Вокруг Царя — камарилья, вокруг Хозяина — верная челядь.

" Царь, призывающий во дворец недостойного представителя старой гвардии, выдает себя с головой; напротив того, в Хозяйском доме могут суетиться старые комсомольские работники (вроде Виктора Мишина), новые карьеристы (вроде нежно поющего под гитару интеллигента Бооса); с ним могут идти в одной связке коммунисты (вроде Шанцева) — а он сохраняет демократическую репутацию".

" Царской семье достаточно попасть под смутное подозрение в излишней меркантильности, чтобы верноподданные начали улюлюкать. Хозяин может смело отдавать семейные подряды собственной жене: никому в голову не придет толковать о семейственности, поскольку все это дело Хозяйское".

Объяснение этому может быть только одно: эти роли так четко сформированы и введены в массовое сознание, что перед нами произошло рождение новой мифологии. И нарушить это стереотипное представление уже не так и просто. Информационное пространство уже сформировало свои модели для оперирования информацией по этому поводу. Таковы типы стандартной реакции СМИ на поступающие ситуации.

Г. Павловский, которого, к примеру, " Итоги" ³ представляют в качестве " любителя теории заговоров и мастера виртуальных политических комбинаций", вводит еще один элемент в работу информационного пространства. Это виртуальный образ, на который кивают все:

" На базе кризисных ожиданий сформировался новый тип КРИЗИСНОГО СУБЪЕКТА. В лексике СМИ он именуется НАРОДОМ и представляет из себя массовое неповиновение в поддержку одного из одобряемых СМИ требований, под патронажем того или иного одобряемого СМИ ньюсмейкера... Особенности образа: его позитивный характер, практическая невозможность сколько-то значимой критики его проявлений, легкая манипуляция проявлениями со стороны СМИ и теневых групп давления. Поскольку здесь угадан новый политический потенциал колоссального значения, в поле конкурирующих сил начинается острая борьба за роль " главного выразителя интересов народа". Успех в этой борьбе создаст для победителя уникальную выигрышную позицию и бесспорные избирательные перспективы" ⁴.

Г. Павловский считает, что современное информационное поле управляется его кризисным компонентом. " Кризисные пакеты" формируют мэры, губернаторы, профсоюзы, что привело к утрате монополии президентской власти на кризисную политику. До этого все было наоборот: именно власть манипулировала подобным кризисным пакетом поведения.

Свою собственную работу Г. Павловский определяет следующим образом: " Я работаю с информационным полем" (НТВ, 1999, 12 сент.). Ситуацию противопоставления Лужкова, Примакова и Ельцина он моделирует как столкновение Хулигана (Лужкова) и Защитника (Примакова), когда Власть, как барышня, спасаясь от Хулигана, должна прийти к Защитнику. Ю. Лужков в этой же передаче возразил на такую модель, что он всегда играет в самого себя, а Г. Павловского часто просто захлестывают фантазии.

В конфликтном случае начинает работать не только " удар" по порождаемым сообщениям. Но и по самим коммуникаторам. Они также подаются как такие, которые не должны внушать доверия населению. Например, А. Коржаков описывает С. Киселева как агента КГБ, посвящая этому отдельный раздел своей книги⁵. Происходит сознательное разделение сообщения и источника, чтобы на следующем этапе нанести удар по источнику. Человеческое восприятие в ответ должно перенести внесенный негатив с источника на само сообщение. Т.е. перед нами возникают следующие этапы подобной информационной кампании:

• разделение источника и сообщения,

• внесение негатива по отношению к источнику,

• потенциальный перенос негатива с источника сообщения па само сообщение.

В целом наличие " врага" в советской схеме истории делает ее более упорядоченной и понятной. Но " враг" выступает и как " объяснитель" ряда ситуаций постсоветской истории. Так, наличие счетов за рубежом высокопоставленных российских чиновников объясняется как избирательной кампанией в США (это кампания против Гора), так и внутри страны (это кампания, предположительно инспирированная со стороны Ю. Лужкова по одним данным, со стороны Примакова — по другим).

Но подобные кампании не учитывают важную особенность постсоветской истории — нереагирование на отрицательную информацию. Советская модель была более чувствительной к негативу, поскольку негатив реально мог возникнуть только тогда, когда система разрешала его использование. В постсоветской схеме негатив внесистемен, поскольку его порождают " враги". А они принципиально не могут говорить правду.

Помимо доведения ситуации до абсурда часто в советской истории использовался и другой метод — объявление документа фальшивкой. Как пишут Гордиевский и Эндрю: " Объявление всех подлинных перехваченных документов подделками вскоре стало одним из излюбленных методов дезинформации, взятых на вооружение ОГПУ и Коминтерном" ⁶. То есть по сути информационная борьба в этом случае ведется в другой плоскости: не опровержение (что было бы работой в той же плоскости), а вообще выведение сообщения за пределы данного информационного поля.

Негатив перестал быть негативом в смысле реагирования на него, что говорит об отсутствии существенного влияния общественного мнения на власть. А. Яковлев пишет в журнале " Эксперт" (1999, № 32):

- " В цивилизованном обществе пребывание в публичной политике связано с многочисленными ограничениями (благодаря наличию независимых СМИ и адекватному раскрытию информации), и в материальном смысле оправдано только в долгосрочном периоде. Если всплывают факты личного обогащения, политики сами уходят в отставку — навсегда.

Существенным следствием таких " политических обычаев" является относительно высокая степень доверия к власти и благодаря этому относительная независимость последней от бизнеса. В России этот механизм не работает. Мы давно привыкли к " чемоданам компромата" и к тому, что никто в отставку не уходит, а напротив, стремится получить от обладания властью все и сегодня".

При этом западная схема более чувствительна к внешним воздействиям такого рода, чем пользовались советские пропагандисты, в том числе и из КГБ СССР.

Например: - " Служба А (" активные мероприятия") придавала исключительную важность противодействию кампании Картера за права человека, атакуя США их же оружием. В 1977 г. она составила ряд писем супруге президента, Розалин Картер, с протестами против " нарушений прав человека" в Соединенных Штатах. Во время пребывания Гордиевского в Копенгагене резидентуре удалось убедить широко известного либерального политика женского пола отправить одно из этих писем миссис Картер" ⁷.

Можно привести также пример культурных несовпадений: комфортная в рамках одной культуры ситуация может стать дискомфортной в рамках другой культуры. Вот как характеризуется " проступок" личного фотографа Б. Ельцина Димы: " Простили распространенное Димой по агентствам фото Ельцина и Малруни на охоте в Завидово. Невинная такая карточка, заработал немного деньжат — что такого? Стоят два лидера над тушей убитого оленя и улыбаются. Но в Канаде — не в пример родному государству — снимок вызвал возмущение, Малруни чуть не объявили импичмент. В Квебеке и Онтарио, Оттаве и Ванкувере начался сбор подписей за отставку премьер-министра — злобного истребителя животных (хоть и был убит олень в чужой стране" ⁸. Именно поэтому М. Либицки вписывает в варианты психологической войны и культурный конфликт.

Политик, стараясь избегать подобного информационного дискомфорта, начнет действовать в нужном для коммуникатора направлении. Происходит изменение подлинной реальности в соответствии с реальностью вербальной (символической), в противном случае образуется определенное несоответствие, в результате чего возникает психологическое напряжение. Информационная картина мира начинает обладать определенной двойственностью: в ней сочетается несколько конкурирующих между собой картин, одна из которых с неизбежностью должна вытеснить другую.

Информационный дискомфорт создают аргументы, которые можно подразделить на позитивные и негативные. Правда, и те и другие реально сходятся в том, чтобы вытолкнуть получателя информации к смене поведения. Позитивный аргумент о мощи армии коммуникатора несет негативный подтекст о слабости армии реципиента информации. При этом позитивный и негативный аргумент последовательно сменяют друг друга в сообщении. Негативный аргумент о сбросе самой большой бомбы в мире сменяется позитивным аргументом о том, как спасти себя в этой ситуации.

На сегодняшний день постсоветское информационное пространство вновь, как и в советское время, перестало быть неуправляемым. Только теперь ситуация усложнилась тем, что воздействие на него ведется рядом источников по порождению информации. Суммарная картина при этом далеко не всегда становится такой, как это планируется ее создателями.

1. Шевченко Д. Кремлевские нравы. — М., 1999. — С. 205.

2. " Известия", 1999, 3 сентября.

3. " Итоги", 1999, №36.

4. Засурский И. Масс-медиа второй республики. — М., 1999. — С. 123.

5. Коржаков А. Борис Ельцин: от рассвета до заката. — М., 1997.

6. Гордиевский О., Эндрю К. Разведывательные операции от Ленина до Горбачева. — М., 1999. — С. 97.

7. Гордиевский О., Эндрю К. КГБ. Разведывательные операции от Ленина до Горбачева. — М., 1999. — С. 543.

8. Шевченко Д. Кремлевские нравы. — М., 1999. — С. 173.