![]() Главная страница Случайная страница КАТЕГОРИИ: АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника |
О самой работе драматурга
Динамическое в наших драмах — вот самое характерное, что отличает советскую драматургию от драматургии капиталистических стран. Когда вы смотрите любую пьесу на Западе, вам становится очевидным, что у советских драматургов основная установка — на создание в своих вещах динамического напряжения. Это динамическое в драмах, если бы оно было хорошо продумано, проработано и в содержании и в форме, могло бы помочь созданию нового вида драмы, рожденного в эпоху великих планов. Словесный материал подавался бы как новая словесная инструментовка. Тут речь идет не только об обработке словесного материала, но и об особом построении сценария. Но когда драматург моего фронта организует динамику в приемах своеобразного схематизма, немедленно схематизм объявляется чем-то вредным, недопустимым. Причем враги наши начинают театральных конструктивистов путать с конструктивистами литературного толка, не желая даже уяснить себе, что у теаконструктивистов совершенно иная целеустановка[305]. Когда начинают говорить о конструктивизме, немедленно заявляют: вот непонятная рабочему абстракция, нельзя человека по- казывать в окружении схематических формул и прочее и прочее. Живой-де человек превращается в схему, и получается нечто вроде театра марионеток. Рабочий якобы совершенно не желает воспринять человека так, как ему показывают. Я приведу пример из работ деревенского театра, который находится у нас в особом умалении. Я сам корректировал работу моих учеников по инсценировке «Красный сев» перед отправкой ударной бригады в Сибирь[306] и пришел к выводу, что пьесу, написанную в приемах Московского Художественного театра, в приемах психологизма, трудно исправить, ее, пожалуй, следовало бы просто уничтожить. Когда товарищи поехали на место, они сами убедились, что крестьянин, видя себя изображенным на сцене фотографически, замечает фальшь построения вещей. Тот лозунговый материал, который вложен в содержание этой вещи, проваливается, потому что никак не приклеивается к этим отвратительным формальным штампам фотографического порядка. Для того чтобы такие пьесы зазвучали для деревенского зрителя, нужно было бы дать именно некую схему, плакат что ли. Нужно было отыскать такую форму драмы, которая бы не пыталась повторить на сцене кулака-натурщика. Нужно было бы переработать его в кулака-схему. Нужно было бы напугать кулака-зрителя изображением не его портрета, а его чудовищной гримасы. Нужно было бы изобразить на арене рыцаря в лаптях с таким грозным кулаком в железной перчатке, чтобы чувствовалось, что в этом кулаке сосредоточена вся контрреволюционная сила. И ей, этой силе, нужно было бы противопоставить другого рыцаря, чтобы зритель почувствовал такую его мощь, которую никакая контрреволюционная сила сломить не сможет. Мы не можем и не должны учитывать только то, что есть, мы должны непременно учитывать то, что в ближайшем будущем обязательно будет осуществлено. В тех районах, в которых проводится индустриализация, мы встречаем совершенно новую породу людей. Таких людей на сцене мы должны изображать, но по-новому, с непременной установкой на нового человека сегодня в свете нового человека будущего. Смотрите на новую деревню, — разве мы имеем право вот так, как в «Красном севе» это делается, показывать действительность? Мы должны непременно показывать как некое становление в условиях сегодняшнего переходного периода. Так новое в новом человеке должно быть показано нашими драматургами. Это определяет и новую технику.
|