Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Джей­ме 3 страница






Мей­стер и лорд пе­рег­ля­нулись. — Я дол­жен дать от­вет Пай­ку, и не мо­гу тя­нуть, — ска­зал Гуд­бра­зер. — Мне ну­жен твой со­вет, Мок­ро­голо­вый. Что это бу­дет — при­сяга, или вы­зов?

Эй­эрон дер­нул се­бя за бо­роду, раз­мышляя. Я ви­дел бу­рю, и ее имя — Э­урон Во­роний Глаз. — По­ка — мол­ча­ние, — ска­зал он лор­ду. — Я дол­жен по­молить­ся о да­рова­нии мне прос­ветле­ния.

— Мо­лись, сколь­ко угод­но, — от­ве­тил мей­стер, — но это не ме­ня­ет за­кон. Те­он — нас­ледник, Аша — сле­ду­ет за ним.

— Мол­чи! — взре­вел Эй­эрон. — Слиш­ком дол­го же­лез­но­рож­денные слу­шали бол­товню мей­сте­ров о зе­леных зем­лях и их за­конах. Приш­ло вре­мя, прис­лу­шать­ся к мо­рю. Са­мое вре­мя прис­лу­шать­ся к го­лосу Бо­га. — Его собс­твен­ный го­лос гре­мел в за­дым­ленном за­ле, на­пол­ненный та­кой мощью, что ни Го­рольд Гуд­бра­зер, ни его мей­стер не пос­ме­ли от­ве­тить. Со мной мой Уто­нув­ший Бог, — по­думал Эй­эрон. Он ука­зал мне путь.

Гуд­бра­зер пред­ло­жил ему пе­рено­чевать в зам­ке, но жрец от­ка­зал­ся. Он ред­ко спал под кры­шей зам­ка, и ни­ког­да так да­леко от мо­ря. — Нас­то­ящее удобс­тво для се­бя я поз­наю под вол­на­ми — в вод­ных двор­цах Бо­га. Там я ус­тро­юсь со все­ми удобс­тва­ми. Мы рож­де­ны для то­го, что­бы стра­дать. Стра­дания де­ла­ют нас силь­нее. Все, что мне нуж­но — све­жая ло­шадь, что­бы доб­рать­ся до Пебб­лто­на.

Гуд­бра­зер охот­но удов­летво­рил его прось­бу. Он так же от­пра­вил с ним собс­твен­но­го сы­на, Грей­до­на, что­бы тот ука­зал жре­цу крат­чай­шую до­рогу че­рез хол­мы к мо­рю. Ког­да они вы­еха­ли, до рас­све­та ос­та­вал­ся еще час, но у них бы­ли силь­ные ко­ни, уве­рен­но шед­шие по зем­ной твер­ди, по­это­му, нес­мотря на тем­но­ту, они быс­тро дви­гались впе­ред. Эй­эрон зак­рыл гла­за и без­звуч­но мо­лил­ся. Спус­тя ка­кое-то вре­мя он уже дре­мал в сед­ле.

До не­го до­нес­ся ти­хий звук, по­хожий на скрип ржа­вых пе­тель. — Ур­ри, — про­шеп­тал он, и прос­нулся от стра­ха. Здесь нет ни пе­тель, ни две­ри, ни Ур­ри. Бро­шен­ный то­пор от­ру­бил Ур­ри пол ру­ки, ког­да ему бы­ло че­тыре-и-де­сять лет. Он иг­рал в та­нец паль­цев, по­ка во­ева­ли его отец и стар­шие братья. Треть­ей же­ной лор­да Квел­ло­на бы­ла Пай­пер из зам­ка Ро­зовой Де­вы — де­вица с боль­шой мяг­кой грудью и ка­рими гла­зами ла­ни. Вмес­то то­го, что­бы вы­лечить ру­ку Ур­ри Ста­рым Спо­собом — ог­нем и мор­ской во­дой, она пе­реда­ла его за­ботам сво­его мей­сте­ра с зе­леных зе­мель, ко­торый пок­лялся, что смо­жет при­шить от­рублен­ные паль­цы об­ратно. Он сде­лал это, и про­дол­жил ле­чение нас­той­ка­ми, ма­зями и про­чими тра­вами, но ру­ка омер­тве­ла и у Ур­ри на­чалась ли­хорад­ка. К то­му вре­мени, ког­да мей­стер от­нял ру­ку, бы­ло уже поз­дно.

Лорд Квел­лон так и не вер­нулся из сво­его пос­ледне­го по­хода. Уто­нув­ший Бог в сво­ей доб­ро­те, упо­ко­ил его в мо­ре. На­зад вер­нулся Лорд Бей­лон со сво­ими брать­ями Э­уро­ном и Вик­та­ри­оном. Ког­да Бей­лон уз­нал о слу­чив­шемся с Ур­ри, он от­ру­бил мей­сте­ру три паль­ца ку­хон­ным но­жом и зас­та­вил вдо­ву сво­его от­ца Пай­пер при­шить их об­ратно. Ма­зи и нас­той­ки сос­лу­жили мей­сте­ру ту же служ­бу, что и Ур­ри­гону. Он умер в бре­ду, и третья же­на Лор­да Квел­ло­на вско­ре пос­ле­дова­ла за ним, ког­да по­виту­ха вы­нула из ее чре­ва мер­тво­рож­денную дочь. Эй­эрон был рад. Это его то­пор от­ру­бил Ур­ри ру­ку во вре­мя тан­ца паль­цев, как это во­дит­ся меж­ду друзь­ями и брать­ями.

Ему все еще бы­ло стыд­но вспо­минать го­ды, пос­ле­довав­шие за смертью Ур­ри. В шесть-и-де­сять лет он на­зывал се­бя муж­чи­ной, но, по прав­де ска­зать, он был не бо­лее, чем ме­хом с ви­ном на нож­ках. Он пел, пля­сал, но уже боль­ше ни­ког­да не тан­це­вал та­нец паль­цев, он шу­тил, па­яс­ни­чал и нас­ме­хал­ся. Он иг­рал на ду­доч­ке, жон­гли­ровал, ез­дил вер­хом, и мог пе­репить всех Вин­чей и Бот­ли, и по­лови­ну Хар­лоу то­же. Бог ода­рива­ет каж­до­го, да­же его. Ник­то не мог мо­чить­ся доль­ше и даль­ше, чем Эй­эрон Грей­джой, что он и до­казы­вал на каж­дом пи­ру. Од­нажды, он по­бил­ся но­вым ко­раб­лем про­тив ста­да коз, что он су­ме­ет по­гасить очаг, не ис­поль­зуя ни­чего, кро­ме собс­твен­но­го чле­на. Це­лый год пос­ле Эй­эрон ел од­ну коз­ля­тину, и наз­вал свой ко­рабль " Зо­лотой Шторм", хо­тя Бей­лон и обе­щал его по­весить на рее собс­твен­но­го ко­раб­ля, проз­нав, ка­кой имен­но та­ран со­бира­ет­ся вод­ру­зить его брат на но­су.

Зо­лотой Шторм по­шел ко дну во вре­мя пер­во­го вос­ста­ния Бей­ло­на, раз­ре­зан­ный над­вое гро­мад­ной бо­евой га­лерой «Ярость», ког­да Стан­нис Ба­рате­он раз­бил Же­лез­ный Флот, за­манив Вик­та­ри­она в ло­вуш­ку. Но Бог еще не за­кон­чил с Эй­эро­ном и выб­ро­сил его на бе­рег. Его взя­ли в плен ры­баки и уг­на­ли в Лан­ниспорт в це­пях, где он про­вел ос­та­ток вой­ны в киш­ках Боб­ро­вого Уте­са, до­казы­вая, что кра­кены мо­гут ссать даль­ше и доль­ше, чем ль­вы, ка­баны и ку­ры.

Тот че­ловек умер. Эй­эрон уто­нул и воз­ро­дил­ся из мо­ря лич­ным Про­роком Бо­га. Ни один смер­тный не был ему стра­шен, как не стра­шили его ть­ма и вос­по­мина­ния, кос­ти ду­ши. Звук от­кры­ва­ющей­ся две­ри. Крик ржа­вых же­лез­ных пе­тель. Э­урон сно­ва при­шел. Не важ­но. Он жрец Мок­ро­голо­вый, лю­бимец Бо­га.

— Бу­дет вой­на? — спро­сил Грей­дон Гуд­бра­зер, ког­да сол­нце ос­ве­тило хол­мы. — Брат пой­дет на бра­та?

— Ес­ли бу­дет на то во­ля Уто­нув­ше­го Бо­га. Не мес­то без­божни­ку на Мор­ском тро­не. — Во­роний Глаз на­вер­ня­ка бу­дет сра­жать­ся. И жен­щи­не не удас­тся одер­жать над ним по­беду — да­же та­кой как Аша. Жен­щи­ны соз­да­ны для иных, пос­тель­ных, битв. Их до­ля — ро­жать де­тей. И Те­он, ес­ли он еще жив, был столь же без­на­дежен — этот пол­ный обид и улы­бок маль­чиш­ка. У Вин­терфе­ла он по­казал, че­го сто­ит, но Во­роний Глаз не был ис­порчен­ным маль­чиш­кой. Па­лубы ко­раб­лей Э­уро­на бы­ли вык­ра­шены в крас­ный цвет для то­го, что­бы скрыть про­питав­шую их кровь. Вик­та­ри­он. Ко­ролем дол­жен стать Вик­та­ри­он, ина­че бу­ря пог­ло­тит всех.

Грей­дон по­кинул его с вос­хо­дом сол­нца, что­бы при­нес­ти весть о смер­ти Бей­ло­на сво­им дво­юрод­ным брать­ям в кре­пос­ти Глу­бокие баш­ни, в Пик Во­рона и Озе­ро Тру­пов. Эй­эрон про­дол­жил свой путь вверх на хол­мы и вниз в до­лины в оди­ночес­тве, по ка­менис­той тро­пе, ко­торая ста­нови­лась все ши­ре и удоб­нее по ме­ре приб­ли­жения к мо­рю. В каж­дом се­ле и в до­мах мел­ких лор­дов он ос­та­нав­ли­вал­ся, что­бы про­честь про­поведь. — Мы выш­ли из мо­ря, в мо­ре мы все и вер­немся, — го­ворил он им. — Бог Штор­мов в гне­ве выр­вал Бей­ло­на из его зам­ка и низ­верг, и те­перь он пи­ру­ет под вол­на­ми в вод­ных двор­цах Бо­га. — Он под­нял ру­ки. — Бей­лон мертв! Ко­роль — мертв! Но ко­роль вер­нется! Ведь то, что мер­тво, уме­реть не мо­жет, но сно­ва вос­ста­нет, силь­ней и проч­нее, чем преж­де! Ко­роль вос­ста­нет!

Не­кото­рые, ус­лы­шав его, бро­сали свои мо­тыги и кир­ки, что­бы сле­довать за ним, так что, к то­му вре­мени, ког­да он ус­лы­хал рев волн, за его ло­шадью сле­дова­ла дю­жина муж­чин, ко­торых кос­нулся бог и же­ла­ющих уто­нуть.

Пебб­лтон слу­жил до­мом нес­коль­ким ты­сячам ры­баков, чьи ла­чуги жа­лись к под­но­жию квад­ратной кре­пос­ти, с ба­шен­ка­ми по уг­лам. Две дю­жины утоп­ленни­ков Эй­эро­на жда­ли его, рас­по­ложив­шись на се­ром пес­ча­ном бе­регу в па­лат­ках, сши­тых из тю­лень­ей ко­жи и ук­ры­ти­ях из при­несен­но­го мо­рем де­рева. Их ру­ки ог­ру­бели от со­ли, их пок­ры­вали шра­мы от се­тей и лес­ки, мо­золи от ве­сел, ко­пий и то­поров, но те­перь в этих ру­ках бы­ли па­лицы из проч­но­го, как же­лезо, плав­ни­ка, ко­торым во­ору­жил их Бог из сво­их под­водных ар­се­налов.

Чуть вы­ше ли­нии при­лива они пос­тро­или на­вес и для жре­ца. Он бла­годар­но заб­рался внутрь, уто­пив пе­ред тем сво­их но­вых пос­ле­дова­телей. — Бо­же, — мо­лил­ся он, — поз­воль мне ус­лы­шать в шу­ме волн твой го­лос, нас­тавь ме­ня на ис­тинный путь. Ка­пита­ны и ко­роли ждут тво­его сло­ва. Ко­му быть ко­ролем вмес­то Бей­ло­на? Про­пой мне на язы­ке ле­ви­афа­нов его имя. Ска­жи мне, о, Гос­по­дин под­водно­го ми­ра, у ко­го на Пай­ке есть си­лы сра­зить­ся с гря­дущей бу­рей?

Хо­тя его по­ез­дка в Ха­мер­хорн и уто­мила его, Эй­эрон Мок­ро­голо­вый не знал по­коя в сво­ем убе­жище под кры­шей из чер­ных мор­ских во­дорос­лей. На­бежав­шие ту­чи сво­им пла­щом зат­ми­ли лу­ну и звез­ды, и над мо­рем рас­прос­терлась гус­тая, неп­рогляд­ная ть­ма, как и во­царив­ша­яся в его ду­ше. Бей­лон от­да­вал пред­почте­ние Аше — плод от его пло­ти, но жен­щи­на не мо­жет пра­вить же­лез­но­рож­денны­ми. Это дол­жен быть Вик­та­ри­он. Де­вять сы­новей ро­дилось у Квел­ло­на Грей­джоя, и Вик­та­ри­он был силь­ней­шим, бык ро­да люд­ско­го, бесс­траш­ный и обя­затель­ный. В этом зак­лю­чена опас­ность. Млад­ший брат обя­зан слу­шать стар­ше­го, и Вик­та­ри­он не тот че­ловек, ко­торый нап­ра­вит свой ко­рабль на­пере­кор тра­диции. Хо­тя, он не лю­бит Э­уро­на, с тех пор, как умер­ла та жен­щи­на.

Он слы­шал сна­ружи храп сво­их утоп­ленни­ков, за­выва­ния вет­ра и звук при­боя — мо­лот Бо­га, зо­вущий его на бит­ву. Эй­эрон вы­лез из сво­его ук­ры­тия в ле­дяные объ­ятья но­чи. Он сто­ял — на­гой и блед­ный, ху­дой и вы­сокий, и как был на­гим он во­шел в тем­ное, со­леное мо­ре. Во­да бы­ла ле­дяной, но он не от­верг лас­ку сво­его Бо­га. Удар вол­ны в грудь ед­ва не сбил его с ног. Сле­ду­ющая пе­рех­лес­тну­ла че­рез го­лову. Он по­чувс­тво­вал вкус со­ли на гу­бах, и ощу­тил Бо­га вок­руг се­бя, а его уши на­пол­ни­лись сла­вой его пес­ни. Де­вять сы­новей ро­дилось у Квел­ло­на Грей­джоя и я был пос­ледним из них, сла­бым и пуг­ли­вым, как дев­чонка. Но это в прош­лом. Тот че­ловек уто­нул, и Бог дал мне си­лу. Хо­лод­ное, со­леное мо­ре об­ня­ло его, про­ник­ло сквозь его сла­бую че­лове­чес­кую плоть и кос­ну­лось его кос­тей. «Кос­ти», — по­думал он. — «Кос­ти ду­ши. Кос­ти Бей­ло­на и Ур­ри. Прав­да в на­ших кос­тях, ибо плоть раз­ла­га­ет­ся, а кость ос­та­ет­ся. И на хол­мах Наг­га ос­та­лись кос­ти чер­то­гов Се­рого Ко­роля…»

Дро­жащий, ху­дой и блед­ный, нет­вердой по­ход­кой Эй­эрон Мок­ро­голо­вый вы­шел об­ратно на бе­рег, став муд­рее, чем был, всту­пая в мор­ской пре­дел. Он на­шел в сво­их кос­тях от­вет, и яс­но ви­дел пред­назна­чен­ный ему путь. Ночь бы­ла ле­дяной, и ког­да он про­бирал­ся об­ратно к сво­ему убе­жищу его те­ло, ка­залось, бы­ло оку­тано па­ром, но в сер­дце его пы­лал огонь, и сон при­шел лег­ко и сра­зу. И стон же­лез­ных пе­тель бо­лее его не тре­вожил.

Ког­да он прос­нулся, был яс­ный и вет­ре­ный день. Эй­эрон по­зав­тра­кал пох­лебкой из ми­дий и во­дорос­лей, при­готов­ленной на кос­тре из то­го же плав­ни­ка. Ед­ва он за­кон­чил, как из кре­пос­ти явил­ся Мер­лин с по­лудю­жиной сво­их страж­ни­ков. — Ко­роль — мертв, — ска­зал ему Мок­ро­голо­вый.

— Да. Я по­лучил пти­цу. И за­тем еще од­ну, — Мер­лин был пол­ным лы­сым че­лове­ком, на­зывав­шим се­бя на ма­нер зе­леных зе­мель лор­дом и оде­тым в ме­ха и бар­хат. — Один во­рон при­зыва­ет ме­ня к Пай­ку, дру­гой к Де­сяти Баш­ням. У вас Кра­кенов, слиш­ком мно­го щу­палец. Вы раз­ры­ва­ете че­лове­ка на час­ти. Что ска­жешь, жрец? Ку­да мне от­прав­лять ко­раб­ли?

Эй­эрон нах­му­рил­ся. — Ты ска­зал, Де­сять Ба­шен? Ка­кой из кра­кенов зо­вет те­бя ту­да? — Де­сять Ба­шен бы­ли вла­дени­ем Лор­да Хар­лоу.

— Прин­цесса Аша. Она по­вер­ну­ла свои па­руса к до­му. Чтец рас­сы­ла­ет во­ронов, при­зывая всех ее дру­зей к Хар­лоу. Он ут­вер­жда­ет, что Бей­лон со­бирал­ся по­садить на Мор­ской трон ее.

— Ко­му си­деть на Мор­ском тро­не — ре­шать Уто­нув­ше­му Бо­гу, — ска­зал жрец. — Прек­ло­ни ко­лени, что­бы я мог бла­гос­ло­вить те­бя. — Лорд Мер­лин встал на ко­лени, и Эй­эрон по­лил мор­ской во­дой его лы­сую го­лову, из сво­его ме­ха. — Гос­подь Бог, уто­нув­ший за нас, поз­воль Мел­дре­ду, слу­ге тво­ему, воз­ро­дить­ся из мо­ря. Бла­гос­ло­ви его солью, бла­гос­ло­ви его кам­нем, бла­гос­ло­ви его сталью. — По тол­стым ще­кам Мер­ли­на сте­кала во­да, смо­чив­шая его бо­роду и под­би­тую лись­им ме­хом ман­тию, — То, что мер­тво, ни­ког­да не ум­рет, — за­кон­чил Эй­эрон, — Оно сно­ва воз­ро­дит­ся, силь­нее и креп­че, чем преж­де. — Но, ког­да Мер­лин под­нялся, он ска­зал ему: — Под­ни­мись и слу­шай, что­бы мог пе­редать сло­ва бо­га ос­таль­ным.

В трех фу­тах от гра­ницы при­боя вол­ны раз­мы­ли круг­лую глы­бу гра­нита. Имен­но на ней встал Эй­эрон Мок­ро­голо­вый, что­бы его мог­ли ви­деть и слы­шать его сло­ва все пос­ле­дова­тели.

— В мо­ре мы ро­дились, и в мо­ре вер­немся, — на­чал он, как и сот­ни раз до это­го. — Бог Штор­мов в сво­ем гне­ве низ­верг Бей­ло­на и те­перь он пи­ру­ет в под­водных двор­цах. — Он под­нял ру­ки. — Же­лез­ный ко­роль мертв. Но ко­роль вер­нется вновь! Ибо то, что мер­тво, уме­реть не мо­жет, но вновь вос­ста­нет, силь­ней и проч­нее, чем преж­де!

— Ко­роль вос­ста­нет! — вык­рикну­ли утоп­ленни­ки.

— Так и бу­дет. Но кто? — Мок­ро­голо­вый прис­лу­шал­ся, но ему от­ве­тил толь­ко шум волн: — Кто дол­жен стать ко­ролем?

Утоп­ленни­ки на­чали гре­меть сво­ими па­лица­ми, пос­ту­кивая ими од­на по дру­гой. — Мок­ро­голо­вый! — Кри­чали они. — Мок­ро­голо­вый — Ко­роль! Ко­роль Эй­эрон! Хо­тим Мок­ро­голо­вого!

Эй­эрон по­качал го­ловой. — Ес­ли у от­ца два сы­на, и он да­ет од­но­му из них то­пор, а дру­гому — сеть, ка­кой из них ста­нет во­ином?

— То­пор для во­ина, — крик­нул в от­вет Рас, — сеть для ры­бака.

— Вер­но, — от­ве­тил Эй­эрон. — Бог взял ме­ня на глу­бину и уто­пил то­го ник­чемно­го че­лове­ка, ко­торым я был. Вер­нув ме­ня, он дал мне гла­за, что­бы ви­деть, и уши, что­бы слы­шать, и го­лос, что­бы нес­ти его сло­во. Что­бы я мог стать его Про­роком и учить его ис­ти­нам тех, кто по­забыл. Я не был рож­ден, что­бы си­деть на Мор­ском тро­не… не бо­лее, чем Э­урон Во­роний Глаз. Я слы­шал глас бо­га, ко­торый про­из­нес: ни один без­божник не ся­дет на мой Мор­ской трон!

Мер­лин скрес­тил ру­ки на гру­ди. — Зна­чит, Аша? Или Вик­та­ри­он? Ска­жи нам, жрец!

— Вам от­ве­тит Бог, но не здесь. — Эй­эрон ука­зал на жир­ное, бе­лое ли­цо Мер­ли­на. — Не мне внем­ли­те, не за­конам че­лове­чес­ким, но мо­рю. Ставь­те па­руса и пог­ру­зите в во­ду вес­ла, ми­лорд. И от­прав­ляй­тесь на Ста­рый Вик. Вы, все ка­пита­ны и ко­роли. Не хо­дите ни к Пай­ку на пок­лон к без­божни­ку, ни в Хар­лоу, что­бы всту­пить в сго­вор с ко­вар­ной жен­щи­ной. Правь­те к Ста­рому Ви­ку. Ту­да, где сто­яли чер­то­ги Се­рого Ко­роля. Име­нем Уто­нув­ше­го Бо­га я при­зываю вас. Я при­зываю всех! По­кинь­те свои жи­лища, свои зам­ки и фор­ты, и воз­вра­щай­тесь к хол­му Наг­га, на ве­че ко­ролей.

Мер­лин от­крыл рот: — Ве­че ко­ролей? Нас­то­яще­го ве­че ко­ролей не бы­ло уже…

— Слиш­ком дол­го! — В ярос­ти вскри­чал Эй­эрон. — Но, на за­ре вре­мен же­лез­но­рож­денные из­би­рали сво­их ко­ролей, воз­вы­шая дос­той­ней­ших из сво­его чис­ла. Нас­та­ло вре­мя вер­нуть­ся к Ста­рым Обы­ча­ям, ибо лишь это сно­ва нас воз­ве­личит. Ве­че ко­ролей из­бра­ло Ур­ра­са Же­лез­но­ного­го Вер­ховным Ко­ролем и увен­ча­ло его ко­роной из плав­ни­ка. Сай­ла­са Плос­ко­носо­го, и Хар­ра­га Хо­ара, Ста­рого Кра­кена — их всех из­бра­ли на ве­че ко­ролей. Из­бран­ный на этом ве­че вос­ста­нет тот, ко­торо­му суж­де­но за­вер­шить на­чатое ко­ролем Бей­ло­ном, от­во­евать нам на­ши сво­боды. Я пов­то­ряю, не хо­дите ни к Пай­ку, ни к Де­сяти Баш­ням Хар­лоу, толь­ко к Ста­рому Ви­ку. Ра­зыщи­те холм Наг­га и ос­танки чер­то­гов Се­рого Ко­роля, по­тому что имен­но в этом свя­щен­ном мес­те, ког­да уто­нет и воз­ро­дит­ся лу­на, мы дол­жны из­брать се­бе дос­той­но­го, бо­гобо­яз­ненно­го ко­роля. — Он сно­ва под­нял свои кос­тля­вые ру­ки. — Слу­шай­те! Внем­ли­те вол­нам! Внем­ли­те бо­гу! Он го­ворит с на­ми, он го­ворит: " Нам не ну­жен иной ко­роль, кро­ме выб­ранно­го на ве­че! "

Его сло­ва уто­нули в ре­ве тол­пы, и утоп­ленни­ки внес­ли свой вклад сту­ком сво­их па­лиц. — Ве­че! — кри­чали они. — Ве­че, ве­че. Ни­кого, кро­ме из­бран­но­го на ве­че! — И под­ня­тый ими гро­хот на­вер­ня­ка был слы­шен на Пай­ке Во­ронь­ему Гла­зу, и Бо­гу Штор­мов в его об­лачном чер­то­ге. И Эй­эрон Мок­ро­голо­вый знал, что он пос­ту­пил вер­но.

Ка­питан Стра­жи

— Кро­вавые апель­си­ны, по­хоже, пе­рез­ре­ли, — сла­бым го­лосом зак­лю­чил принц, ког­да ка­питан вы­катил его на тер­ра­су.

Пос­ле это­го он про­мол­чал нес­коль­ко ча­сов.

На счет апель­си­нов это бы­ла ис­тинная прав­да. Нес­коль­ко из них упа­ло на свет­ло ро­зовый мра­мор и раз­би­лось. Их ос­трый за­пах с каж­дым вздо­хом на­пол­нял ноз­дри Хо­таха. Вне вся­кого сом­не­ния, принц то­же чу­ял их за­пах, по­тому что си­дел пря­мо под де­ревь­ями в сво­ем крес­ле-ка­тал­ке на по­душ­ках из гу­сино­го пу­ха и с ко­леса­ми из же­леза и эбо­нита, ко­торое из­го­товил мей­стер Ка­ле­отт.

Дол­гое вре­мя единс­твен­ным зву­ком ос­та­вались визг де­тей, пле­щущих­ся в бас­сей­нах и фон­та­нах, и из­редка мяг­кие шлеп­ки опа­да­ющих на тер­ра­су апель­си­нов. Но по­том ка­питан ус­лы­хал с даль­ней сто­роны тер­ра­сы лег­кий пе­рес­тук каб­лу­ков по мра­мору.

Оба­ра. Он уз­нал ее по­ход­ку: ши­рокая, быс­трая и ярос­тная. На­вер­ня­ка в ко­нюш­не у во­рот сто­ит ее ло­шадь — вся в мы­ле и кро­ви от шпор. Она всег­да вы­бира­ла же­реб­цов, и хо­дили слу­хи, что в Дор­не у нее нет рав­ной в их ук­ро­щении… впро­чем, как и муж­чин. Ка­питан рас­слы­шал вто­рящие ей ша­ги дру­гого че­лове­ка: быс­трое шар­канье ног мей­сте­ра Ка­ле­от­та, ед­ва пос­пе­вав­ше­го за сво­ей спут­ни­цей.

Оба­ра Сэнд всег­да хо­дила быс­тро. Слов­но веч­но пы­талась дог­нать что-то от нее ус­коль­за­ющее, как не­ког­да за­метил сво­ей до­чери принц, а ка­питан ус­лы­шал не­наро­ком.

Ког­да она по­яви­лась в трой­ной ар­ке, Арео Хо­тах вы­тянул свой то­пор на длин­ной шес­ти­футо­вой ру­ко­яти что­бы зак­рыть ей про­ход. — Ми­леди, ни ша­гу даль­ше. — В его низ­ком го­лосе проз­ву­чал тон­кий ак­цент Нор­во­са. — Принц не же­ла­ет, чтоб ему ме­шали.

Ее ли­цо бы­ло ка­мен­ным, но за­тем ста­ло еще твер­же: — Ты сто­ишь на мо­ем пу­ти, Хо­тах. — Оба­ра бы­ла стар­шей из Пес­ча­ных зме­ек, ши­роко­кос­тная жен­щи­на приб­ли­зитель­но трид­ца­ти лет, с близ­ко по­сажен­ны­ми гла­зами и ржа­во-каш­та­новы­ми во­лоса­ми ее род­но­го Ста­ромес­та. Под ее пят­нистым пла­щом пес­ча­ного цве­та с зо­лотом бы­ли по­ношен­ная одеж­да из по­тер­той мяг­кой ко­жи. Вот и все, что бы­ло в ней мяг­ко­го. На бо­ку у нее был свер­ну­тый кнут, за спи­ной круг­лый щит из ста­ли и ме­ди. По край­ней ме­ре, свое копье она ос­та­вила сна­ружи, и за это Арео Хо­тах был ей бла­года­рен. Он знал, что она силь­ная и быс­трая жен­щи­на, но да­же она не мог­ла бы с ним спра­вить­ся… хоть это­го и не зна­ла, а ему не хо­телось ви­деть ее кровь на этом свет­ло ро­зовом мра­море.

Мей­стер Ка­ле­отт пе­реми­нал­ся с но­ги на но­гу: — Ле­ди Оба­ра, я пы­тал­ся вас пре­дуп­ре­дить…

— Он зна­ет, что мой отец мертв? — спро­сила она у ка­пита­на, не уде­лив мей­сте­ру и до­ли вни­мания, слов­но он был му­хой, ес­ли толь­ко му­хи бы­ли нас­толь­ко глу­пы что­бы до­саж­дать ей сво­им жуж­жа­ни­ем.

— Он зна­ет, — от­ве­тил ка­питан. — К не­му при­лете­ла пти­ца.

Смерть при­лете­ла в Дорн на крыль­ях во­рона, за­писан­ной на клоч­ке пер­га­мен­та и за­печа­тан­ная кап­лей твер­до­го крас­но­го вос­ка. Ка­ле­отт дол­жно быть по­чувс­тво­вал, что в том пись­ме, раз пе­редал его Хо­таху. Принц поб­ла­года­рил его, но дол­гое вре­мя не взла­мывал пе­чать. Весь ве­чер он си­дел с клоч­ком пер­га­мен­та в ру­ке, лю­бу­ясь дет­ски­ми иг­ра­ми. Он лю­бовал­ся вплоть до за­ката, ког­да воз­дух ос­тыл нас­толь­ко, что ра­зог­нал де­тей по их до­мам. По­том он смот­рел на от­ра­жение звезд на во­де. Он дож­дался по­яв­ле­ния лу­ны и лишь пос­ле это­го от­пра­вил Хо­таха за све­чой, что­бы он мог про­честь пись­мо под апель­си­новы­ми де­ревь­ями в ноч­ной тем­но­те.

Оба­ра дот­ро­нулась до сво­его кну­та: — Уже тя­сячи лю­дей от­пра­вились че­рез пес­ки в путь к Кос­тя­ному пе­рева­лу, что­бы по­мочь Эл­ла­рии вер­нуть ос­танки мо­его от­ца до­мой. Кла­ны го­товы взор­вать­ся, а крас­ные жре­цы раз­жи­га­ют ог­ни на сво­их ал­та­рях. В до­мах мяг­ких по­душек жен­щи­ны со­вокуп­ля­ют­ся со все­ми же­ла­ющи­ми, от­ка­зыва­ясь от де­нег. В Сол­нечном копье, на Пе­реби­той Ру­ке, по всей Зе­ленок­ро­вой, в го­рах, в глу­бине пес­ков, пов­сю­ду и всю­ду, жен­щи­ны рвут на се­бе во­лосы, а муж­чи­ны в от­ча­янии пла­чут. И каж­дый язык за­да­ет один воп­рос — как пос­ту­пит До­ран? Что сде­ла­ет брат, что­бы отом­стить за на­шего уби­того прин­ца? — она прид­ви­нулась к ка­пита­ну. — А ты го­воришь, он не же­ла­ет, что­бы ему ме­шали!

— Он не же­ла­ет, что­бы ему ме­шали, — пов­то­рил Арео Хо­тах.

Ка­питан знал сво­его прин­ца, ко­торо­го ох­ра­нял. Ког­да-то, дав­но, из Нор­во­са при­шел глу­пый юнец — круп­ный ши­рокоп­ле­чий юно­ша с коп­ной тем­ных во­лос. Се­год­ня во­лосы по­седе­ли, а его те­ло ук­ра­сили шра­мы мно­гочис­ленных битв… но си­ла в ру­ках ос­та­лась преж­ней, и он по-преж­не­му креп­ко дер­жал в них ос­трый то­пор, с ко­торым его об­венча­ли бо­рода­тые жре­цы. — «Она не прой­дет», — ска­зал он про се­бя, а вслух про­из­нес: — Принц лю­бу­ет­ся иг­рой де­тей. Он ни­ког­да не раз­ре­ша­ет се­бя от­вле­кать, по­ка он лю­бу­ет­ся их иг­ра­ми.

— Хо­тах, — ска­зала Оба­ра Сэнд. — Или ты убе­решь­ся с мо­ей до­роги, или я от­бе­ру у те­бя твой то­пор и…

— Ка­питан, — ус­лы­шал он при­каз из-за спи­ны. — Поз­воль ей прой­ти. Я с ней по­бесе­дую. — У прин­ца был хрип­лый го­лос.

Арео Хо­тах пос­та­вил то­пор вер­ти­каль­но и сде­лал шаг в сто­рону. Оба­ра сме­рила его дол­гим взгля­дом и шаг­ну­ла ми­мо, мей­стер пос­ле­довал за ней. Ка­ле­отт был все­го пя­ти фу­тов рос­том и круг­лым как яй­цо. Его ли­цо бы­ло та­ким глад­ким и пол­ным, что бы­ло труд­но что-ли­бо оп­ре­делен­ное ска­зать о его воз­расте, но он был здесь еще до то­го, как здесь по­явил­ся ка­питан, слу­жа еще ма­тери прин­ца. Нес­мотря на свои раз­ме­ры и воз­раст, он ос­та­вал­ся лов­ким и муд­рым, хоть и без­воль­ным. — «Он не ров­ня ни од­ной из Зме­ек», — по­думал ка­питан.

В те­ни апель­си­новых де­ревь­ев си­дел принц в сво­ем крес­ле. По­ражен­ные по­даг­рой но­ги бы­ли уку­таны пле­дом, а под гла­зами на­бух­ли тя­желые меш­ки… хо­тя Хо­тах был не в си­лах ска­зать, по­яви­лись ли они от го­ря или от по­даг­ры, вы­зывав­шей бес­сонни­цу. Вни­зу де­ти про­дол­жа­ли свои иг­ры в бас­сей­нах и фон­та­нах. Млад­шим бы­ло не бо­лее пя­ти лет, стар­шим по де­вять и де­сять. Поч­ти по­лови­на из них бы­ла де­воч­ки. Хо­тах мог слы­шать всплес­ки и до­воль­ный визг. — Не так дав­но ты бы­ла од­ной из этих де­тей в бас­сей­не, Оба­ра, — за­метил принц, ког­да она опус­ти­лась на од­но ко­лено пе­ред крес­лом-ка­тал­кой.

Она фыр­кну­ла. — Прош­ло поч­ти двад­цать лет, или око­ло то­го, но это не име­ет зна­чения. И я бы­ла тут не­дол­го. Я от­родье шлю­хи, или вы за­были? — Ког­да он не от­ве­тил, она под­ня­лась и сло­жила ру­ки на гру­ди. — Мой отец был убит.

— Он был по­вер­жен в су­деб­ном по­един­ке, — воз­ра­зил принц До­ран. — По за­кону, это не яв­ля­ет­ся убий­ством.

— Он был ва­шим бра­том.

— Вер­но.

— Что вы со­бира­етесь пред­при­нять в свя­зи с его смертью?

Принц нем­но­го по­вер­нул свое крес­ло, что­бы луч­ше ви­деть ее ли­цо. Хо­тя ему бы­ло два-на-пять­де­сят, До­ран выг­ля­дел го­раз­до стар­ше. Его те­ло бы­ло рых­лым, бес­формен­ным под прос­торной одеж­дой, а на но­ги не­воз­можно бы­ло смот­реть без слез. По­даг­ра раз­ду­ла и ок­ра­сила в крас­ный цвет гро­тес­кные ко­неч­ности. Его ле­вое ко­лено бы­ло раз­ме­ром с яб­ло­ко, а пра­вое как ды­ня. Его паль­цы на но­гах прев­ра­тились в чер­ные, слов­но на­литые со­ком, ви­ног­ра­дины, го­товые брыз­нуть от ма­лей­ше­го при­кос­но­вения. Да­же вес пле­да мог зас­та­вить его вздрог­нуть, хо­тя он стой­ко без зву­ка пе­рено­сил боль. «Ти­шина мой друг», — од­нажды он слы­шал, как принц ска­зал это со­вей до­чери. — «Сло­ва слов­но стре­лы, Ари­ан­на. Ес­ли сор­ва­лись, уже не вер­нешь». — Я на­писал Лор­ду Тай­ви­ну…

— На­писал? Ес­ли бы вы бы­ли хо­тя бы на­поло­вину та­кой же, как мой отец…

— Я — не твой отец.

— Я знаю. — Го­лос Оба­ры стал тон­ким от през­ре­ния.

— Ты тол­ка­ешь ме­ня к вой­не.

— Мне луч­ше знать. Вы да­же не по­кида­ете свое крес­ло. Поз­воль­те мне отом­стить за от­ца. У вас есть ар­мия в Прин­це­вом ущелье. А на Кос­тя­ном пе­рева­ле у Лор­да Ай­рон­ву­да есть дру­гая. Дай мне од­ну, а Ним по­ручи дру­гую. Пусть она со­вер­ша­ет на­беги на ко­ролев­ском трак­те, а я в это вре­мя со­зову лор­дов из их зам­ков и по­веду их на Ста­ромест.

— И как же ты со­бира­ешь­ся удер­жать Ста­рый го­род?

— Дос­та­точ­но его ра­зорить. Бо­гатс­тва Баш­ни…

— Зна­чит, те­бе нуж­но зо­лото?

— Я жаж­ду кро­ви.

— Лорд Тай­вин обе­щал дос­та­вить нам го­лову Го­ры.

— А кто при­несет нам го­лову са­мого Лор­да Тай­ви­на? Всем из­вес­тно, что Го­ра его цеп­ной пес.

Принц про­вел ру­кой в сто­рону бас­сей­нов. — Оба­ра, взгля­ни на де­тей, ес­ли те­бе угод­но.

— Мне не угод­но. С боль­шим удо­воль­стви­ем я бы вса­дила свое копье в киш­ки Лор­да Тай­ви­на. Я бы зас­та­вила его петь «Рей­нов из Кас­та­мере», по­ка на­маты­ваю киш­ки и ищу зо­лото.

— Пос­мотри, — пов­то­рил принц. — Я при­казы­ваю.

Нес­коль­ко де­тей пос­тарше ле­жали вниз ли­цом на ро­зовом мра­море, за­горая на сол­нце. Дру­гие плес­ка­лись в мо­ре. Трое стро­или за­мок из пес­ка с вы­соким шпи­лем, что дол­жно бы­ло оз­на­чать Ко­пей­ную Баш­ню Ста­рого Двор­ца. С де­сяток или боль­ше соб­ра­лось в боль­шом бас­сей­не пог­ля­деть на бит­ву меж­ду деть­ми по­мень­ше, ко­торые сра­жались меж­ду со­бой си­дя на пле­чах у де­тей пос­тарше, сто­яв­ших по грудь в во­де. Вся­кий раз, ког­да по­вер­женная па­ра па­дала в во­ду, всплеск во­ды соп­ро­вож­дался гро­мог­ласным взры­вом сме­ха. Как раз толь­ко что де­воч­ка с каш­та­новы­ми во­лоса­ми ста­щила маль­чи­ка с ко­сич­кой вниз с плеч его стар­ше­го бра­та в во­ду.

— Твой отец ког­да-то то­же иг­рал в эту иг­ру, как и я до не­го, — про­из­нес принц. — Меж­ду на­ми бы­ла раз­ни­ца в де­сять лет, по­это­му я уже пе­рерос бас­сейн к то­му вре­мени, ког­да при­шел его че­ред иг­рать, но я всег­да лю­бовал­ся его иг­ра­ми, на­вещая на­шу Мать. Он был та­ким ярос­тным, да­же для маль­чиш­ки. Быс­трым, слов­но во­дяная змей­ка. Я час­то ви­дел как он стас­ки­вал ре­бят круп­нее его са­мого. Он на­пом­нил мне об этом в тот день, ког­да он от­пра­вил­ся в Ко­ролев­скую га­вань. Он пок­лялся мне, что сде­ла­ет по­доб­ное толь­ко один раз, ина­че я бы не сог­ла­сил­ся его от­пустить.

— Не сог­ла­сил­ся? — рас­сме­ялась Оба­ра. — А как бы вы его ос­та­нови­ли? Крас­ный Змей Дор­на хо­дил ту­да, ку­да хо­тел.

— Так и есть. Хо­телось бы мне най­ти сло­ва, ко­торые мог­ли бы те­бя уте­шить…

— Я приш­ла сю­да не за уте­шени­ями. — Ее го­лос был по­лон през­ре­ния. — В тот день, ког­да мой отец явил­ся за мной, моя мать не же­лала ме­ня от­пускать. «Она же де­воч­ка», — ска­зала она ему. — «И я не уве­рена, что она твоя. У ме­ня бы­ло ты­сяча муж­чин». Он бро­сил свое копье к мо­им но­гам и уда­рил мать тыль­ной сто­роной ру­ки по ли­цу так, что она зап­ла­кала. «Маль­чик или де­воч­ка, не важ­но. Мы все сра­жа­ем­ся в од­ной бит­ве», — от­ве­тил он. — «но бо­ги поз­во­ля­ют нам вы­бирать ору­жие». Он ука­зал на ле­жащее копье, за­тем на сле­зы мо­ей ма­тери, и я выб­ра­ла копье. «Я же го­ворил, что она от ме­ня», — ска­зал тог­да отец, и заб­рал ме­ня с со­бой. Моя мать за­пила на год и до­пилась до смер­ти. Лю­ди рас­ска­зыва­ли, что да­же на смер­тном од­ре она ры­дала. — Оба­ра прид­ви­нулась к крес­лу прин­ца. — Поз­воль мне вос­поль­зо­вать­ся мо­им копь­ем, я не про­шу боль­ше­го.

— Это очень важ­ный воп­рос, Оба­ра. Я дол­жен об­ду­мать его и пе­рес­пать с ним.

— Ты и так дол­го спал.

— Воз­можно, ты пра­ва. Я от­прав­лю те­бе от­вет в Сол­нечное Копье.

— Ес­ли толь­ко этот от­вет бу­дет оз­на­чать вой­ну. — Оба­ра раз­верну­лась на каб­лу­ках и выс­ко­чила вон так же быс­тро, как и приш­ла. Бе­зус­ловно, нап­ра­вилась в ко­нюш­ню за све­жим же­реб­цом, что­бы сно­ва мчать­ся ку­да-то сло­мя го­лову.

Мей­стер Ка­ле­отт ос­тался. — Мой принц? — спро­сил ма­лень­кий тол­стя­чок. — Как твои но­ги, бо­лят?

Принц сла­бо улыб­нулся в от­вет. — Све­тит ли сол­нце?

— Мне при­гото­вить от­вар?

— Нет. Мне ну­жен яс­ный ум.

Мей­стер по­ежил­ся. — Мой принц… Раз­ве это… бла­гора­зум­но… от­пускать Ле­ди Оба­ру в Сол­нечное Копье? Она без сом­не­ния рас­па­лит прос­то­люди­нов. Они силь­но лю­били ва­шего бра­та.

— Как и все мы. — Он при­жал паль­цы к вис­кам. — Нет. Ты прав. Я то­же дол­жен вер­нуть­ся в Сол­нечное Копье.

Это взвол­но­вало ма­лень­ко­го тол­стяч­ка. — Ра­зум­но ли это?

— Не ра­зум­но, за­то не­об­хо­димо. Луч­ше от­правь гон­ца к Ри­кас­со что­бы он при­гото­вил мои апар­та­мен­ты в Баш­не Сол­нца. Уве­домь мою дочь Ари­ан­ну, что я при­буду зав­тра ут­ром.

Моя ма­лень­кая прин­цесса. Ка­питан очень по ней сос­ку­чил­ся.

— Но вас же уви­дят. — Пре­дуп­ре­дил мей­стер.

Ка­питан по­нял. Два го­да то­му на­зад, ког­да они толь­ко по­кину­ли Сол­нечное Копье ра­ди ми­ра и изо­ляции Вод­ных Са­дов, по­даг­ра прин­ца До­рана и впо­лови­ну не бы­ла столь ужас­ной. Тог­да он еще мог хо­дить, мед­ленно, с пал­кой и мор­щась при каж­дом ша­ге. Принц не же­лал поз­во­лять сво­им вра­гам знать ка­ким не­мощ­ным он стал, а Ста­рый Дво­рец и его те­нис­тый го­род был по­лон глаз шпи­онов. «Гла­за», — по­думал ка­питан, — «и сту­пени, по ко­торым он не в си­лах под­нять­ся. Ему нуж­ны крылья, что­бы под­нять­ся на вер­ши­ну Баш­ни Сол­нца».


Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.018 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал