Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






ТРАМ-ТАМ-ТАМ






Ной

 

На следующее утро я проснулся с ощущением тяжести в расслабленном после сна теле, но дружок мой, твердый как камень, чувствовал что-то теплое и мягкое. Рука обнимала нечто аппетитное, женственное, и я сжал это нечто, пытаясь убедиться, что не сплю. Я ненавижу искусственные сиськи. Хоть я и разглядел грудь Дилейн сквозь ткань бикини, в котором она была в клубе, да и вчера вечером, когда заставил ее раздеться, тоже налюбовался… Но пока не попробуешь их на ощупь — ни черта не понятно. Пластическая хирургия идет вперед семимильными шагами, но вся эта искусственная ерунда никогда не сравнится с настоящей нежной женской грудью, которая так уютно лежит в руках.

Можете не сомневаться, эта грудь была самая что ни на есть настоящая, просто идеальная.

Я провел большим пальцем по соску, наслаждаясь тем, как он возбуждается от моего прикосновения. Дилейн, конечно, умела раскрывать рот — а рот у нее был что надо, — но я подозревал: почувствовав мои прикосновения, она научится его открывать, чтобы молить меня не останавливаться, а не чтобы действовать мне на нервы.

Отрываться от нее не хотелось, но я встал с кровати и с удовольствием услышал, что Дилейн протестующе застонала. Она еще крепко спала и, скорее всего, не понимала, что делает. Если бы проснулась, думаю, была бы только рада.

Вообще-то от этого я должен был почувствовать себя последним козлом. В конце концов, я, совершенно незнакомый ей человек, заставлял ее делать вещи, которые ей делать явно не хотелось. Но ведь она сама на это подписалась — никто ее не заставлял. Кроме того, мне показалось, что Дилейн и сама рада, что ее заставляют выпускать на волю сексуального зверя, которого она сдерживала в себе всю жизнь. Кое-что говорило об этом вполне отчетливо. Вчера вечером я отлично разглядел выражение ее глаз. Ей нравилось, нравилось все, что я с ней делал. И отлично — я собирался проделать с ней это еще не раз.

Проковыляв в ванную, я набрал в джакузи горячей воды. Мне хотелось искупаться в нем впервые с тех пор, как застал здесь их.

Я был основным держателем акций «Алого лотоса», компании моего отца. Мать, Элизабет, была буддисткой, и это она придумала такое название. Лотос, рождаясь из зерна в грязи под толщей воды, постепенно растет, пока не распустится цветком на поверхности. Красный цвет символизирует любовь, страсть, сострадание и прочие сердечные материи. Отец, Ной старший, решил, что такое название идеально подходит для компании. В «Алый лотос» могли со своими идеями и мечтами приходить люди, у которых не было денег на их осуществление. За определенную часть доходов «Алый лотос» помогал этим людям. Мать всегда настаивала на том, что компания должна не только брать, но и отдавать, поэтому благотворительность стала неотъемлемой частью нашего представления о развитии.

Родители мои погибли в автомобильной катастрофе почти шесть лет назад, оставив все мне: деньги, дом, отцовские акции. Все вместе даже на мгновение не могло заменить их, а я ни в коей мере этого не заслуживал.

Три года назад Харрисон Стоун, партнер отца, отошел от дел и передал принадлежавшую ему долю акций своему сыну Дэвиду. В детстве мы с Дэвидом были лучшими друзьями — не разлей вода. При успешности наших родителей почти невозможно было определить, кто хочет подружиться с тобой, потому что ты ему просто нравишься, а кто хочет присосаться к тебе из-за


денег. Нам с Дэвидом пришлось понять, что положиться мы можем только друг на друга. Он постоянно подначивал меня (а я его) на самые немыслимые выходки, из-за чего мы нередко попадали в неприятности. Родителям, само собой, потом приходилось их разгребать. Они не могли допустить, чтобы похождения наследников владельцев «Алого лотоса» попали в желтую прессу, — это не лучшим образом отразилось бы на бизнесе. К тому же со временем нам предстояло вести дела, и никто в здравом уме не стал бы доверять ценные идеи паре панков с репутацией неудачников.

Я даже не предполагал, что мой день придет, когда я буду двадцатидвухлетним выпускником колледжа. К тому времени Дэвид уже помогал отцу и учился вести дела. Вместе мы были непобедимы, и скоро о нас заговорил весь мир большого бизнеса. Когда мы стали партнерами, как наши отцы, уже знали: из нас получится хорошая команда.

Вернее, я так думал.

Оказалось, Дэвид никогда не одобрял того, что компания «выбрасывает» столько денег на благотворительность. Этот жадный ублюдок был уверен: набивать собственные карманы гораздо важнее, чем помогать тем, кому в этой жизни повезло меньше. Но благотворительность была делом жизни моей матери, а следовательно, и отца, поэтому я отказывался что-либо менять. К тому же душа моя радовалась, когда я чем-то делился с обществом.

Примерно год назад мне нужно было слетать в Нью-Йорк, чтобы встретиться с людьми из агентства, оказывающего помощь неблагополучным подросткам. Вернувшись, я застал Дэвида в этой самой джакузи с Джули, моей тогдашней подругой, с которой я встречался два года.

Точнее говоря, он трахал ее, а она кричала: «У тебя даже больше, чем у Ноя!»

Это было вранье. Я подошел к ним и смог все разглядеть… Но не важно. В ту минуту меня беспокоило не это. Я любил Джули, и Дэвид знал об этом. Вернее, я думал, что люблю.

Еще он знал, что я собирался, вернувшись, сделать ей предложение. А он, Дэвид, всячески пытался отговорить меня от этого: он был настоящей свиньей. И на полном серьезе верил, что женщины нужны только для удовлетворения его сексуальных желаний.

«Их нужно держать голыми и на коленях двадцать четыре часа в сутки — пусть знают свое место, — говорил он. — В мире слишком много баб, чтобы привязываться к какой-то одной».

Он убеждал меня, что такие люди, как мы, не должны доверять женщинам, потому что все они — жадные шлюхи, которым нужен или крупный счет в банке, или большой член. Он считал меня дураком из-за того, что я влюбился, — ведь это делало меня уязвимым и слабым.

Он оказался прав. Застав его с Джули в джакузи, я был сломлен. Не меньше пострадали и его нос, коленная чашечка и два ребра.

Но вот что самое гнусное: он трахнул Джули только для того, чтобы доказать свою правоту. На этом закончилась наша дружба, но не партнерство. Я пытался выкупить у Дэвида его долю акций, однако он отказывался продавать их. Я же не собирался бросать компанию, созданную родителями с немалым трудом. Поэтому, стиснув зубы, продолжал ходить на работу с высоко поднятой головой и вел дела как обычно.

Урок пошел мне на пользу. После этого я уже не позволял женщинам приближаться к себе так близко.

Но я был одинок и, как бы сказать, несколько секс-зависим.

Конечно, потом я встречался с женщинами, однако обрывал отношения, как только они пытались влезть мне в душу. Секс недурно спасал меня от депрессии, но женщины не хотели довольствоваться только постелью. Некоторые уверяли, будто понимают, что мне нужен только секс. Но и они потом липли ко мне и требовали от меня высоких чувств, которые я просто не желал, не мог испытывать. Тогда им приходилось уйти.

Я бы мог каждую ночь спать с новой женщиной, но это было равносильно игре в русскую


рулетку. Мне подобного еще в юности на всю жизнь хватило, так что спасибо — нет.

Мне хотелось совсем другого: каждую ночь ложиться в постель с одной и той же женщиной и с ней же просыпаться по утрам. Мне хотелось, чтобы кто-то встречал меня, когда я возвращаюсь домой после долгого рабочего дня. Хотелось, чтобы кто-то стремился сделать мне приятное. Чтобы кто-то удовлетворял каждое мое желание просто так, безо всяких условий или обязательств. Знаю, многие мужчины о таком мечтают, мало у кого подобное получается, но у меня было достаточно денег, чтобы купить эту фантазию. Что я и сделал.

Вот что привело меня к Дилейн.

В моем мире мужчины постоянно о чем-то разговаривают. Считается, будто женщины любят болтать, но мужчины повинны в этом грехе не меньше дам. Разница лишь в том, что мы это делаем не столь открыто.

Однажды утром, играя в гольф с одним из инвесторов «Алого лотоса», я услышал об аукционе. Я навел справки, поговорил с владельцем и заинтересовался. Покупать какую-то женщину против ее воли у меня, разумеется, желания не было, но Скотт заверил, что все дамы

«в меню» сами приходят к нему и что в тот вечер у него будет девственница. Для меня девственность была важным условием. Я не хотел подцепить от нее что-нибудь или потратить кучу денег, чтобы потом выяснился факт ее беременности от другого. Такое развитие событий меня не прельщало.

Сидя в полной темноте в той кабинке (меньше всего мне хотелось, чтобы меня кто-нибудь узнал), я наблюдал за девушками, не сделав ни одной ставки. Но только до того момента, когда на подиум встала она. Дилейн Талбот.

Я прочитал ее описание, условия контракта, которые она предлагала, и был заинтригован. Естественно, мне хотелось узнать, что могло заставить выйти на аукцион такую вроде бы порядочную и здравомыслящую девушку. Однако свое любопытство я засунул куда подальше — ведь я не собирался связываться с ней никакими узами. Она предлагала двухгодичный контракт, и это было как раз то, что мне нужно. Два года беспрерывного секса любыми способами, какие могут прийти в голову, — это достаточный срок, чтобы натрахаться на всю жизнь вперед или найти кого-то другого. И когда она уйдет, я всегда смогу сослаться на старое доброе «у нас просто не сложилось».

Увидев Дилейн, я сразу понял, что должен получить ее.

Дело не только в идеальном контракте. Она была чудо как хороша. Выглядела не менее соблазнительно, чем ее описание, не слишком пышная и не искусственная. Под конец торгов я заколебался, не зная, стоит ли оно того, но потом она на меня посмотрела так, как будто умоляла не отдать ее в лапы мерзкой бочке жира из соседней кабинки.

Наверное, мне стало жаль ее. По-хорошему, это должно было бы меня смутить, но я плюнул на все и сделал последнюю ставку.

Второй раз следовало задуматься, когда она, стоя передо мной на коленях, впилась в меня зубами. Черт, как же больно было! Вот тогда-то у меня зародилось сомнение, что откусил кусок больший, чем смогу проглотить (забавно, ведь кусалась она сама, но не это важно). Оказывается, она еще никогда не делала минет. Подумать только! Я знал, что она девственница, но опыт подсказывал мне: большинство девственниц все-таки пробуют чем-то подобным заниматься, так сказать, не взламывая печатей.

Что должно было насторожить меня сильнее всего? Ее длинный язык.

Это деловое соглашение. Да, хреновое, да, раньше я никогда подобным не занимался, но договор есть договор. Я собирался в точности соблюдать свою часть контракта и ждал от нее того же.

Правда, если говорить совсем уж откровенно, ее вспыльчивость тоже немного заводила


меня. Сомневаюсь, что я вот так заводился бы, если бы она бегала передо мной на задних лапках. Характер у нее — огонь и лед, и она явно не собиралась передо мной стелиться.

Именно это делало все происходящее куда более захватывающим.

Обычно я не веду себя как мразь, но к бизнесу отношусь очень серьезно. Плюс к этому я был похотливым засранцем, а она показалась мне очень аппетитной в этом плане штучкой. Я заставил ее сделать минет, только чтобы показать, кто тут главный, а она яйца мои в ладошку взяла, хотя я не просил. Учить ее делать так, как нравится мне, и наблюдать, как она сексуально созревает и распускается, — разве можно найти занятие более захватывающее? К тому же у меня место в первом ряду.

Когда ванна наполнилась водой, я, закрыв кран, вернулся в спальню. Там откинул одеяло и провел ладонью по ее молочно-белым ягодицам. Фактически теперь эта задница принадлежала мне. Она немного пошевелилась, но не проснулась, только недовольно сдвинула брови.

— Дилейн, пора вставать, — тихо произнес я.

— М-м-м? — промычала она, не открывая глаз. Я наклонился к самому ее уху.

— Поднимай свой зад, я собираюсь его оттрахать, — настойчивее сказал я, провел кончиком пальца между ягодицами и чуть-чуть надавил, чтобы ей стало понятнее.

Тут она буквально выпрыгнула из кровати и какое-то время стояла с совершенно безумным видом, пока ее взгляд не сосредоточился на мне. Мгновение, когда она поняла, где находится и зачем, буквально отразилось у нее на лице. За ночь волосы ее перепутались и сбились, подводка на веках размазалась.

— Я хочу принять ванну.

— И что? При чем здесь я? — сказала она, упав обратно в постель и прикрывшись одеялом. И догадайтесь, что тут со мной произошло. Верно. Я захотел ее так, что даже голова у меня налилась свинцом. Подхватив ее тельце, я забросил его на плечо и понес в ванную. Она задергала ногами, начала бить меня по голой заднице, не догадываясь, что этим только

раззадоривает моего зверя.

Я бросил ее в джакузи и рассмеялся, когда она плюхнулась в воду, подняв фонтан брызг. Намокшие пряди волос прилипли к ее лицу. Она стала похожа на мокрую кошку. М-м-м… мокрое тело…

— Ты чего? — завопила она, отбросив рукой волосы.

— Сейчас ты помоешь меня, и я не хочу, чтобы ты открывала рот.

Она попыталась отодвинуться от меня, но я схватил ее за руки и усадил себе на колени.

Дружок мой торчал между нами, и она ахнула, когда поняла, что я уже готов для нее.

— Ну вот, — сказал я, приподнимая свой таз, чтобы она почувствовала мою длину. — Так уже лучше. Согласна?

— Ненавижу тебя, — прошипела Дилейн.

— Мне все равно, — возразил я. — Теперь вымой мне волосы — и понежнее.

Она фыркнула, но бутылочку с шампунем взяла. Я закрыл глаза и стал наслаждаться тем, как ее горячая маленькая щель между ногами скользит по моему телу, пока она пальцами массирует мне скальп. Я заметил, что она впивается ногтями в кожу на голове, наверное, для того, чтобы больше не заставлял ее этим заниматься, но на меня это производило прямо противоположное воздействие.

Я вообще люблю пожестче, а она даже не оцарапала меня.

От удовольствия я загудел под нос какую-то мелодию и прижался к ней губами. Она, чуть отодвинувшись назад, затаила дыхание. Мне не показалось, я видел — она изо всех сил старалась сохранять спокойствие, чтобы я не заметил, насколько она возбудилась. А потом


подалась вперед и начала смывать шампунь, поливая мою голову из душа. Ее соски скользнули по моим губам, я открыл глаза и увидел прямо перед собой две аппетитные окружности. Высунув язык, я лизнул ее сосок.

— О боже! — выдохнула Дилейн, отпрянув. Предостерегающе поцокав языком, я сказал:

— Ну-ка, вернись на место, Дилейн. Ты не закончила. У меня волосы все еще в пене.

Она сверкнула глазами, но опять села на меня. Я услышал, как она сердито вздохнула, наклоняясь вперед и одновременно выгибаясь, чтобы держать груди подальше от моего лица. Но я положил руку ей на спину, придвинул ее к себе и взял губами один сосок.

Она снова чуть не задохнулась, и я, не отрываясь от соска, улыбнулся и заработал языком. Потом поднял другую руку и начал мять вторую грудь, поглаживая большим пальцем затвердевший сосок и двигая бедрами. Тело ее расслабилось, она прильнула ко мне. Пососав сосок, я царапнул зубами нежную кожу.

Дилейн закончила смывать пену — я понял это по тому, как лейка душа повисла у нее в руке. Теперь она уже сама выгибала спину и прижимала грудь к моему рту. Я застонал и со смачным звуком отпустил сосок, чтобы взяться за второй. Мой язык как змей обвился вокруг тугого розового бутона, а потом я резко всосал его в рот. Приподняв ее бедра, я поставил их так, чтобы упереться прямо в ее вход. Когда я немного толкнул, она вся сжалась и положила руки мне на плечи.

— Тише, я не буду, — пообещал я. — Просто хочу, чтобы ты почувствовала меня там.

Я чуть приподнялся, чтобы надавить посильнее, и громко застонал, почувствовав, что с трудом проник в нее, пусть и на самую малость.

— Как же я хочу тебя, — пробормотал я ей в кожу.

Потом снял Дилейн с себя и посадил рядом. Не сделай я этого, начал бы трахать ее прямо там, а мне хотелось растянуть приятное предвкушение и еще поиграть. Я наклонился к Дилейн и принялся жадно целовать в шею, положив одну руку на ее затылок, а другую — на внутреннюю сторону бедра.

— Ты когда-нибудь испытывала оргазм, Дилейн? — Я скользнул пальцами по мягким складкам у нее между ног и услышал, как она натужно сглотнула и выдохнула «нет».

— М-м-м, — промычал я ей в ухо. — Я буду первым во всем. Ты даже не представляешь, до чего это заводит.

Мои пальцы углубились в ее складки, и я начал гладить их, избегая прикосновений к чувствительному узелку. Дилейн откинула голову на край джакузи, еще больше открывая для меня шею. Я пробежался пальцами по внутренней стороне ее бедра и, дойдя до коленного сгиба, положил ее ногу на свою. Потом мучительно медленным движением проложил обратную дорожку вверх по ее бедру.

— Я сделаю все, чтобы ты застонала, — прошептал ей в ухо.

Ее груди выступали над водой, с каждым судорожным вздохом открывая идеальные соски. Одним легким движением я провел пальцем от ее входа до клитора, потом прошелся той же дорожкой, но уже с нажимом. Она не двигалась, только тяжело дышала, и я немного пососал чувствительное место под ухом.

— Ничего страшного, если ты будешь получать удовольствие от моих прикосновений. Не думаю, что наше маленькое соглашение должно радовать только меня. — Я углубил в нее один палец. Ее стенки тут же сжали его, и у меня перехватило дыхание. — Черт, ты тугая! Кажется, от одной мысли о том, как войду в тебя, я могу так кончить, что у меня мозг расплавится.

Средний палец мой входил и выходил из нее, пока большой описывал круги вокруг ее чувствительного местечка.


— Хочешь увидеть это, Дилейн? — спросил я севшим от вожделения голосом. — Хочешь увидеть, как я потеряю голову от желания попасть внутрь тебя?

Она не ответила. Но по тому, как опустились ее веки, как ее бедра начали двигаться навстречу моему пальцу, я понял все. Я вставил еще один палец, и она, застонав, повернула ко мне лицо.

А потом она поцеловала меня.

Дилейн пососала мою нижнюю губу, затем сунула язык мне в рот и начала играть с моим. Я отклонился, потому что люблю сам руководить процессом, но губы мои оставались у самого ее рта.

— Возьми свою грудь, — прошептал я. — Помоги мне сделать тебе приятно.

На самом деле помощь ее была не так уж и нужна, но я хотел, чтобы она открылась еще больше и ощутила свою сексуальность. К тому же, когда женщина трогает себя, это чертовски сексуально — на мой взгляд, конечно. Она накрыла ладонью грудь и потянула сосок двумя пальцами.

— О, то, что надо, — пророкотал я и принялся работать пальцами быстрее и резче.

Я вытащил пальцы, поглаживая складки, добрался до клитора и стал мягко водить по чувствительному комку. Потом быстро снова ввел пальцы и, согнув, нашел особую точку.

— Еще, — простонала она и опять страстно прижалась ко мне губами. Похоже, мне в руки попала голодная девчонка… Очень голодная.

Я приподнялся, повернулся к ней, оторвавшись от ее губ, и ввел пальцы глубже. Потом опустил голову и стал сосать правый сосок, который торчал над самой водой, пока она ласкала левый. Я чувствовал, как ее стенки сжимаются вокруг моих пальцев. Да, она была почти готова. Мои пальцы входили и выходили из нее, сгибались, гладили точку G. Я посмотрел на нее из-под ресниц и увидел — она наблюдала за мной. Рот ее приоткрылся, она выгнула спину, тихий стон зародился в ее груди и сорвался с уст. Стенки сжались на моих пальцах, и Дилейн попыталась свести бедра, но я зажал ее колено между своих ног.

— Это мои пальцы, Дилейн. Только пальцы. И чувство, которое ты сейчас испытываешь, станет во много раз острее, когда это будут не пальцы, а я сам, — сказал я ей и начал открывать ее рот своими губами.

Ответ ее был мгновенным. Дилейн жадно впилась в мой рот и не отпускала его, пока оргазм не стих и она не превратилась в привидение, покачивающееся на волнах блаженства.

 

Вынув пальцы, я сразу встал и вышел из джакузи, мой «дружок» напоминал обтекающий водой стальной стержень.

— Заканчивай мыться, — как ни в чем не бывало обронил я, обматываясь полотенцем. — А мне нужно заняться работой. Располагайся тут, чувствуй себя как дома, я вернусь в шесть и хочу, чтобы ты встретила меня. Поняла?

Она снова прищурилась, ей явно не понравилась смена тона, но кивнула. Может, я и в самом деле помог ей испытать первые интимные ощущения в жизни, но мы должны были помнить, что нас объединяет только деловое соглашение.

— Есть, босс, — ехидно произнесла Дилейн и козырнула.

— Слушай, помнишь этот небольшой кусочек рая, который я только что дал тебе? Так вот, если хочешь чувствовать что-то подобное, а не быть предметом, который я использую для собственного удовольствия, держи свой чудесный ротик на замке, — предупредил я, проведя кончиком пальца по ее нижней губе. — Конечно, я всегда могу просто затыкать его чем-нибудь, чтобы тебя успокоить. — Я знал, как такие слова ее бесили, и, желая разозлить Дилейн еще сильнее, наклонился над ванной и сказал: — А где поцелуй на прощание, женщина?


Она неохотно подалась вперед, и я поцеловал ее, только не в губы, а в кончик носа.

— Будь хорошей девочкой.

Усмехнулся и направился в спальню, зная, что она смотрит на мою задницу. У самой двери я остановился, поиграл ягодицами, обернулся и подмигнул ей. Как я и ожидал, у нее отвисла челюсть. Когда взгляд ее наконец оторвался от моего зада, Дилейн подняла на меня глаза, потом схватила мочалку и швырнула в меня. Я успел увернуться, и мокрая мочалка с чвакающим звуком упала на пол.

— Я ненавижу тебя! — завопила она мне вдогонку.

— Может быть. Но моя задница тебе точно нравится! — крикнул я в ответ. Да, с ней будет весело.


4


Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.015 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал