Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава шестая МАЙ – ИЮЛЬ 1919 2 страница






Усиленно на юге Киевской, Полтавской и Екатеринославской губерний говорят о новом восстании Махно, к которому и бегут григорьевцы.

Карательные отряды Советской власти иногда еще действуют немного поспешно и немного сурово по отношению крестьян, главным образом, за укрытие у себя “григорьевцев”, которых, тоже грозящих и вооруженных, они не могли не принять. Крестьяне между молотом и наковальней.

Народ страдает и обезумел от отчаяния и озлобления. Этим пользуются враги и, учитывая довольно значительное участие евреев в делах местной власти, ведут антиеврейскую и попутно антисоветскую агитацию»[547].

Фронтовые дела на север от нас все ухудшались и мы в штабе обсуждали перспективу развития этих новостей. Вскоре зашли ко мне коммунисты.

— Ничего не понимаю, ничего! Мы здесь как козлы отпущения. Вечно на фронте, в грязи, пыли, без патронов, а он ишь, что пишет!.. Нет, нет! Троцкий не мог этого написать, ведь махновцы отлично сражаются на фронте, да еще без патронов! — волновался политком одного нашего пслка, тавричанин и старый большевик.

Он подал мне газету «В пути»№ 51 от 6 июня 1919 г., в которой была помещена за подписью Троцкого статья «Махновщина».

— Ну посмотри, какую здесь пишут глупость, — продолжал политком. — Это что? Война с махновцами?! Но как же фронт, революция, Деникин? Кошмар какой-то! — беспомощно опустился на стул политком.

Я начал вслух читать:

«Есть Советская Великороссия, есть Советская Украина. А рядом с ними существует одно мало известное государство: это Гуляй-Поле. Там правит штаб некоего Махно. Сперва у него был партизанский отряд, потом бригада, затем, кажется дивизия, а теперь все это перекраивается чуть ли не в особую повстанческую армию...

Махно и его ближайшие единомышленники почитают себя анархистами и на этом основании “отрицают”государственную власть. Стало быть, они являются врагами Советской власти? Очевидно, ибо Советская власть есть государственная власть рабочих и трудовых крестьян.

Но махновцы не решаются открыто сказать, что они против Советской власти. Они хитрят и виляют. Советскую власть на местах они, мол, признают, но центральную власть отрицают...

Контрреволюционеры всех мастей ненавидят коммунистическую партию. Такое же чувство питают к коммунистам и махновцы. Отсюда глубочайшие симпатии всех погромщиков и черносотенных прохвостов к “беспартийному”знамени махновцев. Гуляйпольские кулаки, мариупольские спекулянты с восторгом подпевают махновцам. “Мы не признаем государственной власти, которая требует угля и хлеба. Что мы захватили, тем и владеем.”

В этом отношении, как и во всех остальных, махновцы ничем не отличаются от григорьевцев. Григорьев тоже восставал против центральной власти во имя местных беспартийных советов, то есть против организованной воли всего рабочего класса во имя отдельных кулацких групп и банд. Недаром же, поднимая знамя дикого погромного мятежа и принимаясь истреблять коммунистов, Григорьев призывал “батьку”Махно заключить с ним погромный союз. Правда, Махно воздержался.

“Армия”Махно — это худший вид партизанщины, хотя в ней немало хороших рядовых бойцов. Никакого намека на порядок и дисциплину в этой “армии”не найти. Никакой организации снабжения. Продовольствие, обмундирование, боевые припасы захватываются, где попало, расходуются, как попало. Сражается эта “армия”тоже по вдохновению. Никаких приказов она не выполняет. Отдельные группы наступают, когда могут, то есть когда нет серьезного сопротивления, при первом крепком толчке неприятеля бросаются врассыпную, сдавая малочисленному врагу станции, города и военное имущество. Вина за это целиком падает на бестолковых и беспутных анархических командиров.

В этой армии командиры выборные. Махновцы с хрипом кричат: “Долой назначенцев! ”Этим они только вводят в обман темную часть собственных солдат. О назначенцах можно было говорить при буржуазном строе, когда царские чиновники или буржуазные министры назначали по своему усмотрению командиров, державших солдатскую массу в подчинении буржуазным классам. Теперь у нас нет другой власти, кроме власти выборных от всего рабочего класса и трудового крестьянства. Следовательно, командиры, назначенные центральной Советской властью, поставлены волей трудовых миллионов. Махновские же командиры отражают интересы ничтожной анархической кучки, опирающейся на кулака и темноту.

Противонародный характер махновщины ярче всего сказывается на том, что Гуляйпольская “армия”так и называется “армией Махно”. Здесь вооруженные люди объединяются не вокруг программы, не вокруг идейного знамени, а вокруг лица. Совершенно то же было и у Григорьева. В Советской Украине и в Советской России полки и дивизии являются в руках всего рабочего класса. В Гуляйпольском государстве вооруженные отряды являются орудием в руках гражданина Махно. К чему это приводит, мы видели.

Таково Гуляйпольское государство и Гуляйпольская “армия”. Поскобли махновца, найдешь григорьевца. А чаще всего и скоблить не нужно: оголтелый, лающий на коммунистов кулак или мелкий спекулянт откровенно торчит наружу...

Нет, с этим анархо-кулацким развратом пора кончить, кончить твердо, раз и навсегда. Так, чтобы никому больше повадно не было.

Л. Троцкий.

Купянск–Харьков 2-го июня 1919 г.»

Троцкий был в своем амплуа. Статью отпечатали почти во всех губернских газетах.

Сработали смело, но слепо.

На Украине уже довольно хорошо знали Троцкого и его актив, и знали Махно.

Знали и понимали, что декрет от 16 мая 1919 г., который временно возвращал часть незасеянных весной земель сахарных заводов крестьянам[548]и другие временные «уступки»являются показателем банкротства и отсутствием влияния троцкистов на крестьян, а призыв в армию — конкретный показатель реакции населения на те эксперименты, которые творились ими на Украине.

Приток добровольцев в армию почти прекратился, и к концу мая 1919 г. лишь в 55 уездах был проведен учет военнообязанных, и из 900 тысяч взятых на учет, только 90 тыс. были мобилизованы в армию[549]. Принцип обязательности военной службы советскому отечеству остался совершенно не привитым украинскому крестьянству и рабочим[550].

Но и тех редких мобилизованных не знали, куда деть, так как, судя по многочисленным документам, эти пополнения способствовали разложению существующих воинских частей.

Те софистские, пропагандистские выпады в прессе не могли поднять авторитет политиканов, дорвавшихся до власти, а скорее наоборот.

2 июня командукр Антонов-Овсеенко, обеспокоенный межведомственными неурядицами с Наркомвоен Украины Подвойским, писал ему:

«Дорогой Николай Ильич!

Не время воевать меж собою. Назначьте время и место на сегодня к вечеру для встречи. Нужно столковаться о возможной помощи Донбассу и всему Южному фронту. Там положение грозное. 13-я, 8-я и 10-я армии почти уничтожены. Потеряны не только Юзово, Гришине, но Бахмут, Попасная, Миллерово (уже стоим у Чертково), потеряна не только линия Маныча, но бой идет на р. Аксай в 130 верстах к юго-востоку от Царицына и в 150 от Торговой, на которой недавно стояли. Астрахань под угрозой. Царицын в клещах (уральцы развивают наступление и находятся верстах в 100 к северо-востоку от Царицына). Советская власть на всем юге под вопросом. Кольцо черносотенное грозит сомкнуться. Необходимо при свидании иметь точные данные о наших силах и средствах.

2 июня 1919 г. 11 часов. Антонов»[551].

И тогда же командукр приказывал:

«Одесса Худякову, Щаденко.

Положение Южфронта: потеряны — Константиновка, Бахмут, Миллерово и вся линия от Великокняжеска до Котельникова. Только удар на Таганрог может улучшить положение. Этот удар начат, взята обратно Волноваха; надо развить успех. Оставьте только самое необходимое для удержания линии Днестра и очищения местности от шаек и все остальное экстренными поездами направляйте Синельниково командарм 2...»[552].

Но Реввоенсовет Республики во главе с Троцким открыто шел на разрыв, тем самым подвергая опасности партийцев, находящихся до сего времени в махновщине; положение их было не сладкое! Они начали от нас поспешно удирать.

Троцкий не имел людей, которым можно было бы передоверить столь щекотливое дело — ликвидацию махновщины в столь грозное, напряженное время, поэтому не «карающий меч революции», а топор мясника в руки взял сам.

Из-под его пера вышло секретное распоряжение № 96/с от 3 июня 1919 г., предопределившее состояние борьбы с Деникиным на Украине и приведшее деникинцев под Тулу.

В нем говорилось:

«...1. Первейшей задачей Второй Украинской армии является разрушение военной организации махновцев, причем эта задача должна быть разрешена не позже 15 июня.

2. С этой целью при содействии Реввоенсовета 2-й Украинской армии открывается немедленно широкая агитация против махновщины с целью подготовить общественное мнение армии и рабочих масс к полной ликвидации «армии Махно».

3. Выдача денег, боевых припасов и вообще какого бы то ни было военного имущества штабу Махно немедленно и совершенно прекращается под страхом строжайшей ответственности.

4. В качестве военной силы для ликвидации махновщины и для упрочения крайнего правого участка Южфронта в первую голову намечаются: Московский 12 полк, кавалерийский полк, Луганский, Бахмутский стрелковые полки, отряд курсантов, бронепоезда, бронеотряды и Московский отряд особого назначения.

5. В район расположения махновцев должны быть немедленно отправлены мелые и опытные работники с целью разведки и соответственного воздействия на мнение солдат и крестьянских масс, подвергшихся влиянию махновщины.

6. Ликвидация махновщины должна быть проведена со всей решительностью твердостью, без проволочек и колебаний...

Л. Троцкий»[553].

И буквально на следующий день — 4 июня 1919 года Троцкий подписал еще один приказ за № 104. В нем говорилось:

«Принимая во внимание расформирование Украинского фронта, Реввоенсовет Российской Социалистической Федеративной Советской Республики постановляет:

1. Части нынешней 2 Украинской армии совместно с теми частями, которые прибыли и прибудут сюда из других областей федеративной республики, объединяются в одну армию, которой отныне именоваться 14 армией. Означенная армия во всех отношениях подчиняется Реввоенсовету Южного фронта.

2. Нынешние 1 и 3 Украинские армии объединяются под общим командованием и образуют 12 армию РСФСР...»[554].

Тем временем, Деникин продолжал развивать наступление в четырех направлениях: Царицын, Воронеж, Харьков и Киев. В сторону Воронежа он выдвинулся на ст. Миллерово, а к Харькову — 4-го занял ст. Яму и Краматорскую[555].

Таким образом, красный участок фронта к северу от махновцев был совершенно свободным от войск и 13-я армия, разбитая с тыла и фронта конницей Шкуро, отступала к Лозовой–Харькову.

Третьего июня прибыли на Волноваху Махно и Аршинов. Они возмущались поведением Троцкого, и Махно рассказывал:

— Как не возмутительно! Вызывает меня к аппарату Троцкий и говорит:

— Шкуро угрожает Харькову, 13-я армия выворачивается от удара и с боем продолжает отход за Донец. От Славянска до Гришине фронт открыт. Предлагаю его занять своими войсками и принять на себя ответственность за дальнейшую судьбу этого участка.

