Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава четвертая.






Оборотень.

Девочка лет десяти, с удовлетворением выдохнув, крикнула в другую комнату:

- Мамочка, я сделала все уроки, - ударение было сделано на слове «все». – Можно я немножко поиграю?

- Асенька, сейчас придет папа, и мы будем ужинать. Семейный ужин...

- Знаю, святое дело.

В этот момент в прихожей раздался звонок.

- Видишь, - вновь послышался женский голос из соседней комнаты, - по нашему папочке можно часы сверять.

- Хоть бы раз опоздал, - буркнула про себя девочка.

- Вадим, мой руки, садимся за стол.

- Галочка, какой может быть ужин? – В комнату не вошел, а вбежал мужчина. Лицом он походил на Бетховена в пору расцвета. Все портила макушка, уже изрядно поредевшая. – У меня такие новости! Садись сюда, - чмокнув жену в лоб, он усадил ее на диван, - впрочем, нет, семейная трапеза – дело святое. За столом все и расскажу.

- Да что с тобой сегодня, Вадим? Может, тебя назначили министром здравоохранения?

- Я знаю, - девочка появилась в проеме своей комнаты, - наконец-то пригласили на передачу «Кто хочет стать миллионером?»

- Еще издеваются, дурехи.

- Вадим, в самом деле, или мы будем есть, или не будем. Что ты как буриданов осел мечешься?

При словах «буриданов осел» девочка засмеялась.

Мужчина тут же возмутился:

- Вот видишь, Галчонок, а потом мы удивляемся, почему дочь без должного пиетета относится к родному отцу.

- А что я сказала? Буриданов осел – это же не просто осел.

- Галя!

Девочка опять засмеялась.

- Папа, а без должного... этого самого – из той же серии, что и осел?

- Я сойду с ума! – Мужчина вскочил и пару раз пробежал туда обратно по комнате, затем так же неожиданно остановился и улыбнулся. В этот момент он был вылитый Афанасий Никитин, пусть потерявший в Индии свою шевелюру, но возвратившийся в родную Тверь живым и здоровым.

- Сдаюсь. Я сейчас тебе Галочка все расскажу, а если потом ты вспомнишь про ужин – мы обязательно поедим.

- Итак, тебя назначили министром здравоохранения?

- Нет, не назначили. Но зато мне сегодня позвонил Виктор Иванович Сидорин. Я, надеюсь, дочка, у меня еще будет возможность познакомить тебя с этим выдающимся человеком, которого я имею честь считать своим учителем. Именно благодаря ему я бросил все, порвал с хирургией, и вновь поехал в Москву, чтобы потом стать...

- Вадик, Ася это знает, - мягко заметила мужу Галина. – Я думаю сейчас существеннее то, что Виктор Иванович Сидорин родной дядя нашего друга. Я права? У него... есть новости об Асике?

- Есть. Только ты обещай мне не волноваться. Тем более все хорошо. Ну, не совсем хорошо, но он жив.

- Он нашелся?

- Да.

- Тогда почему – не совсем хорошо?

- Рассказываю со слов Виктора Ивановича, только, пожалуйста, не перебивай меня, а то я никогда не закончу. Он, я уже об Асике, как мы знаем, несколько лет назад внезапно уехал из Упертовска. Три года или даже больше о нем не было ни слуха, ни духа. Однако каждый год старики Асинкрита получали поздравительные телеграммы – с днем рождения и Новым годом.

- А у телеграмм...

- Нет, их отправляли с московского Главпочтамта. Вот. Что же дальше? Около года тому назад недалеко от Энска произошла авария – разбился автобус. В этом автобусе ехал и наш друг.

- А как...

- Узнали по паспорту.

- Но ты же сказал, что он живой?!

- Он остался жив, но...

- Слушай, не томи.

- Я не томлю, а пытаюсь правильно все сформулировать. Вообщем, видимо спящий Асинкрит ударился головой обо что-то твердое. Пара сломанных ребер – это не в счет. Хуже другое – он потерял память. И даже еще хуже...

- Ты меня пугаешь...

- Виктор Иванович рассказывает, что после того, как Асик очнулся, то... то... одним словом, он идентифицировал себя с волком, а всех окружающих его людей с другими представителями фауны.

- Это – не дурная шутка, Вадим?

- Папа, а что такое инденти...

- Асик решил, что он волк, дочка, а вокруг - звери. Слава Богу, что его взял к себе в клинику Виктор Иванович. Останься Асик в Энске... да что там говорить! – Вадим махнул рукой. – Сначала он связанный лежал, кормили его насильно. А затем случилось чудо...

- Асик все вспомнил? – обрадовано вскрикнула Ася.

- К сожалению, не все. Но, во-первых, волком он себя, похоже, больше не считает.

- Почему – похоже? – Галина действительно забыла про еду.

- Вокруг себя наш друг видит уже лица, но все равно... Господи, как же это сказать? На кого похож человек, определяет.

- В смысле фауны, папа?

- Точно, дочка. Что еще? К нему вернулась речь, все обычные навыки, благо он долго лежал у Виктора Ивановича. Вроде бы вернулась и память, но вернулась как-то странно. Асик помнит все, что когда-либо прочитал в книгах – в художественной литературе, учебниках. Поэзию всю помнит, а вот события своей жизни – нет. Василия Ивановича, отца своего, не узнал.

- Разве такое может быть?

- Как видишь, может быть все, даже такое.

- Но он вспоминает... когда ему рассказывают?

- Когда рассказывают или показывают – да. К примеру, говорят: вот твой отец, и Асик понимает, что это его отец. Ну, а дальше что? О чем они когда-то говорили с отцом, матерью, как его воспитывали дома – этого ему пока вспомнить не дано. Идеально было бы посадить возле него волшебника, который поминутно расскажет Асинкриту всю его жизнь, а заодно покажет, как в кино, те места, где он был, тех людей, с кем встречался.

- Что же теперь делать?

- Прежде всего, надеяться. Виктор Иванович говорит, что Асик сильно изменился, даже внешне, но руки опускать нельзя. Нет, Виктор Иванович - великий человек, он придумал все блестяще.

- Что придумал?

- А вот что. Нам не нужен волшебник с картинками. Разгадка, судя по всему, прячется в тех трех годах, когда Асик пропал. И он должен сам придти к своей разгадке. Блестяще!

- Я ничего не поняла. Медицина ему помочь не смогла, а он сам себе сможет?

- Про медицину зря ты так. Виктор Иванович считает, что мы можем убить сразу двух зайцев, даже трех. Я хороший врач – это слова Сидорина, но еще друг Асинкрита. С нами связана значительная и важная часть его жизни, согласись. Мы будем ему рассказывать...

- Мне это не нравится, Вадим, - нахмурилась Галина.

- Почему?

- Не нравится, и все. Он будет жить у нас?

- Он не будет жить у нас. Асинкрит поселится в нашем городе, здесь у него будет штаб-квартира. Самое главное я тебе не сказал. Связи Виктора Ивановича воистину безграничны. Волки! – вот что нам требуется. Сидорин раздобыл грант – то ли у немцев, то ли у голландцев – они у себя все зверье перевели, теперь спохватились и принялись спасать наше. И даже с благодарностью ухватились за идею Виктора Ивановича.

- Какую идею?

- Ты еще не поняла? Уполномоченные по правам человека есть? Теперь будет уполномоченный по правам волков – Асинкрит Васильевич Сидорин. Работа не пыльная. Приехал на место, занес в таблицу –какова была численность волков в 1913 году, какова до перестройки, какова сейчас.

- Виктор Иванович думает, что...

- Умница, догадалась! Асик должен будет выйти на тех людей, на те места, где жил последние три года. И тогда – контакт! Щелк – и все прояснится. Как в фотоаппарате – снят последний кадр, и пленка пожужжала назад.

- Не слишком ли все просто? А если он жил не на одном месте, а бродяжничал? К тому же в России восемьдесят девять регионов.

- Стоп, стоп. Никто же не утверждает, что успех гарантирован. Давай будем мыслить логически.

- Давай.

- Прежде, чем уехать из Упертовска, Асинкрит безбожно пил, почти год нигде не работал. Василий Иванович утверждает, что денег сын у него не занимал. Вряд ли Асику удалось бы рвануть даже на Урал, не говоря уже о Сибири. Более того, мы с Виктором Ивановичем допускаем, что он мог поехать к нам с тобой. Почему нет, мы же его друзья? Наша область вся в лесах, волков хватает. Центр России – вот, я уверен, ареал наших поисков...

- Ареал... поисков... Вадим, тебе не кажется, что нельзя на людях ставить эксперименты?

- Галочка, это не эксперимент! Как ты так можешь? Я хочу помочь другу. Мы найдем ему квартиру недалеко от нас, в нее он будет возвращаться из поездок. Эксперимент...

- Ладно, ладно, прости. Прости, говорю! Может, это действительно для Асинкрита единственный шанс?

- Конечно. И рад, что Виктор Иванович позвонил именно мне, хотя мог позвонить куда-нибудь в Новгород или Кострому. Значит, он верит мне.

- А когда должен приехать Асинкрит?

- Разве я тебе не сказал? Через два дня.

- Так скоро?

- А почему ты задергалась, Галочка? Я уже дал команду, квартиру ему ищут. В крайнем случае, одну ночку заночует у нас.

- Папочка, - подала голос Ася, - я вот посмотрела на календарь – послезавтра полнолуние. Ты не боишься волка домой приводить?

 

***

 

Ночью супруги долго не могли уснуть. Вадиму Петровичу не давала покоя фраза жены о том, что ей не хотелось бы погружаться вместе с Асиком в воспоминания о годах юности. Может быть, ей есть что скрывать от него, законного мужа? Нет, это чушь какая-то. Галочка и Асик – любимая жена и близкий друг – между ними никогда ничего не было, это он знал точно. Тогда почему? Или он видит черную кошку там, где ее нет? И вообще, в последнее время Вадим Петрович стал замечать, что ревнует Галину. Как психотерапевт он хорошо знал, ревность – признак неуверенного в себе мужчины. А откуда ей взяться, уверенности? У него сначала появилась лысина, затем брюшко, потом одышка. Или сначала брюшко, а затем лысина? Впрочем, какая разница. А Галочка, наоборот, расцвела. Успевает на этот... бодифлекс ходить, фиточаи с подругами гоняет в сауне...

И Вадим Петрович в сотый раз повернулся с левого бока на правый.

А Галина Алексеевна... Ей просто не спалось.

 

***

 

- Любашенька, какими судьбами? Впрочем, я всегда рад тебя видеть. – Вадим Петрович открыл дверь, на пороге которой во всей красе стояла подруга его жены – Люба Братищева.

- Аналогично, Вадик.

- Проходи. Галчонок сейчас душ примет и выйдет.

- Пусть не спешит. Я к тебе. И не одна.

- А с кем? – наивный Вадим выглянул за дверь. Там никого не было.

- Не с кем, а с чем, - и Люба торжественно приподняла пакет, сквозь который явственно виднелись очертания бутылки. – «Арарат». Прости, - вздохнула она, - что три звездочки, а не пять - зарплату задерживают.

- Если ты принесла мне коньяк, не дождавшись зарплаты, значит, я тебе очень нужен. Прав?

- Прав. Очень.

- Еще один твой коллега нуждается в анонимном лечении?

- Да пошли они в... сам знаешь куда, эти коллеги. Это мне нужна твоя помощь, понимаешь, мне?

- Ты нуждаешься в анонимном лечении?

Из ванной вышла Галя.

- А я думаю, с кем это мой суженый любезничает. Проходи, Любаша, поболтаем.

- Вообще-то я к твоему мужу.

- Кто-то из сотрудников «Верхневолжских зорь» упился в усмерть?

- Да вы что, с ума посходили? Нашли мать Терезу.

- Представляешь, Галочка, - смог вставить слово Вадим Петрович, - это сама Любаша нуждается...

- Я нуждаюсь только в одном: в участии! Понятно, Глазуновы? Ну... и еще в кое-какой помощи, - закончила она уклончиво.

- Ого, коньяк, да еще армянский. Как не помочь хорошему человеку? Правда, Вадим?

Несколько минут спустя, Люба продолжила.

- Не буду от вас скрывать, ребята, мне здесь тесно.

- У нас что ли? – удивился Глазунов.

- Господи, в городе нашем! В области. Газета на ладан дышит, писать нечего. Что хочешь – нельзя, что можно – не хочется.

- Ты прости, Люба, - заметила Галя, - ты не очень уж издалека начала?

- В самый раз. Так, давайте еще по чуть-чуть, и я продолжу. Стало быть, о чем я? Да, единственный шанс – Москва.

- Люба, там же квартиру снимать надо, а ты одна, у тебя ребенок....

- Галя, я все это знаю. Ты не думай, я не наивная. Без имени в Москве делать нечего. А как я могу составить себе имя?

- Как?

- Статьями. Сенсационными. Напиши я о том, как деревня вымирает или город спивается, - кто у меня это возьмет?

- Может, все дело в том, как написать, - осторожно вставил слово Глазунов.

- Вадик, не смеши меня. Пипл это не хавает.

- Не понял?

- Перевожу: народу это не интересно.

- А что ему интересно, Люба? – Коньяк дошел Вадиму до верхней коры головного мозга. – Как внук деда замочил? А вот мне интересно бы почитать о наших насущных проблемах.

- Ты не народ, Вадик, - спокойно отозвалась Люба.

- А кто же я? – опешил Глазунов.

- Вымирающий интеллигент. Ты никогда не читал «Экспресс-газету»?

- Не читал...

- Вот видишь. Но миллион людей ее читают. И я хочу публиковаться в ней. Да, да, не смотри на меня так. Еще хочу получать за свою работу нормальные деньги, - ты же знаешь - писать умею. Хочу нормально одеваться, хочу... купить машину, хочу, чтобы Олька моя...

- Люба, - остановила подругу Галина, - я тоже хочу, но мы не на митинге. Чуть тише, пожалуйста.

- Извините, увлеклась. Хочу – и мне не стыдно этого. И ты мне поможешь, Вадик.

- Каким образом? Расскажу о том, кто у меня лечится?

- Ой, ради Бога. «Экспресс-газете» так интересно, что нашего прокурора периодически отхаживают у тебя от белой горячки.

- А что будет интересно «Экспресс-газете»?

Люба сделала паузу.

- Человек-волк – вот что будет интересно.

Супруги переглянулись.

- Откуда ты узнала? – Галина отодвинула в сторону бокал.

- Откуда, откуда. Я же журналистка, мне по штату положено все знать. Лучше представь заголовок: «Оборотень с медицинским дипломом». Коллажик сделать – полная луна, наш Кремль и...

- Ты в своем уме, Люба? Он не волк, он – человек. Наш друг. Пусть пока больной, но мы его вылечим. Неужели из-за... Слушай, забирай свой коньяк и вали отсюда.

Вадим удивленно посмотрел на жену. Он не узнавал свою спокойную и даже немного флегматичную Галочку.

- Галчонок, ты немного резковата...

- Я резковата? Ты не понял, что хочет эта... карьеристка? «Оборотень с медицинским дипломом». Это ты, Люба, оборотень. Все, выметайся.

Братищева растерялась.

- Галя... я, конечно, извиняюсь... ты думаешь, я действительно что-то плохое предложила?

- Плохое? Любочка, ты чудовище!

- Но ведь они все... в газетах пишут. – И вдруг Люба заплакала. Супруги сидели молча. Люба плакала, по-детски утирая слезы.

- Не жалобь меня, слышишь, не жалобь. Я все сказала, что о тебе думала.

- Ты неправильно ду-думала. Я от-от нищеты устала. А когда узнала про-про волка... по-по-думала, что это последний шанс. Вот.

- Дуреха ты, Любка... Ладно, извини, я тоже вспылила. Давай сделаем так. Наш друг приедет завтра вечером. Может, даже лучше, если будут еще люди...

- Ты меня приглашаешь? – все еще всхлипывая, спросила Люба.

- Приглашаю.

- А как, кстати, его зовут?

- Асинкрит, Асинкрит Васильевич.

- Так, значит Асю, в честь его назвали?

- Он у нас свидетелем был на свадьбе. И вообще... это наш самый близкий друг.

- Слушайте, ребята, простите меня.

- Все, проехали.

- А Лизу пригласишь?

- Конечно.

- Только если она пойдет. Не сутками же ей в своем музее сидеть?

- Посидим, поговорим. Только без «Экспресс-газеты», договорились?

- Слово даю.

- А теперь колись: откуда информация. Хорошо, не говори, только кивай: Ася рассказала Оле...

Люба кивнула два раза.

- Все понятно. Придется поговорить с дамой.

В соседней комнате раздался топот босых ног.

 


Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.016 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал