Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Под подозрением






Создания Скора обыскивали дом Круны куда тщательнее, чем дома своих собратьев. Вероятно, Скор предположил, что живые люди Кормора скорее всего помогут живым. Но всему приходит конец — они ушли. А я сел на куче грязи, которую сам же и набросал, вытер со лба пот, и это не был пот тяжелого труда. Думаю, что за эти четверть часа я подошел так близко к материализации понятия «кровавый пот», как только может подойти человек.

Когда я вошел в дом, то обнаружил, что Дуари, Налти и Круна сидят в ошеломленном молчании. Казалось, они еще не вполне осознали, что мы успешно прошли испытание.

— Ну что ж, — сказал я. — Все позади.

Мой голос словно нарушил чары.

— Ты знаешь, что нас спасло? — спросила Налти.

— Как что, конечно наша маскировка, — ответил я.

— Да, — признала она, — маскировка помогла, но на самом деле нас спасла глупость тех, кто нас искал. Они едва глянули на нас. Они искали кого-то, кто скрывается, а так как мы не скрывались, они даже не посмотрели на нас второй раз.

— Как ты полагаешь, мы можем уже стереть краску? — спросила Дуари. — В ней очень неудобно.

— Я думаю, нам вовсе не следует ее стирать, — ответил я. — Как мы знаем, они не найдут нас в этом поиске, так что Скор может приказать провести еще один поиск. На следующий раз у нас может не быть времени замаскироваться, даже если нам повезет снова достать краски.

— Наверное, ты прав, — сказала Дуари. — В конце концов, неудобства немного значат по сравнению с тем, через что мы уже прошли.

— Маскировка имеет одно преимущество, — сказала Налти. — Мы можем перемещаться свободнее, не боясь быть узнанными. Нам не придется сидеть в этой затхлой задней комнатке все время. Я, например, собираюсь выйти в переднюю часть дома и подышать свежим воздухом.

Это было неплохое предложение. Я и Дуари присоединились к Налти, а Круна осталась заниматься какими-то делами по хозяйству. Передняя комната второго этажа, куда мы направились, выходила окнами на улицу. Мы слышали, как поисковый отряд обшаривает соседний дом, и видели пешеходов, шаркающих по пыльной улице.

Вдруг Налти схватила меня за руку и показала:

— Видишь этого человека? — прошептала она взволнованно.

По улице шаркал крупный труп, раскрашенный под живого человека. Его одежда была лучше, чем обычно у обитателей Кормора. Только его специфическая походка говорила привычному глазу, что он отличается от нас, живых.

— Да, вижу, — ответил я. — Что в нем особенного?

— Этот тот самый, который выкрал меня из Хавату!

— Ты уверена? — спросил я.

— Совершенно точно, — ответила Налти. — Я не забуду его лица до конца своих дней.

В моем уме вспыхнул план — быть может, лучше назвать это вдохновением.

— Я пойду за ним, — сказал я. — Скоро вернусь. Надейтесь на лучшее.

Я повернулся и выбежал из комнаты.

 

Мгновением позже я уже был на улице. Мертвец опередил меня ненамного. Если моя догадка была верной, он когда-нибудь приведет меня ко входу в тоннель, ведущий в Хавату. Быть может, не сегодня, но если я узнаю, где он живет, то рано или поздно это случится.

Он шел быстрее, чем средний обитатель Кормора, и с таким видом, будто у него была вполне определенная цель. Я решил, что он представляет собой один из более удачных экспериментов Скора, и по этой причине он был выбран одним из агентов джонга в Хавату. Обычные живые трупы Скора не смогли бы долго выдавать себя за живых людей.

Следуя за ним, я старательно подмечал все приметы на улицах, по которым мы шли, надеясь, что больше не окажусь неспособен вернуться к исходному пункту. Когда мертвец повернул на улицу, ведущую к реке, мои надежды возросли. Я тщательно запоминал все здания на перекрестках.

Около реки мертвец свернул в узкую аллею, прошел по ней до следующей улицы, а затем снова повернул к реке. Прямо впереди нас, даже прежде, чем он повернул туда, я увидел и узнал здание, в котором начинается ведущий в Хавату тоннель.

В воротах, ведущих во двор перед домом, мертвец в первый раз обернулся и осмотрелся, надо полагать, чтобы проверить, не следит ли кто за ним. И увидел меня.

Мне ничего не оставалось делать, кроме как продолжать идти в его сторону. Я смотрел вниз и не обращал внимания на него, пока подходил все ближе, хотя почти чувствовал на себе его взгляд. Казалось, прошла вечность, прежде чем я поравнялся с ним. Я уже почти вздохнул с облегчением, когда прошел мимо него, но тут он заговорил со мной.

— Кто ты такой и что ты здесь делаешь? — потребовал ответа он.

— Я ищу себе другой дом, в котором можно жить, — прокудахтал я. — В моем доме поломались все окна и двери.

— Здесь нет домов для тебя, — рявкнул он. — Вашему роду не дозволено появляться в этом районе. Убирайся, и чтобы я больше никогда тебя здесь не видел!

— Хорошо, — послушно ответил я, и повернул назад.

К моей великой радости он позволил мне уйти, и через минуту я повернул в аллею и скрылся из поля его зрения. Но я уже узнал то, что мне было необходимо, и моя кровь трепетала от счастья. Теперь только потрясающее невезение могло помешать мне вывести Дуари и Налти в безопасность Хавату.

Когда я возвращался обратно в дом Круны по улицам Кормора, мои мысли были заняты планами бегства. Я решил отправляться сразу, как только стемнеет, и уже с нетерпением ожидал возвращения в Хавату и строил планы того, что буду делать по возвращении.

Войдя в дом Круны, я тотчас увидел, раньше чем кто-либо успел заговорить, что далеко не все в полном порядке. Дуари и Налти бросились ко мне, и было очевидно, что обе обеспокоены. Круна и старик, который принес нам краски для маскировки, о чем-то возбужденно кудахтали друг с другом.

— Наконец ты вернулся! — воскликнула Налти. — Мы думали, что ты уже не придешь.

— Быть может, даже сейчас еще не поздно, — сказала Дуари.

— Я хотела, чтобы они пошли со мной и позволили мне спрятать их, — прокаркала Круна, — но ни одна из них не соглашалась идти без тебя. Они сказали, что если тебя схватят, пусть тогда их схватят вместе с тобой.

— О чем, во имя всего святого, вы все говорите? — спросил я. — Что стряслось?

— Это недолго рассказывать, — сказал старик, который принес нам макияж. — Косметолог, у которого я позаимствовал краски, чтобы превратить вас в стариков, выдал нас, чтобы заслужить благодарность Скора. Один живой человек слышал, как он велел своему слуге пойти во дворец и сказать Скору, что он может привести людей Скора туда, где вы укрываетесь. Этот человек — мой друг, он пришел и рассказал мне. Люди Скора будут здесь с минуты на минуту.

 

Я быстро обдумал ситуацию и повернулся к Дуари и Налти.

— Стирайте маскировку так быстро, как только можете, — велел я, — и я поступлю так же.

— Но тогда мы наверняка пропали! — воскликнула Дуари.

— Совсем наоборот, — ответил я, начиная убирать краску со своих светлых волос.

— Они нас сразу узнают без нашей маскировки, — настаивала Дуари, но я был рад видеть, что и она, и Налти последовали моему примеру и снимали краску с волос и лиц.

— В этой крайней опасности наша собственная молодость будет лучшей маскировкой, — пояснил я. — Эти создания Скора не очень сообразительны, и если их пошлют на поиски трех беглецов, замаскировавшихся под стариков, они будут присматриваться только к старикам. Если мы сумеем выбраться из дома прежде чем они придут, у нас есть шансы избежать опознания.

Мы действовали быстро и скоро избавились от последних следов нашей маскировки. Затем мы поблагодарили Круну и старика, попрощались с ними и покинули дом. Когда мы вышли на улицу, то увидели отряд воинов, приближающийся со стороны дворца.

— Мы не совсем успели, — сказала Налти. — Повернемся и побежим от них?

— Нет, — ответил я. — Это только немедленно возбудит их подозрения. Они бросятся за нами в погоню и скорее всего, схватят нас. Пойдемте! Мы отправимся им навстречу.

— Что? — в изумлении переспросила Дуари. — Мы собираемся сдаться?

— Никоим образом, — ответил я. — Мы собираемся пойти на серьезный риск, но у нас нет выбора. Если они увидят трех человек, идущих прочь от них, они захотят проверить и могут опознать нас. Но если они увидят, что мы идем в их направлении, то решат, что нам нечего бояться, и будут убеждены, что мы не те, кого они ищут. Идите шаркающей походкой мертвецов, и смотрите вниз. Дуари, иди вперед. Налти через несколько шагов следом. Я перейду на другую сторону улицы. разделившись, мы привлечем меньше внимания. Они ищут трех человек вместе.

— Надеюсь, что твои рассуждения верны, — сказала Дуари, но было ясно, что она относится к ним скептически. Я и сам не был в восторге от своего плана.

Я пересек улицу и перешел на ту сторону, по которой приближались воины. Я знал, что они с меньшей вероятностью распознают меня, чем Дуари, которая некоторое время пробыла во дворце Скора.

Должен признать, что я чувствовал себя весьма неуютно, когда расстояние между мной и воинами постепенно сокращалось. Но я держал глаза опущенными и медленно шаркал вперед.

Когда я поравнялся с ними, их предводитель остановился и обратился ко мне. Мое сердце замерло.

— Где дом Круны? — спросил он.

— Не знаю, — ответил я и пошаркал дальше. Я ждал, что меня схватят в любую минуту, но воины направились своей дорогой и позволили мне идти своей. Моя уловка возымела успех!

Как только я счел себя в безопасности, я перешел на другую сторону улицы, и поравнявшись с девушками, велел им следовать за мной в некотором отдалении.

Был еще час до заката, и я не осмеливался подходить ко входу в тоннель, пока не стемнело. Пока нам нужно было найти место, где можно спрятаться. По крайней мере, убраться с улицы, где каждый миг нам грозила опасность возбудить чьи-то подозрения.

Свернув в боковую улицу, я вскоре нашел пустой дом, которых много в Корморе. И мы вновь скрывались, сидя в изнуряющей тишине.

 

Обе девушки были в унынии. Я мог об этом судить наверняка по их молчанию и вялости. Будущее должно было им казаться безнадежным, однако они не жаловались.

— У меня есть для вас хорошие новости, — сказал я.

Дуари посмотрела на меня со слабыми признаками интереса, едва ли не вовсе без интереса. Она была необычно молчалива со времени нашего бегства из дворца. Она редко заговаривала, если к ней не обращались непосредственно. И она, как только могла, избегала разговоров с Налти, хотя ее манеру поведения по отношению к Налти нельзя было определенно назвать недружелюбной.

— Какие хорошие новости? — спросила Налти.

— Я обнаружил вход в тоннель, ведущий в Хавату, — ответил я.

Мое заявление оказало на Налти потрясающее действие, однако вызвало только пассивный интерес у Дуари.

— В Хавату, — сказала она, — я буду по прежнему недостижимо далека от Вепайи.

— Но твоя жизнь не будет в опасности, — напомнил я.

Она пожала плечами.

— Не знаю, хочу ли я жить, — ответила она.

— Не теряй надежды, Дуари! — взмолился я. — Как только мы окажемся в Хавату, я уверен, что найду способ найти Вепайю и вернуть тебя к твоему народу.

Я думал об аэроплане, готовом и ожидающем в своем ангаре на Кантум Лат, но я ничего не сказал ей о нем. Я хотел сберечь эту новость в качестве сюрприза для нее. Кроме того, мы еще были не в Хавату.

Два часа, которые мы ждали, пока город окутала сплошная тьма, были самыми долгими двумя часами в моей жизни. Но в конце концов я счел, что время уже сравнительно безопасное для попытки добраться до тихого заброшенного дома близ реки, где сосредоточились все наши надежды.

Когда мы покинули дом, где скрывались, улица была пустынна. Я твердо знал дорогу к нашей цели, и без задержек и приключений мы наконец добрались до пришедшего в упадок сооружения, скрывающего путь к свободе.

Я завел девушек в здание и там мы притаились в темноте, прислушиваясь. В этот миг я пожалел, что у меня не было возможности вернуть себе меч, который я отобрал у Скора и потом закопал во дворе дома Круны. Сейчас он дал бы мне ощущение гораздо большей безопасности.

Наконец мы убедились, что в доме, кроме нас, никого нет, и никто не шел за нами следом. Я подошел к двери, за которой скрывался вход в тоннель. Дуари и Налти следовали за мной по пятам.

Я без труда нашел задвижку и мгновением позже мы спускались в темный коридор. Свобода и безопасность были уже почти в наших руках.

Существовала, конечно, возможность встретить одно из созданий Скора, возвращающееся из Хавату. Но я чувствовал, что все складывается в нашу пользу, учитывая, что одно из них только что отправилось в направлении Хавату, а свидетельств того, что их в Хавату много, никогда не было. Я считал, что те двое, которые напали на меня и Налти, были единственными мертвецами, задействованными в этой операции. А если это сответствовало действительности, то тогда также могло оказаться верным, что Скор никогда не посылал более одной пары лазутчиков в Хавату одновременно. Я всем сердцем надеялся, что я прав.

В молчании и полной темноте мы ощупью пробирались по холодному влажному коридору под Рекой Смерти. Я шел быстрее, чем в первый раз, по пути в Кормор, поскольку теперь я знал, что на моем пути нет ловушек.

Наконец я нащупал лестницу, ведущую вверх в конце тоннеля, и мгновением позже остановился перед дверью, которая впустит нас в Хавату. Я не ждал и не прислушивался. В этот миг ничто не могло меня остановить. Я бы схватился с дюжиной отвратительных трупов Кормора, если бы они встали у меня на дороге. И я уверен, что победил бы их, так решительно я был настроен.

Но мы не встретили ни живых, ни мертвых, когда выбрались в нижний этаж мрачного здания в стороне от Хавату Лат. Мы быстро перешли в переднюю часть здания и вышли на улицу. Через мгновение мы уже стояли на Хавату Лат, блистающей огнями, с оживленными потоками движения.

 

Мы представляли собой довольно подозрительную троицу — в наших жалких лохмотьях, которые служили нам маскировкой в Корморе. Многие бросали подозрительные взгляды в нашем направлении.

Так быстро, как только мог, я остановил общественный экипаж и велел водителю отвезти нас к дому Эро Шана. Когда мы уселись на мягких сиденьях машины, то смогли немного расслабиться — впервые за много дней.

Во время поездки мы много разговаривали, особенно я и Налти. Дуари была очень молчалива. Она говорила о красоте Хавату и окружающих нас чудесах, новых и незнакомых для нее, но очень кратко, и затем снова погружалась в молчание.

Наш водитель смотрел на нас подозрительно, когда мы садились в машину, и когда он высадил нас перед домом Эро Шана, он вел себя странно.

Однако Эро Шан был счастлив видеть нас. Он приказал принести пищу и питье, и засыпал нас вопросами, пока мы не рассказали ему всю историю несколько раз. Он поздравил меня с тем, что я отыскал Дуари, но мне было очевидно, что самое большое счастье для него — возвращение Налти.

Девушки устали и нуждались в отдыхе, и мы собирались отвезти их домой к Налти, когда разразился первый удар, который поставил жизни двоих из нас в опасность и сбросил нас всех с вершин счастья в бездны отчаяния.

У главного входа послышался шум, и вскоре появился слуга, за которым шли воины во главе с офицером.

Эро Шан удивленно посмотрел на них. Он был знаком с офицером и назвал его по имени, спрашивая, что привело его сюда с вооруженными людьми.

— Прости, Эро Шан, — ответил тот, — но у меня приказ Санджонга арестовать трех людей подозрительного вида, которых видели входящими в твой дом некоторое время назад.

— Но, — воскликнул Эро Шан, — никто не входил в мой дом, кроме Карсона Нэпьера, который вам известен, и этих двух молодых женщин. Все они мои друзья.

Офицер рассматривал наши жалкие одежды внимательно и явно не без подозрения.

— Должно быть, это те, которых меня послали арестовать, если никто больше не входил в твой дом сегодня вечером, — сказал он.

Нам ничего не оставалось делать, кроме как последовать за воинами, что мы и сделали. Эро Шан отправился с нами, и через некоторое время мы предстали перед расследовательским бюро из трех человек.

Свидетелем против нас выступал водитель, который привез нас от дома, скрывавшего вход в тоннель, к дому Эро Шана. Он сказал, что живет там же, по соседству; и, зная о похищении Налти, он немедленно проникся подозрениями, когда увидел трех людей в лохмотьях вблизи от этого места.

Он обвинил нас в том, что мы шпионы из Кормора и настаивал, что мы раскрашенные трупы — как тот человек, с которым я сражался, когда похитили Налти.

Расследовательское бюро выслушало мой рассказ, затем они кратко проверили Налти и Дуари. Они расспросили Эро Шана на наш счет и, не покидая комнаты, они сняли обвинение с меня и Налти, а Дуари приказали вернуться для аттестации официальным экзаменационным бюро на следующий день.

Мне показалось, что у них остались какие-то подозрения насчет Дуари. Так же показалось и Эро Шану, хотя он признался в этом только после того, как мы отвезли девушек домой к Налти и остались одни.

— Суд Хавату иногда ошибается, — сказал он серьезно. — Отвращение, которое мы чувствуем к Кормору и всему, что с ним связано, эмоционально окрашивает наши решения по связанным с ним вопросам. Дуари признает, что она некоторое время жила в Корморе. Она признает, что жила во дворце джонга Скора. Экзаменационное бюро не знает о ней ничего, кроме того, что она сама утверждает и того, что рассказал ты. Но они не знают, могут ли верить ей и тебе. Вспомни результаты своей экзаменации, и ты поймешь, что Санджонг не может испытывать к тебе большого доверия.

— Ты полагаешь, что Дуари может оказаться в опасности? — спросил я.

— Не могу сказать, — ответил он. — Все может решиться благополучно. Но, с другой стороны, если у экзаменационного бюро будет хотя бы малейшее подозрение в адрес Дуари, они прикажут уничтожить ее. Ибо наша теория справедливости гласит, что лучше допустить несправедливость по отношению к одному индивиду, чем рисковать безопасностью и благополучием многих. Иногда эта политика оказывается жестокой, но результаты доказали, что с точки зрения интересов расы такая политика лучше политики слабой сентиментальности.

Этой ночью я спал плохо. Меня угнетала тяжесть страха за исход завтрашнего судебного процесса.

Полет

Мне не было позволено сопровождать Дуари на экзамен. Ее отдали под попечительство той же самой женщины, которая охраняла Налти до аттестации. Звали ее, как вы помните, Хара Эс.

Чтобы скоротать часы, пока не будет объявлен результат, я отправился в ангар осмотреть мой аэроплан. Он был в прекрасном состоянии. Мотор работал практически бесшумно. В обычных обстоятельствах я не смог бы противиться желанию выкатить корабль на площадку за воротами для проверочного полета. Но я так издергался от недобрых предчувствий, что мне ничего не хотелось.

Я провел час в ангаре в полном одиночестве. Никого из моих помощников не было здесь, они все вернулись к своим обычным обязанностям после завершения постройки аэроплана. Затем я вернулся в дом, который делил с Эро Шаном.

Его дома не было. Я старался читать, но не мог сосредоточиться достаточно надолго, чтобы понять, что читаю. Мои глаза следили за странными амторианскими буквами, но мысли мои были с Дуари. Наконец я бросил это занятие и стал прогуливаться в саду. Нерассуждающий ужас окутал меня как покрывало, лишая всех желаний и способностей.

Не знаю, как долго я пробыл в саду, но наконец мои печальные грезы были прерваны приближающимися шагами. Я знал, что это должен быть Эро Шан. Я стоял в ожидании, глядя на дверной проем, в котором он должен был появиться. Когда я увидел его, мое сердце мгновенно обратилось в лед. Я прочел на его лице подтверждение моих наихудших предчувствий.

Он подошел и положил руку мне на плечо.

— У меня плохие новости для тебя, мой друг, — сказал он.

— Я знаю, — ответил я. — Я прочел их по твоим глазам. Судьи решили казнить ее?

— Это судебная ошибка, — сказал он. — Но у нас нет возможности апеллировать, в Хавату не существует института апелляции. Мы должны принять решение бюро, так как они действуют в полном убеждении, что таким образом лучше всего служат интересам города.

— Я ничего не могу сделать? — спросил я.

— Ничего.

— Они не позволят мне увезти ее из Хавату?

— Нет. Они так боятся оскверняющего влияния Скора и его созданий, что ни в коем случае не оставят в живых одно из них, если уж оно попало к ним в руки.

— Но она — не создание Скора! — вскричал я.

— Я совершенно уверен, что у них тоже есть сомнения на этот счет, но сомнение решается в пользу города, а не в пользу подсудимого. Больше ничего нельзя сделать.

— Как ты считаешь, они позволят мне увидеться с ней? — спросил я.

— Возможно, — ответил он. — По какой-то причине ее казнь отложена до завтра.

— Ты попробуешь устроить мне эту встречу, Эро Шан?

— Конечно, — ответил он. — Подожди здесь, а я посмотрю, что можно сделать.

Я никогда не проводил таких долгих и горьких часов, как те, в течение которых я ожидал возвращения Эро Шана. Никогда до сих пор я не чувствовал себя таким беспомощным и бесполезным перед лицом опасности. Если бы это были обычные люди, у меня оставался бы еще луч надежды, но здесь его не было. Их правоверность исключала даже слабую вероятность, что я мог бы подкупить одного из стражей. Их нельзя было разжалобить, взывая к чувствам. Холодная жесткая логика их рассуждений делала их умы неуязвимой крепостью для любого убеждения, любой мольбы. И крепость эту было бесполезно осаждать.

Я сказал, что потерял надежду, но это было не совсем так. Уж не знаю, что питало мои надежды, но представить себе, что Дуари казнят, было просто невозможно.

 

Прежде чем Эро Шан вернулся, успело стемнеть. Я не смог прочитать ни надежды, ни отчаяния на его лице, когда он вошел в комнату. Он казался очень серьезным и очень усталым.

— Ну? — спросил я. — каков вердикт?

— Мне пришлось нелегко, — сказал он. — Пришлось пройти весь путь наверх, до самого санджонга, но в конце концов я получил для тебя разрешение увидеться с ней.

— Где она? Когда я смогу ее увидеть?

— Я сейчас отвезу тебя к ней, — ответил он.

Когда мы сели в машину, я спросил, как ему удалось этого добиться.

— Я в конце концов взял с собой Налти, — ответил он. — Она знает больше моего о тебе и о том, через какие опасности вы с Дуари прошли вместе. Никому в Хавату на долю не выпадало таких приключений. В какую-то секунду я даже поверил, что ей удастся убедить Санджонг отменить смертный приговор, но… Только благодаря Налти они в результате дали согласие на ваше последнее свидание.

Я узнал от Налти очень много о вас с Дуари, больше, чем ты мне когда-либо рассказывал. И я понял еще одну вещь.

— Что именно? — спросил я, потому что он замолчал.

— Я понял, что люблю Налти, — ответил он.

— А понял ли ты, что она любит тебя?

— Да. Если бы не твое горе, я был бы самым счастливым человеком в Хавату сегодня. Но откуда ты узнал, что Налти любит меня?

— Она сама мне об этом сказала.

— А ты не сказал об этом мне, — упрекнул Эро Шан.

— Я не мог сделать этого, пока не узнал, что ты любишь ее.

— Понимаю. Она рассказала мне, что ты собирался отвезти ее обратно в Анду. Но сейчас такая необходимость отпала, она будет счастлива остаться в Хавату.

Все это время мы ехали по Корган Лат в направлении стадиона. Эро Шан свернул на боковую улицу и остановился перед небольшим домом.

— Приехали, — сказал он. — Это дом Хары Эс, под чью опеку отдали Дуари. Хара Эс ожидает тебя. Я подожду здесь, снаружи. Тебе дозволено оставаться с Дуари в течение пяти вир.

Пять вир — это чуть больше двадцати минут земного времени. Это казалось мне слишком мало, но все же лучше, чем ничего. Я подошел к двери и в ответ на мой вызов Хара Эс впустила меня.

— Я ожидала тебя, — сказала она. — Пойдем.

Она провела меня на второй этаж, отперла дверь и отворила ее.

— Входи, — велела она. — Через пять вир я приду за тобой.

 

Когда я вошел, Дуари поднялась с кушетки и встала, глядя на меня. Хара Эс закрыла и заперла дверь. Я слышал ее шаги, удаляющиеся вниз по лестнице. Мы были одни, Дуари и я, впервые за промежуток времени, показавшийся мне вечностью.

— Зачем ты пришел сюда? — спросила Дуари усталым голосом.

— Ты спрашиваешь! — воскликнул я. — Ты прекрасно знаешь, почему я пришел.

Она покачала головой.

— Ты не сможешь ничего сделать для меня. Никто не сможет. Я знаю, что ты пришел бы, если бы мог мне помочь, но поскольку помочь ты не можешь, то я не знаю, зачем ты пришел.

— Дура ты, принцесса. Потому, что я люблю тебя, разве этой причины недостаточно?

— Не говори со мной о любви, — сказала она, глядя на меня подозрительно.

Я решил не делать ее последние мгновения еще несчастнее, навязывая ей мое нежеланное внимание. Я пытался развеселить ее, но она сказала, что не чувствует себя несчастной.

— Я не боюсь смерти, Карсон Нэпьер, — сказала она. — Поскольку кажется невероятным, что оставшись в живых я когда-нибудь вернусь на Вепайю, я предпочитаю умереть. Я все равно никогда не буду счастливой. Для меня больше нет счастья в жизни.

— Отчего это ты никогда не будешь счастливой? — спросил я.

— Это моя тайна, я унесу ее с собой в могилу. Давай не будем больше говорить об этом.

— Я не хочу, чтобы ты умерла, Дуари. Ты не должна умереть! — воскликнул я.

— Я знаю, что ты так думаешь, Карсон, но что мы можем поделать?

— Должно быть, что-то мы все-таки можем сделать. Сколько человек в этом доме помимо тебя и Хары Эс?

— Больше никого.

Внезапно мной овладела безумная надежда. Я осмотрел комнату. Она была лишена всего, кроме самого необходимого. Я не увидел ничего пригодного для осуществления моего плана. Время неслось стремительно. Скоро вернется Хара Эс. Мой взгляд упал на шарф типа саронга, который был на Дуари, обычная внешняя одежда амторианских женщин.

— Отдай мне это, — сказал я, шагнув к ней.

— Зачем? — потребовала ответа она.

— Неважно. Делай, как я говорю. У нас нет времени пререкаться.

Дуари давно уже привыкла смирять свою гордость, когда мой тон показывал ей, что мы столкнулись с немедленной опасностью, и слушаться меня беспрекословно. Так она и поступила сейчас. Она быстро размотала с себя шарф и отдала мне.

— Вот он, — сказала она. — Что ты собираешься с ним делать?

— Подожди, увидишь. Стань вот здесь, справа. Вот идет Хара Эс, я слышу ее шаги не лестнице.

Я быстро стал рядом с дверью таким образом, что она скроет меня от Хары Эс, когда женщина войдет. Я ждал. На волоске висела больше, чем моя жизнь, но я был спокоен. Мое сердце билось так ровно, словно я наносил приятный светский визит.

Я услышал, как Хара Эс остановилась за дверью. Ключ повернулся в замке. Дверь отворилась, и Хара Эс шагнула в комнату. Когда она вошла, я из-за спины схватил ее за горло и захлопнул дверь ногой.

— Ни звука, — предупредил я, — иначе мне придется убить тебя.

Она ни на мгновение не потеряла присутствия духа.

— Очень глупый поступок, — сказала она. — Это не спасет Дуари, а для тебя означает смерть. Вы не сможете бежать из Хавату.

Я не ответил. Я действовал — быстро и молча. Я прочно связал ее шарфом и заткнул ей рот. Когда я закончил свои действия, то поднял ее с пола и положил на кушетку.

— Прости, Хара Эс, мне жаль, что я должен был это сделать. Теперь я намерен избавиться от Эро Шана. Он ничего не будет знать о том, что я собираюсь сделать. Пожалуйста, обязательно скажи Санджонгу, что Эро Шан никоим образом не в ответе за то, что случилось, или случится. Я оставлю тебя здесь до тех пор, пока не смогу избавиться от Эро Шана, не вызвав его подозрений. Ты, Дуари, внимательно следи за Харой Эс, пока я не вернусь. Смотри, чтобы она не ослабила путы.

Я нагнулся и поднял ключ с пола, куда его уронила Хара Эс. Затем я покинул комнату, закрыв за собой дверь. Через минуту я уже был в машине с Эро Шаном.

— Давай вернемся домой как можно скорее, — сказал я и погрузился в молчание. Эро Шан, из уважения к тому, что он считал моим горем, не прерывал моего молчания.

Он ехал быстро, но мне показалось, что прошла вечность, прежде чем он поставил машину в гараж дома. В Хавату нет воров, поэтому замки не нужны. Двери нашего гаража всегда оставались открытыми, кроме как суровую погоду. Моя машина тоже стояла здесь, передом в сторону улицы.

— Ты весь день почти ничего не ел, — сказал Эро Шан, когда мы вошли в дом. — Давай поедим.

— Нет, спасибо, — ответил я. — Я пойду к себе. Я не в состоянии сейчас есть.

Он положил мне руку на локоть и дружески пожал его, но ничего не сказал. Затем он повернулся и ушел, оставив меня. Эро Шан был мне замечательным другом. Мне было нестерпимо обманывать его, но я бы обманул кого угодно, чтобы спасти Дуари.

 

Я направился к себе в комнату, но только затем, чтобы взять оружие. Затем я вернулся в гараж. Усевшись в машину, я вознес хвалу небесам, что моторы в Хавату бесшумные. Машина как призрак выскользнула из гаража в ночь. Проезжая мимо дома, я беззвучно прошептал слова прощания с Эро Шаном.

Приближаясь к дому Хары Эс, я почувствовал первый приступ тревоги за этот вечер. Но дом, когда я вошел в него, показался мне совершенно пустым. Я взбежал по лестнице на второй этаж.

Я отпер дверь комнаты, где оставил Хару Эс и Дуари, и вздохнул с облегчением, увидев, что они обе здесь. Я быстро подошел к кушетке и проверил узы Хары Эс. Они казались вполне надежными.

— Пойдем! — сказал я Дуари. — Нельзя терять ни минуты.

Она вышла из комнаты следом за мной. Я закрыл Хару Эс, нашел для Дуари другой саронг в комнате первого этажа и мгновением позже мы с Дуари были в машине.

— Куда мы едем? — спросила она. — Нам негде спрятаться в Хавату. Они найдут нас.

— Мы покидаем Хавату навсегда, — ответил я, и в этот самый момент мимо нас проехала машина и остановилась перед домом, из которого мы только что вышли. В машине было двое мужчин. Один из них выпрыгнул и подбежал к двери. Я увеличил скорость до максимума. Я увидел достаточно, чтобы похолодеть от предчувствий.

Дуари тоже увидела.

— Теперь все откроется, — сказала она, — и тебя убьют. Я знала, что это кончится катастрофой. Ах, почему ты не позволил мне умереть в одиночку? Я хочу умереть!

— Но я тебе не позволю!

Она больше ничего не говорила, и мы на максимальной скорости пролетали почти пустые в этот час улицы Хавату, направляясь в сторону Кантум Лат и Ворот Физиков.

Мы проехали две мили из трех, которые нужно было преодолеть, когда я услышал тревожный звук, которого я до сих пор не слышал в Хавату. Он был похож на завывание сирен, установленных на полицейских машинах в больших городах Америки. Я тотчас понял, что это тревога, и решил, что люди, которые вошли в дом Хары Эс, обнаружили ее, и наш побег раскрыт.

Завывание сирен становилось все ближе и ближе. Мы приближались к ангару, где стоял мой аэроплан. Похоже было, что погоня приближается к нам со всех сторон. Я не удивился, что они догадались, где нас искать, поскольку даже не таким просвещенным умам, как умы Хавату, было бы очевидно, в чем заключается моя единственная возможность бежать.

Я выскочил из машины и, увлекая Дуари с собой, вбежал в ангар. Огромные двери, управляемые автоматикой, откатились в стороны при нажатии кнопки. Я подсадил Дуари в открытую кабину аэроплана. Она не задавала вопросов, на вопросы не было времени.

Я занял свое место рядом с ней. Я предназначал аэроплан для целей обучения, и в нем было два сидения, на каждом из которых могли разместиться два человека. Я завел мотор — и какой мотор! Бесшумный, без вибрации, и не требующий разогревания.

Я выехал на Кантум Лат. Сирены теперь слышались совсем близко. Я увидел огни приближающихся к нам машин. Я направился к Воротам Физиков, и в этот момент позади нас раздался стаккато шум амторианских винтовок. В нас стреляли!

Я направил нос аэроплана вверх. Колеса оторвались от земли. Огромные ворота возвышались темной громадой у нас прямо по курсу. Вверх! Быстрей! Быстрей! Я затаих дыхание. Получится или нет? Легкий корабль, прекрасно повинуясь управлению, в последние секунды взмыл почти вертикально вверх. Он пролетел всего в нескольких дюймах на верхом высоких ворот. Мы были спасены!

Далеко внизу и позади лежали огни Хавату. Я повернул нос корабля к мерцающей ленте, которая была Рекой Смерти — для нас Рекой Жизни — и должна была стать для нас путеводной нитью, ведущей к неизвестному морю. Там, я был уверен, мы найдем Вепайю.

Дуари молчала. Она сидела, прислонившись к моему плечу, и я чувствовал, как она дрожит. Я протянул руку и положил на ее локоть.

— Отчего ты дрожишь? — спросил я. — Теперь ты в безопасности.

— Что это за вещь, в которой мы находимся? — спросила она. — Почему она не падает вниз и не убивает нас? Что держит ее в воздухе?

Я объяснил ей, как мог, уверив девушку, что нечего бояться, аэроплан не упадет. Тогда она наконец вздохнула с облегчением.

— Если ты говоришь, что мы в безопасности, то я больше не боюсь, — сказала она. — Но объясни мне, почему ты принес ради меня такую жертву?

— Какую жертву?

— Теперь ты никогда не сможешь вернуться в Хавату, они убьют тебя.

— Я не хочу возвращаться в Хавату, если ты не можешь жить там в безопасности, — ответил я.

— Но что будет с Налти? — спросила она. — Вы с ней любите друг друга, а теперь ты никогда ее не увидишь.

— Я не люблю Налти, и она не любит меня. Я люблю только тебя, Дуари. А Налти и Эро Шан любят друг друга. Мы с тобой направляемся на поиски Вепайи. Я предпочитаю попытаться завоевать тебя там, нежели быть членом Санджонга в Хавату, но без тебя.

Она долго сидела в молчании. Затем повернулась и посмотрела мне в глаза.

— Карсон! — сказала она тихо.

— Да, Дуари. Что случилось?

— Я люблю тебя.

Я не поверил, что правильно расслышал ее слова.

— Но Дуари, ты ведь дочь джонга Вепайи! — всокликнул я.

— Это я знала всегда, — сказала она. — Но теперь я поняла, что прежде всего я женщина.

Тогда я заключил ее в свои объятия. Я мог бы держать ее в объятиях вечно — если бы не приходилось время от времени хвататься за штурвал. А наш прекрасный корабль стремился вперед — назад, домой, к Вепайе.

 

Оглавление

1. Семь дверей

2. Кольца ярости

3. Петля

4. «Открыть ворота!»

5. Каннибалы

6. Огонь

7. Бык против льва

8. Вниз по обрыву

9. Мрачный замок

10. Девушка в башне

11. Замок мертвых

12. Пигмеи

13. Последняя секунда

14. Жить или умереть

15. Хавату

16. Приговор

17. Ночное нападение

18. Город мертвецов

19. Сюрприз

20. Скрываясь

21. Под подозрением

22. Полет

 

 


Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.042 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал