Бессмысленное воровство

Ранней весной пустыня горит яркими огоньками красных тюльпанов. Множество других цветов украшает землю, напоенную весенними дождями. Но теперь все по-другому. Выгорела трава, чудесные цветы превратились в предательские колючие семена с шипиками, закорючками, острыми иголочками. Они царапают ноги, застревают в одежде. А на месте тюльпанов торчат желтые сухие столбики с жесткой, как жесть, коробочкой-шишечкой.

Сейчас пришло время раскрываться коробочкам. По едва заметным швам створки расходятся в стороны, обнажая ряды плоских, как тарелочки, плотно уложенных друг к другу оранжево-красных семян. Если задеть за такую коробочку, она зашумит погремушкой.

Рано утром, пока еще не наступила жара, к созревшим семенам тюльпанов тянутся оживленные процессии муравьев. Большеголовые, слегка медлительные, они степенно, размеренными шагами шествуют за добычей и многие из них уже висят на коробочках-погремушках.

Вот жнецы нагрузились ношей. Каждый несет крупное оранжевое семечко впереди себя, как флаг, и вся узкая лента муравьев, извиваясь, тянется к жилищу. Будто демонстранты вышли на улицу со знаменами в стройном торжественном шествии.

А в другом месте у входа в муравейник жнецов муравьи как-то странно мечутся, дергаются из стороны в сторону. Что тут происходит! От гнезда и к гнезду в разных направлениях протянулось несколько тропинок, а по ним спешат сборщики урожая. Стал созревать злак-житняк, На очереди семена других растений и муравьи очень заняты. Наступает самая оживленная пора заготовок корма на все долгое жаркое лето и холодную зиму. Большая часть муравьев занято, возле входа толкутся вояки, нападают на всех, бьют челюстями. Это защитники гнезда. В перерывах между схватками они подают сигналы тревоги: мелко вибрируя головой, постукивают ею встречных, бегущих за урожаем или возвращающихся обратно. Но на сборщиков не действуют призывы забияк. Междоусобица их не касается. Инстинкт заготовки корма выше всего на свете.

Кое-где враждующие схватились друг с другом, грызут ноги, усики, отрывают брюшко на тонком стебельке. Вот один уже без брюшка, странный, жалкий, уродливый, теряя равновесие и опрокидываясь, крутится, как сумасшедший, отвешивает удары во все стороны. Мне кажется, он уже не способен различать своих от чужих, им управляет предсмертная агония, злоба на врагов. И вот странно: ему даже не отвечают, будто прощают удары. Зачем с ним драться. Участь его предрешена. Скоро он истощит силы и погибнет.

Но отчего такое смятение, зачем эта драка и нападение могу понять. Надо присмотреться внимательней.

Из входа выползает муравей с зерном и удирает от тех, кто нападает и трясется в возбуждении. Он, оказывается, из другой семьи и пришел сюда за добычей. Его долгий путь нелегок и лежит через заросли трав. По пути его все время бьют, пытаются отнять ношу. И сколько ударов и ожесточенных схваток приходится переносить ему, пока он не добирается до родного обиталища! Но более всего удивительно, что вокруг на травах масса точно таких же зерен, подобных уворованному у соседей!

Прослеживаю путь грабителей, и тогда выясняется, что на злосчастный муравейник нападает не один, а сразу три соседа. Да и, сами, терпящие набеги заняты тем же. Четыре муравейника, поглощенные заготовкой семян одновременно тратят массу энергии, чтобы украсть какую-то ничтожную долю запасов у своих соседей!

Здесь на пустынных берегах Балхаша в эту весну прошли обильные дожди, и земля покрылась густыми травами. Урожай на них предстоит немалый. К чему же это бессмысленное воровство и междоусобица? Уж не потому ли, что два прошедших года были засушливыми, голодными, и муравьи, доведенные до отчаяния, стали грабить запасы друг у друга. Поэтому сейчас часть рабочих, вместо того, чтобы со всеми собирать урожай, мешает трудиться, продолжает кровавые распри, с большим трудом и опасностями ворует чужие заготовленные запасы. Какая нелепость: муравьи, посвятившие себя профессии грабителе и, продолжают теперь бессмысленные походы за чужим добром. Сколько же надо времени, чтобы угасли эти тлеющие инстинкты воровства, и вновь наступило миролюбие. Ведь было же оно когда-то, иначе не выросли бы в близком соседстве друг с другом такие муравейники. Не особенно совершенна психика этих растительноядных муравьев. У рыжего лесного муравьи, давно бы переключили своих товарищей, занимающихся никчемным занятием, на другие дела.

Жестокие инстинкты управляют муравьиной жизнью!