся с Ним больше, чем все остальные люди, — они не могли примириться с чудовищным сочетанием обыденного и божественного. Плоть Иисуса мешала им.

Бог несправедлив?Этот вопрос, по–видимому, вызывал больше всего сомнений относительно личности Иисуса, поскольку евреи надеялись, что Мессия исправит зло, накопившееся в мире. Разве пророки не обещали, что Господь восторжествует над смертью и утрет каждую слезу? Да, Иисус исцелял людей, но сколько больных продолжало страдать? Он воскресил Лазаря, но остальные продолжали умирать и после Его пришествия. Иисус отнюдь не утер каждую слезу.

Проблема несправедливости продолжала терзать даже тех людей, кто готов был склониться перед Иисусом. Великий богослов Августин не мог понять, почему исцеления в евангельском повествовании происходят столь произвольно и случайно. Если Иисус мог исцелять, почему Он не спас всех? В особенности Августина беспокоил рассказ Иоанна.

Все инвалиды Иерусалима — слепые, хромые, парализованные — собирались у городской купальни, бывшей в то время чем–то вроде Лурда нашего времени. Вода в купальне начинала иногда бурлить, и тогда больные бежали, хромали, ползли, чтобы попасть в воду, пока волнение не улеглось. Однажды Иисус заговорил с расслабленным, лежавшим в этой купальне. Человек мучился уже тридцать восемь лет, но ему ни разу не удалось вовремя войти в воду. Всякий раз, когда вода обретала целебную силу, его опережали другие люди. Иисус, не медля ни минуты, приказал бедняге встать и идти. Тот тут же поднялся, взял свою подстилку и пошел. Пролежавший в параличе тридцать восемь лет начал ходить! В тот день не было в Иерусалиме человека счастливее.

Но рассказчик добавляет одну существенную подробность: после исцеления Иисус уходит, растворяется в толпе. Он не пришел на помощь всему множеству больных. Он исцелил только одного. Почему? — недоумевает Августин. «Сколько еще несчастных лежало там, и лишь одного Он исцелил, а ведь мог Своим словом поставить на ноги всех»[23].

Проблема несправедливости тревожила даже двоюродного брата Иисуса. Иоанн Креститель, самый твердый, самый пламенный в вере, сосредоточил упования своих соотечественников на Иисусе. В начале его служения, когда приверженцы спрашивали, не он ли — Иоанн — Мессия, он решительно отрекался: «Идет за мною Сильнейший меня, у Которого я не достоин, наклонившись, развязать ремень обуви Его». И вот Обещанный, Иисус из Назарета, пришел к Иоанну креститься. Иоанн в изумлении увидел, как с неба на плечо Иисуса опустился в образе голубя Святой Дух. Глас, подобный грому, заговорил с неба, устранив все сомнения о личности Иисуса.

И все же два года спустя Иоанн Креститель усомнился. Он тоже пережил кризис разочарования. Иоанн преданно служил Богу, но жизнь его завершалась в темнице Ирода. Ожидая смерти, он исхитрился передать весточку Иисусу: «Ты ли Тот, Который должен прийти, или ожидать нам другого?» Этот вопрос — из уст Иоанна! — передает все порожденное Иисусом напряжение, невыносимое сочетание упования с неуверенностью.

 



mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2021 год. (0.008 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал