Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 9. Ширх-ширх – это шаркали, приближаясь, пушистые шлепанцы, что я купил ей «У ленивого Ларри».






 

Ширх-ширх – это шаркали, приближаясь, пушистые шлепанцы, что я купил ей «У ленивого Ларри».

Не в привычках Саксони было беспокоить меня во время работы, поэтому я отложил ручку и обернулся к ней. Выглядела она куда краше. Щеки немного, но разрумянились, и аппетит вернулся. В руке у нее было надкушенное шоколадное печенье. Утром его испек ваш покорный слуга, собственноручно.

– Как продвинулся?

– На том же месте. Просто кое-что переписываю. Франс садится на поезд, чтобы ехать сюда. А что?

Она выбросила печенье в мусорную корзину и посмотрела на меня. А я посмотрел на свое печенье в мусорной корзине.

– Я должна кое-что тебе сказать, Томас. Есть две причины, почему я вернулась. Но, вернувшись, не знала, стоит ли говорить. Потом я болела… Но теперь должна рассказать. – Она подошла и села мне на колени. Раньше она так никогда не делала. – Ты когда-нибудь слышал такое имя – Сидни Суайр?

– Сидни… Как ты сказала? Похоже на какого-нибудь актера английского.

– Сидни Суайр – это принстонский выпускник, который приезжал сюда писать биографию Франса.

– Правда? Как ты это раскопала? – По части изысканий Саксони не было равных. Я убедился в этом еще несколько месяцев назад, однако не переставал изумляться, когда она извлекала на свет Божий очередной бесценный – и, казалось бы, совершенно недостижимый – клад.

– Это одна из причин, зачем я поехала в Сент-Луис. Откуда я узнала его имя, не важно.

– Уиггинс? – Я вдавился в кресло, насколько возможно.

– Томас, ну пожалуйста, хватит. Это важно! Сидни Суайр приезжал в Гален на две недели. Отсюда он собирался ехать в Калифорнию, там у него брат жил в Санта-Кларе. – Она облизнула губы и прокашлялась. – Но не доехал. Слез на первой пересадке, в Ролле, и исчез с лица земли. С тех пор никто его не видел, включая брата.

– Что ты хочешь сказать? – Добежав до середины спины, ящерки замерли, ожидая следующих ее слов, чтобы рвануть с удвоенной скоростью.

– Он исчез. Никаких следов. Ничего.

– Ну а что его брат? Что он стал делать? – Я спихнул ее с коленей и встал.

– Семья Суайров подняла на ноги полицию, а когда те ничего не нашли, поисками занималось частное сыскное агентство, полгода. И ничего, Томас.

– Любопытно, любопытно. – Я взглянул на Саксони. Она не улыбалась.

– И я там еще кое-что выяснила… Пожалуйста, не сердись на меня. Анна тебе рассказывала когда-нибудь о таком человеке – Питер Мексика?

Я плюхнулся обратно в кресло.

– Да, это был ее ухажер в колледже. Он умер от сердечного приступа.

– Нет, Томас, это был не сердечный приступ. Наша Анна и Питер Мексика были в метро, в Лондоне, когда он упал под поезд.

– Что?

– Да. Было следствие, но толком прояснить, что там и как, не удалось. Кроме какого-то пьяницы, на платформе были только они двое.

 

– Анна, а что случилось с Сидни Суайром?

– Сидни Суайром? – Она улыбнулась мне и пару раз быстро моргнула. Очень игриво и мило. – Сидни Суайр уехал и, слава богу, никто больше его не видел.

– И что бы это значило? – Я постарался изобразить скорее любопытство, нежели испуг.

– Он исчез. Оп – и нету! Уехал, сел на автобус до Роллы и исчез. Полиция приезжала сюда, вела это свое бесконечное следствие, вопросы задавали. Слава богу, исчез он не здесь. Для нас бы это было большой неприятностью.

– И тебя не обеспокоило его исчезновение?

– Нет, ничуть. Он был надутый осел, и хорошо, что мы от него избавились.

– Не очень хорошо так говорить о человеке, который, вероятно, умер.

– Ну и что? Я должна сказать, что мне очень жаль? Совсем не жаль. С одного взгляда было видно, что написать книгу об отце он не способен.

В качестве сюрприза я решил оставить ей копию того, что уже написал. Первая часть была вчерне готова, и я решил, что было бы неплохо дать Анне взглянуть, насколько мы с Саксони продвинулись. Вроде дополнительной страховки, чтобы Саксони осталась.

Работы предстояло еще столько, что раньше я даже не задумывался, что с нами будет, когда мы закончим. Я предвидел много возможных опасностей, но они были далеки – в туманном будущем, грозном и в то же время манящем.

Конечно, я понимал, что биография, если все получится, никогда не будет опубликована. Зачем возбуждать интерес к Маршаллу Франсу? Чтобы зеваки толпами приезжали в Гален посмотреть, где жил великий человек? Нет, книга была всего лишь средством достичь определенной цели. Мы все это знали. Кроме Саксони.

Но что будет, если у меня не получится? Что замыслила для нас Анна на случай неудачи? Заставит остаться в Галене? Заставит исчезнуть, как исчез Сидни Суайр? Прикажет убить? (Как отчетливо мне вспоминалась теперь та реплика в баре, о том, что они сделали с прошлым биографом!) Подобные мысли меня, конечно, посещали, но до конца же еще – как до луны. Месяцы и месяцы. Нельзя думать обо всем сразу. Саксони выздоровела, книга лилась из меня Ниагарским водопадом, и никакие Красавицы Кранг не порхали больше по улицам, никакие чудища не заглядывали в мое окно…

Анна протянула мне кусок кекса. Точнее, австрийского «гугельхупфа».[117] Это было одно из немногих блюд, что ей удавались.

– Томас, а сколько тебе нужно времени, чтобы написать, как отец приехал сюда?

– Сколько времени? Да почти нисколько. Раньше я до этой сцены дошел уже, но Саксони сказала, что нужно подзатянуть немного, драматизма добавить. Сказала, что вышло недостаточно весомо.

– Да, и все-таки, сколько нужно времени?

Я откусил кусочек кекса.

– Ну, не знаю… Сегодня у нас что? Вторник? Пожалуй, к пятнице.

– А не мог бы ты… – Она улыбнулась и смущенно уставилась в пол, будто собиралась попросить о невозможном одолжении.

– Чего? Чего не мог бы? – Большая редкость – видеть Анну смущенной и оробевшей.

– А как ты думаешь, мог бы ты успеть к половине шестого вечера?

– Конечно. А что?

– Да так, суеверие. Видишь ли, он приехал на поезде в пять тридцать, и… не знаю. – Она пожала плечами и улыбнулась: – Говорю же, суеверие.

– Да нет, Анна, нет, я понимаю. Особенно здесь – я могу это понять!

– Ладно, я не думала говорить заранее, но мне хотелось устроить для вас двоих ужин, чтобы отпраздновать прибытие отца.

– Тогда лучше подожди эдак с полгодика – и все время держи пальцы скрещенными.

– Нет, я имела в виду – символически. Как только я увидела, докуда ты уже дошел, мне пришло в голову организовать для вас ужин – в тот день, когда по твоей книге он приезжает в Гален. Я хотела сделать сюрприз, но ты только притворись, что ничего не знал, когда все сбегутся к вам.

– Ты что, хочешь пригласить весь город?

Я пошутил, но ее лицо озарилось, она схватила меня за руки и усадила рядом с собой на диван:

– Да! Пора, наверно, рассказать тебе все, что я задумала… Томас, вот как я хотела бы сделать: ты пишешь главу о его прибытии, хорошо? Только скажи мне точно, когда ты ее закончишь, ладно? И тогда в этот день мы все идем в полшестого на станцию и притворяемся, что встречаем его поезд.

– Но ведь пассажирские поезда больше не останавливаются в Галене, верно?

– Конечно, конечно, это лишь игра! Здорово, правда? Это будет как праздник зимнего солнцестояния! А минут через пять-десять мы возвращаемся к вашему дому и устраиваем грандиозный ужин.

– У меня?

– Да! Ведь это ты и Саксони вернете его нам – а мы принесем вам дары. Приношения богам пишущей машинки! – Она притянула меня к себе и чмокнула в щеку. Я осознал, как давно мы уже не занимались любовью. – Разве не чудесно будет? Как старое доброе факельное шествие. Вы сидите дома и вдруг слышите, как мы всей толпой направляемся к вам. Вы тогда выглядываете в окно и видите, как сотни людей с факелами и провизией собираются у вашей двери. Чудесно!

– Чем-то мне это напоминает ку-клукс-клановскую сходку.

– Томас, Томас, ну хоть раз можно без этого жуткого цинизма?

– Извини, ты права. А… можно нам тоже пойти на станцию? Раз уж это мы его возвращаем, ну и вообще?..

Она закусила губу и потупилась, Я знал, что она скажет нет.

– Хочешь правду? Мы уже обо всем договорились, и все будут очень благодарны, если вы позволите нам собраться там самим. Нельзя так говорить, да? Я тебя обижаю?

Да, мне было очень обидно, но я понимал, почему она так говорит. Как бы ни важна была наша роль в возвращении Маршалла Франса, мы никогда не станем частью Галена. Никогда.

– Хорошо, Анна. Я все понимаю.

– Правда? Ты уверен? Не хотелось бы думать, что я…

– Нет-нет, хватит об этом. Я все прекрасно понимаю. Мы останемся дома и подождем прибытия вашей процессии, – Я улыбнулся и погладил ее по щеке. – И обещаю закончить в пятницу к половине шестого.

 

Саксони понравилась затея с «Вечером встречи призрака» – как она это окрестила, – за исключением того, что придет и Анна. Видеть Анну ей не хотелось. Даже в толпе. Пока что им удавалось избегать друг друга, но только потому, что Сакс давно не выходила из дома.

В конце концов мне удалось убедить ее – мол, даже если голубушка вечером и придет, народу будет столько, что они легко избегнут любого столкновения.

Я провел целый день на вокзале, досконально изучая все детали наружного и внутреннего убранства. Здание было построено в 1907 году, но сохранилось удивительно неплохо. Я вышел на перрон и покрутил головой. Ничего. Нигде ни единого вагона – хотя бы даже товарного, на запасном пути. На земле еще лежали редкие плешины грязного снега.

Но Маршалл Франс приехал сюда. И это одна из причин, почему его так увлекали железнодорожные станции. Прибытия и отправления. Начала и концы, и все промежуточное. Это из его дневников, а не моя самодеятельность.

Стоя там и глядя на тускло серебрящиеся рельсы, я думал, как бы так под конец изменить его биографию, то есть его жизнь, чтобы он не умер от сердечного приступа, а… Перенес приступ, но не умер? Куда-нибудь уехал, а потом вернулся в город? Не знаю, посмотрим. Все это еще так нескоро… Я мотнул головой и поспешил к машине.

Всю остальную неделю Гален жужжал как потревоженный улей. В магазинах яблоку было негде упасть, и все прохожие выглядели так, будто бегут с одной важной работы на другую; даже добровольные пожарные дружины выкатили свои машины на улицу и до блеска их отдраили, готовя к параду. В воздухе витало возбуждение сродни предрождественскому, и было приятно даже просто бродить по улицам, впитывая его и зная, кто является его причиной. Я.

– Здорово, Том! К пятнице-то подготовился? Эх, погудим!

– Томми, ты, главное, эту свою часть допиши, а остальное уже наша забота!

В «Зеленой таверне» меня поили бесплатно, и, в общем, я чувствовал себя героем-завоевателем.

Иногда некоторые вели себя странно – например, увидев, что я приближаюсь, кидались к своей машине и срочно захлопывали багажник, – но я предположил, что они готовят для нас какие-то особенные яства или скромные сувениры и хотят сделать нам сюрприз. И я ничуть не возражал.

Я закончил сцену в пятницу в десять утра. Она заняла одиннадцать с половиной страниц. Я принес их Саксони и стоял в углу, пока она читала. Саксони подняла голову и удостоила меня профессионального кивка:

– То, что надо, Томас. Теперь мне действительно нравится.

Я позвонил Анне и сообщил ей. Она возликовала и сказала, что я здорово рассчитал время, так как она только что вернулась с сотнями пакетов муки и, когда всех обзвонит, начнет печь «гугельхупфы». Она напомнила мне обязательно сказать Саксони, чтобы та даже не приближалась к плите, – они сами обо всем позаботятся.

Перед обедом я вышел погулять, но на улицах не было почти ни души. Воздух явственно пропитался предвкушением, однако улицы были пусты, словно в городе призраков, разве что какая-нибудь машина промелькнет иногда на полной скорости, с тайным заданием. Я отказался от своей затеи и вернулся домой.

Весь остаток дня от миссис Флетчер просачивались наивкуснейшие мясные ароматы. Вообще-то я терпеть не могу вечеринки и прочие пьянки-гулянки – но сегодняшнего мероприятия ждал с замиранием сердца.

Часа в четыре Саксони бросила вырезать голову новой марионетки – аж бультерьера – и забаррикадировалась в ванной комнате за своим шампунем и мыльной пеной.

Я попробовал почитать беттельгеймовскую «Пользу волшебства»[118], но без толку. Поразмышлял, спала ли Саксони с Джеффом Уиггинсом. Потом попытался угадать, что готовится наверху у миссис Флетчер.

В без четверти пять миссис Флетчер вышла из дома – не попрощавшись и не оставив инструкций насчет своего жаренья. Я проводил ее взглядом и, как только она скрылась из виду, понял, что больше всего на свете мне хочется оказаться в полшестого на вокзале и увидеть, что они там затевают. Я сказал себе, что у меня полное право там быть. Черт возьми, уж нас-то должны были пригласить в первую очередь!

Я встал и приблизился к двери ванной. Поколебавшись секунду-две, вошел. И моментально вспотел, такой там стоял пар.

– Сакс!

– Что? – выглянула она из-за занавески. Голову ее украшал тюрбан мыльной пены.

– Сакс, я собираюсь прокрасться к вокзалу и все-таки подглядеть, что они там делают. Я обязательно должен узнать, что они затевают.

– Ой, Томас, не надо. Если тебя кто-нибудь увидит, они так рассердятся, что…

– Да нет, никто меня не увидит. Я прокрадусь туда в четверть шестого и легко успею обратно, в самый раз к параду. Брось, Сакс, все выйдет отлично.

Она поманила меня пальцем:

– Я люблю тебя, Томас. Когда я уезжала, то все время думала о тебе. Пожалуйста, постарайся, чтобы никто тебя не увидел. Они так рассердятся! – Мокрыми руками она облапила мою шею, так что по спине у меня потек ручеек, притянула к себе и крепко поцеловала.

Через полчаса после того, как на город опустилась вечерняя тьма, я вышел из дому и, словно один из сорока разбойников Али-Бабы, на цыпочках спустился по лестнице. Первое мое ощущение было, что снова пойдет снег. Стало ощутимо теплее. Воздух был совершенно недвижен, а небо окрасилось в цвет молочного шоколада, как это бывает перед первыми снежинками.

 


Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.011 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал