![]() Главная страница Случайная страница КАТЕГОРИИ: АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника |
Глава 14.
Ханна
Я НАБЛЮДАЛА, как спит Мэтт в лучах утреннего солнечного света. Он лежал, растянувшись на животе, устроив голову на подушке и обняв меня рукой за талию. Он был прекрасен. Сейчас он красивее, чем когда-либо. Мой взгляд задержался на его длинном теле, линии его позвоночника, бедер и икр. Я почувствовала дикое желание перевернуть его и поцелуями пройтись вниз по его золотой дорожке к сокровищу. Боже, я чувствовала себя потрясающе. Я чувствовала себя оттраханой как нельзя лучше, наша бурная страсть полностью разрушила меня. Когда я выбралась из-под руки Мэтта и поднялась с постели, ощутила, будто оставила что-то позади. Мою прошлую жизнь. Он отнял у меня все, чем я обладала. Я надела на себя длинную рубашку Мэтта и застегнула ее на одну пуговицу. Прокравшись по коридору, я жадно выпила воды из-под крана, после чего направилась в библиотеку. Вау, я была права насчет пристрастия к чтению у этого парня. Внутри комната была похожа на кабинет профессора, только больше. На всю стену был стеллаж, на котором находилась художественная и научная литература, переводы, книги на CD, стихи, пьесы, карты — в общем, библиотека в миниатюре. Я прошлась пальцами по корешкам книг, некоторые из них настолько старые, что переплеты уже расслаивались. Я нашла большой раздел Уиллы Кэсер. Я усмехнулась, доставая «Моя Антония» с полки. Ха! Я чувствовала себя подобно детективу. Там был эпиграф Верджила, который Мэтт отметил в кружок. Я пролистала в конец книги. Он подчеркнул весь последний абзац, а затем, ручкой, подчеркнул последнее предложение: «Быть может, мы что-то упустили в жизни, но с нами осталось бесценное, принадлежащее только нам, прошлое». На полях он написал «эпи?» Я нахмурилась. Эпи? Эпиграф? Это был, насколько я знала, эпиграф к «Серебряной нити» М. Пирс. Мой хмурый взгляд сменился ухмылкой. Может, Мэтт тайный поклонник M. Пирс? Это вполне объясняет, почему он продолжает доставать меня из-за моей симпатии к автору; он сам был фанатом, но при этом он слишком большой литературный сноб, чтобы признать это. Я просматривала художественную литературу, когда мое внимание привлек раздел «П» Уокер Перси, Сильвия Плат, Томас Пинчон, Пьюзо, Пруст — хах, Пирс нет... — Ханна. Я подскочила. Мэтт стоял в дверях. Его лицо было бледным, а волосы в беспорядке. Черные штаны низко висели на его бедрах. — Эй, Мэтт, — я судорожно засмеялась. — Ты напугал меня... Черт, его глаза были так убийственно серьезны. Девушка в клетке тигра. Девушку вот-вот съедят. Он посмотрел на полку, а затем на книгу в моих руках. — Твои гм… — я прочистила горло. — Твои волосы сейчас потрясающе выглядят. Мэтт рассматривал меня с минуту, потом я подошла, чтобы прикоснуться к его волосам. Несколько завитков торчали прямо вверх. Остальные были спутанными. — Это новый стиль, — пробормотал он. Осторожная улыбка расплылась на его губах. Я засмеялась. Блин, что это было? Мистер Брюзга проснулся? Или думал, что я шпионила? Я виновато взглянула на книгу в моей руке. Ладно, может быть, я шпионила. Мэтт резко выхватил книгу из моих рук и вернул ее на полку. — Мм, Уилла Кэсер. Блестящий автор. И она, несомненно, лучшая. Это книга, которую она обязана была написать. Мэтт улыбнулся, пока изучал полку. Я смотрела на его красивый профиль. Теперь он был оживленным и восторженным, хотя минуту назад выглядел враждебным и почти яростным. Я должна была признать, что его переменчивое настроение не только взволновало меня, но и обеспокоило. — Знаешь что я думаю? — сказал он. — Автор пишет книгу за книгой, как будто метает дротики в доску. Многие застревают в доске, но только один из всех попадает в яблочко. Они должны писать. Милая рубашка. Он сжал мою задницу, пока его глаза путешествовали по полкам. — Я читаю, чтобы найти яблочко. «Звук и ярость», «Не зови волков», «Фрэнни и Зуи», «Четыре Квартета» … — «Серебряную нить», — выпалила я. Мэтт фыркнул. — Ну пожалуйста, только не заводись снова, фанатка М. Пирса. — Ладно, если я такая фанатка, то откуда ты…, — мой голос дрожал. Я смотрела на копию Мэтта «Моя Антония» и рассуждала о мудрости моего вызова. Вызов, но все же? Он явно презирал М. Пирс. Мои доказательства были запутанными, и это заставило меня смотреть на Мэтта с еще большим любопытством, чем на кого-либо; я запоминала и перебирала каждое его слово. — Откуда я что? — потребовал Мэтт. — Откуда ты... знаешь... про слухи о «Гранитном крыле»? — я съежилась. Неубедительно. Глаза Мэтта были тверды как изумруды. — Как видишь, — сказал он, указывая на книги, — я прилично начитан. Мне нравится быть в курсе литературных тенденций. Это означает, что я могу читать хреновые онлайн-журналы по типу «Fit to Print», которые печатаются очень редко, и я не могу действительно обвинять их в хронической хрени, из-за второсортного автора. Мне довелось увидеть их статьи со всеми полагаемыми фактами о Пирс, в том числе слухи о «Гранитном крыле». И о «Fit to Print», безусловно. — Мэтт усмехнулся. — В бульварной газете. Я положила руки на грудь Мэтта. Выражение его лица смягчилось. — Если бы у тебя был топор, ты бы зарубил бедного автора, — сказала я. Затем уткнулась лицом в его шею, и он обернул руки вокруг меня. — Я сомневаюсь, что она бедная. И у меня нет топора, чтобы ее поколотить, верно? Я просто не думаю, что она какая-то Кэсер. Даже и близко нет. — Что ж, а я думаю, — я поцеловала его сосок, и он дернулся. Боже, мне это нравилось. — И я изучала литературу. Вот так то, мистер Бизнесмен. Мэтт дал мне быстрый шлепок по заднице. Мы приняли вместе душ и занялись утренним сексом «по-быстрому». Мэтт возбудил меня своим мыльным пальцем, потирая клитор, пока он не начал гореть. Возможно, он был развратен, в конце концов. Но черт, мне это нравилось. Мы некоторое время одевались. Мэтт наблюдал за всем, что я делала, своими горящими зелеными глазами, и когда я поймала его взгляд, он не отвернулся. Боже, он выглядел восхитительно с полотенцем вокруг его бедер. Я не думаю, что его тело когда-нибудь надоест мне. Когда он стащил с себя полотенце в гостиной, я наклонилась, схватилась рукой за диван и улыбнулась ему через плечо. Голод в его глазах взволновал и напугал меня, и я вскрикнула, когда он резко вошел в меня. Его мощные толчки соединяли наши тела вместе. Я чувствовала, как с каждым ударом его яйца бились о мою киску. Как я уже сказала, мы некоторое время одевались. Наконец, около полудня, мы надели нашу одежду и не снимали ее. Несчастье переполнило меня, когда мы вместе стояли на кухне. Мэтт должен был вскоре отвезти меня домой, а я еще не насытилась им вдоволь. Я придирчиво осмотрела его рубашку. Это была мягкая белая рубашка, которую он надел в пару со свободными коричневыми льняными шортами. Я была в своем помятом сарафане. Я вела внутреннюю дискуссию сама с собой по поводу того, как Мэтт выглядит лучше — в вечерней или повседневной одежде. А также размышляла о том, был ли Мэтт реальным. Ума не приложу. Сексуальный, начитанный, оказывающий невероятное влияние парень с телом Бога и милым домашним животным — и все это сводится к тому, что он проявляет ко мне интерес? Не может быть. — Счастливого четвертого, — тихо сказал он, врываясь в мои мысли. (Примеч. 4 июля — День независимости США). — О, да. Я совершенно забыла, — я нахмурилась и взъерошила свои мокрые кудри. И вправду уже четверг, и Мэтт не работал. Он трахал меня здесь во всех местах его квартиры. Спасибо Америке. — Да, счастливого четвертого, Мэтт. Я улыбнулась ему. Он улыбнулся мне в ответ. — Не могу представить, почему ты могла забыть. — Подумаешь. Это не великое дело, обычный праздник. И все же странно, что ты вспомнил о нем, — я покосилась на него. — Может быть, ты спецназовец. Или агент ЦРУ. Мэтт ухмыльнулся. — Должен ли я ударить тебя как патриот? — Тем не менее, ты не ударишь меня. Он наклонился, и его хриплый голос защекотал мое ухо. — О, но я, действительно, ударю тебя, Ханна. Я задрожала. Он отступил. Ему повезло, потому что я собиралась спровоцировать его нагнуть меня над кухонной стойкой снова. — Нет, но серьезно, — сказал он, — я так хорошо помню о празднике только потому, что он отнимет тебя у меня. Мое сердце затрепетало. Ладно, добавляю к его предыдущим качествам, что он до неприличия очаровательный. Я вспомнила, как Мэтт спросил меня, есть ли у меня какие-либо планы на четвертое. Он волновался об этом вчера? — Эй, — сказал я, — есть сумасшедшая идея. Ты упомянул, что у тебя нет планов. Почему бы тебе не приехать? Моей семье наплевать на все, и я обещаю, что они не такие сумасшедшие, как моя сестра… — Да, хорошо. Мэтт уставился на стену. Снова неожиданно я почувствовала сильную жалость. Мэтт ждал, когда я предложу ему это, и я поняла, что он никогда не навязывается. Я вспомнила, как он признался, что у него не было много друзей. Если бы я не пригласила его, что бы он делал? Я представила Мэтта, сидящего в одиночестве на балконе. — Боже, Мэтт, — я обняла его. Он оторвал меня от пола, и я запищала. — Ты должен был спросить. Я не хочу быть ни с кем, кроме тебя, поверь мне. — Ханна... есть так много вещей, которые я хочу сказать тебе. Он прижал меня к груди и поцеловал меня в висок. Я бы отдала что угодно, чтобы посмотреть на выражение его лица. Почему его голос был таким растерянным? Но мои ноги были далеко от пола, а лицом я уткнулась в его шею. Мы пообедали в городе. Мэтт зашел в цветочный магазин и купил два букета лилий. Один он сунул мне. — Цветы, — пробормотал он. — Я вижу это, — я чмокнула его в щеку. — Ты так очарователен. Так сладок и необычен. Спасибо, Мэтт. — Мм. Как думаешь, я должен принести что-нибудь? Еда? Картофельный салат? Булочки? Я узнала беспокойный взгляд в его глазах. Это был тот же самый взгляд, который я видела, когда он отвез меня на ужин в Боулдер, такой же взгляд я видела, когда осматривала его квартиру. Мэтт в тревожном режиме. Я изучила некоторые вещи о Мэтте, даже если не понимала их. Сначала ему было наиболее комфортно в своей машине. При любом намеке на социальное окружение его уверенность превращалась в тыкву, и он становился этим привлекательно-неуклюжим парнем, уставившимся в свой телефон и перебирающим ключи в кармане. Я затащила его обратно в машину. — Нет, не надо покупать еду, давай расслабимся. Это неофициальная встреча, Мэтт. Мы просто отдохнем. — Отдохнем, — повторил он. — Да, отдохнем. Если тебе будет не комфортно, мы можем спрятаться в моей комнате. Маленькая улыбка заиграла на его губах. — Спрятаться, — повторила я, подчеркивая слово, — а не шлепать и потенциально смущать меня, ставя в неловкое положение перед моей семьей. — Я могу быть тихим. Я старалась не думать о грязных словах, которые произносил Мэтта каждый раз, когда мы забавлялись. Ты шлюха для меня, не так ли Ханна? Я люблю цвет твоего влагалища. Быстрее, Ханна. Я тверд для тебя. Черт. Я не собиралась ехать домой в мокрых трусиках. — Я в этом не уверена, — сказала я. — Тогда я рассматриваю сегодняшний день, как возможность доказать это, — находясь в безопасной крепости своего автомобиля, Мэтт все ухмылялся. — В любом случае, я способен обмениваться любезностями. Я не буду отсиживаться в бункере в виде твоей комнаты. Я расслаблюсь. Это меня расслабит. Расслабь мою задницу. Мэтт становился все более беспокойным, когда мы подъезжали к дому. Он усмехнулся и поправил зеркало заднего вида. Побарабанил длинными пальцами по рулю. И промчался мимо моего дома. — Мой... мы его проехали, — сказал я, глядя на него. — Мм. Мэтт летел, как летучая мышь из ада, до ближайшего «King Soopers», и там начал покупать огромное количество картофельного салата и чипсов. — Перестань покупать столько всего! — завопила я, когда он потащил меня по проходам. — Это заставляет меня чувствовать себя лучше, — огрызнулся он. В конце концов, все, что я могла сделать, это засмеяться, когда Мэтт уставился на различные виды чипсов, бормоча себе под нос, а куча в его руках становилась все больше и больше. Моя мама была в оцепенении, когда мы, наконец, прибыли. Я не могла винить ее. Дейзи залаяла и сделала лужу от волнения: у меня было четыре коробки с картофельным салатом в руках и высокий красивый незнакомец рядом с тремя сумками чипсов, двумя баночками соуса «Сальса» (Примеч. Са́ льса (исп. salsa) — типичный мексиканский соус) и букетом лилий, который он купил, чтобы показать свою симпатию, и чуть ли не пихал его в мамину грудь. Я никогда не приводила домой парня, который бы дарил маме цветы. Мэтт ее просто полностью очаровал. Когда она щедро поблагодарила его за цветы и еду, она продолжила бросать эти впечатленные многозначительные взгляды на меня. Тьфу, я точно знала, к чему она клонит. Мама регулярно выступала с речью для меня и моей сестры на тему «не совершай одни и те же ошибки, что и она» и убедись, что выходишь «замуж за богатого мужчину». От Мэтта пахло богатством, даже в повседневной одежде. Его шорты? Boss Black. Во время наших последних неудавшихся попыток одеться, я украдкой заглянула в его гардероб. Крисси зашла, заняв место на кухне. Мэтт ласкал Дейзи, которая положила голову ему на колени, скулила и очень быстро размахивала хвостиком. Было нереально наблюдать, как магнетизм Мэтта притягивал мою семью, даже эту чертову собаку. По крайней мере, это действовало не только на меня. — Эй, детишки! — Крисси улыбнулась нам. — Эй, — я прямо посмотрела на нее — Спасибо за сообщения, чтобы проверить меня. — Я... не отправляла сообщения. — Точно. — Ай, ладно тебе, — она ударила меня по бедру. — Я не хотела прерывать ваше дневное наслаждение. Мэтт издал кашляющий звук, который, возможно, был смехом. Мамины глаза загорелись. Я вытащила Крисси во двор, мое лицо горело. — Как насчет того, чтобы не раскидываться сексуальными намеками перед мамой? — я закатила глаза. — И для отчета, это было ночное наслаждение, утреннее наслаждение и дневное. Челюсть Крисси отпала. Это стоило сказать. Наблюдать за Мэттом с моей семьей в этот день — чистое удовольствие, и я не совсем уверена почему. Он поздоровался за руку с папой, и они быстро вступили в разговор о фондовом рынке. Даже я не могла привлечь внимание Мэтта в этот момент. Папа предложил ему пива, и он вежливо отказался, хотя позже Мэтт принес бутылку мне. — Я должен был принести шесть упаковок, — прошептал он. Он сморщил нос, протягивая мне Coors (Примеч. Coors — светлое пиво). Наши пальцы соприкоснулись и трепет прошел сквозь меня. Наши глаза встретились. Он почувствовал это? — Извини мою семью, пиво не совпадает с твоими желаниями. — Мм, ничего не поделаешь. Я не пью это. — Ооо, оказывается, ты сноб. — И все же этому никак не помочь. Я засмеялась и толкнула его. Я чувствовала, что мама, папа и Крисси уставились на нас. Когда я посмотрела, они все сразу вернулись к своим делам — мама накрывала на стол, папа жарил на гриле, а Крисси возилась с удлинителем, чтобы зарядить CD-плеер. Маме пришлось насильно вытащить моего брата из подвала. Дуясь, Джей пришел с фрисби (Примеч. Фрисби — это летающий диск/тарелка). Мэтт улыбнулся, когда увидел это. — О, фрисби, — сказал он, незаметно подойдя к моему брату. Я могла бы сказать, что он старался казаться беспечным. Так чертовски мило. — Здорово... Мэтт выхватил из рук моего брата фрисби, скинул свои шлепанцы и побежал через лужайку. Джей посмотрел признательным взглядом за отсутствие официального представления. Стол был накрыт, папа стоял у гриля, а Крисси вопиюще развратно танцевала на лужайке. Пришла мама, зажигая свечку от москитов. Я облокотилась на перила ограды и наблюдала, как Мэтт и мой брат бросают тарелку. Это было несправедливо, когда Мэтт решил последовать примеру Джея и сбросил свою футболку на траву. Святой Адонис в движении. Он двигался с легкостью и грацией, его длинные конечности сгибались, когда он срывался за фрисби, и каждый раз, когда он прыгал, чтобы поймать ее, я клянусь, его шорты сползали ниже на бедрах. Он делал это нарочно? Я не могла поймать его взгляд, даже когда пыталась. Я откинула свои волосы и наклонилась вперед, демонстрирую ложбинку между грудей. Я попробовала немного покачать ими. Ничего. Хм. Двое вполне могут играть в эту игру. Я зашла внутрь и переоделась в пару крошечных разорванных джинсовых шортов и голубой топ бикини. Выйдя обратно на улицу, я снова склонилась над оградой, и притворилась, будто наслаждаюсь солнцем. Ничего. Мэтт рассмеялся, когда Джей и Дейзи столкнулись. Какого черта! Покажите мужчине фрисби, и я больше не существую? Крисси потянула меня за руку. — Время урока танца, — сказала она. — Не борись с этим, Ханна. Я же говорила, настанет это время и вот оно. Я секунду сопротивлялась. Я не собиралась выставлять себя дурой перед Мэттом. Но кто сказал, что я выставлю себя дурой? — Да, — я нерешительно улыбнулась. — Ладно, давай сделаем это. Научи меня тверку. Крисси потянула меня на траву к своему CD-плееру. Хип-хоп бился из динамиков. Сначала она продемонстрировала позу: руки на коленях, а бедра сотрясаются под ритмы музыки. Потом она устроила мои руки и ноги, и начала обучать движениям. Это было на удивление легко. Как только я изучила азы, она показала мне, как крутить телом и заставить мою задницу покачиваться, как желе. Я чувствовала, что мои джинсовые шорты съехали. — Это изумительно! — крикнула я громче, чем требовалось. Я оглянулась как раз вовремя, чтобы увидеть Мэтта, разглядывающего меня. Фрисби пролетела мимо его головы. Удача. Мои родители не разведчики, и, слава богу, никто не приставал к Мэтту с вопросами о его работе или жизни пока мы ели. Мой урок тверка имел гораздо больший эффект, чем ожидалось. Я ловила взгляды Мэтта на себе каждый раз, когда смотрела на него. Он скользнул босыми ногами по моим. Когда мама и Крисси начали убирать со стола, Джей метнулся обратно внутрь. Папа пошел возиться с грилем, чтобы избежать уборки. Черт, черт, черт. Мэтт смотрел на мое маленькое голубое бикини. — Почему бы тебе не показать мне дом? — тихо спросил он. Еще одна вещь, которую я изучила в Мэтте — этот осторожный, темный взгляд в его глазах означал только одно. Я буду оттраханной. Я повела его на экскурсию по дому. Я задержалась наверху, среди людей, и Мэтт терпеливо следовал за мной. На самом деле, он, казалось, был необычайно заинтересован всем. Он улыбнулся фотографии, где мне пять лет и я с косичками. — Маленькая птичка, — сказал он, прикоснувшись к рамке. Мы были в гостиной. Я засунула руки в задние карманы. — Ага. Это действительно я. Дом, милый дом. Мэтт ухмыльнулся, глядя на меня. — Покажи мне свою комнату, — сказал он. Он сократил расстояние между нами и схватил меня за грудь. Я задохнулась. Моя рука поднялась к моему рту. В соседней комнате, я могла слышать, как мама, напевая, загружала грязную посуду в посудомоечную машину. — Или я сделаю это прямо здесь. Мэтт не блефовал. Он скользнул в маленький треугольник ткани на моей груди и начал тереть большим пальцем сосок. Я отшатнулась от него. — Ладно, ладно! — прошептала я. Я поправила бикини. — Боже, идем вниз, парень. Мэтт засмеялся, и я хитро посмотрела на него. Управлять мной, в моем собственном доме! У него не было границ, я должна была догадаться. Я также должна была лучше знать, что произойдет, прежде чем дразнить его танцем. Может, я и знала. Может быть, именно это знание заставило меня сделать это. Я хотела его в моем доме. Я хотела оказаться с ним, желающим меня, в моей комнате. Я хотела его везде, все больше и больше.
|