— Я доложил ему о состоянии фронта, наших потерях, полном отсутствии боеприпасов, о том, что на нашем участке от Азовского моря до ст. Еленовки действуют одна пехотная и две конных дивизий противника[556]при пулеметах, орудиях, танках, бронепоездах, самолетах. Кроме того, прикрывая свой тыл, мы должны держать фронт на запад от Велико-Анадоля по рекам Сухие Ялы, Волчья и по побережью Азовского моря, но он и слушать не хотел.

Я говорю ему, что нет сил защищать имеющийся участок и что никак не могу растянуть его на новую сотню верст, тем более, при полном отсутствии боеприпасов. А он и слушать не хочет.

— Я, — говорит он, — председатель Реввоенсовета Республики, приказываю занять!

— Я обратил его внимание, — продолжал Махно, — на нереальность выполнения такого приказа. Не могу... бессилен... винтовок, патронов, снарядов... нет! Он стоит на своем.

— Приказываю! — Стал запугивать.

— Перетягивали канат, пока он не вывел меня из терпения. Я ему напоследок и сказал: «Пошел ты, мухомор, к такой матери!». — Связь прервалась.

Обозлили людей, предали и развалили фронт, поставили нас перед фактом своего банкротства, а теперь проявляют агрессивную нетерпимость в этой обычной своей жвачке лицемерия и лицедейства.

Ну, как мы могли бы взять на себя защиту нового участка в 100 верст когда еле удерживаем до Велико-Анадоля, он что, совсем нас погубить взялся, — возмущался Махно.

Противник переходил в наступление. Удерживая за собой две недели Гришине и Юзово, он подвергал нас тыловым ударам. И если мы выдержали тыловой удар Шкуро и не разложились 20-го – 22-го мая, как разложилась 13-я армия к северу от нас, то с 4-го июня наступил период, когда мы ввиду отсутствия боеприпасов и наличия предательского распоряжения Троцкого № 96/с, лишившего нас боеприпасов, не могли продолжать военных действий.

Не успел Махно закончить рассказ о беседе с Троцким, как со стороны Юзово шкуровцы при бронепоезде «Иван Калита», вооруженном 6-ти дюймовыми орудиями, повели атаку на В. Анадоль. Одновременно с тем со стороны Стило, Игнатьевки и Карани стрелковые полки: Волынский, лейб-гвардейский, Петроградский, а южнее три полка генерала Виноградова повели наступление против нашего участка и на 10–15 верст потеснили нас к западу. Но перейдя в контрнаступление, мы вновь заняли Велико-Анадоль, Волноваху, подбив с орудий «Ивана Калиту». Однако не долго занимали старые позиции и к ночи сдали противнику Велико-Анадоль, Волноваху, Мариуполь.

Одновременно с этим Шкуро, разгромив полки 13-й армии в районе Юзово-Гришино, отдохнув, двинулся на юго-запад в наш район, в наш тыл.

Белая газета писала об этом 3 июня 1919 г.:

«...Доблестные конные части генерала Шкуро вновь перешли в решительное наступление вдоль желдороги на Екатеринослав и в направлении на Пологи и Цареконстантиновку. Рядом лихих атак в районе желдороги к запад от Гришине (фронт 13-й армии. — А. Б.) красные, понеся потери, в беспорядке бегут к станции Чаплино...

Одновременно с этим лихие партизаны генерала Шкуро, направившись в тыл противника, имея общее направление на Пологи и Цареконстантиновку, сбили два полка красных в районе сел Андреевка, Алексеевка, Богатырь... Северо-западнее Мариуполя славные кубанские пластуны взяли станцию Чердакли»[557].

Но мы тогда никакой информации о наступлении Шкуро не имели.

Измученные жестокими боями, наши полки без патронов, ибо красное командование окончательно нас блокировало, снова переходили в атаку и вновь занимали несколько раз линию Мариуполь–Велико-Анадоль.

4-го июня Махно опубликовал призыв, в котором писал:

«ВСЕМ! ВСЕМ! ВСЕМ!

Прочесть на всех сельских и волостных сходах, на всех заводах, во всех частях войск имени батько Махно.

Товарищи рабочие и крестьяне!.. Революция в опасности!

Российские части, не выдержав натиска контрреволюционных деникинских банд, отступили. Банды, проникнув глубоко в наш тыл, насилуют женщин, уводят всю молодежь в свои ряды, опустошают села. Еще один, два промаха в наших общих действиях и революция погибнет. Необходима сплоченность, единение. Только при общем усилии и сознании, при общем понимании нашей борьбы и наших общих интересов, за которые мы боремся, мы спасаем революцию.

Поспешите, товарищи, войти в общие революционные ряды и противопоставить свою революционную мощь контрреволюционному юнкерскому Белому Дону, который несет смерть для революции, гибель для всех завоеваний ее, ужасы для всего рабоче-крестьянского люда.

Бросьте, товарищи, всякие партийные разногласия. Они вас погубят. Скажем во всеуслышание и властно как стоящим у власти и натравливающим вас друг на друга, так и стремящимся к власти и призывающим вас к распрям, к борьбе за нее: “не убивайте в нас инициативы и самодеятельности, а если вы этого не понимаете, уйдите прочь с нашей общей рабоче-крестьянской дороги! ”

Проявление, товарищи, в этом своего могущества — успех борьбы за нами.

Знайте, что победив контрреволюцию в лице юнкерского белого Дона, мы этим побеждаем контрреволюцию внутри Украины и России и, следовательно, вырываем зубы и когти у главных врагов рабочего люда, стремящихся к ненасытной мести над трудящимися к полному их закрепощению.

Знайте, что в открытой и смелой борьбе за наше правое дело, мы победим.

Пусть же восстанут грозные батальоны рабочих и крестьян! Выше подымем наше непримиримое боевое знамя бунта, возмущения революции!

Пусть из всех многомиллионных грудей рабоче-крестьянского люда раздаётся громовой клич:

Смерть врагам Революции! Смерть врагам народа!

Пусть живет царство свободного люда на свободной трудовой земле!

Батько Махно. 4-го июня 1919 г. Гуляй-Поле»[558].

— Вот когда батько принялся мирить всех, вот подкрутил Шкуро! — шутил Долженко, — Да, стой, никак это нас зовут, скорее к аппарату.

Мы подошли к аппарату, где толпились штабники, среди них был и политком одного из полков, ранее возмущавшийся статьей Троцкого. Передавали приказ:

«Объявляется приказ (для исполнения) Революционного Военного Совета Республики № 1824 от 4 июня 1919 г. г. Харьков.

Всем военным комиссарам и исполкомам Александровского, Мариупольского, Бердянского, Бахмутского, Екатеринославского, Павлоградского и Херсонского уездов.

На 15-ое июня исполком Гуляй-Поля совместно со штабом бригады Махно пытается созвать Советский и повстанческий съезд от уездов Александровского, Мариупольского, Бердянского и Павлоградского. Означенный съезд направлен целиком против Советской власти на Украине и против организации Южфронта, в состав которого входит бригада Махно.

Результатом съезда может явиться новый мятеж в стиле Григорьевского и открытия фронта белогвардейцам, перед которыми бригада Махно неизменно отступает в силу неспособности и предательства своих командиров:

1. Съезд запрещается.

2. Все население должно быть предупреждено устно и письменно о том, что участие в съезде будет рассматриваться, как государственная измена по отношению к Советской Республике и Советскому фронту.

3. Всех делегатов съезда арестовывать и передавать в военно-революционный трибунал 14-ой армии.

4. Арестовать членов Гуляйпольского исполкома и распространителей воззваний Махно.

5. Приказ вводится в действие по телефону и должен быть широко распространен на местах, вручен представителям Советской власти, а также председателям реввоенсовета, командирам и комиссарам частей.

Подписали: Председатель РВСР — Троцкий

Главком — Вацетис

Члены реввоенсовета республики — Орлов и др.»[559].

У аппарата поднядась ругань. Штабники набросились на политкома и всячески угрожали. Но не зная, что делать, он разводил руками и ругал Троцкого, обещая выйти из партии.

Итак махновщина вне закона.

Бои по-прежнему были жестокие и наши части отступали.

Оперсводка штаба 2-й Украинской Советской армии к 20 часам 5-го июня 1919 г. сообщала:

«Таганрогское направление после упорных боев наши части отошли на линию ст. Петровская, ст. Новоспасовская, Николаевка, Благовещенка, Кайзер-Дорф, Трудолюбовка, Любскут, Федоровка, Межерич, Туркеновка, Успеновка.

Гришинское направление — без существенных перемен»[560].

Мы верили сводкам, но эта сводка лгала.

5-го июня мы готовились к наступлению на ст. Волноваху, которая неоднократно переходила из рук в руки. Подтянули последние крохи резервов и собирались сделать рейд в глубокий тыл белых с целью добыть хоть что-нибудь из боеприпасов. Но в этот же день, вопреки сводке, в нашем тылу появились полки Шкуро, прорвавшиеся от Гришине через ее.[561]Богатырь, Андреевку.

Ситуация сложилась катастрофическая, посколько пресловутое троцкистское «Распоряжение № 96/с»вело повстанцев к гибели.

Боеприпасов не было совсем, винтовками «Гра»и берданками отбивались, как палками.

Сердце кровью обливалось при виде, как гибли под огнем противника лучшие силы революции, эти добровольные помощники строительства новой жизни.

И сколько же было проклятий за эту западню, за это предательство в адрес Троцкого. Счастье наше, что этот бой прикрыла ночь.

Оперсводка разведотдела 14-й армии на 14 час 6 июня 1919 года сообщала:

«На Гришинском направлении по данным войсковой разведки со стороны противника действует Первая Кавказская дивизия силой до 3 тыс. сабель при четырех легких орудиях и большом количестве пулеметов, преимущественно ручных льюисов. В селе Гришине расположен отряд кавалерии силой до 1 000 сабель при артиллерии и пулеметах, от которого высылаются разъезды в направлении на Сергеевку–Славянск–Новопавловка–ст. Удачная.

О группировке сил противника на участке Старый Керменчик–ст. Розовка–Стародубовская–Урзуф сведений не поступало. На этом участке противник теснит наши части, вынуждая их к отходу по всему фронту.

Вывод: на Гришинском направлении противник пассивен, на участке Старый Керменчик–Урзуф развивает достигнутый им успех на всем фронте»[562].

Белая газета 6 июня писала:

«23 мая в районе к северо-западу от Мариуполя у селения Керменчик, Каракуба, ст. Зачатьевская и Розовка кубанские партизаны генерала Шкуро, зайдя во фланг и тыл большевикам (деникинцев и махновцев называли большевиками. — А. Б.), наступавшими на ст. Волноваха, удалой конной атакой бросились на противника, врубившись в гущу его рядов... Большинство полков принадлежало к дивизии батько Махно»[563].

Держать фронт не предоставлялось возможным. На протяжении сотни верст мирное население, боясь остаться в плену у белых, отступало с войсками. Обозы необозримой лентой тянулись на запад: стада коров и быков перемешивались с арбами, гружеными крестьянскими пожитками. Женщины, покидая свои очаги, брали с собой в дорогу горсть родной земли.

Но, куда летела эта никому не нужная масса гражданского населения?! От чего бежала и где искала спасения?!. Она боялась белогвардейщины. В надежде, что подойдет подкрепление с севера, она отступала до встречи с ним.

Но его не было, север жил своими заботами.

8-я и 13-я Красные Армии, наголову разбитые, бежали от незначительных кавалерийских частей Деникина.

А троцкисты не унимались, обсасывая статьи Троцкого с разных сторон, «совершенствуя»их, стремясь подражать своему атаману, выполняя пункт 2 постановления Совета Обороны Украины от 25 мая (принять политические меры к ликвидации махновщины...) исходя из того, что чем чудовищней обвинение, тем надежней; исходя из того, что нельзя посеять вражду, не создав образ «врага».

Культивировалась ненависть к «мелкобуржуазной стихии», к повстанчеству и т. д., облегчая расправы с инакомыслящими.

Вновь покатилась волна охаивания, и газета «Известия»в № 130 от 5 июня писала в статье «Еще раз долой махновщину»:

«Вчерашней статьей тов. Троцкого вопрос о ликвидации махновщины поставлен в первую очередь: С махновщиной, с этим анархо-кулацким развратом пора кончать твердо, раз и навсегда, так, чтобы никому больше повадно не было...

Махно оказал свое дурное влияние на положение в Донецком бассейне и в другом отношении. Им были захвачены самые хлебородные на Левобережной Украине уезды Екатеринославской и Таврической губернии, и ни одного фунта хлеба ни Красная Армия, ни донецкие шахтеры не получили. Махно и вдохновлявшие его мариупольские и гуляйпольские кулаки рассматривали эти уезды, как свое владение и «отпускали товар» только в обмен на другой товар. И это в то время, как донецкие шахтеры голые, босые и голодные защищали свои лачуги и свои шахты от белогвардейских шкуро-деникинских вешателей.

А ведь из Мариупольского, Бердянского, Мелитопольского и пр. уездов легче и скорее всего можно было достать хлеб, нужно было только хорошенько проверить амбары кулаков, которых в этих местах больше, чем где-либо. Махно не пытался этого сделать, а наоборот, даже никого не подпускал к этим кулакам: значит, он вольно или невольно содействовал Деникину в его борьбе с Красной Армией и донецкими рабочими...

Нужно в корне пресечь это предательское дело, затеянное в Гуляй-Поле.

Если в апреле под лозунгом “Долой махновщину”мы понимали идейную борьбу с анархическими элементами махновщины, то теперь, когда она превратилась в недисциплинированные вооруженные банды кулаков и мелких спекулянтов, мы, повторяя этот лозунг, говорим: “Еще раз долой махновщину, даже если бы для этого пришлось употребить каленое железо...”»[564].

И тогда же: «Киев Наркомвоен Подвойскому, Предсовнарком Раковскому, ЦК партии.

Положение в Донбассе стало катастрофическим: Тринадцатой армии больше не существует, часть Восьмой армии перешла, часть разбежалась. Восьмая армия медленно отходит. Девятая армия бежит, обнажая бассейн, с востока. Ворошилов и я выезжаем в Синельниково... Ответственность за спасение всего бассейна возложена Ильичем на нас, ответственность за снабжение фронтовых войск — на вас. Ждем вашей действительной помощи в создании второй армии, которой уже нет, так как Махно выделился в самостоятельную армию, а больше ни одного солдата в ней нет. Только наша напряженнейшая совместная работа может прошлого года.

HP 64. Командарм 2 Ворошилов.

Член Реввоенсовета 2 Межлаук»[565].

Действия Троцкого, особенно его предательское распоряжение № 96/c от 3 июня и, особенно, 3-й пункт этого распоряжения, где под страхом строжайшей ответственности запрещалось снабжать нас боевыми припасами и любым военным имуществом — разрушали Красный фронт (мы ведь были дивизией Красной Армии и сражались в одной линии фронта с ней и подчинялись одному командованию), разоружали нас в пользу Деникина.

6-го июня от Наркомвоен командарм 2 Ворошилову (кстати еще не сняв командарм 2 Скачко, Ворошилова уже величают командармом. — А. Б.) пришла телеграмма с напоминанием: «...Махно подлежит аресту и суду Ревтрибунала, посему Реввоенсовету Второй армии предписывается принять немедленно все меры для предупреждения возможности Махно избежать соответствующей кары.»[566].

Шестого июня на станцию Цареконстантиновка (Куйбышево) ко мне (В. Белаш. — A. Б.) приехали Махно и Озеров. После всестороннего обсуждения, в связи с объявлением нас вне закона, собрание комсостава и штабов (полевого, 2-й и 3-й бригад) постановило: «Расформировать 3-ю бригаду, а полевой штаб передать Белашу».

Левые эсеры гордо доказывали, что настал момент, когда махновщина должна восстать против большевиков и во имя самосохранения обязана вывернуться из тылового удара Красной Армии, стать ей в затылок по Днепру, а также заключить союз с григорьевцами.

Но мы категорически возражали против такой постановки вопроса. Объявляя красным войну, мы помогали бы белогвардейщияе душить революцию в защиту которой отдали столько сил. И эсеры нам заявили: «Нам с вами не по дороге, прощайте!»

Они оставили заседание и стали пробираться на север, а мы были предоставлены сами себе.

Приняв полевой штаб дивизии, я видел перед махновским повстанчеством один выход: отстранение Махно от командования и примирение с красными, с которыми боевые наши командиры никогда не были в ссоре.

Подобные мысли высказали еще несколько человек, подчеркивая, что уход Махно и подчинение наших войск красному командованию должно ослабить террор со стороны красных, иначе Троцкий пустит Деникина на Украину, а обвинит в открытии фронта махновцев.

Взвешивали «за»и «против». Махно здесь же написал и отправил следующую телеграмму:

»№ 9688 от 6 июня 1919 г. Штадив-Повстанческой, Штарм 2, передать по обоим адресам. Штарм 2 Скачко, копия Предреввоенсовет Троцкому.

Пока я чувствую себя революционером, считаю своим долгом, не считаясь ни с какой несправедливостью, обличающей меня в нечестности, к нашему общему делу Революции, предложить немедленно же прислать ко мне хорошего военного руководителя, который бы, ознакомившись при мне на месте с делами, мог принять от меня командование дивизией. Считаю, что должен сделать это революционер, ответственный за всякий нечестный шаг по отношению к Революции и народу, когда его обличают в созывах съездов и подготовке какого-то выступления против Советской Республики.

Начальник дивизии Махно»[567].

8 июня 1919 г., уже со ст. Лозовой, Троцкий выпускает в свет очередной гневный приказ:

«...Кто является виновником наших последних неудач на Южном фронте, в особенности в Донецком бассейне? Махновцы и махновщина, — сам себя спрашивал и сам себе отвечал Троцкий. — На словах эта братва сражается со всем миром и побеждает всех врагов, но когда дело доходит до боя, махновские командиры бесстыдно покидали вверенные им позиции и откатывались назад на многие десятки верст.

Среди солдат махновской бригады было немало хороших честных бойцов. Но без правильной организации снабжения и управления и, главное, без внутренней дисциплины и разумного командования махновские части оказывались небоеспособными, и конные белогвардейцы гнали их перед собой, как стадо баранов.

Махновцы предательски обнажили правый фланг Донецкого фронта и тем самым нанесли тяжкий удар ближайшей армии.

Мало того, махновцы принялись разлагать соседние части: из штаба Махно. рассылались агитаторы по соседним полкам с призывами не подчиняться установленому Советской властью командованию, а переходить на махновское положение, то eсть в ряды бесшабашной, разнузданной, небоеспособной махновской партизанщины. Гуляйпольские заправилы пошли еще дальше. Они назначили на 15 июня съезд воинских частей и крестьян 5 уездов для открытой борьбы против Советской власти и того порядка, который установлен в Красной Армии.


Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.03 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал