Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 4. В ту ночь Сорен занимался с Норой любовью еще дважды






В ту ночь Сорен занимался с Норой любовью еще дважды. Он прижал ее к краю кровати и брал лежащую на животе, стоя позади. А после когда они лежали рядом, Нора прижималась спиной к его груди, пока он медленно и осторожно двигался в ней. С каждым сильным толчком он шептал, как сильно он любит ее, как сильно ему будет не хватать ее, и что он сделает с ней, когда она снова вернется к нему. Когда Нора в очередной раз кончила, по ее лицу текли слезы.

- Тише, малышка... это всего на пару месяцев, - пообещал он, сцеловывая слезы с ее лица.

Она прижалась к нему и зарыдала еще сильнее.

- Но я уже по тебе скучаю.

Когда слезы высохли, Нора устроилась перед камином в гостиной – Сорен развел небольшой огонь, чтобы согреть ее – и улыбнулась виду перед ней. Как будто и не было пыток Сорена этой ночью...

Изучая шахматную доску на полу, вглядываясь сначала левым глазом, а затем правым, Нора потянулась и передвинула пешку на две клетки вперед.

- Малышка, - сказал Сорен с тонко замаскированным отвращением. - Это было бессмысленно.

- Ну, раз это не было шагом назад, будем считать это шагом вперед. Кроме того, я всего лишь играю с тобой в шахматы, чтобы ты подольше не заснул, - призналась она. - Я ужасна в этой игре, и ты это знаешь.

- Да уж, как никто другой.

Сорен передвинул свою королеву. Шах и мат.

- Прекрасно. Ты выиграл, - призналась Нора. - Но я бы надрала тебе задницу, если бы мы играли в морской бой. В этом я профи.

- Морской бой?

Нора улыбнулась. У Сорена было настолько необычное детство, что простые вещи, которые она принимала как должное - глупые настольные игры, утренние мультфильмы по субботам – были для него в новинку. В возрасте пяти лет его отправили в Англию в частную школу. Неприятный инцидент с однокурсником заставили его вернуться в Америку в возрасте десяти лет. Еще один гораздо более неприятный инцидент дома послужил причиной перевода в иезуитскую школу-интернат иезуитов в графстве Мэн, когда мальчику было всего одиннадцать лет. Но именно там, среди священников и монахов, Сорен нашел не только свое спасение, но и призвание. И там он встретил одного юного француза-полукровку, который изменил ход его жизни навсегда.

- Морской бой. В эту дурацкую игру мы играли с Уесом, когда отлынивали от работы.

- Ты так редко говоришь о Уесли, Элеонор. Но воспоминания о нем заставляют тебя улыбаться. Так почему бы тебе не рассказывать о нем почаще?

Почему она не рассказывала о нем почаще? Нора отрицательно покачала головой и уставилась на шахматную доску. Оглядываясь назад на произошедшее, она до сих пор не была уверена, почему предложила Уесли переехать к ней, хотя он настаивал, что, возможно, придется вернуться домой в Кентукки, поскольку Йорк был довольно дорогим колледжем искусств. Но как только Уесли поселился в ее доме, Нора начала задаваться вопросом, как вообще она жила без него. До Уесли она практически постоянно жила в особняке Кингсли на Манхэттене. В городе приходилось работать так часто, могло пройти несколько дней, прежде чем Сатерлин могла добраться до дома в Коннектикуте. Но когда появился Уесли, она гнала домой как бешеная после работы, чтобы напялить обычную одежду и поваляться с парнем на диване в обнимку.



Нора никогда не забудет тот день, когда она устала писать в своем кабинете и взяла ноутбук на кухню просто ради смены обстановки. Уесли присоединился к ней и сел напротив за столом. Он открыл свой ноутбук и начал работать над заданием по Истории Европы. Нора вспомнила украдкой брошенные взгляды поверх своего компьютера на него. У парня были карие глаза с маленькими золотистыми крапинками и русые волосы, падающие на лоб. В свои восемнадцать он был совершенно очаровательным, и иногда ей приходилось практически прятать руки за спиной, чтобы не схватить его и не притянуть, когда он проходил мимо. Нужно было постоянно напоминать себе, что они просто соседи по комнатам, только друзья. А еще Уесли был примерным христианином и девственником. Ночь, проведенная с ней забрала бы не только его девственность, но и невинность тоже. Однако в тот день она испытывала к нему только привязанность. Восхищение и желание повеселиться.

- Уес, я собираюсь сказать это вслух, - сказала она, глядя на их ноуты, расположенные крышками друг к другу.



- Не говори этого, Нора, - сказал Уесли, продолжая печатать.

- Я должна это сказать.

- Не. Надо. Говорить. Это, - приказал Уэсли, стараясь звучать устрашающе, хоть это ему и не особо удавалось.

От его сексуального кентуккско-джорджианского акцента поджимались пальцы на ногах, но сам его голос не вызывал никакого страха.

- Если скажешь это, я уйду.

- Уесли…

- Нора...

Нора сделала глубокий вдох, притворяясь, что печатает что-то, и прошептала: - Уес?

- Что?

- Ты потопил мой корабль!

Уесли тут же встал и покинул кухню. Нора все еще хихикала, когда Уесли накинув пальто, схватил ключи от машины и вышел из дома. Она все еще смеялась полчаса спустя, когда парень вернулся, держа в руках только что купленную игру Морской Бой. Нора закрыла их ноутбуки, и вдвоем они разложили игру на кухонном столе. Она выиграла вчистую, два к одному. После этого каждый раз, когда кому-то из них нужно было отдохнуть от работы, они подкрадывались сзади друг к другу и громко кричали: - Ты потопил мой корабль, - и начиналась игра.

- Элеонор?

Голос Сорена выдернул ее из воспоминаний, возвращая в настоящее. Нора дотронулась до лица и вытянула руку. В свете камина, на кончиках пальцев мерцали слезы.

- Вот почему я не рассказываю о Уесе, - сказала она, и Сорен притянул ее в свои объятия.

Он наклонил голову и поцеловал ее, в то время как его рука скользнула под рубашку, которую носила Сатерлин - его рубашку - и вошел в нее двумя пальцами. Нора хотела, чтобы он снова занялся с ней любовью, но момент был упущен. Будучи настоящим садистом, Сорен получал удовольствие только от причинения боли и унижения. Поэтому вместо его плоти сейчас в ней были его пальцы. Сорен развел пальцы шире внутри ее лона, добавив третий, и с силой толкнулся, задевая лобковую кость. Бедра Норы поднялись вверх, а мышцы внутри плотно обхватили его пальцы. От одного его прикосновения она стала влажной, хотя порез на половых губах все еще горел огнем и болел.

- Кончи для меня, - приказал Сорен, - а затем мы ляжем спать.

- Я могу сдерживать оргазм в течение длительного времени, - поддразнила она. - Все, чтобы не дать тебе заснуть.

Сатерлин знала, что Сорен воспримет это как вызов. Он большим пальцем нашел ее клитор, начиная описывать вокруг него маленькие круги и заставляя Нору тяжело дышать.

Свободной рукой Сорен расстегнул на ней рубашку и обнажил грудь. Он целовал ее соски, и под его теплым ртом они затвердели. В то время как его губы и язык описывали медленные круги на ее груди, его пальцы продолжали нежный натиск внутри нее. Нора вздрогнула и схватилась за ковер под собой, пытаясь сдерживаться и не дать мужчине довести себя до оргазма.

Сорен схватил ее за шею, заставляя встретиться с ним глазами.

- В день, когда мы встретились, на тебе была черная плиссированная юбка и военные ботинки, - сказал он, и Нора знала, не важно, как бы сильно она ни боролась с ним, он все равно победит. - На твоих коленях были царапины, а на глазах слишком много макияжа. И будь у меня хоть на каплю меньше самоконтроля, я бы положил тебя на алтарь, избил, и забрал твою девственность перед Богом, Иисусом, всеми его святыми и ангелами, и перед всей церковью в тот самый день. Я бы слизал кровь с твоих бедер, перевернул на живот и взял тебя снова, трахая, пока ты не начала бы умолять меня остановиться. И знаешь, что бы я сделал, если бы ты попросила меня остановиться?

- Нет, Сэр, - выдохнула она, ее сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

- Я бы не остановился, - сказал он и с силой толкнулся в нее, упираясь ладонью.

Нора вскрикнула; от оргазма свело бедра и живот, а ее внутренние мышцы конвульсивно сжались вокруг пальцев Сорена. Она лежала под ним, задыхаясь от экстаза, который был настолько сильным, что у нее дрожали ноги. Через несколько минут бешеное сердцебиение замедлилось, а глаза смогли снова сфокусироваться на мужчине.

- Ты действовал нечестно.

- Понятия не имею, о чем это ты, - сказал Сорен, осторожно вытягивая пальцы из ее саднящего лона.

- Ты вспомнил день, когда мы встретились. Это нечестно.

Сорен перевернулся на спину, и Нора подползла к нему, рухнув на грудь.

- Этим летом ты собираешься спать с двумя молодыми мужчинами, а не со мной, и еще обвиняешь меня в том, что я действовал нечестно?

Нора улыбнулась ему.

- Ревнуешь?

- Ни капельки, - сказал он, и она знала, что это правда.

Уверенность Сорена в ее любви к нему исключала даже малейший намек на ревность. С тех пор, как он владел ею, его совершенно не волновало, с кем она занимается сексом. Более того, Сорена возбуждали мысли о ней с другими мужчинами. Он даже не возражал, если она занималась чем-то извращенным с другими, до тех пор, пока ей не причиняли боль - это было только его право.

- Говоря о ревности, Симона и Робин сказали, что с удовольствием займут мое место на все лето, когда я уйду.

- Милые девушки, обе, - сказал Сорен, улыбаясь.

Если Нора собиралась провести лето в постели с двумя другими парнями, по крайней мере, она могла организовать для Сорена парочку самых красивых, прекрасно обученных нижних во всей Преисподней. Она знала, что он не станет заниматься с ними сексом. Садизм был его сексом. Поэтому сама мысль о Сорене, оставшемся на пару месяцев без возможности избить кого-то, была сродни той, как если бы она осталась на пару месяцев без секса – ужасающая мысль.

- Так, боюсь, этому не будет конца. У меня назначено несколько исповедей через…, - Сорен сделал паузу и посмотрел на часы на каминной полке, - четыре часа.

Нора поморщилась.

- Черт, так я и знала, что нужно будет сделать это до ухода. У тебя будет время для меня завтра утром, прежде чем я уеду? - спросила она.

Нора собиралась сходить на исповедь на прошлой неделе, но совершенно забыла. И не по ее вине. Виноват был ее редактор Зак – еще один садист в ее жизни – за отсылку обратно 50 страниц на переработку в течение двух дней.

- Я могу выслушать тебя прямо сейчас, если хочешь.

Усаживаясь, Нора застегнула рубашку Сорена на груди. Принимая серьезное выражение лица, Ссорен повернулся к ней. И хотя на нем были только черные брюки и ничего больше, Сатерлин знала, что любовник исчез, и теперь она сидела перед своим священником.

Нора сделала глубокий вдох и начала.

- Боже, смилуйся надо мной, грешницей.

- Не пять ли малых птиц продаются за два ассария? И ни одна из них не забыта у Бога. А у вас и волосы на голове все сочтены. Итак, не бойтесь: вы дороже многих малых птиц.

Нора улыбнулась. Послание от Луки двенадцать, стихи шесть и семь – были одними из ее любимых отрывков.

- Благослови меня, отче, ибо я согрешила. Я не исповедовалась...

- Восемь дней, - вставил Сорен.

- Восемь дней с прошлой исповеди. Итак... с чего же начать?

- Не спеши, Элеонор. Если забудешь что-то, я напомню.

- О, большое спасибо, Отец. Ваша доброта не знает границ. Я так согрешила на этой неделе.

- Как обычно.

- Я солгала, давая интервью по телефону. Не в первый раз, кстати. Они хотели знать мои планы на лето, и я сказала, что вероятно буду за границей, работая над новой книгой. Так... что еще? О, мне заплатили здоровенный жирный куш, а я ни капельки не пожертвовала на благотворительность.

- Кому много дано, с того много и спросится, - Сорен напомнил ей. Господи, и чья бы корова мычала.

- Я знаю, - ответила Нора и вздохнула.

Она знала, просто кому-то нужно было напомнить об этом.

- Нужно сделать какое-нибудь пожертвование для церкви?

- Родители Оуэна финансово пострадали в этом году. Не сильно, но скорее всего придется отдать мальчика в государственную школу.

- Государственную школу? Этот маленький мальчик будет съеден заживо в такой школе. Он любит школу Св. Ксавье.

- Но она не такая дешевая.

- Пять тысяч будет достаточно?

- Да, и еще немного чуточку попозже.

Нора кивнула. Совсем недавно она могла заработать пять тысяч только за то, чтобы поставить кого-то на колени. И Оуэн заслуживал столько же доброты, сколько ее клиенты заслуживали хорошей порки.

- Я оставлю чек на кухонном столе завтра утром. Не говори им, что это от меня.

- Конечно, нет. Что-нибудь еще?

- Ну, я играла в свою любимую игру с кровопусканием со священником этой ночью, а затем чертовски много трахалась.

- Это были благие дела.

- Это точно.

- Элеонор, что еще?

В голосе Сорена слышалось ожидание, он знал, что было нечто большее, в чем она хотела признаться.

- Я солгала о кое-чем еще, - наконец, смогла прошептать Сатерлин.

- Тебе не нужно бояться признаваться в чем-то мне, - сказал Сорен, наставительный тон его голоса мог вытянуть признания из самых потаенных уголков сердца.

- Ты спросил меня сегодня, почему я не отвечаю на звонки Уесли. Я сказала, что это потому, что ты не даешь мне разрешение. Это неправда.

Нора, уставилась в пол, не желая встречаться взглядом с Сореном.

- А в чем правда?

Сглотнув, Нора заставила себя посмотреть в его глаза.

- Я думаю, что, - начала Нора, делая глубокий вдох, - если бы я так сделала, это бы плохо закончилось для нас.

Казалось, Сорен пристально изучает ее в тусклом умирающем свете камина. Сердце Норы разрывалось от мысли, что она может причинить боль Сорену. Но он хотел правды от нее не смотря ни на что.

- Твое покаяние, - начал он, и она успокоилась.

- Да, Отче?

- Смирись с мыслью о Уесли, пока будешь вдали от меня этим летом. Смирись, и не возвращайся, пока не сделаешь этого.

Желудок Норы скрутило. Смириться с мыслями о Уесе? Что это вообще значит? Отпустить его? Или она должна поговорить с ним? Она не знала. Она не хотела знать.

- Да, Отче, - было все, что Нора смогла ответить.

Она опустила голову.

- Властью мне данною прощаю и разрешаю тебя от всех грехов твоих, во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Нора перекрестилась.

- Аминь.

Нора встала с тяжелым сердцем. Она ненавидела тот факт, что в их последнюю ночь вместе пришлось признаться в чем-то настолько причиняющем боль. Но внезапно ее ноги оторвались от пола, и она очутилась на руках у Сорена. Не говоря ни слова, он отнес ее наверх, в свою спальню.

- Ты не сердишься? - спросила она, пока он снимал с нее рубашку и укладывал в постель.

Мужчина сбросил штаны и прижался к ней всем обнаженным телом.

- Элеонор, когда ты уже, наконец, поймешь, что если я говорю "Я тебя люблю" я действительно так считаю?

- Наверное, однажды, - сказала Сатерлин и улыбнулась в темноте. - Я буду так сильно скучать по тебе этим летом. Уверен, что мне нужно исчезнуть? Сбегать совершенно на меня не похоже. По крайней мере, теперь.

- Боюсь, в данном случае, исчезновение – требует даже больше храбрости. Элеонор, дело не в том, что церковь или кто-то узнает о нас. Нужно бояться не того, что узнают, что мы вместе.

- Ты не согласен с Кингсли, да? Ты не думаешь, что это был всего лишь один из моих старых клиентов, кто украл досье, не так ли?

- Я действительно в неведении по этому вопросу.

Сорен смотрел на тени, пляшущие вокруг лампы.

- Но кто бы это ни был, и по какой бы то ни было причине... Я не позволю им причинить тебе вред. Сначала им придется вырезать мое сердце.

Нора протянула руку, касаясь раны возле его сердца. Поверхностный порез можно было бы исцелить всего за несколько дней. Однако внутренние шрамы были старыми и их вряд ли можно излечить. Рубцовая ткань, как когда-то читала Нора, самая плотная из всех видов ткани в теле человека. Возможно, именно по этой причине сердце Сорена и было таким сильным, потому что было сплошь покрыто шрамами.

- Элеонор? Помнишь похороны моего отца?

Нора закрыла глаза, и унеслась на семнадцать лет назад во времени. Она вспомнила, как ей пришлось солгать матери, чтобы поехать с Сореном на похороны его отца. Сказать, что ей стоит быть там, чтобы поддержать Клэр, его шестнадцатилетнюю сестру. По крайней мере, таково было прикрытие.

В ночь после посещения кладбища она нашла Сорена сидящим в большом кресле его детской спальни – спальня, которая хранила для него лишь воспоминания кошмаров. Она вспомнила, как зашла и увидела его, сидящим и молящимся в океане лунного света. Бледный свет освещал его лицо и блондинистые волосы. Беззвучно девушка подошла к нему, и Сорен взял ее на руки и обнял. Тогда он впервые признался, что любил ее, любил ее с того самого момента, как увидел, когда ей исполнилось всего пятнадцать. Печаль и скорбь по отцу, пытавшемуся убить сына, проступила на его лице, когда он рассказывал ужасающую историю своего детства. Она сделала то, что могла – утешила его. Она сделала это, и на следующее утро все еще оставалась девственницей, но не совсем.

Нора хихикнула.

- О, нет. Пока я жива, я никогда не забуду ту ночь.

Сорен ласкал ее губы кончиками пальцев.

- Я знаю, что ты подслушивала, малышка.

На ум пришло другое воспоминание. На этот раз не такое приятное. Покинув Сорена, Элеонор направилась в спальню, которую делила с Клэр. В доме было больше десятка спален, но Сорен настоял, чтобы она и Клэр не оставались в одиночестве ни на минуту. Как только они прибыли в поместье, Сорен изменился. Он всегда защищал ее, но сейчас превратился почти в параноика насчет охраны девочек и действовал так, как будто в доме до сих пор обитал опасный призрак. Той ночью, находясь в руках Сорена, Нора поняла, что это было недалеко от правды. На своем пути в комнату для гостей она увидела очертания женщины, стоящей рядом с открытым окном. Та стояла со скрещенными на груди руками и склоненной головой. Рядом с ней стоял Сорен, и они о чем-то перешептывались друг с другом. Нора скользнула в тень, прячась там. Когда она смогла подкрасться поближе, то услышала, как женщина говорит Сорену три слова - я не жалею. И услышала его ответ - я тоже.

В этот момент Нора поняла, что услышала что-то, не предназначавшееся для ее ушей. Она вернулась в комнату, которую делила с Клэр, и до рассвета лежала, уставившись широко открытыми глазами в потолок - все тело горело там, где Сорен касался ее, разум лихорадило от слов, которые она подслушала.

На похоронах Сатерлин лицом к лицу встретилась с той женщиной, с которой Сорен говорил накануне. Высокая и элегантная, с темно-рыжими волосами и фиалковым цветом глаз, женщина ужаснула ее своей неповторимой красотой и, казалось, почти материальным отчаянием, которое окутывало ее темным светом. Сорен представил ее как Элизабет, его старшую сестру, а Нору как подругу Клэр. Нора вспомнила, что Элизабет была похожа не на человека, а на привидение. Она была живым, дышащим, но все же призраком. Даже в темноте сейчас Сатерлин видела призрачное отражение в серых глазах Сорена.

- Я пообещал защитить тебя малышка. И это единственная причина, почему я отсылаю тебя, - сказал Сорен, притягивая Нору в тиски своих объятий.

- Твоя сестра... Ты боишься, что они узнают о том, что натворила Элизабет, да?

Сорен заправил прядь волос за ее ухо.

- Мой страх насчет Элизабет навсегда останется прежним. Я боюсь, что она узнает о тебе.



mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2021 год. (0.015 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал