Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Ольга Филипповская 7 страница






Напротив, чувствуемое ощущение скрыто уже содержит в себе все, что вызывало у вас гнев, — это восприятие ситуации и всего, что привело к ней, и то, как она вас затрагивает.

Гнев — это не чувствуемое ощущение. Чтобы позволить проявиться таким ощущениям, необходимо успокоиться. Чувствуемые ощущения обычно не столь интенсивны. Но когда они возникают, вы можете узнать новое и о причинах гнева, и о происходящем с вами в целом.

Таблица 5.1. Сравнение эмоций и чувствуемых ощущений

 

Эмоции

 

Легко опознаются. Эмоциям можно легко дать название.

Сужение. Когда та или иная эмоция овладевает моим телом, она отбрасывает большую часть всего того, что я знал о ситуации.

Внутреннее единообразие. Если у меня возникает такая эмоция, как гнев, я становлюсь все более и более разгневанным. Такова природа гнева — все более и более усиливаться.

Единственный “вход”. Эмоции возникают как реакция на специфическое событие.

Прошлое. Хотя мы испытываем эмоции сейчас, многие из них приходят к нам из прошлого, воссоздаваемые в таком же виде, как они существовали раньше.

Пример. Нечто вызывает у ме­ня гнев. Эмоция гнева характеризуется учащенным сердцебиением и, может быть, даже готовно­стью ударить кого-то.

Всегда одни и те же. Чувство гнева всегда имеет одно и то же качество; оно всегда заставляет меня стремиться ударить и избить ко­­го-то.

Типы. Перечень возможных эмоций известен для каждой из культур, и всякий человек хорошо знает, какие бывают эмоции.

Универсальный характер. Ос­нов­ные ситуации, вызывающие соответствующие эмоции, всегда оказываются одними и теми же. Например, я ожидаю, пока произойдет нечто, но оно так и не происходит. Я разочарован. Или же я люблю одного человека, а его привлекает кто-то другой. Я ревную, я осмеян, испытываю стыд. Все эти реакции достаточно универсальны в любой куль­туре.

Эмоции можно легко назвать и объяснить. Мы можем объяснить наши эмоции с помощью вполне обычных слов, фраз и типичных ситуаций. Человек обычно говорит: “Если с вами это случится, разве вы не будете испытывать такие же чувства? ”

Эмоции остаются теми же самыми. Например, если я испытываю усиливающийся гнев, то сам гнев остается тем же чувством, но его интенсивность увеличива­ется.

Эмоции интенсивны. Эмоции обычно весьма интенсивны. Они

 

 

привлекают к себе все наше внимание, и от них трудно отде­лать­ся.

 

Общее

 

И те, и другие возникают на уровне тела. Мы можем заявить, что испытываем эмоции или чувствуемые ощущения, но не способны контролировать их действительное возникновение.

 

И те, и другие формируются в определенном, примерно одном и том же “месте”. Обычно чувствуемые ощущения кажутся более “глубокими”, потому что, как правило, они более четко локализируются где-то на уровне нижней части груди и желудка и (в другом, переносном значении слова “глубокий”) потому, что воспринимаются как бы лежащими “под эмоциями”. Однако о них можно сказать, что они находятся не “под эмоциями”, как бы “вокруг” них. Это явно более широкое, более целостное ощущение чего-то большего, чем может быть выражено словами, — все, что связано с теми или иными эмоциями и приходит вместе с ними.

 

Чувствуемые ощущения многообразны, хотя и воспринимаются как единое целое. Они также имеют свою собственную точку фокусировки — худшую, лучшую или просто наиболее важную и выдающуюся. Эта точка соответствует следующему шагу, который необходимо предпринять в мыслях или действиях.

Действуя в соответствии с эмоциями, вы основываетесь на меньшем количестве факторов, чем обычно принимаете во внимание. Чувствуемое ощущение включает в себя большее, чем вы знали или думали о ситуации, и даже больше, чем вы могли бы представить. (Конечно, и при этом может быть упущено многое, например то, что чувствуют и знают другие.)

Сегодня многие освободились от тенденции к интеллектуальному анализу, столь характерному ранее для психологии, поскольку этот анализ оказался недостаточно эффективным, и считают достижение эмоционального катарсиса лучшим методом психологической помощи. (Подробнее мы обсудим это далее, в главе 14.) Ловушка катарсиса состоит в следующем. Обычно человек испытывает тенденцию к проявлению одних и тех же эмоций. Существует ошибочная теория, что эмоции могут “исчерпаться”. В действительности же каждый раз, когда происходит катарсис, эмоции возникают снова и снова. Эмоции не пребывают в неподвижном состоянии и ожидании, пока с ними разделаются и отбросят, как какой-либо неживой предмет: одни и те же эмоции будут возникать вновь и вновь.

Можно не сомневаться в пользе способности чувствовать и выражать эмоции, долгое время остававшиеся заблокированными. Многие люди подавляют свои эмоции, не в состоянии испытать их и живут, не зная своих действительных чувств. Поэтому когда мы позволяем проявиться эмоциям, это может принести значительное облегчение. Осознание этого факта становится выдающимся достижением человека или общества в целом. Но если однажды эмоции уже были полностью пережиты и выражены, от их повторения у индивида не будет возникать никаких изменений.

Если предложить отыскать чувствуемое ощущение, лежащее в основе эмоции, многие могли бы заявить: “Не вижу здесь ничего особенного. О какой сложности вы говорите? Испытывая гнев, я знаю причину его возникновения. И то, что приводит меня в бешенство, приведет в бешенство любого нормального человека”. Ответ на подобное заявление состоит в том, что мы обычно знаем, какое именно событие вызывает у нас гнев. Нам кажется, что аналогичные события непременно вызовут гнев у любого человека. И это самое далекое, куда могут привести эмоции. Чувствуемое ощущение способно вести дальше. Например, человек говорит: “Я чувствую печаль. Почему? Потому что умерла моя кошка. Будет ли каждый человек испытывать печаль, если его кошка умрет? ” С такой точки зрения, может показаться бессмысленным вопрос: “Что именно в факте смерти моей кошки вызывает у меня печаль? ” Если погрузиться в это глубже, можно понять, что чувство вины (за то, что вы недостаточно хорошо заботились о кошке) оказывается одним из компонентов печали. И это “недостаточно заботился” оказывается лишь незначительной частью того большого количества вещей, которые вы должны были быть сделаны, но этого не произошло. Тяжелый груз: “Да, если бы я сделал кое-что немного раньше, мне бы не пришлось испытывать сейчас чувство печали”. Это не означает, что чувство печали не возникает просто так, вообще. Оказывается, что частью печали является тяжелый груз вины. Кто-то другой может в подобной ситуации чувствовать себя одиноким; ощущать, что ему не хватает чего-то, что связывало бы его с остальными, будет испытывать страх перед опустошенностью. Иногда это бывает чувство беспомощности, причина которого в том, что попытки избавить от одиночества другое живое существо потерпели крах.

Если обратить внимание на физическое качество всей этой ситуации, то в ней всегда можно будет найти сложность и многокомпонентность. Мы также будем обнаруживать в ней и те моменты, которые делают ситуацию особенно тяжелой именно для нас, когда она так сильно “достает” нас, каждый раз оказываясь чем-то новым, уникальным и неповторимым, обладающим сложной целостной структурой. Когда мы обнаруживаем то, что больше всего “достает” нас, и оказываемся способным выразить это словами, наши чувствуемые ощущения начинают проявляться все больше и больше, раскрывая всю свою сложность, разделяясь на компоненты, из которых оно сплетено, и начиная изменяться.

Чувствуемые ощущения в сравнении с образами

Далее я буду сравнивать чувствуемые ощущения с другими видами опыта. Я не претендую на то, что смогу адекватно проанализировать их все. Моя цель — просто показать с помощью такого сравнения, чем являются чувствуемые ощущения.

Образы — визуальная форма опыта, некая картина перед вами. Или звуковой образ, например звук колокола или звучание слов, которые вы слышите. Образ связан с восприятием чего-то видимого или слышимого.

Чувствуемое ощущение возникает в вашем теле, подобно подташниванию, указывающему на то, что определенные проблемы, с которыми, как вам казалось, вы уже разобрались, в действительности так и не разрешены.

