Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 19. Минут через семь неторопливой ходьбы я оказался около трехэтажного особняка местного знахаря - нашего с Кламирой наставника на время практики






 

Минут через семь неторопливой ходьбы я оказался около трехэтажного особняка местного знахаря - нашего с Кламирой наставника на время практики. Дом содержался в образцовом порядке, снаружи во всяком случае. Стены недавно подштукатурены, где надо - подкрашены. Невысокий забор из чугунных завитушек протерт от пыли и сверкает как новенький. В центре калитки из таких же завитушек как на заборе красовалась эмблема лекаря.

Разглядев у калитки на уровне своей груди гирьку в виде витой рукоятки на цепочке, я ее потянул и где-то в глубине дома раздался мелодичный звон гонга. Вскоре из дома вышла дородная пожилая женщина в зеленой мантии обслуживающего персонала больницы. Она добродушно спросила, чего мне надобно? Я ответил, что прибыл к господину знахарю из столичной академии для прохождения практики. Она кивнула, открыла калитку и пригласила в дом.

- Подождите здесь. Господин Герболио сейчас спуститься к вам, - вежливо предложила она и ушла вверх по лестнице.

Зал, в котором я оказался, был похож на приемный покой больницы и, вероятно, служил тем же целям. Вдоль правой стены располагался ряд простых деревянных кресел. Часть противоположной входу стены занимал солидный дубовый гардероб. Слева от него на второй этаж вела деревянная резная лестница, низ которой был обшит темным деревом. Посредине обшивки размещалась небольшая дверца в подсобное помещение. В левой стене зала была высокая двустворчатая дверь, сейчас открытая настежь. Она вела в кабинет, в котором проглядывали кушетка, ширма и несколько шкафчиков зеленого цвета со всевозможными коробочками, баночками, бутылочками и флакончиками. Рядом с этой дверью в зале стояли небольшой столик и стул. Похоже, в часы приема за этим столом велась запись больных.

Минут через пять ожидания по лестнице спустился мужчина в мантии с эмблемой лекаря. Был он примерно моего роста, худощав, на вид немного нескладен, угловат и сутул. Сухощавые тонкие руки, палками торчащие из рукавов мантии, заканчивались широкими ладонями. На голове у него густо росли темные с проседью волосы, которые он коротко стриг и зачесывал назад. Лицо худое и острое, оснащенное, как флюгером, большим носом с горбинкой, близко посаженными рысьими глазами и тонкими губами, выражало в момент нашей радостной встречи все мыслимые муки человека, оторванного от серьезно и увлекательного занятия мелочными капризами несмышленых детей.

- Ага. Явился. Филлиниан деи Брасеро, если не ошибаюсь, - ехидно и раздраженно, почти на грани откровенного хамства, заговорил этот яркий представитель местных клистирных трубок. - Первый из навязанных мне оболтусов. Матрида! - крикнул он. Наверху лестницы показалась давешняя тетка. - Ты посмотри на него. Он уже ко мне с чемоданом своим приперся. Жить здесь собрался, - изогнувшись в холуйском поклоне, он повернулся ко мне и приторно ласковым подобострастным тоном пропел. - О, какая радость! Милостивый господин не побрезговал нашей скромной халупой... - и он шутовски поклонился мне.

Во мне все вскипело. Да как он смеет! Я что - нищий оборванец?! За милостыней к нему пришел?! Первым желанием было поставить на место зарвавшегося хама, но привитое в академии и схоле уважение к наставникам заставило сначала успокоиться и подумать, прежде чем действовать. Я сделал пару размеренных глубоких вздохов, попробовал отрешиться от эмоций и бессознательно посмотрел на него магическим зрением. Область энергообмена структуры организма со средой - то, что иногда называют аурой - почти в пределах нормы. Эмоциональная сфера ровная, без существенных дефектов и процессы в ней без экстремальных пиков. Энерготелесные связи без извращений. Сфера разума тоже, похоже, без видимых дефектов. В целом все производит впечатление устойчивой и сбалансированной системы, хотя я еще далеко не всё знаю и могу ошибаться... Стоп! Это откуда я все это взял?! Меня прямо в жар бросило. Я не свихнулся от переживаний последних дней? Мне почему-то сразу вспомнился сон. Лабиринт, монстры, житель Империи Сун, называвший меня собратом, кристалл и знания, которые должны проявляться порциями. Но я же не усваивал их, как знания из магических книг академии. Никаких порций не было! Да и вообще - это был только сон и ничего более.

У меня от этих переживаний закружилась голова и я, пошатнувшись, чуть не упал. Ладно. Это потом. А то уже знахарь смотрит на меня с удивлением. С трудом отрешившись от явленных мне чудес, я постарался привести свои чувства в порядок и вспомнить о чем речь. Кажется, меня оскорбили или, если посмотреть со стороны... - ввалился тип прямо с чемоданом, в пыльной дорожной одежде, не умытый и требует уважения. Положим, я еще ничего потребовать не успел, но все-таки... Видимо моя реакция на его слова была неожиданной, так как знахарь быстро подошел ко мне и привычно вцепился в левую руку, нащупывая пульс.

- Что с тобой? - требовательно спросил он.

- Ничего. Все в порядке, - забормотал я. - Просто на нас по дороге напали лоперцы, и я впервые видел бой. И... простите, что я прямо так с дилижанса прямо к вам. Я действительно должен был сначала устроиться, помыться, переодеться...

- Вот и хорошо, что еще не устроился, - проворчал знахарь. - Матрида! - крикнул он снова, - ты еще комнаты сдаешь?

- Да, - ответила женщина.

- Не приютишь ли молодого человека на два месяца?

- Ну, если ты просишь... - неуверенно протянула Матрида.

- Прошу-прошу. Да сама посмотри. Красавчик. Цельный барон и аж из самой столицы! - к знахарю снова вернулся ехидно-ернический тон. - Такие гладкие на дороге не валяются. Договорились? Вот и хорошо. Сходи сейчас устрой его, - и, снова повернувшись ко мне, строго сказал: - Тебя я жду завтра. Здесь. В девять часов утра. Не опаздывать.

- Простите, а как мне к вам обращаться?

- Да. Совсем забыл. Я - Герболио ано Варди. Можно звать меня - господин Герболио или господин знахарь. Как больше нравится.

Он повернулся ко мне спиной и пошел к лестнице. Я подхватил свои вещи и пошел вслед за Матридой. Жила она на противоположной стороне улицы, наискосок от дома знахаря. Совсем рядом.

Светлая и чистая комната с широкой и удобной кроватью мне понравилась, и я без колебаний согласился на условия хозяйки. Они были просты. Корона в месяц и комнату содержать в порядке. Уборка и смена белья за хозяйкой. Мне показали все необходимые помещения, вплоть до кухни и кладовки. Хозяйка хоть и не верила, что я сам буду что-то готовить, но если такое желание у меня вдруг появится, я могу смело использовать всю необходимую утварь.

- Самой то мне частенько и некогда готовить. Я же господину знахарю помогаю и больных дома принимать и в больнице нашей дежурю. Иной день отвару с куском вареного мяса и хлебом съем - вот и вся пища. Или в трактире неподалеку. Готовят там не очень, но не отравишься, - поведала мне тетушка Матрида, когда все показала. - А на Герболио ты не серчай. Уж такой он есть. Кабы гордыню ты свою выказал, да петушиться с ним начал, он бы вежливо извинился и предложил обратно ехать, откуда прибыл. Ни за что учить не стал бы. Сколько уж таких бывало. И кричали на него и жаловались и даже с кулаками иной раз лезли. Но и он не прост - постоять за себя может. В рейды, вон, с егерями частенько ходит. Если не занравился кто - нипочем терпеть не будет. Ну, а уж если занравился, то сам спать не будет, а чему нужным считает - всему научит. А ты ему, видать, сразу занравился.

- Это почему же? - вспомнил я тон нашего разговора со знахарем.

- Так не за каждого он просит на постой-то принять. Далеко-о-о-о не за каждого.

Хозяйка заторопилась обратно на работу, а я решил погулять по городу, посмотреть, что тут к чему, и на рынок заглянуть. Захотелось вдруг приготовить себе чего-нибудь вкусненького, и тетушку Матриду угостить.

Прогулка подтвердила первое мое впечатление о городе. Тихий, чистый, зеленый и уютный городок. На рынке хуторяне продавали свой товар - свежую зелень, овощи, ранние фрукты, мясо, рыбу, травы и многое-многое другое. Все отменного качества. Закупив нужные продукты, я договорился об их доставке в дом тетушки Матриды. Объяснять где это мне не пришлось - все и так знали лучше меня.

Вспомнив, что с утра маковой росинки у меня во рту не было, я спустил с цепи эту жуткую тварь - голод. Поскольку до ужина, который еще приготовить надо, было довольно далеко, решил заглянуть в таверну при рынке с целью немного перекусить.

В небольшом уютном зале стояли пять столиков. За четырьмя из них могли разместиться по шесть человек, за пятым, в углу, только четыре. Народу было немного. За одним столиком обедали парень с девушкой, за другим четверо хуторян, а за третьим уместились сразу семь человек - по виду охотники. Охотники, похоже, что-то праздновали, поскольку были уже прилично " нализамшись". Они вели себя довольно шумно. Кричали тосты, стучали кружками, хохотали и громко рассказывали что-то друг другу, не слушая собеседника. Я, было, направился к угловому столику, но передо мной вдруг выросла громоздкая бородатая фигура, на полголовы выше меня ростом.

- О-о-о-о! - радостно взревела фигура. - Кто к нам пожаловал! Кто почтил нас своим присутствием! Колобок-колобок - я тебя съем! - и он заржал, как лошадь на выданье.

Я отодвинулся от него и на всякий случай построил пассивный доспех. Убивать его я не собирался, поэтому не стал строить активный, в надежде, что безуспешность атак достаточно охладит его пыл. Если он вообще нападет. Да и банально ручками своими белыми по ланитам его тугим я нащелкать вполне способен. Охотник не воин - для него должно хватить моих умений в самообороне. Однако делать мне ничего не пришлось. За меня это сделал другой охотник - постарше. Он врезал мощный подзатыльник любителю колобков и извинился передо мной.

- Простите его, господин. Мал и неразумен он еще.

- Ты чего, батя? - медведем взревел неразумный дитёнок.

- Дубина ты еще, а не охотник! - стал вразумлять его отец. - Эмблему на мантии с двух шагов не разглядел - как зверя брать будешь? Али ждать, как сам подойдет - здравствуй, Фермиол, бери меня тепленьким? - за столом все в голос захохотали, а некоторые даже кружками по столешнице застучали от восторга.

- Ну, вижу я эмблему. Что с того?

- А того, дубина! Что лекарь это. К нашему Герболио аж из столицы на практику приехал вместе с девахой лекаркой. А ты его так привечаешь! - и отец от души врезал еще один подзатыльник косматому сынку.

- Ну, будя уже!

- Как на место мозги встанут, так и будя. Сядь и затаись, - сын сел, а отец, смущенно поглядывая на меня, спросил: - Не хотите ли к нам в кумпанию за стол наш. Мы, вот, поохотились удачно, да от нечисти ушли подобру-поздорову. Так теперь празднуем, значит.

Отказаться мне было неудобно, да и не хотелось обижать хорошего человека. Охотники, быстро договорившись с хозяином таверны, соединили два стола. Таким образом, мы расселись вполне удобно и просторно. Я заказал обед для себя, что-то мясное, маленький бочонок вина и бочонок побольше пива для всех. Охотники сначала бурно возражали, дескать, они пригласили - им и платить, но я настоял. Вроде как хочу отметить свой приезд в их славный городок, который мне очень понравился, и начало практики. Против этого никто возражать не стал, и мы налили по первой.

Я подивился, как быстро в городке узнали о нашем приезде, на что мне ответили в том духе, будто наши кареты еще скрипели по тракту, а город уж знал, кто, откуда и к кому. Пока мы праздновали, я лет на пять наслушался охотничьих рассказов, исполняемых непременно с самым серьезным выражением лица и иной раз с такой артистической достоверностью, что, даже зная досконально - ерунда полнейшая, все равно слушаешь раскрыв рот и веришь каждому слову.

Услышал я и про нечисть, от которой они едва ушли. Мне даже в качестве доказательства предъявили шрам, дескать, от когтей тварюги. Единственно, что смутило меня - уж очень эта нечисть по описанию на монстров из моего сна на постоялом дворе похожа была. Я насмешливо спросил, а как же тогда эти комарики с шипом поедают жертву, если у них и рта нет? На что отец Фермиола очень серьезно мне ответил.

- Мне не ведомо, чем она это делает, но видел, как такая страсть оленя поедала. Олень лежит, не трепыхается, в глазах такая боль, что и посейчас мне снится, а тварь на нем и как бы проваливается в оленя-то. Вот так-то.

- Что ж тогда эти твари все окрест не сожрали? - спросил я.

На это мне сообщили, что твари далеко от ущелья Змейного не удаляются. Что-то есть там, без чего им не жить. Они вылазку сделают, поохотятся - и сразу обратно. Да и не часто они, как выяснилось, вылезают. Продуманная байка, отметил я. Не придерешься.

Время подошло к вечеру, я тепло распрощался с охотниками, пожелал им удачи и, выпив отвальную, направился домой готовить ужин.

Мясо со специями, тушеное в овощах, мне вполне удалось. Я угостил вернувшуюся с работы тетушку Матриду, и та пришла в полнейший восторг, заявив, что вкуснее даже повар мэра готовить не умеет, а пробовать его стряпню ей доводилось. Я сообщил, что по возможности буду готовить на двоих, если тетушка Матрида не возражает. Та так обрадовалась, что даже предложила снизить цену на жилье. Но цена и так была невелика, и я отказался.

- Не бойся исцелять - бойся менять, - глядя мне в глаза, нравоучительно сказал... все тот же сунец из пещеры. Одет он был так же, как и в лабиринте - на ногах мягкие туфли, на плечах длинный серый халат, на голове круглая серая шапочка. - Ты испугался проявления нового знания в тебе. Напрасно. Ты должен быть готов. Запомни. Это не привычные для тебя магические книги. ЭТО Знание встраивается в систему твоих знаний, не требуя участия сознания. Ты умеешь доверять своему бессознательному, поэтому смог увидеть лабиринт и получить кристалл. Не бойся себя и у тебя все получится.

Утром я проснулся бодрым и хорошо отдохнувшим. Слова загадочного собрата из Империи Сун я запомнил буквально до интонации. Опять этот сон. Или не сон? Можно сколько угодно гадать, но совет запал мне в душу и я решил следовать ему.

Около девяти утра я, как и говорил знахарь, был в его приемной. Там уже была Кламира. Радостно поздоровалась со мной, спросила, где я был, и, не дожидаясь ответа, рассказала, что устроилась она на лучшем постоялом дворе города в комнате соседней со Свентой, та по-прежнему мрачная и неразговорчивая, но уже вроде оттаяла и даже позавтракала без напоминаний, а ушли они представляться командиру отряда еще раньше ее, Кламиры то есть, а еще для меня там тоже занята комната, но я почему-то не пришел, и это всех беспокоит.

Всегда удивлялся, как девушки за полминуты успевают выложить такой ворох сведений, какой мужчины и за два бочонка пива пересказать друг другу не смогут.

Я успел сказать только о том, что меня по просьбе знахаря приютила его помощница, как к нам спустился сам господин Герболио. Поздоровавшись, он сообщил нам, что предстоит делать и чему учиться. Дела были, в основном, привычные - перевязки, помощь знахарю на операциях, составление зелий и эликсиров, сбор трав в окрестностях Сербано, дежурство в больнице и... изучение лоперского языка.

- Зачем? - удивился я.

- Наставника не спрашивают " ЗАЧЕМ". Наставника спрашивают " КАК", - ехидно ухмыльнулся знахарь. - Буду считать, что глупого вопроса не было, отвечу на правильный. Вот вам кристаллы с учебным курсом этого языка. Вы перешли на третий курс академии, следовательно, усвоить сравнительно небольшой объем знаний для вас пустяк. Со следующей недели будем общаться между собой исключительно на лоперском.... Потом перейдем к фахри - языку халифата - и сунскому. Это пойдет вам на пользу и не даст заскучать.

Практика началась и в течение примерно полутора месяцев двигалась размеренно и неторопливо. Мы с Кламирой дежурили в больнице, делали перевязки, готовили эликсиры и ассистировали знахарю во время проведения несложных операций - сложных случаев в городке, слава Богам, за этот период не встречалось. Не потому, что я боялся не справиться, а просто радовался за граждан. На приеме я практически постоянно использовал магическое зрение и постепенно стал понимать, что во многих случаях уже могу исправить то или иное нарушение гармонии организма, но пока не мог собраться с духом и решиться. Немного страшно было вмешиваться в такую сложную систему, как человек. Хотя слова собрата - не бойся исцелять - помнил постоянно. Герболио постепенно перестал называть нас криворукими убийцами и теперь полностью доверял, как изготовление эликсиров, так и простейшие операции, за ходом которых, тем не менее, всегда внимательно следил, готовый вмешаться при необходимости. За этот период мы выучили лоперский, фахри и перешли к сунскому. Я при этом привычно " глотал" кристаллы сразу, а затем только усваивал с помощью словарей и разговоров с Герболио, который выполнил свою угрозу разговаривать с нами только на иноземном.

Кроме угроз, знахарь дал и хороший совет. Он, например, сразу потребовал от нас не переводить с лоперского на элморский, а видеть за иностранным словом образ.

- Если я скажу arbol - ты переведешь это слово на элморский, и только потом у тебя возникнет образ куста и ты, наконец, поймешь, о чем речь. Пробуй сразу за словом arbol " видеть" куст. Учи понятие, а не слово. Дети потому и быстро учатся языку, что нет у них словаря в голове, и они сразу ассоциируют образ арбуза, например, с сочетанием звуков " арбуз" или " sandia".

Через три дня после начала практики я, закупая на рынке продукты к ужину, встретил Вителлину. Она попеняла меня за то, что я ни разу не зашел ее навестить, потом взяла под руку и предложила немного прогуляться. Все, что надо было, я уже купил с доставкой на дом, был свободен и налегке, поэтому с удовольствием согласился. Мы немного погуляли, поболтали о разных пустяках и договорились встретиться на следующий день. Я заметил, что Вителлину все прохожие узнают и уважительно кланяются. Думаю, уже весь город обсуждает, с кем это их Вителлина сегодня променад свершает. К стыду своему, я так и не удосужился выяснить, кто же она такая. Но это для меня не имело значения. Главное, с ней было легко и интересно.

С того дня встречи наши стали регулярными. Я несколько раз побывал у нее дома и познакомился с родителями, довольно милыми людьми, обожающими свою дочь. Стали мы с ней близки? Врать не буду - стали. В первое же утро, после того как это произошло, я немного растерялся - как мне быть? Мне было хорошо с этой девушкой, но то, что я испытывал по отношению к ней - это не любовь. Знаю точно. С одной стороны, не хотелось ее обижать, а с другой - лгать и притворяться. Мои сомнения разрешила сама Вителлина. Она догадалась о моих терзаниях и уверила, что уже давно не наивная дурочка и все понимает. Я ей дал, что она хотела получить, а большего ей не требовалось. Так и продолжалось весь месяц, пока она гостила у родных. На прощание, когда я провожал ее на дилижанс, она предложила не забывать ее и, будучи в столице, заходить к ней запросто. Сообщила, где живет, а еще предлагала приходить, когда у меня будет время и желание, в Королевский театр оперы и балета на представления - билеты на два лица в личную ее ложу будут всегда у администратора. Только тогда я, наконец, смущаясь, спросил.

- А кем ты там, в театре...? - она звонко расхохоталась и ответила.

- Ах, Филин, - я просил ее так меня называть - привык уже. - Ах, Филин. Ты мне нравишься еще больше. Для тебя, скорее всего, неважно, кто я, а важно - какая я. А я всего лишь... прима Королевской Оперы. Надеюсь, это признание не разрушит нашу дружбу?

Я заверил, что ничуть ни бывало, поцеловал ей руку и помог устроиться в дилижансе. Отбыла она в столицу в сопровождении тех же двоих молчаливых мужчин, которые сопровождали ее в Сербано.

Свенту в эти дни я не видел и ничего почти о ней не слышал. Очень редко Кламира с ней встречалась. Говорила, что Свента очень устает. Часто ходит в рейды. Их с парнями прикрепили к разным боевым пятеркам в качестве дополнительной, шестой боевой единицы. Учиться на практике в рейдах разведке и патрулированию приходится много и времени на отдых почти не остается.

До конца практики оставалось три недели, как случай, лучше бы его, наверное, не было, буквально заставил меня применить на практике то новое, что я узнал во сне. Под вечер в больницу привезли лесоруба с проломленной головой. При осмотре выяснилось, что череп пробит и мозговая ткань получила обширные повреждения. Герболио покачал головой, велел нам наложить повязку с обеззараживающим и грустно сказал, что помочь не в силах. Если бы под рукой был лучший столичный лекарь, можно было бы надеяться на благополучный исход, и то, шансы были бы невелики.

Колебался я недолго. Тренироваться на более простых случаях времени уже не было. Нет, я, конечно же, на себе что-то смог проверить. Ожоги, которые зачастую можно получить при варке эликсиров или во время готовки, случайные порезы - это исцелялось мгновенно. Но что-то более сложное делать еще не приходилось. Не ломать же себе руку, чтобы проверить ход заживления. Я отправил Кламиру спать, пообещав разбудить, когда настанет ее очередь дежурить, а сам устроился возле больного поудобнее, закрыл глаза и сосредоточился, полностью переключившись на магическое зрение. Сразу же обнаружил множественные повреждения структуры организма в области головы, затем нашел... как бы это сказать... Нечто вроде первоначального плана этой части структуры. Что это такое? В некотором приближении можно сравнить это с планом крепости, по которой ее строили. Есть общий план всей крепости - как, что и из чего делать, чтобы ее построить. Есть и планы, как строить каждую ее отдельную часть. Такие же планы имеют и все живые объекты. Я пока умел видеть и корректировать только достаточно крупные блоки структур, хотя подозревал, что уровни детализации каждого простираются на очень большую глубину. Таким образом, совместив то, что должно быть с тем, что есть, я принялся восстанавливать повреждения. В этом мне помогали шесть " рук", которыми я научился управлять. Это, конечно, были не руки, но такой образ у меня сложился. Раньше я их не " видел", когда, например, проходил лабиринт во сне. Что тянет нити, а что строит боевые узоры, я не представлял, и на том этапе это было не нужно. Но теперь я отчетливо видел тонкие руки, где вместо кистей были пять тонких жгутиков, свитых из тоненьких радужно переливающихся трубочек, сантиметров по пятнадцать каждый. В точности как на испытании. Вот эти самые руки и тянулись куда надо - максимум, я как-то померил, метров на тридцать, не дальше - свивали нити, сшивали повреждения, убирали осколки костей и пускали их в дело. Энергетически структура была восстановлена полностью довольно скоро... сравнительно, а вот материальная - запаздывала. Организм больного поставлял необходимые вещества из запасов, но было их немного и пришлось по ходу дела решать, где можно взять еще без ущерба для функционирования органов и тканей. Бессознательно я приложил руку к коже больного и стал передавать от себя. Но моих запасов тоже не хватало для полного восстановления. Я уже чувствовал сильную усталость, и даже некоторое истощение. Продолжая удерживать всю систему восстановления, я немного вышел в реальность и позвал Кламиру, благо отдыхала она неподалеку на пустующей койке. Когда она проснулась, попросил достать укрепляющие эликсиры, содержащие нужные вещества и осторожно вливать их в рот больному. Еще попросил поставить капельницу с растворами, содержащими нужные вещества. Все-таки напрямую через кровь поставка веществ должна пойти быстрее. Глядя на меня испуганными глазами, умница сделала все как надо. Вскоре материала стало достаточно, и процесс пошел веселее. Через некоторое время поддержка системы восстановления стала требовать все меньше и меньше моего внимания и, наконец, я смог расслабиться и только время от времени поглядывать, как там идет заживление. Уже занимался рассвет - Боги, я почти всю ночь прозанимался больным. Меня немного пошатывало от усталости. Мантия, казалось, стала на пару размеров больше и была " хоть выжимай". Бедная Кламира тоже замоталась - не дал я ей отдохнуть.

Тут мои кишки скрутил острый приступ... голода. Есть хотелось так, будто я неделю выращивал того червячка, морить которого предстоит теперь долго и основательно. Я попросил Кламиру еще немного потерпеть и посидеть около спокойно заснувшего больного. Особой надобности в этом я не видел, но на всякий случай решил не рисковать. Сам же на подгибающихся ногах направился в сторону больничной кухни. Повара начинают работать еще до рассвета, и у меня был шанс чем-нибудь разжиться.

Сухопарый старичок, одетый во все белое - халат, передник, косынку, и даже туфли, - только глянув на меня, молча кинулся собирать на стол. Предложенные им овсяная каша, хлеб, сыр и свежий отвар вызвали у меня не меньший энтузиазм, чем деликатесы в изысканном ресторане. Набивая желудок пищей материальной, я не забывал и о пище духовной, обменявшись парой рецептов с этим работником ножа и топора. Мясницким топором он в это время как раз и орудовал, нарубая порции мяса на обед. Когда-то этот старичок работал поваром в лучшем постоялом дворе города, но теперь сил у него не осталось готовить весь день для всё новых и новых постояльцев, и он перешел сюда, в больницу. Здесь приготовил завтрак, обед, ужин - и свободен.

- А чего ты заморенный такой? - спросил старичок.

- Больной тяжелый. Всю ночь около него крутились.

- А. Так это лесоруб, Лукрасия сын. Жаль парня. Добрый, да работящий. Осенью его Лукрасий женить собирался. И девка пригожая на примете у него была - плачет, убивается теперь, небось. А что ж поделаешь?

- А можно, я Кламиру покушать пришлю? Тоже всю ночь то эликсиры, то капельницы... Не отдохнула совсем.

- А и присылай - голодной не отпущу.

Я вернулся в палату и отправил Кламиру завтракать, а сам, выпив пару эликсиров для восстановления нужных веществ, снял мантию и завернулся в простыню, которую снял со свободной койки.

Присел в кресло возле больного, посмотрел магическим зрением - все в порядке. Восстановление почти завершено. Пару дней полежит, отъестся, отдохнет, а там - хоть на свадьбу, хоть на работу. С этой мыслью я и отключился.

Долго спать мне не дали. Знахаря принесло чуть свет и он, углядев страшную картину - меня, завернутого в простыню, нагло спящего у постели умирающего - впервые изменив привычной для себя манере, хрипло, но тихо, прорычал.

- Как же ты можешь! У постели умирающего! Вместо того чтобы облегчить ему участь - ты с девкой развлекался?

Спросонья я не понял, что случилось. Встрепенулся и заморгал, пытаясь оглядеться, и вспомнить, где я, и что, собственно, происходит. Первое, что увидел - пронзающий как огнешаром взгляд знахаря. Второе - палату, спящего больного и луч солано на полу. Солнце встало, но еще рано, отметило мое сознание. И только третьим вспомнились слова наставника. Я впился не менее яростным взглядом в его глаза, встал и также тихо прорычал.

- Осторожнее в словах, господин Герболио! За них можно и перчаткой по лицу получить! - огонь в глазах знахаря вспыхнул еще яростнее, хотя и до этого он спорили яркостью с солано, но тон сменился на приторно сладкий.

- И как же господин ассистент травника охарактеризует состояние вверенного его попечению больного?

- Состояние стабильное. Прогноз положительный, - не прекращая дуэль взглядов, доложил я. - Завтра можно выписывать, если не терпится, но лучше послезавтра.

Ярость в глазах наставника сменилась сначала удивлением, потом тревогой - уж не сошел ли практикант с ума от переживаний? Он резко отвернулся от меня. Подошел к койке больного и низко склонился над ним. Почти две минуты он, молча и пристально, вглядывался в спокойно спящего человека, затем медленно разогнулся и с бесконечным удивлением посмотрел на меня.

- Невероятно! Я не мог ошибиться. Он не мог выздороветь. День. Максимум - два и все... - вдруг ему в голову пришла еще одна мысль, - если только здесь не побывал целитель. Но откуда здесь быть целителю? - начал размышлять он вслух, - меня предупредили бы. Обязательно предупредили бы. Или нет? - и он что-то тихо забормотал про себя. Наконец, придя к какому-то решению, он снова, словно впервые встретив, посмотрел на меня. - Парень. Скажи. Мне можно. Ты - целитель? Я не посчитал нужным скрываться перед коллегой и молча кивнул.

- Вот Лиллениан - старый хрыч! Опять не предупредил! Ну, я ему покажу, - с превеликим облегчением забормотал Герболио. - Попроси у меня теперь корень животворный из ущелья змейного - лопуха тебе корень, а не животворный.

Он немного пометался по палате, радостно потирая руки, потом остановился и деловито сказал.

- Так, парень. Славы и благодарности от родных и самого больного тебе не видать - секретность, клятая. Сейчас быстро..., а где Кламира? Завтракает? Ладно. С ней потом. Сейчас же мы с тобой быстро бреем голову больного - ты ж ему и волосы на пробитом месте вырастил - и говорим, что сначала за волосами не разглядели, а оказалось только кожа содрана на макушке. Потому и крови было много. Всё. Действуем.

Мы сняли повязку с головы лесоруба и побрили его голову. Он, разумеется, проснулся, но мы ему объяснили наши действия лекарской надобностью. Этого оказалось для него достаточно.

Герболио густо намазал больному голову какой-то вонючей мазью - средством для укрепления волос, как я позже выяснил, - и мы замотали ее толстым слоев бинтов, соорудив некое подобие халифатской чалмы.

Только мы успели закончить секретные лекарские процедуры, как в коридоре раздался многоголосый женский вой и плач. Надо сказать, что эта палата всей больнице была известна, как палата для умирающих. Поэтому, узнав, куда поместили их ненаглядного сына, жениха, племянника женщины начали предварительную репетицию оплакивания. К ним тут же вышел Герболио и в ласковых выражениях известил собравшихся, что своим воем они мешают спать их выздоравливающему чаду. Плач сменился ликованием и толпа родни, громко радуясь, на цыпочках покинула больницу.

Герболио со вздохом облегчения вернулся в палату и опять посмотрел на меня.

- А почему ты в простыне?

- Мантия вся мокрая от пота была - я ее и снял. Запасная дома, но до него еще дойти надо, - пробурчал я.

- Ходить не надо. Я пошлю кого-нибудь. Принесут. Ты два дня отдыхаешь. И без разговоров, - прикрикнул он. - Сгореть хочешь досрочно?! Это не обсуждается, - секунду помолчал и, как всегда ехидно, пообещал, - а вот разговор... и до-о-о-о-олгий, отдыху твоему не помешает.

 

 


Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.016 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал