Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Поиск пути 3 страница






Одно время я совмещал учебу в институте с работой водолазом на спасательной станции. Там я располагал свободным временем и местом - в коридоре на вором этаже, где обычно и расстилал свой коврик. Когда на станции была нужна моя помощь, один из водолазов кричал снизу, сложив ладони рупором: " Йоххх!! " Если я в это время стоял на голове (я стоял по часу), нельзя было сразу вставать на ноги, и я сходил по лестнице на четвереньках. Я шел, не поднимая головы, к своему водолазному снаряжению и продолжал собираться так в течение пяти минут. Иногда у нас были гости, - видя меня, идущего на четвереньках, они вопросительно смотрели на окружающих. Было широкое поле для шуток и невероятных объяснений.

Метод, предложенный хатха-йогой, - один из труднейших, но зато он предполагает всестороннюю психофизическую подготовку. Ученика, если он занимается без учителя, ждут сюрпризы: сверхволнение, перевозбуждение, страх неизвестных ощущений, экстатические и пугающие состояния, не встречающиеся в нормальной жизни. Спросить не у кого, нужных книг не найти, учителей нет, поделиться не с кем - все это ожидает ученика на первых порах. Но встреча с неизвестным предстоит только тем, кто начнет " сдвигаться на йоге", людей умеренных не ждут ни опасности, ни даже беспокойство, и, если не впадать в крайность, можно быть уверенным, что ничего неожиданного не случится.

Подготовительные упражнения включают асаны - статические позы, пранайаму - правильное дыхание и мудры - и то и другое, но на более высоком уровне. Несколько лет я посвятил только асанам и очищающим упражнениям. У меня были благоприятные дни, когда я мог заниматься по несколько часов в день, неблагоприятные - не более двух часов в день и самые благоприятные - до двенадцати часов в день.

Как-то мне пришлось пробыть некоторое время в Севастополе на корабле на территории военно-морской базы. Самое удобное место для упражнений я нашел на капитанском мостике. Но когда мне нужно было стоять на голове, мои ноги высовывались за поручни. В то время по соседству был пришвартован какой-то военный корабль. Моряки, увидев мои ноги, торчащие из-за поручней, сначала терялись в догадках - что бы это могло означать, а потом решили нанести визит. Выяснив, в чем дело, они надумали использовать мои достижения с практической стороны: попросили пронести бутылку водки через проходную базы, что было строжайше запрещено. В проходной стояли две молодые мегеры. Они профессионально оглядывали с ног до головы всех подозрительных, и если у мужчины что-нибудь торчало сверх нормы, эти женщины не моргнув глазом начинали там ощупывать. Пронаблюдав с полчаса обстановку на проходной, я понял, что спрятать спиртное в складках одежды нельзя, и выбрал другой, единственно возможный путь. Я купил две бутылки водки, перед самой проходной втянул живот, вложил обе бутылки, задержал дыхание и появился в воротах с пропуском в руках. Мегеры остановили меня, не глядя на пропуск, и стали внимательно осматривать. Было лето. Я был одет в узкие брюки и обтягивающую безрукавку. Одна из них сказала: " По глазам вижу, что несешь, а где, понять не могу". У меня кончился воздух в легких, и обе бутылки выдавились из живота. Охранницы были так поражены, что даже не отняли ни водку, ни пропуск. После небольшой тренировки перед зеркалом я научился смотреть на проверяющих уже не вороватым, а открытым взглядом и перетаскал немало водки для военных моряков с соседних кораблей.

В одном источнике рекомендовалось начинать упражнения в негативной концентрации, не дожидаясь совершенства в дыхательных упражнениях. Негативная концентрация - это умение ни о чем не думать, постоянно следить за собой, чтобы в голове не было бестолковых мыслей столько времени, сколько этого хочешь. Я посвящал этому упражнению все время, когда ум был свободен: в транспорте, в очереди или в ожидании кого-нибудь.

К дыхательным упражнениям я приступил на пятый год тренировок, до этого я занимался подготовительными дыхательными упражнениями и много тренировался просто в задержке дыхания. Очищающее упражнение бхастрика сильно укрепило мои мышцы, водолазные погружения (две тысячи часов под водой) и плавание в море в любую погоду расправили мои легкие, и я с трепетом приступил ко второй ступени йоги. До сих пор я не встречал никаких аномальных явлений. Предостережения об опасности в асанах и очищающих упражнениях безусловно справедливы: я чуть не свернул шею, стоя на голове на качающейся палубе во время шторма. Из этого затруднения я нашел выход, вспомнив странствия Одиссея: попросил матросов привязывать меня к мачте вверх ногами, а через час отвязывать. Слишком усердствуя в асанах, я растягивал мышцы и жилы. Однажды я чуть не задохнулся, выполняя довольно сложное очищающее упражнение: бинт длиной в шесть метров застрял у меня комком в пищеводе, когда я тянул его из желудка, пришлось тащить его силой, и он перекрыл горло. Позже я проходил обследование в одной из московских больниц, чтобы принять участие в экспериментах с подводным домом. Медсестра по очереди подходила к больным и помогала заглатывать резиновый зонд. С непривычки это довольно мучительная процедура. Пока она возилась с другими, я быстро проглотил свой.

- У тебя больной желудок? - удивилась медсестра.

-Нет.

- Где же ты научился так лихо глотать зонд?

В йоге есть интересные упражнения для глаз: смотреть в одну светящуюся точку, не мигая, и смотреть на солнце во время восхода или заката. При первом упражнении у меня лопался кровеносный сосуд в глазу от напряжения, а при втором темное пятно закрывало все предметы, и я мог видеть только боковым зрением, быстро поворачивая голову. Были и другие неприятности. Переболев, я неизменно возвращался к тренировкам.

Почти все источники не рекомендуют приступать к интенсивным дыхательным упражнениям без учителя, в противном случае сулят галлюцинации, психические отклонения, помешательство и другие напасти. Эти предостережения сыграли для меня большую роль. Если бы не обещания всех этих интригующих напастей, моего терпения просто не хватило бы и я бы бросил эти занятия. Дыхательные упражнения я выполнял особенно тщательно, отсчитывая ритм ударами сердца, как и полагалось. Каждый раз, начиная упражнения, я молил Учителей там, на небе, чтобы они послали мне хоть малюсенькую галлюцинацию или легкое умопомрачение в награду за усердие. Я сумел пройти самую трудную стадию в дыхании только благодаря своему крайнему любопытству к галлюцинациям и помешательству.

Один случай помог мне продвинуться в попеременном дыхании. Нужно было закрывать то одну, то другую ноздрю большим или средним пальцем, а указательный держать на переносице. Это упражнение я выполнял в боевом танке, приспособленном для гидрологической экспедиции на озере Байкал. Танк швыряло во все стороны на торосах, а мороз был ниже сорока градусов. Конструкторы не запланировали отопления внутри танка (а может, его предполагали использовать в тропиках?), было очень холодно, мы сидели в медвежьих шубах и валенках, а мой указательный палец никак не попадал даже на кончик носа. На озере лед большей частью ровный, а тут мы въехали в поле торосов. Я попробовал обходиться без пальцев, и вдруг у меня стало получаться. Это очень важное упражнение, служащее отправной точкой для других, более интересных.

Дыхательные упражнения лучше выполнять в позе падмасана или, что чуть хуже, в сидхасана. Чтобы выполнить позу падмасана, мне понадобилось пару лет и еще столько же, чтобы находиться в ней без напряжения не менее получаса. Сидхасана служила позой отдыха, чтобы потом опять возвращаться к падмасане. Примерно на девятый год я стал приближаться к главному дыхательному упражнению - незаметному дыханию. Концентрация возможна только на базе этого дыхания. Нужно научиться переводить маятниковое дыхание (вдох-выдох) в вибрационное, в котором легкие остаются неподвижны или почти неподвижны и участвуют в дыхании наравне со всем телом. (Не путать с поверхностным дыханием.) При правильно выбранном ритме дыхания можно постепенно стирать границу между вдохом и выдохом. Тело находится в вибрационном режиме, и в той части тела, с которой начинается вдох, вибрации более заметны. Если вы начинаете вдох с пальцев ног и постепенно ведете вдоль всей ноги до самого бедра, то там, где находится сознание, там и чувствуются вибрации. Легче всего они ощущаются в руках и ногах или сразу во всем теле. Гораздо труднее осваивать вибрации в позвоночнике и во внутренних органах - нужно научиться не только доставать все точки тела, но и утончать вибрации. Это долгая и кропотливая работа третьей ступени йоги, называемая " прана-йама", от слова " прана" - энергия космоса, которой пропитано все живое. Если трясутся руки или все тело от холода, страха или вожделения, то это я назвал бы дрожью, чтобы не путать с вибрациями. Когда немного освоишь технику вибрационного дыхания, то довольно легко жужжать всем телом, как шмель, или жужжать в такт мелодии. На этом уровне вы освоили самые грубые вибрации, а главная работа впереди.

Все, что я делал до этого, можно назвать гимнастикой, акробатикой, диетой, но только не йогой. С этого момента начинается самая трудная, самая опасная, с точки зрения учителей, но и самая интересная часть. Нужно добиваться утончения вибраций и держать йоговскую форму так же, как спортивную, потому что без практики она теряется, но зато и быстро возвращается, если снова начинаешь заниматься. Я провел один эксперимент в бассейне. Надев пояс с грузами, я ложился на край бассейна, приводил тело в вибрационный режим, затем, соскользнув осторожно в воду, ложился на дно и продолжал дышать в этом режиме. Я легко выдерживал четыре минуты, думаю, что, потренировавшись, мог был довести время под водой до пятнадцати минут. Никакой разницы нет, но нужна длительная тренировка. Чем тоньше вибрации и глубже расслабление, тем дольше можно находиться под водой.

Упражнения в утончении вибраций требуют аскетизма. Чтобы удерживать форму, нужно продолжать выполнять асаны, очищающие упражнения и сидеть на строгой диете, перемежая ее полными голоданиями по десять-двенадцать дней. И само собой, нужно учиться расслабляться все глубже и глубже. Утончение вибраций и расслабление, может быть, даже и есть один и тот же процесс, один шаг в расслаблении тут же ведет к утончению. Кофе и алкоголь, как я заметил по опыту, вызывают заметное огрубление вибраций. Я не пробовал никаких наркотиков, кроме марихуаны, не знаю, как влияют другие, но курение марихуаны необыкновенно глубоко утончает вибрации, недаром какой-то учитель предложил своим ученикам один раз попробовать покурить марихуану, чтобы прочувствовать, чего нужно добиваться с помощью упражнений йоги.

Примерно в это же время я первый раз столкнулся с паранормальным явлением.

Я жил на острове Ольхон, уединенно в лесу, в избушке, в стороне от поселка. Я работал на местной метеостанции инженером-гидрологом. Мои обязанности были несложными - собирать информацию с тринадцати метеостанций, разбросанных у северной части озера Байкал.

Люди жили в первобытных условиях, по две-три семьи на каждой станции. Вместо того чтобы проводить научные наблюдения, они предпочитали нарубить дров в лесу, растопить печь и сварить суп хотя бы один раз в день. Летом было трудно добывать воду ведром из-за штормов, а зимой нужно было долбить лед в полтора метра толщиной. Мужья сами принимали роды у жен. Болели редко, наверное потому, что в сотне километров не было ни одного доктора. Ближайшая больница была на острове Ольхон в нашем поселке. А в Иркутске, в центре информации, ученые-метеорологи ломали головы над мистикой цифр, делали феноменальные открытия, а потом, одумавшись, посылали запрос ко мне, чтобы я пробрался на станцию (по суше дорог не было, а морем или через лед добираться очень трудно) и еще раз проверил все наблюдения на месте. Я пытался обучить своих сотрудников прогнозировать данные, но их головы были так забиты дровами, детьми, стиркой, починкой, ревностью и еще бог знает чем, что я предпочел сам получать от них цифры, проверять и посылать их в научный центр. Чтобы хорошо справиться с этой работой, достаточно было уметь считать до десяти. Мой ум был свободен, что очень важно для практики йоги, моему уединению никто не мешал. Я вставал в пять утра и выполнял упражнения до восьми тридцати. С девяти до пяти я должен был сидеть за рабочим столом, где заодно занимался дыхательными упражнениями. С пяти тридцати до девяти я снова упражнялся дома, в девять ложился спать, еще час тренировался в вибрационном дыхании во время глубокого расслабления и примерно в десять засыпал. Спал я на медвежьей шубе, расстеленной на полу, - в избушке у меня ничего не было, кроме этой шубы и двух чемоданов.

На этот раз я обратил внимание, что ветер усиливается и провода за стеной гудят иначе - по гудению проводов я определял силу ветра. Провода уже не гудели, а как-то пели, словно струны гитары. Лежа, я вошел в вибрационный ритм дыхания и непроизвольно вслушивался в пение проводов, а затем стал жужжать всем телом в такт этому звучанию. Вдруг со мной стало происходить что-то непонятное. Пение проводов вызвало в голове тончайшие вибрации, казалось, что вибрирует каждая клетка. В следующее мгновение вибрации устремились вниз через шею и захватили все тело чуть-чуть грубее, чем в голове. Через несколько секунд вибрации тела стали все более утончаться и на самой верхней ноте прекратились. Какая-то могучая сила бросила меня вверх, и пол подо мной исчез. Я оказался в полной невесомости. Меня охватил ужас, во мне появилось огромное сопротивление этому неизвестному состоянию. Если бы не страх и не это отчаянное сопротивление, я бы испытывал только наслаждение. Все началось так внезапно, что я не успел понять, что случилось. В это время в теле снова появились тончайшие вибрации, они стали грубеть, затем через шею поднялись к голове и, меняя частоту, исчезли - в это мгновение я плавно приземлился, подо мной появился пол.

Идиот! Трус! Это же левитация! В крайнем возбуждении я всю ночь ходил из угла в угол по комнате, вспоминая тончайшие оттенки этого состояния и кляня себя за упущенную возможность побыть в нем подольше.

Приступая к дыхательным упражнениям, я ничего толком о них не знал. Один автор упомянул вскользь - пусть дыхательные упражнения рассказывают сами о себе. Я думаю, что когда я глубоко погрузился в вибрационное дыхание, произошел резонанс: более тонкие вибрации проводов наложились на мои более грубые, и это привело к такому захватывающему состоянию. Мне нужно было бы очень много работать над собой, прежде чем я добился сам такого эффекта.

Тут же на Байкале я страшно увлекся другим феноменом - ночными полетами во сне. Многие говорили мне, что летают во сне, но на вопросы о подробностях я ни разу толком не добился ответа. Мне же пришлось учиться летать самому. Однажды мне приснилось, что я карабкаюсь по отвесной скале вверх и вижу, к своему ужасу, что уступов становится все меньше и цепляться совсем не за что. И тут я осознаю, что уже должен сорваться в пропасть, но какая-то сила поддерживает меня. Оказалось, что я могу лететь, а скала нужна мне, скорее, как психологическая опора.

Я очень хотел, чтобы это состояние невесомости появилось и на следующую ночь. Переход ко сну обычно осуществляется через поверхностные грубые вибрации где-то в области головы и шеи, и, если начинаются обычные сновидения, это чаще полубессознательное состояние. На этот раз во сне я оказался в какой-то незнакомой местности и очень скоро почувствовал, как другие, более тонкие вибрации прошли через мое, но уже не физическое, а более тонкое тело, в котором я находился. Ко мне вернулось сознание. Я знал, что мое физическое тело спит себе спокойно в своей избушке, а я нахожусь невесть где, но неразрывно связан со своим телом. Я попытался взлететь, но на высоте больше пяти метров стал трусить. Как только теряется уверенность, непроизвольно спускаешься к земле, как на парашюте. Тогда я стал разбегаться и взлетать, снижаться и снова взлетать все выше и выше. Гораздо позже я прочитал о существовании инфраастрального и астрального тел, здесь же я хочу вспомнить свои личные ощущения, не пользуясь чужой терминологией. Тогда я только начал познавать неизвестные состояния и еще ничего не знал про другие тела из личного опыта.

Вначале во время полетов я пытался помогать себе руками, но потом понял, что это ничего не дает, - полетом управляет только мысль. Почти каждую ночь я продолжал учиться летать. Если ко мне не приходило это состояние, я считал ночь потерянной. Я включал в свои упражнения все то, что, по моим ожиданиям, могло помочь полетам. Я где-то читал, что шаманы, чтобы войти в состояние транса, выполняли телодвижения, похожие на дикую пляску. Перед тем как лечь спать, я бегал по пересеченной местности до изнеможения, а потом пускался в пляс в своей избушке. И еще одно важное упражнение я выполнял каждый день после работы. У самого озера была высокая скала Шаман-камень. Я поднимался на самую вершину, садился на край уступа и в течение часа отрабатывал мысленные падения вниз. Я представлял себе, что срываюсь и падаю снова и снова, чтобы испытать реальность ощущения падения. Оба эти упражнения мне очень помогли. Постепенно дни потеряли для меня всякий интерес и были нужны только для отработки упражнений. Я старался ни с кем не встречаться и не разговаривать, не читал ни книг, ни газет, не ходил в кино и ни на что не отвлекался. Месяца четыре с начала полетов я вообще не помню, вероятно, я жил в полубессознательном состоянии. Но зато какие у меня были ночи! Я стал раньше ложиться спать, чтобы укоротить дни, и стоило мне лечь на мою медвежью шубу, как почти в следующее мгновение я с наслаждением чувствовал тонкие вибрации - и мое сознание возвращалось ко мне в другой реальности. Тогда я не знал, что можно было управлять полетами во времени и пространстве с помощью еще более сложных упражнений, и поэтому попадал неизвестно куда. Я не любил больших городов и пролетал высоко над ними, но предпочитал низко парить над маленькими селениями. Помню, я летел над базарной площадью какого-то восточного города. Пожилая женщина несла плетеную корзину в одной руке и узел в другой. Вдруг она подняла голову и, увидев меня над собой, выронила свои вещи от изумления и села на землю. Прохожие стали смотреть вверх и заметили меня, мне пришлось улететь. До этого я почему-то думал, что невидим. В другом месте я хотел понаблюдать за людьми, сидевшими за праздничным столом в саду. Я завис над ними, но меня тут же заметили, и я улетел. Раз на меня залаяла собака, когда я собирался рассмотреть цветочную клумбу на роскошной вилле. Как-то днем после ночных полетов я хотел вспомнить подробнее вид одного старинного города, но кроме остроконечных крыш так ничего и не припомнил. Я видел столько крыш!

Однажды мне приснился дворец, обращенный полукружьем к морскому заливу. Я бродил ночью по длинному балкону второго этажа. Светила луна. Я почувствовал, что могу летать, и бесшумно поднялся высоко в воздух. Мне захотелось полетать над заливом, над его серебристой поверхностью. Я стал снижаться, пока не коснулся воды. Никакого сопротивления не было, ни брызг, ни волнения. Поверхность воды оставалась такой же ровной. Я опустился еще ниже и очутился наполовину в воздухе, наполовину в воде - скорость полета не уменьшалась. Тогда я погрузился в воду и стал носиться по ней, как дельфин. После этой первой попытки каждый раз, когда я мог летать во сне и оказывался над водой, я снижался и плавал там, как рыба, - у дна, у отвесных стен и на мелководье среди небольших рыбьих стай.

Как-то мне приснилось, что я в тюрьме. Я находился в тюремном дворе среди заключенных в полосатой одежде. Вдруг я понял, что могу летать. Я не подал виду, кругом была стража, это было опасно, и стал всматриваться вверх, туда, где между крышей и высоким забором могли быть просветы. Я разглядел что-то похожее на лаз, быстро взлетел вверх, протиснулся сквозь отверстие и вылетел на свободу.

Помню, как я был в замке на пиру. Гости сидели за столом в большом зале. Я увел какую-то девушку в укромный угол и только успел обнять ее, как почувствовал знакомые вибрации. Я оставил ее и взлетел под самую крышу, но все окна наверху были закрыты. Зал освещался свечами, множество подсвечников стояло на столах. Меня заметили, и мне ничего не оставалось, как поспешно вылететь через высокие кованые двери.

У меня сохранилось много прекрасных воспоминаний о ночных путешествиях. Но потом ко мне приехала в гости двоюродная сестра с подругой, и мне на целый месяц пришлось переключиться на дневную жизнь. Я продолжал летать, но далеко не каждую ночь, и потерял форму.

После отъезда девушек я вернулся к своим упражнениям.

Когда я стал активно выполнять все известные мне упражнения для утончения вибраций, начались те явления, от которых предостерегали источники, особенно когда я приступил к работе с позвоночником. Возникали новые, незнакомые состояния. При длительном, установившемся вибрационном дыхании появляется чувство легкого экстаза, но как только оно переходит за черту ранее испытанного, тут же рождаются страх и сопротивление. У меня не хватало смелости сломя голову броситься в неизвестные состояния. Бессознательная реакция тела - немедленно прекратить и вернуться к нормальным ощущениям. Все это напоминает игру с огнем, но только огонь не жжет, а вызывает наслаждение, чем ближе к нему приближаешься. Прежде чем мне удалось испытать сильные экстатические состояния, мне пришлось пройти через переживания, похожие на жуть первого прыжка с парашютом. Когда появлялись странные, неизвестные, захватывающие ощущения, я тут же прекращал занятия. Но однажды я, расхрабрившись, позволил себе сделать лишний шаг в неизвестность - и попался. Я сидел в полубессознательном состоянии уже давно и оказался во дворе дома в Семипалатинске, где провел свое детство. Вдруг вокруг меня образовался вихрь, он вошел в мое тело, какая-то могучая сила оторвала меня от земли и понесла вверх. Состояние вышло из-под контроля - непереносимое наслаждение с леденящим страхом я уже не мог остановить. Я вопил от ужаса и сопротивлялся изо всех сил, пока наконец мне удалось вырваться. Я очнулся на своем коврике целый и невредимый и тут же пожалел - нужно было остаться в этом состоянии до его естественного конца. Недели две я боялся приближаться к опасным границам. Много позже я нашел описание подобного состояния под названием " джудди-самад-хи".

Меня очень интересовали всякие помешательства. Я беседовал с сумасшедшими и шизофрениками, пытаясь понять, что это такое. Из своего личного опыта я вынес, что шизофрения - это принятие одной точки зрения или следование одним и тем же убеждениям. Самое интересное время для меня было, когда попадалась новая точка зрения. Я принимал ее на вооружение и рассматривал мир под ее углом, делая для себя много полезных наблюдений. Благодаря всем этим умственным упражнениям, у меня улучшилась способность к концентрации. Тогда я не знал, как это может пригодиться в будущем.

Примерно на десятый год практики йоги я стал все больше подумывать о трех высших степенях концентрации: пятой - концентрации, шестой - созерцании, седьмой - самадхи.

Приступить к концентрации помог мне случай. Я заканчивал вечернее отделение Ленинградского педагогического института имени Герцена по социальной психологии. Темы, которые предлагались для дипломной работы, были " Карл Маркс и...", " Ленин и...", " Роль коммунистической партии в..." - словом, самые тошнотворные. Одна тема меня привлекла: " Психология творчества". Я хотел не только подобрать материал, но и написать что-нибудь от себя. Моей настольной книгой в то время была " Терциум органум, или ключ к загадкам мира" П. Д. Успенского, ученика Гурджиева. Я давно изучил ее вдоль и поперек. В ней было немало философских вопросов, которые могли стать темой для концентрации. В одной из книг по йоге рекомендовалось выбрать какую-нибудь одну идею и сходить на ней с ума днем и ночью, пока она не будет разрешена. Я так и сделал. Сейчас уже не помню, какую идею Успенского я выбрал для концентрации, это и неважно, помню только, что эта идея содержала противоположность и в этом была ее неразрешимость.

Приступая к концентрации, я следовал указаниям всех известных мне источников, хотя некоторые из них советовали прямо противоположное тому, что советовали другие.

Я не мог выполнять концентрацию по несколько часов в день, сидя в позе падмасана на коврике лицом к востоку. Нужно было ходить на работу и заниматься всякими хозяйственными делами. В то время я в составе группы подводных исследователей работал в проектном институте. Работа была несложной. Мы состояли консультантами и дожидались своего часа - когда для нас будут спроектированы, построены и спущены на воду подводные аппараты.

Первые две-три недели было невыносимо возвращаться снова и снова к одной и той же идее. Я часто отвлекался, постоянно ловя себя на том, что непроизвольно думаю о другом. В конце следующего месяца эта идея уже не действовала на меня, как зубная боль, и я привык к ней. Я засыпал, держа ее в сознании и, просыпаясь, хватался за нее раньше, чем за зубную щетку. Я не ожидал быстрых результатов, приготовил себя к длительной работе и решил запастись безграничным терпением - или свихнусь, или доведу работу до конца. Меня по-прежнему отвлекал поток беспорядочных мыслей, но возвращаться к предмету концентрации стало легче. Но вскоре все неожиданно изменилось.

В литературе о йоге информация о концентрации самая противоречивая, но нигде не говорится, что это легко. Опираясь на свой личный опыт, я бы условно разделил весь путь концентрации на три этапа. На первом - ум напоминает скаковую лошадь, которую нужно объездить. Этот этап самый трудный. Главная сложность не в том, что лошадь бесконечно сбрасывает всадника, а в том, что всадник в один прекрасный день скажет себе: " Зачем мне это нужно? Эта дорога никуда не ведет". Чтобы пройти этот этап, нужны вера и фанатизм. Второй этап очень интересный. Когда лошадь объезжена и всадник научился управлять ею, то он обязательно поедет не туда. Второй этап - это путь соблазнов: если вы поэт, вам будут приходить в голову такие прекрасные стихи, что вы, конечно, схватитесь за перо, если ученый - гениальные мысли, если художник - изумительные картины и так далее. Как будто дьявол-искуситель, зная вас очень хорошо, подбрасывает вам самые интересные идеи, самые любимые мелодии, видения, стихи - только бы вы свернули с намеченного пути. Третий этап самый короткий и относительно легкий - до цели осталось совсем немного, нужно только чуточку терпения.

Все началось с того, что мне пришла в голову интересная идея, и я так увлекся ею, что даже забыл про концентрацию. Я размышлял над ней дня два, пока она не была исчерпана, и потом дал себе слово больше не отвлекаться.

Несколько дней я честно удерживал предмет концентрации в сознании, но потом снова пришла очень интересная мысль, и я не мог отказаться от нее. " Только ненадолго", - сказал я себе. Я начисто забыл о концентрации, и прошло несколько дней, прежде чем я с сожалением оставил эту новую мысль и вернулся к своей основной зубрежке. Я убедил себя, что так дело не пойдет, я должен не сходить с задуманного пути. Дальше все пошло наперекосяк. Помню только, что наступило лето, но я его не заметил. Мне приходили в голову гениальные, как я считал, идеи, ответы на когда-то заданные и неразрешенные вопросы, прояснялись туманные места в прочитанных книгах. Мысли, которые, казалось, я вполне понял, вдруг обретали новый, более глубокий смысл. Снова возникло множество философских проблем - противоположности стали сближаться, а то, что казалось одинаковым, обнаружило различия. Я постоянно боролся с собой, то возвращаясь к концентрации, то по уши увлекаясь. Иногда я говорил: " Хватит! Я буду заниматься только концентрацией! " - но мне подбрасывали такое, что я никак не мог устоять.

Помню, как в одной из экспедиций на Черном море мы вернулись на берег после водолазных работ и увидели, что наш кинооператор Игорь сидит с закрытыми глазами и твердит одну и ту же фразу: " Я буду верен своей жене! Я буду верен своей жене! " Его окружали три хорошенькие девушки: одна сидела на одном колене, другая на другом, а третья стояла за спиной - все три его нежно ласкали. Примерно то же самое было со мной.

Я будто все время читал захватывающие книги, написанные специально для меня. Я продолжал ходить на работу и автоматически выполнять свои обязанности, но моя голова была занята. Для себя я был самым интересным человеком: и учителем, и учеником, и собеседником. Довольно трудно было добираться до нужного места на общественном транспорте. Я садился в трамвай или в автобус и... обнаруживал себя частенько на конечной остановке, когда водитель тряс меня за плечо и спрашивал: " Молодой человек, мы приехали, куда вам надо? " Я ехал в обратную сторону и иногда снова оказывался на конечной остановке. Знакомых я не узнавал и в то время почти ни с кем не общался. Хорошо, что на меня не обижались, а только слегка подсмеивались. Говорили, что разговаривать со мной бесполезно, я все равно ничего не слышал и смотрел сквозь собеседника. Иногда я вспоминал, что у меня есть жена - она высвечивалась ненадолго в сознании, и, если она занималась чем-нибудь своим, я отключался. То же самое и на работе: в течение дня возникал то один, то другой эпизод, какие-то люди, знакомые и незнакомые, а все остальное тонуло во мраке. Времени я совсем не ощущал. Казалось, только что пришел на работу, смотрю, а все уже идут домой. Раньше я ненавидел собрания, а в то лето я их даже полюбил. Я приходил в зал первым, занимал место в последнем ряду, скрещивал ноги на стуле и погружался в концентрацию. Я сидел обычно неподвижно, с прямым позвоночником и открытыми, но ничего не видящими глазами. Правда, было немного неловко, когда потом я находил себя в пустом зале или кто-нибудь из знакомых тряс меня за плечо и говорил: " Собрание-то еще вчера кончилось".


Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.01 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал