Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Проверка но реальность






Я проснулся в субботу, семнадцатого января, еще одним холодным мрачным утром и вспомнил то, что говорила мне СИ об управлении климатом в 2150 году. «Все это выглядит слишком безупречно и неправдоподобно», — подумал я.

Как за какие-то 174 года могло произойти столько невероятных социальных и технических перемен? Конечно, я вынужден был признать, что если бы из своего 1976 года я попал на 174 года назад в прошлое и рассказал людям мира-1802 о нашей жизни, то мир-1976 показался бы им несбыточной мечтой.

Мне вспомнились картины будущего, нарисованные такими пророками двадцатого века, как Хаксли и Оруэлл. Они очень скептически представляли себе будущее. Разумеется, они писали о микро-людях, которые, по словам СИ, в каждый момент своей жизни уничтожали самих себя. Я задумался над тем, как изменились бы произведения Оруэлла и Хаксли, если бы эти писатели могли посмотреть на мир в более широкой перспективе и предвидеть появление Макрообщества.

Потом мне пришло в голову, что у меня до сих пор нет никаких доказательств того, что мир-2150 не является продуктом моего собственного воображения.

Мне вдруг безумно захотелось убедиться в том, что я действительно существую: что-то потрогать, поговорить с кем-нибудь, услышать чей-нибудь голос.

Я внимательно огляделся и увидел, что кровать Карла, как обычно, аккуратно заправлена, а мой дневник лежит у него под полушкой.

Я попытался встать с кровати, но потерял равновесие и чуть не упал. Я забыл пристегнуть свой протез. Это было достаточным подтверждением моего существования в настоящем времени. Я проснулся в 1976 году, и у меня, как и следовало ожидать, была одна нога.

Я поскакал на одной ноге к кровати Карла, достал свой дневник и увидел в нем, в самом конце, приписку: «Поговорим в полдень. Карл».

На моих часах было почти 9 утра — значит, я опять проспал. Я хотел записать все, что помнил из моих последних переживаний в 2150 году — или, если угодно, в мире моих сновидений, — пока не вернулся Карл. Я быстро оделся, позавтракал и усердно взялся за дневник.

Карл пришел в 12: 15. Я вырвал уже написанные страницы и протянул их ему, чтобы он успел ознакомиться с моими приключениями во сне, пока я допишу все остальное.

Мы с Карлом закончили почти одновременно и несколько минут сидели, молча глядя друг на друга. Затем Карл нарушил молчание.

— Слушай, друг, — сказал он с ухмылкой, — ты, я смотрю, стал супермечтателем всех времен и народов. Тебе мало влюбить в себя одну красивую женщину. Тебе нужны две — блондинка и брюнетка, пусть даже стриженые.

— Так, — сказал я, — какие еще будут комментарии? Разве тебя не впечатляет продолжение моего сна? Тот факт, что я в него вернулся в тот же самый момент, когда он кончился в прошлый раз? И столько подробностей об обществе будущего?

Карл нахмурился.

— Да, Джон, — ответил он, — меня все это впечатляет. Я, честно говоря, не знаю, что и думать, но если мы оба серьезно это воспримем, то нам прямая дорога в сумасшедший дом. Подумай об этом, Джон. В газетах напишут: «Два перспективных молодых психолога, всего без году доктора наук, не выдержали учебной нагрузки и помещены в псих-лечебницу».

Это звучало забавно, но очень правдоподобно.

— Ладно тебе, Карл. Я обещаю быть осторожным.

— Я не уверен, что мы избежим неприятностей, даже если будем держать это в секрете, Джон. Этот сон стал твоим наваждением.

Я задумался над этим и вынужден был признать, что он прав.

— Да уж, Карл. За всю жизнь со мной никогда не происходило ничего более приятного, захватывающего и заманчивого. Я все еще сомневаюсь в реальности всего этого, — добавил я. — Поэтому решил проверить это, как любую другую гипотезу. Суть эксперимента: смогу ли я полностью освободиться от своего микро-существования, как предложила мне Лия, и начать постоянно жить в Макромире 2150 года?

— Боже, Джон! — воскликнул Карл и заерзал на своем стуле. Его голос стал хриплым от волнения. — Ты понимаешь, что ты говоришь? Если этот сон — психическое отклонение, уход от неприятной реальности, то ты закончишь в какой-нибудь больнице как «овощ», который постоянно витает в иллюзорном мире и которому все время внутривенно вводят какую-то гадость в реальном мире 1976 года. Ты станешь еще одним кататоническим шизофреником!

Карл встал и начал прохаживаться по комнате. Он молчал. Напряжение нарастало по мере того, как я обдумывал возможность того, что я действительно становлюсь психопатом. Неужели я в итоге дойду до растительного существования кататонического шизофреника? Что случится с моим телом здесь, в 1976 году, если я смогу навсегда остаться в мире-2150? Я стану всего лишь «овощем»? Или просто исчезну? Или умру?

Я не знал ответов на эти вопросы. Мне вновь захотелось поговорить с СИ.

— Я придумал, Карл, — сказал я. — Когда я вернусь в тот мир, то спрошу у СИ, что случится с моим телом здесь, в 1976 году, если я навсегда останусь там.

— Отлично, — ответил Карл голосом, полным сарказма. — Попросим Сатану помочь нам перестать грешить!

— Но, Карл, я...

— Послушай меня, Джон, — не дал он мне закончить. — Пойми, что даже если бы общество, управляемое гигантским компьютером, существовало, оно было бы больным! Больным! БОЛЬНЫМ!

— Карл, подожди минутку, — ответил я. — Давай будем справедливыми. Давай помыслим прагматично. Давай сравним результаты.

В нашем микро-обществе 1976 года люди бессовестно и эгоистично эксплуатируют друг друга ради преходящих материальных наслаждений. Эти эгоистичные поступки совершаются во имя нашей свободы, семьи, города, штата, нации, религии, во имя коммунизма, социализма, капитализма или другого какого-нибудь проклятого «изма». И посмотри, сколько человеческого горя вокруг!

Мир 1976 года — это мир эгоистичного разделения, которое влечет за собой подозрительность, недоверие, ненависть и бесконечные внутренние и международные конфликты. В этом мире люди так обособлены и настолько неспособны сотрудничать друг с другом, что мы загадили свою землю, воду, воздух, которым мы дышим, и истребили столько животных, что на этой планете им уже сложно выжить!

Что же касается людей, то каждый третий человек живет в бедности и страдает от голода и болезней. И все это, Карл, невзирая на то, что у нас есть ресурсы и технологии, чтобы обеспечить едой, одеждой, жильем, медицинским обслуживанием каждого жителя нашей планеты и еще дать ему образование!

Вопрос в том, Карл, почему же мы не можем этого сделать?

— Наверно, потому что мы слишком эгоцентричны, Джон, — ответил Карл. — Но мы не решим свои проблемы, переложив их на какую-то машину. Это уже точно будет бегством от действительности.

— В 2150 году люди не пытаются убежать от действительности, — гневно ответил я и вдруг почувствовал острое?, желание убедить Карла (а может быть, и себя) в истинно--ста, ценности и правильности моего странного жизненного: опыта.

— Хорошо, Карл, — сказал я, заставляя себя успокоиться, — выслушай меня спокойно и непредвзято, потому что если мы начнем примешивать сюда свои эмоции, то? далеко не уйдем. Все, что я узнал об обществе 2150 года, указывает на то, что эти люди заботятся друг о друге и помогают друг другу. Это не бегство от действительности. Более того, — продолжал я, все более воодушевляясь, — они; разработали жизненную философию, позволяющую им смотреть на жизнь под таким широким углом зрения, что они могут предсказать серьезные разрушительные последствия эгоистичного поведения. Другими словами, в этой своей «Макро-перспективе» они видят, что мы все — одно взаимозависимое целое, и поэтому от благополучия самого незначительного индивидуума зависит всеобщее благополучие и счастье. Только под этим широким углом зрения можно увидеть глубокий практический смысл слов «Возлюби ближнего своего, как самого себя», «Что посеешь, то и пожнешь» и «Поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой».

— Да, но как быть с этой пресловутой машиной? — начал было Карл.

— Да черт с ней, с машиной! — закричал я. — Макрофилософию и Макро-общество, которое привлекает к себе только высокоразвитые души, придумала не СИ. Любовью, терпением, добротой и взаимопониманием наделила этих людей не машина! Нет! Сами люди Макро-общества выбрали себе бескорыстный Макро-образ жизни.

— Только не надо так орать, — заметил Карл.

— И что в результате? — продолжал я уже спокойнее. — 300 миллионов человек живут в мире, в котором нет войн, загрязнения окружающей среды, бедности, эгоизма и ненависти. Каждый из них здоров, получил отличное образование, имеет крышу над головой и хорошо ест три раза в день.

Если это общество, ЭТО общество — БОЛЬНОЕ, — снова выкрикнул я и ударил кулаком по столу, — я, черт возьми, согласен так болеть!

Карл с подозрением уставился на меня. Затем он сказал:

— Джон, я никогда еще не видел тебя таким, таким...не знаю, как это назвать. Страстно увлеченным, что ли. Ты кричишь, споришь, стучишь по столу, ругаешься. Ничего подобного с тобой раньше не происходило. Я не знаю, что и думать.

— А если признать, что до сих пор я выполнял в жизни роль равнодушного зрителя? Я гордился тем, что никогда не теряю самоконтроля, но на самом деле это и было бегством от действительности. А сейчас я Наконец-то начал участвовать в жизни и интересоваться ею. Я не собираюсь сдаваться, чего бы мне это ни стоило. Я хочу узнать как можно больше об этом мире будущего.

Карл медленно покачал головой. Лицо его выражало крайнее напряжение.

— Мне страшно за тебя, — сказал он. — Ты знаешь, что ты — самый близкий для меня человек на всей Земле и что я готов пожертвовать жизнью ради того, чтобы помочь тебе.

Карл помолчал минуту.

— Помнится мне, — продолжил он, — в какой-то философии есть такой тезис: если ты спас человеку жизнь, то становишься навсегда ответственным за него. Я спас тебя во Вьетнаме и сейчас не могу позволить тебе разрушить свою жизнь из-за какой-то психотической галлюцинации.

— Но, Карл... — пытался я возразить.

— Нет уж, черт побери, теперь ты меня послушай! — заявил Карл и погрозил мне кулаком, словно собирался физически «приводить меня в чувство». — Ты не хуже меня знаешь, что внезапные изменения личности — это классический признак психического расстройства. А ведь ты сам сейчас сказал, что стал просто другим человеком!

Карл замолчал и начал буравить меня своим единственным глазом, ожидая моей реакции на это шокирующее известие.

Очевидно, вполне удовлетворенный результатом, он продолжал:

— Джон, я не собираюсь оспаривать превосходства мира твоих грез над реальностью. Я тоже выступаю за доброту, взаимопомощь, справедливость и против корыстолюбия, подлости и всякой прочей гадости. Но, несмотря на все это, я лучше буду мириться с неприятной реальностью 1976 года,, чем бежать в какой-то иллюзорный мир будущего.

Он снова сделал паузу, давая мне время обдумать сказанное. Я был поражен его замечаниями о внезапном изменении личности и бегстве от неприятной реальности и вынужден был признать, что меня это тоже несколько беспокоит. Тем. не менее я все еще был убежден, что после снов о 2150 годе уже не смогу быть прежним Джоном Лейком. Я твердо решил исследовать этот мир будущего, к чему бы это ни привело. Как бы мне заставить Карла с этим согласиться?

— Ладно, Карл, — сказал я в конце концов. — Я с тобой согласен. Может.быть, я действительно схожу с ума. Может быть, пытаюсь убежать от неприятной реальности нудной работы над диссертацией. Время покажет. Если я сумею развить в себе такие способности, как ясновидение, телепатия и так далее, то смогу продемонстрировать их тебе здесь, в 1976 году, не так ли?

Карл удивленно уточнил:

— Ты хочешь сказать, что если в своем сновидении ты разовьешь эти способности, но не сможешь мне их продемонстрировать, когда проснешься, то откажешься от этой психотической иллюзии?

— Да, Карл, — ответил я. — Именно это я и имею в виду. Я хочу проверить мир моего сновидения, и если эксперимент не удастся, то я забуду обо всем этом.

— Вот теперь ты говоришь дело, — оживился Карл, хлопая меня по плечу и облегченно улыбаясь. — Если ты согласен, что окончательное решение о том, прошел ли твой мир грез проверку на реальность, буду принимать я, то не стану больше возражать против твоего интереса к этим странным снам. Но я уверен: вскоре ты убедишься, что твой «мир будущего» — это всего лишь плод воображения.

Не сговариваясь, мы сменили тему разговора и до конца дня больше этого не обсуждали. Затем мы вышли поужинать и после завернули в кино на фильм о молодежной «наркокультуре».

По пути домой мы говорили о причинах резкого увеличения процента наркоманов в нашем поколении и сошлись на том, что это, разумеется, отчаянная попытка бегства от неприятной реальности нашего микро-общества в надежде найти что-то лучшее.

Позже, лежа в кровати и пытаясь уснуть, чтобы, возможно, вновь перенестись в будущее, я вдруг подумал: а мое желание вновь и вновь видеть этот прекрасный сон — не мотивировано ли теми же причинами, что и молодежная наркомания?

Я почувствовал себя неловко, окликнул Карла, который лежал на кровати в другом конце комнаты, и снова пообещал ему забыть о своем «мире сновидений», если он не пройдет проверки на реальность.

Он одобрил мое намерение и прибавил: «Дал слово — держись».

Все еще успокаивая себя, я заснул.

 

 

Глава 6


Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.009 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал