Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






У РАДОСТИ ТЫСЯЧА ИМЕН 7 страница






Если чья-то критика причиняет вам боль, значит, вы пытаетесь защититься от нее. Ваше тело абсолютно точно даст вам знать, когда вы обижены или защищаетесь. Игнорируя его сигналы, вы позволяете чувству обиды разрастаться в себе до тех пор, пока оно не превратится в гнев и агрессию, принявших форму защиты или оправдания. Это не хорошо и не плохо, это просто неразумно. В войне нет и не может быть ничего разумного. Но если вы действительно заинтересованы в спокойствии разума, попробуйте все отчетливее и отчетливее осознавать свои попытки защититься от критики. И со временем вы начнете обнаруживать те недостающие части самих себя, на которые вам любезно указывает критикующий вас человек. Попросите его рассказать вам об этом как можно больше, чтобы в дальнейшем стать еще более просветленным.

Критика — неоценимый дар для тех, кто заинтересован в самореализации. Если вы в ней не заинтересованы, добро пожаловать в ад, добро пожаловать в вечное состояние войны с вашим партнером, соседями, детьми, вашим начальником. Встречающий критику с распростертыми объятиями обретает прямой путь к свободе, потому что невозможно изменить другого человека и то, что он о вас думает. Единственный правильный путь для вас: относиться к партнеру как к другу, даже если он считает вас своим врагом. И пока у вас не появится чувство близости к окружающим, ваша Работа не может считаться сделанной.

После того как вы посвятите какое-то время исследованию, вы сможете выслушивать любую критику без попыток защиты или оправдания, открыто и радостно. Так будет положен конец стремлению контролировать то, что не подвластно контролю: восприятие других людей. Разум успокоится, и жизнь станет умиротвореннее — а затем полностью умиротворенной — даже посреди очевидного хаоса. Если вы осознаете себя учеником, любой человек становится для вас учителем. Когда нет стремления защищаться, не остается ничего, кроме благодарности.

 

Дао никогда ничего не делает, но все делается благодаря ему.

П

опробуйте заставить себя ничего не делать. Это невозможно. Мы дышим, думаем, двигаемся, живем. Мы едим, когда приходит время есть, или спим, когда приходит время спать. Если вы просто наблюдаете за потоком жизни, позволяя всему приходить и уходить, вы будете постоянно осознавать, что ни в чем не нуждаетесь, что у вас уже все есть.

Где сейчас ваши руки? Кто положил их туда? Разве не вы это сделали? В следующий момент, независимо от того, о чем вы думаете, что-то снова меняет положение рук. Или положение ног. А может быть, вы делаете глотательные движения или моргаете глазами. Просто наблюдайте. Именно так вы входите в ничего-не-делание, где все происходит само собой и где все восхитительно.



Полная чудес жизнь в ничего-неделании разумна сама по себе. Я осознаю, что ничего не делаю, и, таким образом, ощущаю всю полноту бытия. Я могу обнаружить, как что-то напеваю себе под нос или улыбаюсь оттого, что все так легко происходит. И нечто противоположное, но в равной степени прекрасное тоже должно отражать полноту бытия; Бог должен отражать Бога. Опыт — это радость, которая не зависит от личности или от заслуг; это взгляд из неизведанного.

Ни мои слова, ни мое присутствие, ничего из того, что касается меня, не представляет ценности для дру

 

гих людей. То, что ценно, не может быть увидено или услышано. Я невидима.

Но то, что люди смогут увидеть благодаря исследованию, будет их собственной правдой. Это будет ценный опыт, поскольку его можно испытать, только устав от страданий. Получить его вы способны в любой момент, потому что он уже принадлежит вам. И даже если такой опыт кажется вам личным, то есть вашим, с этим невозможно согласиться, так как в нем нет ничего личного, и глубоко внутри себя каждый из вас это знает. Вы можете задать четыре вопроса и обрести себя. Эти вопросы — путь к самому себе. Их не волнует ваша история. Они просто ждут, когда вы ответите на них.

 

Мастер не стремится к могуществу, хотя на самом деле обладает им.

М

астер не стремится к могуществу, поскольку осознает его ненужность. Сила не нуждается в плане действий. Все притягивается к ней. Каждое мгновение рождаются новые возможности. Это похоже на бенгальский огонь: вы поджигаете палочку спичкой и искры разлетаются в разные стороны. С каждым мгновением появляется новая возможность, которой вы должны воспользоваться. Даже если вы говорите «нет», Мастер видит ваши возможности — искры, летящие из вашего центра. «Нет» открывает двери для чего-то непредвиденного. И это новый путь, он действительно существует. Каждый путь является результатом открытости Мастера новым возможностям. Осознавая мудрость «нет», она распахивает двери для чего-то лучшего.



У меня никогда не возникало ощущения, что я чего-то не доделала. Я понимаю, что, если что-то не сделано, значит, этому еще не пришло время, значит, мне и миру пока лучше без этого. В моем компьютере меня ждут сотни писем, причем некоторые из них от людей, отчаянно нуждающихся в моем ответе, но я никогда не расстраиваюсь из-за того, что не нахожу времени ответить им. Я делаю все от меня зависящее и понимаю, что людям нет необходимости связываться со мной; мы все наделены равной мудростью, и они могут сами дать себе то, в чем нуждаются, если нет возможности

 

получить ответ от меня. То, что действительно важно, всегда доступно каждому. Ничто не приходит раньше времени, и ничто никогда не случается, если в этом нет надобности.

Моя работа — донести до людей исследование. После этого для меня все заканчивается. Я знаю, что в конечном счете люди не нуждаются в моей помощи, Кажется, что, перемещаясь по миру, я помогаю людям, но на самом деле эгоистично помогаю самой себе. Когда вы обращаетесь ко мне с просьбой о помощи, я понимаю вас. Я сама была в подобной ситуации. Но даже если бы я могла дать вам свободу, я не стала бы этого делать. Я слишком вас люблю, чтобы допустить подобное. Я оставляю возможность обрести свободу вам. Это мой дар.

Моя работа заключается в том, чтобы избавить вас от себя. Если бы на бампере моего автомобиля была рекламная надпись, представляющая мою жизнь, то выглядела бы она так: СШ-АН-ОеЫе: www.thework.com. Это то место, где я приглашаю любого из вас присоединиться ко мне. Присоединиться и распрощаться со своим прекрасным «Я». Только так мы сможем встретиться. Я называю это любовью.

 

Мастер смотрит на разделен-ность с состраданием, потому что постиг целое. Он постоянно практикуется в смирении.

Я

с почтением отношусь к голосу внутри меня. Я состою с ним в браке. Эта жизнь не принадлежит мне. Голос говорит: «Мой посуду» — и я выполняю его приказ. Я не знаю, зачем мне это нужно, я просто делаю это. Если я не последую приказу, это тоже нормально. Каждый день я играю в эту игру — следую туда, куда меня ведет жизнь. Нет ничего более волнующего, чем сказать «да» неизвестности. Мне нечего терять. Я могу позволить себе быть безрассудной.

Какая радость быть Богом, если даже мельком не можешь увидеть себя в зеркале? Нравится мне это или нет, но я есть то, что я есть. Я — тщеславие, абсолютное тщеславие. Поэтому когда люди озабочены своей внешностью и здоровьем, источником этого является искренность; просто направление выбрано неправильное. Это чистая невинность.

Эго — ум, проецирующий себя в виде тела, в виде вас, — есть не что иное, как зеркальное отражение, возомнившее себя Богом и ошибочнотолкующее окружающий мир. Оно считает себя Источником, путает себя с ним, тогда как на самом деле является лишь его отражением. Эго находится под влиянием болезненной иллюзии своей отделенности от мира. Но истина

 

заключается в том, что это следует туда же, куда и Бог. Бог — реальность — есть все сущее. У это нет выбора. Оно может сколько угодно протестовать, но если Бог движется, эго тоже движется.

Когда кто-то говорит, что мир — ужасное место, он становится чемпионом по страданию, проецируя вовне мысли о том, что с миром что-то не так, что он не так прекрасен, как хотелось бы. Эго — это зеркальный образ, который не осознает себя таковым. И вы являетесь этим образом, отражением, движением без истории. Но когда вы осознаете это, происходит слияние с Источником; ваше отражение безо всякого сопротивления движется вместе с ним. И это просто радость осознания того, что люди называют миром, а я — образом танцующего Бога.

Смирение приходит тогда, когда вы обнажены перед самим собой и осознаете, что вы — никто, что вы только пытаетесь быть кем-то. И вы умираете раз за разом, осознавая эту истину. А с вами умирает то, что вы делали, и то, кем вы были, Осознавать это очень приятно, у вас не возникает чувства вины или стыда. Вы становитесь необычайно уязвимым, как ребенок. Стремление защищаться и оправдываться отходит на задний план, и вы умираете в сиянии реальности.

Когда я пережила потерю «Я» и поняла, каким оно было болезненным и ущербным, все, что во мне осталось благодаря осознанию этого факта, — это смирение. Все исчезло — все, чем я привыкла считать себя. Я осознала, что не была ничем из этого, что все мои убеждения иллюзорны и нелепы, А вскоре отпало и то, что оставалось. Не было больше ничего, с чем нужно было смиряться, и никого, кто мог бы быть смиренным. Если я и была чем-то, то только благодарностью. Поскольку крут на этом замыкается, очень трудно сказать, что я на самом деле чувствую — смирение или благодарность. Имена больше не играют никакой роли.

 

Можно сказать, что благодарность — это то, что остается от опыта смирения. Такова моя любимая позиция. Это то, что вы чувствуете, когда целуете землю, ощущая губами ее чистоту и приятный вкус, когда целуете ноги мастера, который является для вас всем. Вы испытываете благодарность, поскольку больше не являетесь человеком, который считает себя знающим и который вынужден проживать свою жизнь так, как ему диктует ограниченный, подверженный страхам ум. Я была таким человеком и верила в свои мысли, поэтому хорошо осознаю, как нелегко другим людям понять все это. Во мне нет ничего, кроме любви, когда я наблюдаю за их смятением. Они, как невинные дети, чувствуют, что с ними что-то не так, но продолжают упрямо двигаться по направлению к полярности, не имеющей смысла, — где они хотят одерживать победы, поступать правильно, делать больше, добиваться большего, строить планы, защищаться и защищать, любить и быть любимыми. И они всегда испытывают разочарование оттого, что получили меньше, чем желали.

 

Отступление — шаг вперед. Уступчивость — путь Дао.

В

ы ни в чем не нуждаетесь, потому что у вас уже все есть. Вы уже имеете то, чего хотите, и вы уже есть тот, каким хотите себя видеть. Все хорошо таким, какое оно есть. Все совершенно и безупречно. Спорить с этим — значит обманывать себя. Работа помогает вам осознать это, осознать силу истины, красоту того, что есть.

Четыре вопроса способны покончить с любой историей, а разворот вернет вас к рассказчику историй — к вам. Вы являетесь автором историй. Вы становитесь историями, которые рассказываете. Вы тот, кто стоит за каждой историей. Каждая история, все сущее есть Бог — реальность. Любая история возникает из самой себя и принимается нами за жизнь. И эта жизнь длится до тех пор, пока не закончится история. Именно так я жила, принимая за себя мою историю, а потом четыре вопроса помогли мне вернуться домой. Мне нравится, что исследование столь надежно. История: страдание. Исследование: отсутствие истории (отсутствие страдания). Свобода возможна в любое мгновение.

Когда я говорю: «Пока я не чувствую себя счастливой в присутствии своего злейшего врага, моя Работа не сделана», люди воспринимают эти слова в качестве побуждения заняться исследованием. Исследование не может быть связано с каким-либо побуждением или мотивом; это наблюдение. Даже если вы выполняете

 

Работу, руководствуясь самыми благими побуждениями — вернуть мужа, исцелиться или спасти мир, — исследование не будет подлинным, потому что вы заняты поиском определенного ответа и не позволяете более глубокому ответу всплыть на поверхность. Только не зная, чего вы ищете, вы можете открыться ответам, которые изменят вашу жизнь. Никакое побуждение, кроме любви к истине, не работает. Только истина способна сделать вас свободным. Это единственно верный подход — об этом не говорится в священных книгах. Истина, о которой идет речь, — не чья-то истина; это ваша собственная истина. И только ваша истина может сделать вас свободным.

Уступчивость или сдача тому, что есть, легки, когда ваш разум ясен. То, что люди называют сдачей, есть не что иное, как умение наблюдать. Вы наблюдаете, как все постоянно исчезает, и радуетесь, так как оно возвращается туда, откуда пришло: в небытие, в несо-творенность. А затем наступает момент, когда в сдаче больше нет необходимости. Это слово предполагает, что есть нечто вне вас, чему вы должны сдаться. Но вы просто отмечаете, что сдаваться нечему, что все исчезло и невозможно доказать, существовало ли что-либо вообще — звук, имя, образ, голос.

Разум сдается самому себе. Когда он не находится в состоянии войны с собой, он видит мир добрым и щедрым; доброжелательный разум отражает доброжелательный мир. Он больше не может поддерживать страдания на этой земле, потому что его собственные страдания уже прекратились. Он становится абсолютно безжалостным и абсолютно любящим.

Меня спрашивают, как я живу, если не вижу ни в чем смысла и никем себя не ощущаю. Это просто. Мы должны жить, не прилагая никаких усилий. Когда у нас нет истории, мы двигаемся без усилий, свободно, не встречая сопротивления. Такая возможность пугает

 

людей, думающих, что они все держат под контролем. Исследуйте свои мысли, и вы увидите, какой безмерно доброй может быть жизнь без вашего контроля. Даже в мире, который рушится, я вижу только радость.

Если вы осознаете, насколько вы важны, вы рас падетесь на миллиард частиц и просто будете светом. Ваши убеждения мешают вам осознать это. Когда вы действительно знаете, кто вы есть без вашей истории, вы становитесь человеком без имени и границ, вы становитесь экстатичным — глупцом, потерявшим рассудок от любви. Жить за переделами света — так болезненно. Я не знаю, каклюди могуттам существовать. Это так болезненно, что меня хватило только на сорок три года (которые тянулись как сорок три столетия).

 

Прямой путь кажется длинным.

П

рямой путь кажется длинным, потому что ум постоянно твердит вам о расстоянии, которое вы должны пройти, гипнотизируя вас своими доказательствами. Когда вы верите в эту мысль, вы ощущаете усталость, которая ей сопутствует, тяжесть, стресс. Но прямой путь совсем не длинный. На самом деле никакого расстояния не существует. Куда можно пойти кроме того места, где вы находитесь прямо сейчас? Как вы можете пойти куда-то еще? Прямой путь подразумевает осознание того, что начало и конец любого путешествия там, где вы находитесь в данный момент. Вы не можете принять решение, куда вам двигаться. Вы можете только пережить историю о том, как вы принимаете решение. Решения принимаются сами по себе; они случаются; они приходят тогда, когда приходит их время.

Я люблю спрашивать людей: «Ваше дыхание происходит само по себе? Или нет?» А может быть, и мысли возникают сами по себе, так же как и принимаемые решения? Может быть, и реальность приводится в движение сама по себе, подобно дыханию, подобно ветру? Рассказывая историю о том, как вы принимаете решения, вы уходите от осознания того, что по природе своей вы являетесь совершенным существом. Кем бы вы были без истории о необходимости принимать решения? Если ваша целостность зависит от принятия решения, примите его. Но угадайте, что будет дальше? Через пять минут вы можете изменить свое мнение и снова принять историю за себя.

Мне нравится то, как меняется мой разум. Я наблюдаю за ним и получаю от этого удовольствие. Мне нравится ощущать сладость происходящих в нем перемен. Я двигаюсь следом за ним без малейшего сопротивления. Он изменчив как ветер. Я говорю «да» переменам, потому что нет никаких причин говорить им «нет», хотя легко могу и отказаться от них.«Нет» точно так же, как и «да», не требует никаких усилий. Я реагирую на перемены исходя из того, что истинно для меня в данный момент. Иногда это вызывает у людей замешательство; из-за своего ошибочного понимания они истолковывают все так, как они считают нужным. Но я точно знаю, что в моем «нет» столько же любви, сколько и в «да», потому что я всегда говорю «да» своей целостности. «Нет» ничем не отличается от «да», если оно исходит из целостности.

Кажется, что в разуме постоянно происходят какие-то перемены, и в то же время он вообще не меняется. Я укоренена в том, что не подвластно переменам. Из каких бы позиций вы ни исходили, ради того, чтобы встретиться с вами, я буду исходить из тех же самых позиций. Вот почему некоторые из моих утверждений кажутся противоречивыми. В разных обстоятельствах я руководствуюсь разными указаниями, и все они верны. Каждое указание равнозначно другому.

Мои слова могут показаться вам невразумительными и такими же бессмысленными, как попытки щенка ухватить себя за хвост. Возможно, вы посчитаете, что я говорю загадками. Кого-то из вас мои слова серьезно озадачат, поскольку, с вашей точки зрения, следовать им невозможно. Те же, кто вместе со мной выполняют Работу, не найдут в них никаких противоречий, потому что мы очень тесно соединяемся друг с другом в

 

текущем моменте, хотя какому-нибудь человеку в зале все это может показаться полнейшей чушью. Но если вы слушаете меня, не пытаясь анализировать, если вы просто погружаетесь в переживание того, о чем я говорю, двигаетесь внутрь себя и сами находите ответы на вопросы, а не ждете, когда за вас это сделает кто-то другой, мои слова не будут восприниматься вами как нечто бессмысленное.

Когда я с кем-то работаю, я никогда не думаю о результате. Я не беспокоюсь по поводу того, принимаете ли вы то, о чем я говорю, или нет, насколько глубоки ваши переживания, как далеко вы идете, пытаясь отыскать истину, оказываете ли упорное сопротивление или полностью пробуждаетесь. Мне интересно лишь то, что вас беспокоит. Если ваши ответы поверхностны, я воспринимаю это нормально, поскольку понимаю, что это именно та глубина, которая требуется от вас в данный момент.

Даже когда вы не способны продвинуться хотя бы на шаг, я понимаю, что иллюзии, за которые вы цепляетесь, очень ценны для вас. И если вы хотите удержать их, это будет и моим желанием. Или если, наоборот, все ваши иллюзии в ходе исследования исчезают и вы падаете в бездну реальности, отбросив все свои прежЕіие убеждения, я искренне радуюсь за вас. Мне нравится полярность, в которую вы погружаетесь, незнающий разум, где все удивительно, свежо и прекрасно, где вы. как дети, впервые открываете для себя жизнь. Но это ваша заслуга, не моя. Зачем мне отнимать у вас ваш мир, даже если бы я могла это сделать? Просто все приходит в свое время.

Все мы дети, даже самые мудрые из нас. Каждый из нас — пятилетний ребенок, который только еще учится тому, как жить. Когда меня называют мудрой, я улыбаюсь: кому-то моя жизнь кажется слишком ограниченной. Безграничный разум всегда стремится обогнать самого себя, оставляя мир поверженным в прах. Разум подобен ребенку и в то же время не имеет возраста. Он пребывает в неизведанном и благоденствует в нем. Неизведанное — это то, что его питает и доставляет ему наслаждение. Это то место, где свободно проявляет себя его созидательная сила.

Я подписываю книги после выступления в одном из книжных магазинов. Ко мне приближается умственно отсталый мужчина. У него большой живот и маленькая конусообразная голова, его язык свисает изо рта как у собаки, руки молотят воздух, глаза блуждают. Я не могу не влюбиться в него, в его первозданную невинность, которая так прекрасна. Ясно, что он хочет, чтобы я подошла к нему ближе. Он приглашает меня в свой мир. «Привет! — произносит он. — Меня зовут Боб». Он говорит медленно, комкая слова и пуская слюни.

Я принимаю приглашение и подхожу к нему совсем близко, мы соприкасаемся лбами. Наши взгляды встречаются, затем его глаза снова начинают блуждать. Я смотрю в них и жду, когда они остановятся, И вдруг он обнимает меня и касается губами моей щеки. Он целует меня, издавая едва слышные хрюкающие звуки. Невозможно подобрать слова для описания его искренности и щедрости. Это продолжается бесконечно. Кажется, он знает то же, что и я: что он свет моей жизни, мой мир, мое все. Я смотрю в его глаза и говорю: «Спасибо за поцелуй», И отмечаю, что моей благодарности вполне достаточно. Но разве может быть достаточно простого «спасибо»? Ведь любовь так огромна и всепоглощающа. Тем не менее это так. Даже когда любовь поглотила вас целиком, «спасибо» — это все, что от вас требуется.

Как мне расстаться с любовью моей жизни ? Я слышу свои слова: «Прощай, Боб, Я люблю тебя». И я отмечаю, как в меня входит жизнь, когда я направляюсь к выходу, — люди, стены, двери. Жизнь продолжает

 

вливаться в меня точно так же, как только что влился в меня этот дорогой мне человек. Как замечательно не нуждаться в мире, не стремиться навстречу ему, но всегда позволять ему входить в себя. Я знаю, что во мне есть место для всего, для каждого, для любой ситуации, любого проявления бытия. Мне нравится открытость того существа, которым я являюсь.

 

Обычные люди боятся одиночества. Но Мастер извлекает из него пользу, принимая его и осознавая, что он един со Вселенной.

М

ы рождаемся в одиночестве, умираем в одиночестве и живем в одиночестве — каждый со своим миром ощущений. Нет двух человек, которые были бы соединены друг с другом. Даже те, кого вы знаете очень хорошо и любите всем своим сердцем, являются вашими проекциями. Рано или поздно, вы приходите к пониманию, что в этом мире есть только вы. Осознаете ли вы, как это замечательно? Вы — тот единственный человек, с которым вы засыпаете и просыпаетесь; вы — тот, кто заказывает ваши любимые блюда в ресторане и наслаждается вашей любимой музыкой. Вы всегда будете для себя любимым объектом — единственным объектом. Все вращается вокруг вас.

Нет ничего приятнее, чем быть с самим собой и быть самим собой. Оставаться наедине с мыслями, вызывающими изумление! Они кажутся такими реальными, такими яркими; они создают целый мир, необычный мир, и забавляются им; они создают жизнь, полную ощущений, радость, которая является нектаром для разума Мысли появляются ниоткуда, они движутся подобно облакам, меняются, рассеиваются и исчезают.

Я сижу с закрытыми глазами. Проходит два часа, и только тогда я осознаю, что за это время меня не посетила ни одна мысль. Я чувствую, как слезы радости текут по моим щекам. Я не сдерживаю их, хотя радость так велика, что мне трудно вместить ее в себя. Все. что есть, все, что было или могло когда-либо быть, приветствуется на этом празднике жизни — в высочайшей силе Настоящего. И пусть даже эта сила убьет меня — это неважно; я знаю, что не буду сдерживать свою радость.

Я становлюсь такой светящейся, такой легкой и живой, такой бесстрашной, что радость во мне обретает свою собственную жизнь. И тогда приходит понимание, что истинной природой всего сущего является любовь. Все остальное сжигается живущей во мне радостью. Я могу целовать землю, я могу заниматься любовью с грязью, цементом, листьями, почвой, с текстурой реальности, которую ощущают мои пальцы и которую они даже не могут удержать. Нечего удерживать, нечего контролировать.

Я отмечаю, что совершаю обряд поклонения любви не с помощью слов, а просто оперевшись ладонью о щеку. Наступит ли конец моей любви? Как я могу знать это?

Постепенно мои всхлипывания переходят в очень нежный шепот, почти незаметные вздохи, а затем наступает тишина.

 

Самое мягкое в этом мире одерживает верх над самым жестким.

Н

ет ничего более мягкого в мире, чем открытый разум. Он не верит в свои мысли, поэтому остается гибким, восприимчивым, не сопротивляющимся, не защищающимся. Ничто не имеет над ним власти. Ничто не способно противостоять ему. Даже самое что ни на есть жесткое в этом мире — закрытый разум — не может сопротивляться силе открытости. В конце концов истина просачивается в него и через него, как вода просачивается через камень.

Когда разум впервые начинает учиться у самого себя, он узнает, что ничто в мире не может противостоять ему: все существует для него, все является дополнением к нему, все просветляет и питает его, способствует его открытию. Он продолжает открываться, потому что в нем нет страха и ему не нужно защищаться, и он очень жаден до знаний. А осознав, что он есть ничто, он способен проникнуть куда угодно, даже туда, где нет места для него.

Люди боятся быть ничем. Но ничто — это всего лишь один аспект бытия. Его не только не нужно бояться, оно должно быть причиной для празднования. Без вашей стрессовой истории нет никакого стресса — это очевидно!

Когда вы больше не верите в свои мысли, внутри вас остаются только радость и покой. Это состояние к.мы

6-931

 

веют по-разному. Для меня оно означает небеса. Как вы можете узнать, что такое ничто, если продолжаете верить в свои мысли? «Что-то лучше, чем ничто» — можете ли вы абсолютно точно знать, что это правда?

У действительно открытого разума нет другой цели, кроме как быть самим собой. Он не привязан к концепциям о том, каким должен быть он сам или чей-то еще разум. Он понимает, что на самом деле не существует никакого человечества, никакого разума. Когда разум открывается, вы теряете все — с благодарностью. Сейчас я сижу здесь как женщина, а уже в следующее мгновение могу осознать себя галактикой или муравьем. Вы теряете все, и тогда вы входите в новое состояние. Вам нравится смотреть в зеркало, когда вы хорошо выглядите? Это что-то похожее. Вы смотрите в зеркале на ничто и восторгаетесь им. Когда вы ничто, вы всегда выглядите прекрасно.

Я не знаю, каким будет мир завтра. Мое тело никогда не бывает тем же самым. Оно то усталое, то отдохнувшее, то пополневшее, то внезапно похудевшее, Я никогда не узнаю его. Я вижу его старым, н это восхитительно. А потом оно прямо на моих глазах меняется, становясь телом молодой девушки, Это как мелькание картинок в калейдоскопе. Оно то совершенно обворожительно, то вдруг превращается во что-то непонятное для меня. Я не знаю, что оно есть, чье оно есть и почему оно есть.

И то, что оно делает, просто восхитительно. Его собственная рука вдруг начинает втирать в кожу его же собственной ноги лосьон, в котором кожа не нуждается. А потом рука держит чашку с какой-то жидкостью — например, с той, которую я называю чаем, — и подносит ее к губам, но я никогда не знаю, что это за жидкость.

Мой мир состоит из постоянно сменяющих друг друта форм. И в нем я ни на что не могу опереться — ни

 

на свой возраст, ни на свое тело, ни на того, кто рядом со мной, ни на свою идентичность, ни на свое время, ни на планету, на которой я живу.

Разум появляется — если он вообще появляется, — чтобы уничтожить самого себя. Сначала исчезает проецируемый мир, затем разум, который его проецирует. От него не остается никакого следа. Все, что остается, — это тишина, открытость того, что никогда не существовало. Такова реальность, в которой я живу. Когда все заканчивается, значит, оно заканчивается. Вы не в состоянии что-то создавать или не создавать. Как бы вы ни хотели этого.

 

Когда вы понимаете,

что вам больше нечего желать,

весь мир принадлежит вам.

У

спех — это история прибытия к какому-то пункту на вашем пути от воображаемого прошлого к воображаемому будущему. Но я об этом даже не думаю. Для меня все, чем я занимаюсь, — успех, предельный успех. Мне принадлежит весь мир, поскольку я живу в простоте того, что есть: женщина, сидящая в кресле. За пределами этого нет ничего, ни единой мысли. Моя комната — целый мир. Я успешна, когда сижу в своем кресле. Я успешна, когда дышу. Если бы я умерла сейчас, то была бы успешной, перестав дышать, В чем я могу потерпеть неудачу? Когда разум ясен, совершить ошибку невозможно,

Реальность добра, Ее природа — непрерывная радость. Когда я пробудилась ото сна под названием «Кейти Байрон», осталось только ничто, и это ничто оказалось очень щедрым. Настолько щедрым, что не может ни появляться снова, ни воссоздавать себя. Даже если случится самое худшее, станет явью самый ужасный из кошмаров и все живое будет стерто с лица земли, я восприму это как милость, как повод для празднования, раскрою свои объятия и произнесу: «Аллилуйя!»

Мой разум настолько ясен, настолько влюблен в то, что есть, что может показаться недобрым, даже бесчеловечным. Он беспокоится обо всем и в то же время ни

 

о чем. Даже внезапная гибель всего живого не способна вывести его из равновесия. Кроме как испытывать радость, как еще он может реагировать на происходящее? Он влюблен в то, что есть, какую бы форму оно ни принимало.

Реальность ни хороша и ни плоха. Она гораздо шире этих понятий. У реальности нет противоположности. Не существует ничего, чем бы она ни была, и ничего, что не походило бы на нее. Конец двойственности — это не конец мира, это конец страданиям. Чистота и сияние — так бы я назвала Бога, если бы захотела как-то его назвать. То, что не существует, то, что находится за пределами существования, ярче, чем солнце.



mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2021 год. (0.016 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал