Робкие грибкоеды

После пыльной проселочной дороги, какой роскошью, кажется, асфальт и как незаметно набегают на спидометре машины километры! Промелькнули села, река Чилик, и вот уже перед нами мрачные горы Сюгатинского ущелья. Незаметный сверток с шоссе и внизу среди скал и зарослей ив, чингиля и тамариска журчит ручей. Через ущелье видны обширная пустыня, за ней полоска реки Или, а еще дальше — голубые горы Калканы с желтеющим между ними Поющим барханом.

Дальше к выходу из ущелья ручей исчезает. На сухом каменистом русле роскошные заросли тамариска, саксаула и чингиля. Долго ли свернуть с дороги! Мотор заглушен и сразу наступает тишина. Лишь изредка доносятся мелодичные посвисты больших песчанок и странные крики кобылок мозера. Солнце еще высоко и можно осмотреть местность.

Всюду по веточкам саксаула бегают муравьи с красной головой и грудью и черным брюшком. Ловлю муравьев, разглядываю их крупную голову с близко насаженными длинными чутьистыми усиками, красную грудь и узловатую чешуйку на узкой талии. Это пустынный Кампонотус семирифус. Но один из муравьев оказывается уродцем с очень большой толстой и странной головой. На ней никак не разглядеть челюстей. Куда они исчезли?

Как велика сила воображения! Я рассматриваю вовсе не муравья. Передо мной красно-черный клоп, настолько похожий на муравья, что обнаружить обман можно только под лупой. Быть может, клоп обитает вместе с саксауловым муравьем в пустыне на саксауле миллион лет, и стал постепенно похож на него. Чем-то ему выгодно скрывать свою клопиную внешность под обличием муравья.

Как чуток и осторожен саксауловый кампонотус. Неосторожное движение руки и муравей затаивается, перебегает на противоположную сторону веточки, молниеносно спускается вниз, и там, на земле, сложив комочком ноги, замирает. Быстрота и ловкость, с которой муравьи бегают по саксаулу выдают в них исконных обитателей деревьев и кустарников.

Чем же муравьи занимаются на саксауле? Как будто им нечего делать на зеленых веточках и мне незачем так долго сидеть на одном месте. Но в лупу видно, как муравей тщательно соскребывает мицелии грибка мучнистой росы. И не только одна мучнистая роса для них важна. На саксауле растет множество разнообразных грибков. Еще можно заметить, как муравьи останавливаются возле маленьких, похожих на членики зеленых веточек растения, саксауловых цикадок и просят у них сладких выделений. Цикадки не особенно щедры. Зато у саксауловой тли сладких выделений больше, хотя возле них и крутится целый отряд остробрюхих и воинственных Крематогастер субдентата. Осторожные кампонотусы, ловко избегая встречи со своими невольными соседями, ухитряются урвать капельку лакомства. И так долгий кропотливый сбор микроскопически маленьких грибков, капельки сладких подачек тлей и цикадок — такова добыча саксаулового муравья. Не поэтому ли он так боязлив и осторожен...

Наловить два-три десятка муравьев для коллекции нетрудно. Но как найти их жилище. Придется заниматься слежкой. Осторожно и подолгу крутятся муравьи на земле, при малейшей тревоге затаиваются в укромных местечках. Долгие поиски напрасны. Солнце клонится к западу, пустыня оживает, песчанки устраивают оживленную перекличку, их песни несутся со всех сторон. Открыли входы в свои жилища муравьи-жнецы и отправились как всегда сразу большой компанией за семенами растений. Миловидные птички каменки-плясуньи, крутятся на кустах, высматривая добычу. Поспешные ящерицы перебегают от укрытия к укрытию. Далеко в стороне прокричал чернобрюхий рябок.

Сколько я попусту перерыл земли, смел в сторону опавших веточек саксаула, устилавших землю, но гнездо муравьев-незнакомцев не нашел. Уж не под толстой ли веточкой саксаула, наполовину засыпанной землей, оно находится? Слишком часто там крутятся муравьи. Рядом с веточкой видно крохотное отверстие без каких-либо признаков земли на поверхности. В нее забираются испугавшиеся меня муравьи. Через минуту туда же заползают другие. Если все же это норка, то муравьи явно избегают возле нее скопляться и уж не зря никто не крутится рядов с нею.

Берусь за лопатку. Маленький вход неожиданно приводит в просторные и чистые галереи с многочисленными переходами. Даже не верится, что они созданы этими, в общем, небольшими строителями. А еще в слое влажной почвы вижу группу черно-красных муравьев с личинками, куколками, и яичками. Какой среди них царит переполох и растерянность!

Оказывается, в гнезде находятся кроме обычных, еще и более крупные с заметно раздутым брюшком. Это няньки и одновременно хранители запасов пищи в своих животиках на случай бескормицы и голодный период сухого лета пустыни. А еще ниже в самой укромной камере вижу и самку, перепуганную и робкую. В соседних же камерах собрались крылатые самки и маленькие черные крылатые самцы.

Все до единого жители жилища стараются спрятаться под комочки земли, и нет среди них никого, кто бы попытался оборонять свою обитель. Мирные и трудолюбивые грибкоеды не способны к обороне. Не поэтому ли они так осторожны, так тщательно скрывают вход в свое жилище, относят далеко в сторону землю при строительстве галерей, а единственный вход в жилище делают маленьким и незаметным.

Кое-кто из муравьев выбирается из земли и по привычке спешит на куст саксаула. Там, у основания растения суетятся те, кто спустился сверху вниз и теперь, застав картину разорения жилища, находятся в величайшем смятении. Мне жаль бедных кампонотусов и радость открытия омрачается досадой уничтожения такой слаженной и, наверное, много лет существовавшей семьи маленьких тружеников саксауловых зарослей пустыни.