Сейчас мое затруднительное положения как научный работник, что я просто напросто не был учащемся.

——————————————————————

Несмотря на то что я прошел за 5 лет психоанализа по прежнему каждый раз когда я преподавал у меня возникала диарея и напряжения. Преподавая 5 дней в неделю вызвало у меня проблемы с желудком. Но какими бы не были мои мотивации я был так сильно ими видом что несмотря на тот факт что я был очень посредственным студентом (на самом деле, я никогда не мог попасть в Гарвард независимо оттого, как сильно я старался, даже с использованием политического влияния все моего отца) я, наконец, нашел себя на факультете «хороших» вузов.

Я могу читься 10 часов и подготовить действительно хорошую лекцию о Фрейде или человеческой мотивации, но это было все, как будто за стеной. Я теоризировал то и это. Я поддерживал эти идеи, эти интеллектуальные концепции, не говоря уже от моего собственного эмпирического основания. Несмотря на та что я мог привнести все виды емоционального рвения на мои презентации, все равно у меня было отсутствие уверенности в том что я делал. И, к моему ужасу подавленной, я обнаружил, что эта позиция считалась приемлемой и большинство моих коллег, которые «в своих попытках стать учеными» думали о личности с точки зрения переменных. Дети были не более чем амбулаторными переменными и неважно как сильно мы старались, к тому времени как мы дошли до легитимации высокооперативных переменных, это потеряло свое шестое чувство. Так что концепции с которыми мы работали были интеллектуальные развлечения и игры, но они никак не влияли на мою жизнь. И вот я сижу со своими парнями из первой команды в когнетивной психологии, личностной психологиии развивающей психологии, и вовремя этого я поймал себя на мысли что все ети мужчины и женщины были недостаточно высокоразвитыми. Их жизни не были наполнеными, В них не было достаточно человеческойобогощенности, человеческой удовлетворенности. Я много работал и мне были вручены ключи от королевства. Мне обещали абсолютно все, я чувствовал что я попал в внутренний круг чтобы ето не значило: Я мог стать программным председателем 7 го девизиона А.Р.А. И я мог о заседать в правительственном коммитете, и получать Гранты, и путешествовать и заседать в докториальных коммитетах, но все равно присутствовало это ужасное пережывание что я не знал чего то или того что сложыло бы это все воедино.Во мне присутствовала небольшая паника что я проведу последующие 40 лет в неведении что есть в порядке вещей а что нет. А вне рабочее время, мы играли " Go", или покер, и трещины старых шуток. Все это было слишком пустым. Это не было достаточно честным.

В один момент будучи профессором в Стенфорде и гарварде когда я себя в какого то роде бессмысленной игре в которой студенты были изящны в роле студентов, а факультет был изящен в роле факультета. Я вставал и говорил то что я прочел в книгах и о и все ето записывали и выдавали за ответы на екзаменах, но по сути ничего не происходило. Я чувствовал будто в звукоизолированной комнате из происходящего мало что было значимо – что было реально.

Я как терапевт ощущал себя в драме собственных теорий. Дата исследований показала что Пациенты Раджнриана заканчивали тем что говорили положительные утверждения и пациенты Фрейда заканчивали тем что говорили про своих матерей из за тонких подсказок – столь очевидные, я сидел со своей маленькой записной книжкой и когда человек начинал говорить о своей матери, я делал заметки и ето занимало очень времени у пациента осознать что он в итоге сделал «заметку» для себя каждый раз когда он говорил определенные вещи. И очень скоро он становился «Фрейдонизирован» В лице этого чувства недомогания я поглощал больше, занимал больше должностей, встреч, позиций и статусов, больше сексуальный и алкогольных оргий и больше дикости в моей жизни.

Каждый раз когда я ходил на семейную встречу, я был «мальчиком который добился всего» Я был профессором в Гарварде и все понимали вокруг и в благоговении слушали каждое мое слово и все что я ощущал это страх который я осознавал внутри себя своего незнания. Конечно же это все было так красиво, так изящно потому что было столь много вовлечено поощрений.

У меня была империя вместе называемом «Центр по изучению Персональности: у меня был угловой офис в здании которое я помог о спроектировать, 2 секретаря и много учеников и выпускников ассистентов. Все оэтого я добился примерно за 3 года. Я был на кураже. До тех пор пока ты знаешь еврейский средний клас, сверх мобилен, невротик, ты никогда не встречал настоящего победителя.

Мой иудаизм был политическим Иудаизмом, я был вырощен в атмосфере народных традиций – дух как то меня покинул несмотря на то что мы проводили Йом Кипур(?) и Сервисередач, но отец был во главе доверенных которые нанимали и увольняли кроликов, то есть как я мог получить то ощущения духовного лидера если мой отец нанимал и увольнял этих ребят.

В конце коридора моей большой империи был маленький офис, это был гардероб и они нуждались в новом офисе и так они почистила гардероб и поставили туда стол. И в этом гардеробу сидел Тимоти Леари(?) Он катался на велосипеде по италиии Девид Макклеланд нашел его и привез обратно как креативный подарок западной науке. Тим и я стали собутыльниками, потом стали проводить семинары вместе такие как практика в экзистециальных транзактциальных перемен в поведении.

Чем больше времени я проводил с Тимом тем больше понимал что он имел необычайно экстраординарный интеллект. Он действительно многое знал, Он меня стимулировал, а студенты находили его очень интересным, ввиду его открытости к новым идеям и его желанию рисковать в мышлении.

Однажды ночью когда мы вместе выпивали, мы запланировали поездку по северной и южной америке и когда я сказал что я управлял самолетом он тут же ответил, Здорово мы полетим на твоем самолете.