Кирк/Спок

Спок был верен принятому решению отравиться, и по-вулкански точен в определении времени. К закату солнца, когда Кирк проснулся на одеяле в одиночестве, волчица твердо стояла на четырех лапах и жадно лакала воду из поилки-черепушки.
Спок сидел на полу в медитативной позе, закрыв глаза. Перед ним, на трикодере, лежал гипошприц. При виде приготовлений Кирк снова ощутил беспокойство и предчувствие, что затея плохо кончится.
- Я буду в беспамятстве следующие планетарные сутки: следующую ночь, и весь день до захода солнца. Постарайтесь на пару с животным не выпить всю воду: когда я очнусь, то буду страдать от обезвоживания. В процессе интоксикации я могу начать биться в конвульсиях, прошу вас, в таком случае, зажать мне между зубов полоску ткани, чтобы я не откусил себе язык. Постарайтесь также не дать мне замерзнуть до смерти, так как я вряд ли смогу контролировать собственную температуру тела.
- Чем больше я тебя слушаю, тем меньше хочу ввязываться во все это, - буркнул Кирк. Притихшая волчица словно разделяла его пасмурный настрой.
- Вы можете оставить меня, но без провожатого далеко не уйдете. Волчица не отойдет от моего тела, пока я не окоченею. Я также не могу гарантировать, что она не поужинает вами, когда кончатся ваши припасы.
Когда Спок заговорил, Кирк понял, что тот превратно истолковал его слова. На деле Кирк… беспокоился, да. Человек такая тварь, которая ко всему привыкает, и Кирк уже привык круглосуточно лицезреть рядом с собой невозмутимую рожу полезного вулканца. Перспектива через сутки-другие закопать того в безымянной могиле не грела с того часа, как Спок начал приносить еду и воду.
Спок пересел на свое одеяло, поднял гипо и прижал его к позеленевшей от солнечного ожога коже левого предплечья. С отчетливым шипением гипо впрыснул содержимое в зеленую кровь добровольного самоубийцы.
- Постарайтесь дождаться меня, капитан, - у Спока начало сводить мышцы, в том числе и лицевые, так что слова вулканца прозвучали невнятно из-за ставшей нечеткой артикуляции, – оазис на самом деле не такое… приятное… место…
Спок закрыл глаза и мягко завалился на бок. Без малейшего временного промежутка его тело забилось в судорогах и Кирк, помня свежий совет, бросился на него, чтобы придавить к одеялу, не дать поранить себя. Сорвав с талии золотой пояс, Кирк использовал ткань в качестве кляпа и придержал Спока за плечи, чтобы тот не разбил себе голову, пока выгибался. Удержать его оказалось не так-то просто: черт бы побрал вулканцев и их трехкратную силу!
Волчица подошла с левой стороны и опустилась, поджав под себя лапы и положив тяжелую морду на грудь Спока, взволнованно поскуливая. А Кирк не мог выразить все, что думал, даже так. Внезапно, так же без перехода, Спок прекратил метаться и закостенел. Все мышцы на его сухощавом теле напряглись, и под ладонями Кирка ощущались как стальные тросы. Челюсти оказались стиснуты, так что извлечь пояс, намертво стиснутый острыми зубами, не представлялось возможным.
Волчица, все еще встревоженно поскуливая, облизала вулканцу бескровное лицо с сомкнутыми веками. Подкатилась ему под бок, инстинктивно согревая.
- Точно, - вскинулся Кирк, - не дать замерзнуть.
Он поднял свое одеяло, отряхнул от песка и накрыл Спока. По всему выходило, что сегодня впервые придется коротать ночь всем троим, в обнимку.
Улегшаяся волчица оставила ему совсем немного места, а сдвинуть ее пинком Кирк не решился. Его ноги были ему милее в количестве двух. Так что он покрутился и лег на песок, положив голову на теплый волчий бок. Изогнувшись, волчица лизнула мягким влажным языком его ухо и снова положила морду на грудь вулканца, подметая хвостом пол и задевая плечо Кирка.
Кирк смежил веки, так как сон был единственным способом убить время, но тот не шел. Он внимательно вслушивался в частоту дыхания Спока, сжимая худое запястье, ловя неритмичные удары пульса и мгновенно выныривая из дремы, если тело вулканца содрогалось.
Проще говоря, Кирк провел ужасную ночь.

***

А жарким утром, едва проснувшись, Кирк, даже через разделявшее их одеяло, всем существом ощутил пугающий холод тела рядом с собой. Ночью волчица поменялась с человеком местами, и Кирк под утро дремал, прижавшись к старшему помощнику. Скинув со Спока одеяло, Кирк приник ухом к неподвижной груди. Тишина. Не успел он облиться холодным потом, как вспомнил, что перед ним все-таки вулканец! Сердце с другой стороны и ниже, мать их!
Кирк проверил пульс, нажав на сонную артерию на шее. Почти четыре секунды прошло, прежде чем Кирк уловил слабый удар. Спок, кажется, умирал. Собрав в памяти жалкие знания о вулканской анатомии, Кирк открыл вулканцу одно веко и вздрогнул. Закатившийся карий глаз вулканца был затянут тусклой пленкой второго века. То же было в другом глазу.
Кирка замутило при мысли, что скоро все кончится, и кончится именно так. Спок умрет по собственной глупости, а немногим позже и сам Кирк, от голода ли, либо сожранный вулканской питомицей.
К закату Спок не пришел в себя, хотя Кирк до последнего надеялся на чудо. Волчица бродила по логову, лизала Спока, но пока не отходила далеко, за что Кирк был благодарен. Он сам дважды ножом разжимал вулканцу зубы и понемногу поил остатками желтоватой воды из фляги. Остальное время Кирк лежал рядом и не убирал руки с запястья вулканца, не уставая считывать удары пульса. Трижды у Спока возникала непроизвольная эрекция, которая только доказывала, что его организм не справляется с ядом.
Ночью волчица вышла только раз, на пару минут, после чего снова вытянулась подле Спока. Очевидно, ей было не до оазиса и не охоты без своего альфы. Тогда-то Кирк и понял слова Спока о том, что волчица не оставит его, пока он жив. Вулканец не преувеличивал: волчица не покинет логова, пока тот не умрет, если сама не умрет раньше. Кирк впервые позавидовал той верности, которую заполучил Спок. Пусть даже от животного. От людей подобного и не дождаться.
Утро и день… Кирк плохо их запомнил. Жара, раскаленный песок, испортившееся мясо и быстро убывающая вода. Человек опустился до того, что попил из поилки волчицы. Спок не приходил в себя и не двигался.
В какой-то момент, ночью, пульс Спока зачастил. Волчица долго сидела над вулканцем, прислушиваясь к чему-то, потом снова облизала его и радостно забила хвостом. Кирк хотел даже отметить это дело глотком воды, но… «плошка» и фляга опустели еще днем. Мясо кончилось почти тогда же. Они со Споком вернулись к бедственному положению первых дней на планете.
Наконец Кирк обругал сам себя. Что за мысли? «Умрет он, потом я…». Споку стало лучше, и когда он придет в себя, то захочет пить. Выход один – тащиться в оазис.
Раз, другой сунувшись мордой в опустевшую поилку, волчица пересела к выходу из логова, призывно помахивая хвостом.

URL Пожаловаться

• Поделиться

2016-01-11 в 00: 56