![]() Главная страница Случайная страница КАТЕГОРИИ: АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника |
Зачем же надо переделывать нашу школу на манер американской?⇐ ПредыдущаяСтр 15 из 15
Министр В. Филиппов сказал: «Изменяющееся российское общество требует адекватных изменений и от системы образования нельзя консервировать то, что когда-то было лучшим в мире». Это – чудовищное по своей откровенности заявление. Мы имели школу действительно лучшую в мире – и нам запрещают её сохранять! Мол, изменения российского общества таковы, что ему такая школа не нужна. Потому-то и хотят её переделать, что наша школа слишком хорошо учит детей. Не нужно это рынку. А отстала она от США именно в фабрикации такого человека, какой нужен рынку. Реформа школы необходи-ма, чтобы привести российских детей в соответствие с западными стандарта-ми «человека массы». Не превратить народ в «массу», если резко не понизить уровень образования. Сегодня реформаторы быстро снижают этот уровень, «принижают» молодежь. В 2001 году в Фонде Горбачева прошёл «круглый стол» с разработчиками программы школьной реформы. Их главное заклинание – школа должна отвечать требованиям постиндустриального общества. Что это значит? Один «реформатор» объяснил, что в таком обществе производства почти не будет, а в сфере обслуживания не нужно знать про «амфотерные гидроксиды» и т. п. Его спрашивают, как же при таком образовании восстановить промышленность? А зачем, ответил этот господин, всё равно русские не будут конкурентоспособны, нечего и стараться. Вот шаги реформы. По совокупному «индексу человеческого развития», принятому ООН, СССР в 1970 году занимал 20-е место в мире. На начало 1995 года Россия (уже без республик Азии) находилась во второй сотне беднейших государств третьего мира. Микроперепись 1994 года показала: лиц «с начальным образованием и не имеющих такового» в возрасте 20-24 лет было в России 0, 8%, а в возрасте 15-19 лет - уже 9% («СОЦИС», 1996, 12, с. 69). В жизнь входит постсоветское поколение. Что же главное надо выделить в школьной реформе? Прежде всего, целенаправленное разделение народа на два несовместимых, в перспективе антагонистических класса, увековечение бедности большинства. Важным результатом реформы уже стало в бедной части населения снижение квалификации работников и быстрое нарастание малограмотности и неграмотности. По данным Минобороны, до 25% призывников из сельской местности оказываются фактически неграмотными, а в 1997 году полностью неграмотным был каждый десятый призывник в Сибири. Ликвидация права на равный доступ к образованию независимо от доходов на первом же этапе реформы создала порочный круг, не дающий молодёжи вырваться из бедности. Видный социолог В. Шубкин говорил на междуна-родном симпозиуме: «Все более усиливается беспросветность в оценках молодёжи. Этому в немалой степени способствует и дифференциация в системе образования, ибо плюрализм образования ведёт к тому, что в наших условиях лишь богатые получают право на качественное образование. Бедные сегодня уже такого права не имеют». При этом власть не думает менять эту ситуацию. Она ограничивается констатацией фактов. В Послании Федеральному Собранию Владимир Путин сказал: «Одна из самых серьёзных проблем – это недоступность качественного образования для малоимущих. Обучение сопровождается дополнительными платежами, которые не каждый может себе позволить. Сокращение общежитий, маленькие стипендии не позволяют детям из малообеспеченных семей – особенно из отдаленных городов и сел – получить качественное образование». Как это понимать? Президент подтверждает недоступность нормального образования для большой части населения, которую превратили в бедняков. Это – результат реформы, главных принципов которой власть менять не собирается. В чем же тогда заключается «борьба с бедностью». В. Путин высказал там же философскую истину: «Доступность услуг образования и здравоохранения, возможность приобрести жилье помогут нам смягчить проблему бедности». Так ведь этой доступности и не предполагается дать обедневшим людям! Вот первая угроза стране и народу, к которой мы не готовы – миллионы молодых людей лишены возможности получить современное образование, и в нашем обществе появляется новый социальный тип, поведение которого мы пока даже не можем прогнозировать. В первую очередь «реформа» выбивает из школы детей из той части народа, что впала в крайнюю бедность – беженцев, безработных. Семьи распадаются, родители спиваются или попадают в тюрьму, дети вынуждены идти на заработки или прибиваться к бандам. Этот результат реформы – предпосылка к «молекулярной» гражданской войне в городах РФ, к разлитому внизу насилию без смысла и идеологии. В лоне культуры и цивилизации мог оставаться, даже будучи неграмотным, крестьянин, хотя и он страдал от этого всё сильнее. Его отлучение от образования – одна из причин поворота крестьянства к революции (вот что напомнил учитель из Пензы: по данным переписи 1897 года, в Пензенской губернии доля грамотных составляла среди мужчин 23, 7%, а среди женщин 6, 3%). Но возвращаться в неграмотность городской человек не может – он разрушается как личность. Вторая угроза – резкое снижение качества образования детей из благополучной части общества. Это – неизбежное следствие отказа от программных принципов российской школы. То, что на Первом съезде работников просвещения в 1918 году учителя приняли выстраданное русской культурой решение о создании в России единой общеобразовательной школы и обязательном обучении, на целый исторический период укрепило нашу страну и материально, и духовно. Школа университетского типа – для всех детей! И эти дети сделали Россию второй индустриальной державой. Это благо мы не сумели использовать – и возвращается к нам неграмотность подростков, выброшенных из школы, и тупая полуграмотность тех, кому хозяева определят учиться в «школе для массы», «школе второго коридора». Академик В. Арнольд в статье «О состоянии образования в различных странах мира» писал: «Американские исследователи-образованиеведы выяснили, что разделить 1 1/4 на ½ могут лишь лучшие из учителей арифметики в их средних школах (число этих «лучших» учителей составляет всего 1% от числа всех). Реформаторы спешат, действуют лихорадочно. В 2004 году уже 3/4 выпускников российских школ сдавали Единый государственный экзамен – скопированную по американским образцам методику ответа на формальные тесты. Это кардинально изменит сам тип программ обучения и тип мышления школьников – отучит их рассуждать. Тех, кто мог сравнивать нашу школу с западными, где давно перешли на такой экзамен, потрясала именно невероятная эффективность этого метода в оглуплении детей. Невозможно поверить, пока этого сам не увидишь. Принятый в нашей школе экзамен в форме диалога – и в письменной форме, и в разговоре школьника с комиссией – был нашим национальным достоянием». В статье «Антинаучная революция и математика» В. Арнольд пишет: «Особенно опасна тенденция изгнания всех доказательств из школьного обучения... Тот, кто в школе не научился искусству доказательства, не способен отличить правильное рассуждение от неправильного. Такими людьми легко манипулировать безответственным политикам. Результатом могут стать массовый гипноз и социальные потрясения». Власть осталась глуха к протестам видных представителей интеллигенции против введения ЕГЭ. Наконец, третья угроза – утрата даже небольшой элиты хорошо образованных молодых людей, хотя бы из богатого меньшинства. Попытка создать в России анклавы элитарного образования, доступного только для обеспеченных слоёв населения, обречена на неудачу.
|