Если вы перестанете ощущать прямое воздействие, которое образ оказывает на вас, это может привести к возникновению чувствуемого ощущения. Однако оно возникает не сразу. Вам необходимо по крайней мере в течение нескольких секунд находиться в покое, обращая внимание на то, что будет возникать в теле в качестве реакции на данный образ. Это и есть чувствуемые ощущения, не тождественные визуальным образам или звукам.

Работу с образами мы подробнее рассмотрим в главе 13.

Чувствуемые ощущения в сравнении

с обычными физическими ощущениями

Ощущения, о которых мы говорим, возникают на уровне тела, но они не тождественны таким обычным физическим ощущениям, как щекотка или боль. Это скорее телесное ощущение какой-то значимости, непонятной и скрыто присутствующей сложности. Ощущение, отражающее целостный образ ситуации, проблемы или, может быть, точки зрения, которую индивид хотел бы выразить. Поэтому речь идет не просто о телесном ощущении, а об ощущении чего-то неопределенного.

Некоторые обычные физические ощущения также могут напоминать то, о чем мы говорим, и иногда довольно сложно определить разницу между ними. Например, несварение желудка может напоминать чувствуемое ощущение в глубине живота. При этом вы обычно не знаете, связано ли такое ощущение с ситуацией или же в данном случае это просто признак несварения желудка. Если вы представите себе, что нет необходимости решать свою проблему прямо сейчас, что ее можно отложить, в желудке возникнет чувство облегчения. Теперь попробуем сделать обратное: представьте, что вам необходимо что-то предпринять прямо сейчас. Если при этом к вам снова возвратится чувство напряженности в желудке, вы будете знать, что это просто способ вашего реагирования на ситуацию. Это и есть пример чувствуемого ощущения.

Бывает, что ситуация вызывает обычные физические ощущения, затем перерастающие в чувствуемые ощущения. Тяжесть в плечах или мурашки, бегающие по коже, могут возникать в различных ситуациях, но это еще не те чувствуемые ощущения. Отличие состоит в том, что данные ощущения по своей сущности не являются сложными и многокомпонентными. Я имею в виду, что боль — именно то, чем она является, например, внезапная острая боль. Сложность и многокомпонентность ситуации никак не отражается в таком простом ощущении, как боль. И когда у человека болит затылок, это состояние никак не передает сложности эмоциональных обстоятельств, с которыми связана боль.

Физические ощущения возникают на периферии тела, в то время как чувствуемые ощущения обычно (за редкими исключениями) возникают в центре тела — в брюшной области, солнечном сплетении, груди или горле. Тем не менее, даже периферические физические ощущения могут быть весьма полезными. И если человек спрашивает: “О чем говорит боль в плечах? ”, может проявиться нечто, даже если он и не испытывает чувствуемых ощущений. Боль в плечах — компонент целостного переживания. И когда человек обращает внимание на боль в плечах, это помогает ему непосредственно прикоснуться к целостному переживанию, возникающему у него в глубине тела.

Постепенно, по мере того как чувствуемое ощущение станет развиваться, проходя через ряд поэтапных изменений, возникает чувство облегчения, а сама боль в плечах ослабевает. Так периферические ощущения оказываются своего рода барометром, указывающим на возникающие изменения.

Поэтому следует позволить проявиться чувствуемым ощущениям, в особенности в том случае, если человек предполагает, что психологические проблемы порождают физические болезни (психосоматические симптомы). Кто-то может сказать, что практически все физические болезни имеют психологические последствия. Может быть, и так, но мы не знаем этого наверняка.

Чувствуемые ощущения в сравнении с тревогой

Хотя чувствуемые ощущения сами по себе не являются тревогой, они нередко включают ее в себя и служат ее индикаторами. Возможны ощущения, из которых потом возникает тревога; они содержат ее в себе. Тревога сама по себе весьма неинформативна. При ее возникновении человек ощущает лишь то, что и до этого знал и чувствовал, думал и наблюдал. При тревоге чувствуемое ощущение формулируется с трудом, но сама тревога при этом уменьшается. Человеку может не понравиться то, что он находит в себе на уровне чувствуемых ощущений, сопровождающих тревогу, но каждый дальнейший шаг будет все больше и больше избавлять его от нее. Так, с помощью чувствуемых ощущений человек может обнаружить самый неприятный момент в своем опыте и, как ни странно это звучит, вздохнуть с облегчением.

Тревогу можно сравнивать с чувствуемыми ощущениями примерно так же, как и эмоции. Ее можно классифицировать как разновидность эмоций. Особенность тревоги состоит в том, что она часто становится “царской дорогой” к познанию самого себя, дорогой, проходящей через то, что мы чувствуем, но не осознаем. Однако сама по себе тревога не содержит в себе той сложности, которая необходима для ее объяснения. И если мы будем сосредоточиваться на тревоге, это приведет лишь к ее усилению. Спустя некоторое время мы можем адаптироваться к тревоге и стать невосприимчивыми к ней, но ничего нового так и не возникнет. А когда человек становится все более и более тревожным, это означает, что у него уменьшается возможность почувствовать то, что он пока еще не знает. Поэтому мы и говорим, что тревога не является чувствуемым ощущением.

Но так же, как и при всяком другом виде опыта, из тревоги зачастую возникает чувствуемое ощущение как целостный, холистический способ восприятия ситуации.

Чувствуемые ощущения в сравнении с гипнозом

Помимо конкретной пользы от специфических гипнотических внушений, пребывание в состоянии гипноза само по себе нередко оказывает весьма благоприятное воздействие на человека, так как при этом происходит глубокий отдых и расслабление. Я не противник гипноза, я просто отделяю гипнотическое состояние от фокусирования на чувствуемых ощущениях.

Возникновение чувствуемых ощущений имеет весьма незначительное сходство с гипнотическим состоянием. Некоторое подобие может быть усмотрено только в первый момент, когда у человека возникает состояние покоя. В случае же телесных ощущений, в отличие от дальнейшего погружения в состояние релаксации, происходящего во время гипноза, индивид остается на нормальном уровне расслабленности, и это состояние явно отличается от гипноза. На том уровне релаксации, где возникают чувствуемые ощущения, гипнотическое внушение неэффективно. Тело не подчиняется ему и даже оказывает сопротивление гипнозу, предпочитая сосредоточиваться на чувствуемых ощущениях.

Предположим, вы говорите: “Я чувствую, что справлюсь с этой проблемой, у меня все в порядке”. В гипнотическом состоянии эти слова играют роль внушения, которому придется подчиняться. В результате у вас действительно все будет в порядке. Произнесение этих слов во время фокусирования на чувствуемых ощущениях поможет возникновению таких ощущений. Тело возражает вам с помощью чувствуемого ощущения, которое показывает, что совсем не “все в порядке”.

Во время гипнотического состояния чувствуемые ощущения обычно вообще не возникают, потому что тело “безмолвно”. Именно поэтому и работает гипноз: “телесное знание”, создающее чувствуемые ощущения, как бы выключено. Тело воспринимается как нечто готовое к проявлению любых внушаемых телесных ощущений.

То, что обычно называют “обкуренным” состоянием*, также отличается от фокусирования на чувствуемых ощущениях по тем же причинам. В обкуренном состоянии, вместо того чтобы позволить проявиться в теле тому или иному конкретному ощущению, которое сможет ответить нам и скорректировать наши мысли, человек “улетает” очень далеко от своего тела.

Конечно, для описания происходящего при попытках фокусирования на чувствуемых ощущениях можно использовать термин “самогипноз”. Но я не намерен сейчас пускаться в споры по поводу выбора подходящих слов. Существенны действительные отличия. И если человек будет расслаблен хотя бы немного более, чем это необходимо, чувствуемые ощущения могут и не проявиться. Если все стихает, останавливается и погружается куда-то внутрь, так что невозможно предпочесть одно другому, индивид, судя по всему, становится слишком сильно расслабленным для того, чтобы сосредоточиваться на чувствуемых ощущениях. При такой глубокой релаксации намеренное управление вниманием весьма затруднительно, даже болезненно, что и делает фокусирование невозможным (подробнее об этом см. мою статью — Gendlin, 1996b).

Чувствуемые ощущения в сравнении с медитацией

Если слово “медитация” понимать достаточно широко, то описываемый мной процесс может напоминать определенную форму медитации. Существует много видов медитации; действительно, почему бы не назвать фокусирование одной из форм медитации?

В одном из распространенных типов медитации медитирующий расслаблен слишком сильно для того, чтобы у него могли проявиться чувствуемые ощущения. После длительной практики медитации достижение достаточно глубокого уровня релаксации происходит сразу же после обращения внимания вовнутрь. При таком погружении, подобном спуску на лифте в глубь самого себя, медитирующий как бы проскакивает тот уровень, где могут возникать чувствуемые ощущения. Я хотел бы отметить для тех, кто практикует медитацию, что чувствуемые ощущения возникают на полпути к такому достаточно глубокому уровню расслабления; именно там и следует остановить лифт.

Человеку необходимо на собственном опыте испытать чувствуемые ощущения и все их стадии, в том числе и для медитации. Однако при медитации, если индивид испытывает ту или иную форму скованности, лучше выйти из состояния сосредоточения, немного пошевелить плечами и возвратиться в нормальное состояние. После этого необходимо снова начать погружаться в себя, но остановиться на полпути и наблюдать беспорядочное проявление чувствуемых ощущений. После нескольких этапов пошагового процесса проявления чувствуемых ощущений можно возвратиться в состояние медитации и отметить, что оно стало глубже, чем прежде.

Я хотел бы как можно точнее передать свою мысль: фокусирование предполагает намеренное обращение внимание на “нечто”, лежащее в глубине всякой активности и всякого действия. Необходимо удерживать внимание на неотчетливых ощущениях дискомфорта и на чувствуемых ощущениях, возникающих в ответ на их направленный поиск. Индивид стремится найти целостное ощущение того, что в данный момент ему не нравится. Очевидно, что подобное состояние отличается от обычного медитативного состояния, когда внутренняя активность стихает и субъект испытывает в себе глубокое, хотя и неопределенное “нечто” (McGuire, 1984; “Making a Space”, Gendlin, 1984b).

Отличие чувствуемых ощущений

от “четырех функций” Юнга

Юнг выделял четыре типа “функций” — ощущение, чувство, интуиция и мышление. Чувствуемые ощущения не относятся ни к одному из этих типов. Но Юнг предполагал, что в центре четырех функций находится некая пятая, “трансцендентная” функция. В определенных моментах его описание данной функции совпадает с моим описанием чувствуемых ощущений. Независимо от того, является ли “трансцендентная” функция примером чувствуемых ощущений, мы можем увидеть, что эти ощущения не могут быть отнесены ни к одной из четырех функций. Чувствуемые ощущения — особая форма каждой из четырех функций. Да, действительно, они ощущаются в теле, как и обычные ощущения, и точно так же, как и обычные чувства, могут переживаться. Подобно интуиции, чувствуемые ощущения дают нам информацию, выходящую за пределы того, что мы знаем в настоящий момент. И, несомненно, эти ощущения содержат в себе нечто, напоминающее познавательную активность, включая в себя и все, что характерно для мышления. Но это, повторяю, особая форма каждой из четырех функций.

То, что Юнг говорил о трансцендентной функции, напоминает инструкцию: он предлагал нам использовать ту силу, с помощью которой мы создаем слова, чтобы дать возможность этой функции выразиться, “приобрести власть над аффектом” через слово (или образ). Кроме того, Юнг говорил, что тот вид “аффекта”, который ответственен за это, не является функцией чувства.

Но Юнг, по-видимому, упустил специфику направленности чувствуемых ощущений: они обладают способностью развиваться и приводить к новому. Юнг считал: нам необходимо “аккумулировать” проявившийся “материал”, интерпретировать его (мы используем сейчас понятия самого Юнга). Чувствуемые ощущения, наоборот, сами предлагают нам интерпретацию, указывая то направление, в котором они хотели бы развиваться, — к их следующей стадии.

Сравнение чувствуемых ощущений с катарсисом

При использовании катартических методов (психотерапия с помощью “первичного крика”* и другие направления психотерапии, ориентированные на “разрядку”) клиенты повторно переживают прошлые события и связанные с ними эмоции. Как я уже отмечал ранее, если эти эмоции были заблокированы и никогда не выражались в полной мере, их повторное проявление и проживание может оказаться весьма полезным. Однако при катартических формах психотерапии клиенты приобретают привычку постоянно переходить от чувств в настоящем к прошлому опыту. Психотерапевты, работающие с техниками катарсиса, подчеркивают значение переживаний в настоящем, но в этом случае они подразумевают возникающие в настоящем чувства и телесные ощущения, связанные с прошлым опытом. Такие психотерапевты стремятся к тому, чтобы клиенты в точности повторили в настоящем прошлое событие. Испытывая нечто в настоящем, они позволяют проявиться воспоминаниям о прошлом событии. Но они уже многократно “разрядили” эти прошлые события и “прокричали” их задолго до настоящего момента. Поэтому данный метод нередко приводит к тому, что клиенты утрачивают ощущение своего бытия в настоящем, как будто в нем действительно нет ничего такого, что было бы достойно внимания.

Однако сами по себе катартические методы вовсе не обязательно должны приводить к таким результатам. Те, кто защищает их использование, часто заблуждаются, утверждая, что прошлое необходимо “проработать”, поскольку оно всегда является основой переживаний, проявляющихся в настоящем. Однако сама природа всех переживаний такова, что они скрыто включают в себя прошлый опыт. Некоторые психотерапевты допускают ошибку противоположного характера, считая, что клиенты должны сосредоточиваться не на прошлом, а лишь на настоящем.

Чувствуемые ощущения по-иному связаны с настоящим. Разговоры о необходимости “быть здесь и сейчас” игнорируют то, как время соотносится с переживанием. Ведь переживания нельзя разделить на части, расположенные в линейной последовательности: эти — прошлое, эти — настоящее, а те — будущее. Каждое мгновение представляет собой новую совокупность опыта, в которой скрыто присутствует прошлое, а также относящиеся к будущему надежды, в том числе и связанные с прошлым; и все это постоянно изменяет контекст переживаний. Все это справедливо по отношению к любой части прошлого опыта. Прошлое вновь и вновь воссоздается в каждом переживании настоящего, в каждом чувствуемом ощущении. Прошлое присутствует в переживании скрыто, не само по себе и не в качестве неких неизменных частей, например воспоминаний. Когда переживаются воспоминания, настоящее не присутствует в них. Например, мы не можем обращать внимание на настоящее, пока вспоминаем и переживаем прошлые события. Если прошлое не присутствует само по себе, оно скрыто существует в настоящем. Настоящее — часть прошлого, и если изменяется прошлое, соответственно, изменяется и настоящее. В этом смысле прошлое действительно всегда присутствует в настоящем и не может быть отделено от него.

Воображаемое будущее является существенным компонентом всякого опыта настоящего. Я не имею в виду события, которые просто произойдут позже. Я подразумеваю события, которых мы ожидаем или на которые надеемся. Это будущее, присутствующее в настоящем, — предполагаемое будущее, воображаемое в настоящем, являющееся важным элементом значения настоящего для нас (Gendlin, 1996a).

Сравнение чувствуемых ощущений

с измененными состояниями сознания

Некоторые психотерапевтические техники уводят клиента от настоящего, предлагая ему погрузиться в “измененные состояния сознания”, никак не связанные с жизнью в настоящем. Опыт “измененных состояний сознания” может быть поистине колоссальным, но часто он приводит к весьма незначительным изменениям — кроме, разве что, общего расширения перспективы мировосприятия. Да, этот опыт может быть величественным, но человек остается столь же малым, так же легко дезорганизуемым и столь же часто засасываемым в трясину обстоятельств. Каким бы ни был этот опыт, он не освобождает нас от необходимости развивать себя как личность. А это может происходить только постепенно.

Область чувствуемых ощущений находится в пограничной зоне между обычным состоянием сознания и состояниями измененными. Для их возникновения необходима определенная степень релаксации, так же как и для того, чтобы иметь возможность испытывать ощущения и в дальнейшем, давая им возможность возникать в пограничной зоне. Но когда эти ощущения возникают, индивид немедленно возвращается в обычное состояние, реагируя таким образом на то, что проявилось, и задаваясь вопросом, что это такое. На той карте внутреннего пространства, где присутствует сознательное, бессознательное и пограничная зона, чувствуемые ощущения находятся в промежуточной зоне. Можно было бы сказать, что они и составляют пограничную зону. С помощью этих ощущений можно в данный момент почувствовать целостное состояние организма. По сравнению с типом осознавания в измененных состояниях сознания ощущения в пограничной зоне оказываются ближе к обычному типу сознания, хотя и находятся на грани измененного состояния.

В следующей главе я опишу подробнее, как может быть обнаружена пограничная зона.

6. Фокусирование

Как может быть найдена пограничная зона и где можно войти в нее? Что делать, если кажется, что нет никакой “пограничной” зоны?

Иногда бессознательный материал возникает спонтанно, например, в тех случаях, когда проявляются образы или воспоминания, на протяжении долгого времени бывшие вытесненными. Им приходится переходить через пограничную зону, но часто они ничего не говорят ни об этой зоне, ни о том, что лежит за ней. Подобный материал оказывает весьма незначительную помощь в психотерапии, поскольку его возникновение мало что изменяет в переживаниях человека. В данном случае мы задаемся естественным вопросом: “Где же находится “грань” между сознательным и бессознательным? Где та неопределенная, но скрыто присутствующая целостность переживаний, из которой возникает постепенный процесс изменения самого характера переживаний? ” Действительно, далеко не всегда ясно, как индивид может находить в себе непосредственные телесные ощущения, эту “грань”, точку, где находится “вход” в процесс переживаний, который мы пытаемся описать.

Поскольку каждый метод психотерапии требует работы именно на грани между сознательным и бессознательным, любой метод станет эффективнее, если мы будем знать, как прикоснуться к этой грани.

Во время длительных исследований было обнаружено, что некоторым клиентам во время психотерапии удается работать на “грани” и это как раз те клиенты, у которых вероятнее всего можно наблюдать положительный результат (Gendlin, 1968c, 1986c; Hendricks, 1968). Если достаточно широко обобщить результаты, то получится, что психотерапия подходит только для таких клиентов, и если работать лишь с данным контингентом клиентов, она станет успешной во всех случаях. Но такое открытие порождает и гораздо более интересный вопрос: как дать возможность другим людям (которых гораздо больше) сделать то же самое — сосредоточить внимание новым для них образом, на том, чего сначала даже нет и неясно, когда появится.

Сегодня мы уже знаем, как научить людей “фокусированию”: следует уметь находить в себе смутные чувствуемые ощущения и работать с ними. Фокусированию уже было обучено довольно много людей, и проходивших, и не проходивших психотерапию. Однако необходимо отметить: применение фокусирования выходит за пределы собственно психотерапии*.

Как мы уже видели, для частичного фокусирования может потребоваться одна-две минуты, а весь процесс занимает от пяти до десяти минут. Иногда (если фокусирование не удается) попытки необходимо приостановить и возобновить их через несколько часов. Отдохните, выпейте чаю, а потом снова попробуйте выполнить фокусирование. Возможно, успех в фокусировании будет достигнут, когда вы будете заняты чем-то совершенно другим.

В процессе психотерапии фокусирование можно вызвать и без специального обучения клиента. Психотерапевту следует лишь периодически давать небольшие инструкции, но при этом обучение фокусированию растягивается на несколько месяцев. Но чтобы действительно понять сущность фокусирования, все-таки необходимо пройти специальное обучение. Это особое, приобретаемое умение, и мы рассмотрим обучение фокусированию как отдельный процесс.

На первый взгляд фокусирование кажется довольно простой вещью. Но, к сожалению, обучение ему оказывается далеко не столь простым, часто приходится сталкиваться с некоторыми ловушками. Поскольку “территория” каждого переживания довольно хорошо организована и расчленена на отдельные структуры, каких-либо общих инструкций явно недостаточно. В последние годы мы создали набор полезных техник, но поскольку индивидуальная специфика переживаний бесконечно разнообразна, всегда можно найти новые подходы. Несмотря на все необходимые инструкции и предупреждения о возможных ловушках, индивидуальное обучение фокусированию порой занимает от трех до восьми часов, и большинство людей сталкивается при этом с определенными трудностями и чувством замешательства. В настоящее время специалистов, обучающих технике фокусирования, можно найти во многих городах Соединенных Штатов, а также в других странах.


Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.013 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал