Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Но если я стану лгать священнику, Господь на меня рассердится.






Вивиана вновь повторила нехорошее слово.

– Послушай, дорогое дитя мое: если ты солжешь священнику, священник и впрямь рассердится и скажет, что на самом деле гневается его Бог. Но у Великого Творца есть дела более важные, нежели злиться на юных и неопытных, так что это – на твоей совести. Доверься мне, Моргейна: никогда не рассказывай отцу Колумбе больше, чем необходимо, но не сомневайся в том, что говорит тебе Зрение, ибо видения приходят прямиком от самой Богини.

– А Богиня – это Дева Мария, Матерь Божья?

Вивиана нахмурилась.

Все Боги – это единый Бог, и все Богини – это единая Богиня. Великая Богиня не рассердится, если ты станешь звать ее именем Марии, Мария была добра и любила людей. Послушай, милая: этот разговор не для свадебного пира. Но клянусь тебе: пока я живу и дышу, в монастырь ты не отправишься, что бы ни говорил на этот счет Утер. А теперь, когда я знаю, что ты обладаешь Зрением, я горы сдвину, но увезу тебя на Авалон. Пусть это будет наш секрет, хорошо, Моргейна? Ты обещаешь?

– Обещаю, – промолвила я, и Вивиана наклонилась и поцеловала меня в щеку. – Послушай, музыканты заиграли, сейчас танцы начнутся. И до чего же Моргаузе к лицу синее платье, верно?

 

Глава 9

 

Весной на седьмой год правления Утера Пендрагона в Каэрлеоне Вивиана, жрица Авалона и Владычица Озера, вышла в сумерках заглянуть в магическое зеркало.

Хотя традиция, согласно которой Владычица являлась и жрицей, была куда древнее учения друидов, Вивиана разделяла одно из главных убеждений друидической веры: великим стихиям, создавшим вселенную, невозможно должным образом поклоняться в доме, построенном руками человека, равно как и вместить Бесконечность в создание рук человеческих. Так что зеркало Владычицы было не из бронзы и даже не из серебра.

Позади нее высились серые каменные стены древнего храма Солнца, выстроенного Сияющими, пришельцами с Атлантиды, много веков назад. Перед нею раскинулось огромное озеро в окружении высоких, колышущихся тростников, одетое туманом, что ныне окутывал остров Авалон даже в ясные дни. Но за Озером были еще озера и острова, все это вкупе называлось Летней страной. Вся она по большей части лежала под водой, эта земля болот и солончаков, но в разгар лета заводи и солоноватые озера пересыхали под солнцем и обнажалась земля; она быстро зарастала пышными травами, превращаясь в изобильные пастбища.

По чести говоря, здесь внутреннее море постепенно, год за годом, отступало, оставляя за собою сухую землю, в один прекрасный день весь этот край превратится в плодородные пахотные угодья… но только не Авалон. Авалон ныне был неизменно сокрыт от всех, кроме верных; для паломников, что стекались в монастырь, христианами называемый Гластонбери, Стеклянный град, храм Солнца оставался невидим, ибо принадлежал чужому, потустороннему миру; направляя Зрение в ту сторону, Вивиана различала тамошнюю церковь.



Владычица никогда не бывала в тех местах, хотя знала: церковь там стоит с незапамятных времен. Много веков назад – так рассказывал Мерлин, и Вивиана ему верила, – с юга сюда пришла небольшая группа священников, жаждущих знания, и с ними – их пророк-назареянин; по легенде, здесь, в обители друидов, где некогда воздвигся храм Солнца, обучался сам Иисус – здесь он обрел всю свою мудрость. А несколько лет спустя – так гласит предание – их Иисус был принесен в жертву: так жизнь его повторила древнее таинство об умирающем и воскресающем Боге – таинство, что старше самой Британии; и один из его родичей возвратился сюда и воткнул посох в землю Священного холма, и посох превратился в терновый куст, и зацветает он не только вместе с обычным терновником в день середины лета, но и зимою, под снегом. А друиды, в память о кротком пророке, коего они знали и любили, дозволили Иосифу Аримафейскому построить на Священном острове часовню и монастырь, посвященные их Богу, ибо все Боги суть единый Бог.

Но это все случилось в незапамятные времена. Какое-то время христиане и друиды жили бок о бок, поклоняясь Единому, но затем на Остров пришли римляне, и, хотя они славились терпимостью по отношению к местным божествам, на друидов они обрушились безжалостно, вырубили и сожгли их священные рощи и повсюду раструбили о том, что друиды якобы совершают человеческие жертвоприношения. Разумеется, на самом деле провинились они главным образом в том, что убеждали народ не признавать римских законов и римского мира. И тогда, призвав на помощь всю свою магию, дабы защитить и уберечь последнее прибежище своей школы, друиды произвели в мире последнюю из великих перемен и изъяли остров Авалон из мира людей. С тех пор он сокрыт в туманах и досягаем только для посвященных – тех, что прошли обучение на острове, или тех, кому показали тайные пути через Озеро. Племена знали про Авалон; там совершали они в новую веру свои обряды.Римляне, христиане со времен Константина, что разом обратил свои легионы под влиянием явленного ему в бою видения, считали, что друиды полностью истреблены Христом, и ведать не ведали, что несколько оставшихся друидов живут и учат древней мудрости на сокрытом острове.



При желании Вивиана, Верховная жрица Авалона, могла усиливать свой дар вдвое, распространяя его на многие мили. Захотев того, она различала башню, возведенную монахами на вершине Холма, горы Посвящения, башню эту построили в честь Михаила, одного из ангелов у иудеев, роль которого в древности сводилась к тому, чтобы держать в подчинении подземный мир демонов. Даже теперь это казалось Вивиане небывалым кощунством, но она утешалась мыслью о том, что все это происходит не в ее мире, если узколобые христиане предпочитают видеть в древних могущественных Богах демонов, что ж, им же хуже. Богиня жива и поныне, что бы уж ни думали о ней христиане.Вивиана сосредоточилась на своей миссии: ей предстояло заглянуть в магическое зеркало, пока в небе еще светит только что народившаяся луна.

Хотя было еще довольно светло, Владычица принесла с собою крохотный светильник, внутри которого подрагивал язычок пламени. Она развернулась спиной к тростникам и соленым болотам и зашагала в сторону большой земли по тропе, медленно пробираясь вдоль заросшего камышом берега, мимо древних прогнивших свай, – здесь, у кромки воды, в незапамятные времена местные жители возводили дома.

Мерцал огонек светильника, разгораясь все ярче и ярче по мере того, как сгущалась тьма, а над деревнями, еле различимый, сиял чистый, тоненький серп девственной луны – точно серебряный торквес на шее Владычицы. Она шла древним путем процессий и шествий медленно и неспешно – ибо, хотя силы и бодрость ее еще не иссякли, она была уже немолода, – и наконец впереди блеснула зеркальная заводь в окружении бесконечно древних стоячих камней.

Прозрачная вода отражала лунный свет, Владычица наклонилась – и гладь озерца вспыхнула пламенем, поймав отблеск светильника. Вивиана зачерпнула воды рукою и напилась; погружать в заводь что-либо, сработанное руками человека, строжайше запрещалось, хотя выше, там, где бурлил источник, паломники набирали воду в бутыли и кувшины, дабы унести с собой. Она отведала чистой, с металлическим привкусом воды и, как всегда, преисполнилась благоговения: этот ключ бил от сотворения мира и вовеки не иссякнет, щедрый, волшебный, открытый всем и каждому. Воистину, такой источник – не иначе как дар Великой Богини. Вивиана опустилась на колени и подняла лицо к хрупкому серпу в небесах.

Чувство, что охватывало ее каждый раз с тех самых пор, как она пришла сюда впервые, послушницей Дома дев, накатило и схлынуло, и Вивиана вернулась к своей миссии. Поставила светильник на плоский камень у кромки зеркальной заводи, так, чтобы свет, как и серп луны, отражался в воде. Здесь – все четыре стихии: огонь светильника, вода, от которой она отпила, земля, на которой она стоит; Вивиана призвала силы воздуха, и, как всегда во время заклинания, по поверхности под порывом ветерка пробежала легкая рябь.

Она посидела немного, погрузившись в мысли. И наконец составила для себя вопрос, с которым ей предстояло обратиться к магическому зеркалу:

«Как складывается судьба Британии? Благополучны ли сестра моя, и ее дочь, рожденная жрицей, и сын моей сестры, в ком воплощена надежда Британии?»

В первое мгновение, когда ветер всколыхнул поверхность зеркальной заводи, Вивиана видела лишь спутанные, текучие образы – это отражения ее мыслей или дрожит водная гладь? Вода колыхалась, взгляд различал обрывочные видения битв; в воздухе реет Утерово драконье знамя, воины Племен сражаются на стороне Верховного короля. Вот Игрейна в королевских одеждах, увенчанная короной, такой Вивиана видела ее наяву. А в следующий миг сердце ее неистово забилось в груди: полыхнул свет, и глазам ее предстала плачущая Моргейна; и тут же вторая ужасающая вспышка Зрения явила ей образ светловолосого мальчугана, что недвижно лежал без сознания – он мертв или жив?

И тут луна скрылась в тумане, видения растаяли, и сколько бы Вивиана ни пыталась, ей не удалось вернуть ничего, кроме дразнящих, насмешливых отбликов: Моргауза качает на руках второго сына, Лот и Утер расхаживают взад-вперед по огромному залу, перебрасываясь гневными словами, а вот и сбивчивые обрывки воспоминаний об умирающем ребенке. Но случилось ли это все наяву или это – лишь предостережения касательно событий будущего?

Закусив губу, Вивиана наклонилась и подобрала зеркальце. Вылила оставшиеся капли чистого масла на воду – масло, зажженное во имя Зрения, не след использовать после в мирских целях – и едва ли не бегом устремилась в сгущающейся тьме по пути процессий назад в обитель жриц.

Едва оказавшись там, Вивиана призвала к себе прислужницу.

– Приготовь все к отъезду, я отправляюсь в путь на рассвете, – приказала она. – И пусть моя послушница знает: ей проводить обряд в полнолуние, ибо раньше, чем луна прибудет еще на день, мне должно быть в Каэрлеоне. Пошли известить Мерлина.

 

Глава 10

 

Ехали они главным образом на рассвете, днем укрывались где-нибудь и продолжали путь в сумерках. На тот момент в тамошних краях царил мир: война бушевала дальше, на востоке. Однако случайные мародерствующие шайки северян и саксов то и дело нападали на деревни или отдельно стоящие небольшие замки. Вот и путешественники, при отсутствии вооруженного эскорта, передвигались с опаской и никому не доверяли.

Вивиана отчасти ожидала, что застанет Утеров двор обезлюдевшим, обнаружит там лишь женщин, детей и тех, кто не способен сражаться, однако она издалека заприметила развевающееся драконье знамя: значит, король не в отлучке. Владычица поджала губы: друидов Священного острова Утер не особо жаловал и доверять им не доверял. Однако ж не кто иной, как она возвела на трон этого человека, внушавшего ей лишь неприязнь, поскольку лучшего вождя на острове не сыскалось бы, – и теперь ей придется как-то находить с ним общий язык. По крайней мере Утер – не настолько ревностный христианин, чтобы задаться целью искоренить все прочие религии. «Лучше пусть в королях числится нечестивец, нежели религиозный фанатик», – думала про себя она.

С тех пор как она гостила при Утеровом дворе в последний раз, укрепленная стена значительно выросла, теперь на ней расставили часовых, и отряд ее тут же окликнули. Вивиана загодя предупредила сопровождающих, чтобы те не называли ее титулов, но лишь сообщили, что приехала сестра королевы. На почести, причитающиеся Владычице Авалона, времени не было, ее нынешняя миссия не допускала промедления.

Их провели через поросший травой двор, вокруг царила свойственная для обнесенной стеною крепости суматоха. Откуда-то доносился звон молота о наковальню, не то из оружейни, не то из кузницы. Пастушки в грубых кожаных туниках загоняли скот на ночь. Вивиана, распознав приготовления к осаде, чуть приподняла брови.

Лишь несколько лет назад Игрейна сама выбежала ей навстречу во двор Тинтагеля. Теперь же к ней вышел представительный, пышно разодетый, однорукий дворецкий – вне всякого сомнения, ветеран Утерова войска; он приветствовал гостью торжественным поклоном и повел в верхние покои.

– Прошу прощения, госпожа, – проговорил он. – У нас тут жилых помещений – раз-два, и обчелся. Тебе придется разделять эту комнату с двумя дамами королевы.

– Сочту за честь, – церемонно отозвалась она.

– Я пришлю к тебе прислужницу, она позаботится обо всем, что тебе нужно, скажи лишь слово.

– Все, что мне нужно, – заверила Вивиана, – это немного воды для умывания, и еще я желала бы знать, когда смогу увидеться с сестрой.

– Госпожа, я уверен, королева примет тебя в должный срок…

– Стало быть, Утер вздумал разводить церемонии на манер цезарей? Послушай, друг, я – Владычица Авалона, и ждать я не привыкла. Но ежели Игрейна ныне возвысилась до недосягаемых высот, тогда я прошу прислать ко мне леди Моргейну, да побыстрее!

Однорукий ветеран отпрянул, однако ж, когда он заговорил вновь, голос его звучал менее чопорно и более человечно:

– Госпожа, я уверен, королева охотно примет и безотлагательно, но ты прибыла в недобрый час, ибо все мы в тревоге и горе. Не далее как нынче утром молодой принц Гвидион упал с коня, на которого ему и садиться-то не полагалось, и королева ни на миг не отходит от его постели.

«Клянусь Богиней! Значит, я опоздала!» – прошептала про себя Вивиана. А вслух промолвила:

– Так немедленно отведи меня к ним. Я искусна в науке целительства, Игрейна непременно послала бы за мною, знай она, что я здесь.

Дворецкий поклонился:

– Сюда, госпожа.

Поспешая вслед за ним, Вивиана осознала, что не успела даже снять плащ и мужские штаны для верховой езды, а она-то рассчитывала явиться в ореоле величия Авалона! Ну да ладно, сейчас не до церемоний.

У дверей дворецкий замешкался.

– Потревожить королеву – для меня все равно что сразу с головой распрощаться. Она даже дамам своим не дозволяет принести ей еды и питья…

Вивиана толкнула тяжелую дверь и вошла. Внутри царила мертвая, жутковатая тишина, все равно что в комнате покойного. Игрейна, бледная, осунувшаяся, под смятым покрывалом, стояла на коленях у кровати недвижно, точно каменное изваяние. Облаченный в черное священник застыл в изголовье, бормоча под нос молитвы. Гостья ступала почти бесшумно, но Игрейна все-таки услышала.

– Да как ты смеешь… – яростно прошептала она и тут же умолкла на полуслове. – Вивиана! Тебя, никак, прислал ко мне сам Господь!

– Мне было предостережение, что я тебе понадоблюсь, – промолвила Вивиана, понимая, что рассуждать о магических видениях не время. – Нет, Игрейна, рыданиями горю не поможешь, – добавила она. – Дай-ка, я осмотрю его и скажу, насколько все серьезно.

– Королевский лекарь…

– … Надо думать, старый дурень смыслит разве что в снадобьях из козьего навоза, – невозмутимо отозвалась Вивиана. – А я исцеляла такого рода увечья, когда ты еще из свивальников не вышла, Игрейна. Пусти меня к ребенку.

Прежде Вивиана видела Утерова сына только раз и то мельком, в ту пору ему было около трех лет от роду, и он ровным счетом ничем не отличался от любого другого светлокудрого, синеглазого малыша. Теперь он изрядно вытянулся – необыкновенно высок для своего возраста, худые, однако мускулистые руки и ноги все исцарапаны шиповником и ежевикой, как это водится у подвижных, непоседливых мальчишек. Вивиана откинула покрывала – на маленьком тельце красовались огромные багровые синяки.

– Он кашлял кровью?

– Совсем нет. Кровь выступила на губах, там, где зуб был выбит, ну да он все равно шатался.

Вивиана и сама различала поврежденную губу и дырку между зубами там, где ей быть не полагалось. Вот синяк на виске выглядел куда более зловеще, и на мгновение Вивиану охватил настоящий страх. Неужто все их замыслы пошли прахом?

Миниатюрными пальцами она ощупала голову. Дотронулась до синяка – и мальчуган непроизвольно дернулся, лучшего признака не стоило и желать. Если бы внутри черепа образовалось кровотечение, к этому времени мальчик впал бы в бессознательное состояние и боли уже не чувствовал бы. Вивиана с силой ущипнула его за бедро, и тот захныкал во сне.

– Ты делаешь ему больно! – запротестовала Игрейна.

– Вовсе нет, – возразила Вивиана. – Я просто пытаюсь выяснить, выживет он или умрет. И, поверь мне, он выживет. – Она осторожно похлопала мальчика по щеке, и тот на мгновение приоткрыл глаза.

– Принесите мне свечу, – потребовала Владычица и медленно поводила ею взад-вперед. Мальчик проследил за огоньком глазами, но тут же вновь зажмурился и всхлипнул от боли.

Вивиана встала.

– Обеспечьте ему тишину и покой, и пусть день-два не ест твердой пищи, ему можно только воду или суп. И не размачивайте хлеб в вине, только в молоке или в бульоне. Не пройдет и трех дней, как он опять будет носиться по всему замку.

– Откуда ты знаешь? – осведомился священник.

– Как это откуда? Я обучена целительству.

– Ты, часом, не колдунья с острова Ведьм?

Вивиана негромко рассмеялась:

– Никоим образом, отец. Я – просто женщина, что, подобно тебе, посвятила жизнь постижению святынь, и Господь в милости своей наделил меня искусством врачевания. – При желании она вполне могла обратить язык и слог церковников против них же самих, ведь в отличие от них она-то знала: Бог, которому оба они поклоняются, более велик и благ, нежели все священство, вместе взятое.

– Игрейна, мне надо поговорить с тобой. Пойдем…

– Когда он очнется, я должна быть рядом, он меня хватится…

– Чепуха, пошли к нему няньку. Дело очень важное.

Игрейна одарила ее негодующим взглядом.

– Позови Изотту, пусть покараулит у постели, – приказала она прислужнице и, гневно насупившись, вышла в залу вслед за гостьей.

– Игрейна, как это случилось?

– В точности не скажу… говорят, вздумал прокатиться на отцовском жеребце… я просто в растерянности. Знаю лишь, что его принесли без сознания, точно мертвого…

– И не мертв он лишь по счастливой случайности, – неумолимо отрезала Вивиана. – Вот как, значит, Утер оберегает своего единственного сына?

– Вивиана, не упрекай меня… Я все пытаюсь подарить ему детей… – Голос Игрейны дрогнул. – Думается мне, это моя кара за прелюбодеяние… что я не могу родить Утеру еще одного сына…

– Ты что, Игрейна, ума лишилась? – вспыхнула Вивиана и тут же одернула себя. Несправедливо попрекать сестру, когда та совсем извелась, глаз не смыкая у постели раненого ребенка. – Я пришла, потому что предвидела: тебе или мальчику угрожает опасность. Но об этом мы потолкуем позже. Позови своих женщин, переоденься… когда ты в последний раз ела? – проницательно осведомилась гостья.

– Не помню… кажется, немного хлеба и вина вчера вечером…

– Так кликни служанок и подкрепись, – нетерпеливо бросила Вивиана. – Я вся в пыли, даже в порядок себя привести еще не успела. Пойду, смою с себя дорожную грязь, оденусь так, как подобает знатной даме в пределах замковых стен, а уж тогда и побеседуем.

– Вивиана, ты на меня сердишься?

Вивиана потрепала сестру по плечу.

– Я сержусь – если это и впрямь называется «сердиться» – лишь на произвол судьбы, а это с моей стороны страх как неумно. Ступай переоденься, Игрейна, и поешь малость. На сей раз с ребенком все обошлось.

В ее собственных покоях уже горел огонь, а на табуреточке перед очагом сидела низкорослая женщина в платье таком темном и непритязательном, что в первое мгновение Вивиана приняла ее за служанку. Но тут же разглядела, что простого покроя платье сшито из дорогой ткани, а покрывало из тонкого льняного полотна украшено прихотливой вышивкой, и узнала дочь Игрейны.

– Моргейна! – воскликнула Владычица, целуя девочку. Та заметно подросла и уже почти сравнялась ростом с Вивианой. – Ну надо же, я представляла тебя ребенком, а ты уже совсем взрослая…

– Я прослышала о твоем приезде, тетя, и пришла поприветствовать тебя, но мне сказали, ты прямо с дороги отправилась к брату. Как он, госпожа?

– Он весь в синяках, и досталось ему преизрядно, но мальчик быстро поправится, и лекарство ему требуется одно: покой, – заверила Вивиана. – Когда он очнется, мне придется как-нибудь убедить Игрейну с Утером, чтобы лекарей с их глупыми снадобьями от него держали подальше, если больного затошнит, ему станет хуже. От твоей матери я ничего не добилась, кроме слез и стенаний. Может, ты мне расскажешь, как все случилось? Неужто здесь, в замке, и присмотреть толком за ребенком не могут?

Моргейна сцепила тонкие пальчики.

– Не знаю в точности, как все вышло. Братец – храбрый мальчуган и вечно требует себе лошадей, которые для него слишком резвы и сильны, но Утер распорядился, чтобы мальчик выезжал не иначе, как в сопровождении конюха. А сегодня его пони охромел, и братец попросил другого коня, но как он оказался на Утеровом жеребце, никому не ведомо; все конюхи отлично знают, что к Грому его и близко подпускать нельзя; и все хором уверяют, что ничего не видели. Утер поклялся, что вздернет конюха, допустившего такое, но парень, надо думать, уж позаботился, чтобы между ним и Утером оказалась по меньшей мере река. И однако ж, говорят, будто Гвидион утвердился на спине Грома намертво, точно овца в терновом кусту, но тут кто-то выпустил на пути жеребца кобылу в течке, кто это сделал, мы, конечно же, тоже не знаем. И разумеется, жеребец со всех ног бросился к кобыле, а братец скатился на землю, не успев и глазом моргнуть! – Лицо ее, миниатюрное, смуглое, простенькое, исказилось от горя. – Он правда выживет?

– Правда.

– А Утера уже известили? Мама и священники сказали, у постели больного ему делать нечего.

– Наверняка Игрейна обо всем позаботилась.

– Наверняка, – подтвердила Моргейна, и на губах ее промелькнула циничная улыбка. От взгляда Вивианы это не укрылось. По всей видимости, Моргейна не питает к Утеру особой любви и не слишком-то высокого мнения о матери за то, что та обожает мужа. Однако Моргейна достаточно сознательна, чтобы вспомнить: Утера необходимо известить о состоянии сына. Незаурядная девочка, что и говорить.

– А сколько тебе исполнилось, Моргейна? Годы летят так быстро, я уже на старости лет и не упомню.

– К середине лета мне будет одиннадцать.

«Достаточно взрослая, чтобы начать обучение среди жриц», – подумала про себя Вивиана. Она опустила взгляд и осознала, что на ней до сих пор пропыленные дорожные одежды.

– Моргейна, ты не попросишь, чтобы мне принесли воды для умывания, и не пришлешь ли кого-нибудь из прислужниц помочь мне облачиться в подобающий наряд, чтобы предстать перед королем и королевой?

– За водой я уже послала, вот она, в котле у огня, – сообщила Моргейна и, помявшись, застенчиво добавила: – Я сочту за честь сама прислуживать тебе, госпожа.

– Как хочешь. – С позволения Вивианы девочка помогла ей снять с себя верхнюю одежду и смыть дорожную пыль. Седельные вьюки уже принесли, Владычица облеклась в зеленое платье, и Моргейна восхищенно потрогала пальчиком ткань.

– Отменный зеленый цвет. Наши женщины такую замечательную краску не готовят. Скажи, а из чего ее делают?

– Да просто из вайды.

– А я думала, вайда дает только синие тона.

– Нет. Эту краску делают иначе: варят до загустения… я потом расскажу тебе про красители, если тебе интересны травы и их свойства, – пообещала Вивиана. – А сейчас есть дела поважнее. Расскажи мне, твой брат склонен к такого рода выходкам?

– Вообще-то нет. Он силен и храбр, но обычно вполне послушен, – отозвалась Моргейна. – Однажды кто-то вздумал насмехаться над ним, дескать, вместо коня у него – крошка-пони; и он сказал, что со временем станет воином, а первый долг солдата – повиноваться приказам, отец же запретил ему садиться на коня, который ему, Гвидиону, не по силам. Так что в толк взять не могу, как это он оказался верхом на Громе. И все-таки мальчик не пострадал бы, если…

Вивиана кивнула.

– Хотелось бы мне знать, кто выпустил ту кобылу и зачем.

Глаза Моргейны расширились: она поняла, куда клонит собеседница. Не сводя с девочки глаз, Вивиана промолвила:

– Подумай хорошенько. Случалось ли ему до того чудом избежать смерти, Моргейна?

Девочка замялась.

– Братец переболел летней лихорадкой… но в прошлом году всем детям пришлось несладко. Утер сказал, не надо было отпускать его играть с детьми пастуха. Думаю, Гвидион от них заразился – четверо из них умерли. А потом еще был случай, когда он отравился…

– Отравился?

– Изотта – а я доверю ей собственную жизнь, госпожа, – клянется и божится, что клала в его еду только полезные травы. Однако тошнило его так, точно в кашу подбросили бледную поганку. Но как такое может быть? Изотта умеет отличить съедобные растения от ядовитых, а ведь она еще не стара, и зрение ее не подводит. – И вновь глаза Моргейны расширились. – Леди Вивиана, ты думаешь, кто-то покушается на жизнь моего брата?

Вивиана привлекла к себе девочку и заставила присесть рядом.

– Мне было предостережение, потому я и приехала. Я еще не вопрошала, откуда исходит опасность, времени недостало. А ты еще владеешь Зрением, Моргейна? Когда мы беседовали с тобою в последний раз, ты сказала…

Девочка покраснела и уставилась на носки башмачков.

– Ты запретила мне упоминать об этом. А Игрейна говорит, мне следует сосредоточиться на настоящем и осязаемом, а не на пустых грезах, так что я пыталась…

– Здесь Игрейна права: не следует всуе рассказывать о подобных вещах тем, что рождены лишь однажды, – подтвердила Вивиана. – Но со мной можешь всегда говорить свободно и откровенно, обещаю тебе. Мое Зрение показывает мне только то, что имеет отношение к безопасности Священного острова и бытию Авалона, но сын Утера – твой сводный брат, и благодаря этим узам твое Зрение отыщет его и сумеет подсказать, кто злоумышляет против мальчика. Господь свидетель, у Утера врагов довольно.

– Но я не умею пользоваться Зрением.

– Я научу тебя, если хочешь, – промолвила Вивиана.

Девочка подняла взгляд: в напряженном лице ее читался страх.

– Утер запретил при своем дворе всякое колдовство и чародейство.

– Утер не господин мне, – медленно выговорила Вивиана, – а решать за другого, что правильно, а что – нет, никто не вправе. Однако ж… ты считаешь, в глазах Господа грешно попытаться узнать, не покушается ли кто-либо на жизнь твоего брата или это просто цепь несчастливых случайностей?

– Нет, думаю, зла в том нет, – неуверенно протянула Моргейна. Она умолкла, сглотнула и наконец закончила: – И еще я думаю, ты никогда не станешь учить меня тому, что дурно, тетя.

Сердце Вивианы сжалось от внезапной боли. Что она такое сделала, чтобы заслужить подобное доверие? Как ей отчаянно хотелось, чтобы эта хрупкая серьезная девочка приходилась ей родной дочерью, той дочерью, что она должна была подарить Священному острову, да так и не родила! Даже отважившись на позднюю беременность, которая едва не привела к ее смерти, она производила на свет только сыновей. Но вот и преемница, посланная ей Богиней: девочка приходится ей кровной родней, обладает Зрением и смотрит на нее с безграничным доверием. На мгновение Вивиана словно утратила дар речи.

«Готова ли я обойтись жестоко и с этой девочкой? Смогу ли я наставлять ее со всей беспощадностью или любовь умерит во мне суровость, без которой невозможно выучить Верховную жрицу? Могу ли я воспользоваться ее любовью ко мне, которую никоим образом не заслужила, чтобы привести девочку к ногам Богини?»

Но благодаря многолетней выучке Вивиана выждала, пока голос ее не зазвучал отчетливо и вполне ровно.

– Да будет так. Принеси мне серебряную или бронзовую чашу, отмытую дочиста, с песком, и налей в нее свежей дождевой воды, но только не колодезной. И смотри, после того, как наполнишь чашу, не заговаривай ни с мужчиной, ни с женщиной.

Устроившись у огня, Вивиана невозмутимо ждала. Наконец Моргейна возвратилась.

– Мне пришлось самой ее начищать, – объяснила девочка. Чаша в ее руках сияла блеском, до краев полная прозрачной воды.

– А теперь, Моргейна, распусти волосы.

Девочка недоуменно подняла глаза.

– Никаких вопросов, – проговорила Вивиана негромко и строго.

Моргейна вытащила костяную шпильку, и длинные ее локоны рассыпались по плечам – темные, жесткие, безупречно прямые.

Теперь, если на тебе есть украшения, сними их и сложи вон туда, подальше от чаши.

Моргейна стянула с пальца два тоненьких золоченых колечка и отстегнула брошь, скрепляющую платье. Ткань соскользнула с плеч; не говоря ни слова, Вивиана помогла девочке снять верхнюю одежду, так что та осталась лишь в нательной рубашке. Затем жрица развязала мешочек, что носила на шее, и извлекла щепотку измельченных трав. По комнате поплыл сладковато-затхлый аромат. Вивиана бросила в воду лишь несколько крупинок и тихо и бесстрастно произнесла:



mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2021 год. (0.021 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал