Гордая юная девица улетает далеко-далеко.

На следующее утро Малыш долго спал. Его разбудил

телефонный звонок, и он побежал в переднюю, чтобы взять трубку.

Звонила мама.

-- Бедный сынок... О, как это ужасно...

-- Что ужасно? -- спросил Малыш спросонок.

-- Все, что ты пишешь в своем письме. Я так за вас

волнуюсь...

-- Почему? -- спросил Малыш.

-- Сам понимаешь, -- сказала мама. -- Бедный мой

мальчик... Завтра утром я приеду домой.

Малыш обрадовался и приободрился, хотя он так, и не понял,

почему мама назвала его " бедный мой мальчик". Едва Малыш успел

снова лечь и задремать, как опять раздался звонок. Это папа

звонил из Лондона.

-- Как ты поживаешь? -- спросил папа. -- Хорошо ли себя

ведут Боссе и Бетан?

-- Не думаю, -- сказал Малыш, -- но точно не знаю, потому

что они лежат в эпидемии.

Малыш понял, что папа встревожился от его слов.

-- Лежат в эпидемии? Что ты хочешь сказать?

А когда Малыш объяснил, что он хочет сказать, папа

повторил мамины слова:

-- Бедный мой мальчик... Завтра утром я буду дома.

На этом разговор кончился. Но вскоре опять зазвонил

телефон. На этот раз это был Боссе.

-- Можешь передать домомучительнице и ее старенькому

доктору, что, хотя они и воображают себя знатоками, у нас все

же не скарлатина. Мы с Бетан завтра вернемся домой.

-- У вас не тина? -- переспросил Малыш.

-- Представь себе, нет. Мы просто чем-то объелись, так

сказал здешний доктор. От этого у некоторых тоже бывает сыпь.

-- Понятно, типичный случай плюшечной лихорадки, -- сказал

Малыш.

Но Боссе уже повесил трубку.

Малыш оделся и пошел на кухню, чтобы рассказать фрекен

Бок, что его больше не надо изолировать. Она уже готовила

завтрак. В кухне сильно пахло пряностями.

-- И я смогу уйти, -- сказала фрекен Бок, когда Малыш

сообщил ей, что завтра вся семья будет в сборе. -- Вот и

хорошо, а то у вас я совсем испорчу себе нервы.

Она бешено что-то мешала в кастрюле, стоящей на плите.

Оказалось, там варился какой-то густой мясной соус, и она

заправляла его солью, перцем и какими-то травами.

-- Вот видишь, -- сказала она, -- его надо посолить, и

поперчить как следует, да поварить подольше, только тогда он

вкусный. -- Потом она с тревогой посмотрела на Малыша. -- Как

ты думаешь, этот ужасный Карлсон сегодня опять прилетит? Так

хотелось бы спокойно провести последние часы в вашем доме.

Прежде чем Малыш успел ответить, за окном послышалась

веселая песенка, которую кто-то пел во весь голос:

Солнце, солнце,

Загляни в оконце!

На подоконнике снова сидел Карлсон.

-- Привет! Вот оно, ваше солнце, можете не волноваться.

Но тут фрекен Бок молитвенно протянула к нему руки:

-- Нет, нет, нет, умоляю, что угодно, но сегодня нам нужен

покой.

-- Покой, а то как же! Но прежде всего нам нужен, конечно,

завтрак, -- сказал Карлсон и одним прыжком оказался у кухонного

стола.

Там фрекен Бок уже положила приборы для себя и Малыша.

Карлсон сел перед одним из них и взял в руки нож и вилку.

-- Начинаем! Давайте завтракать! -- Он приветливо кивнул

фрекен Бок. -- Ты тоже можешь сесть с нами за стол. Возьми себе

тарелку и иди сюда.

Он раздул ноздри и вдохнул пряный запах.

-- Что нам дадут? -- спросил он, облизываясь.

-- Хорошую взбучку, -- ответила фрекен Бок и еще яростней

принялась мешать соус. -- Ее ты, уж во всяком случае, заслужил.

Но у меня так ноет все тело. что, боюсь, я уже не смогу

гоняться за тобой сегодня.

Она вылила соус в миску и поставила ее на стол.

-- Ешьте, -- сказала она. -- А я подожду, пока вы:

кончите, потому что доктор сказал, что мне во время еды нужен

полный покой.

Карлсон сочувственно кивнул.

-- Ну да, в доме, наверно, найдется несколько завалявшихся

сухариков, которые ты сможешь погрызть, когда мы покончим со

всем, что на столе.. Примостишься на краешке стола и погрызешь,

наслаждаясь тишиной и покоем.

И он торопливо наложил себе полную тарелку густого мясного

соуса. Но Малыш взял совсем капельку. Он всегда с опаской

относился к новым блюдам, с такого соуса он еще никогда не ел.

Карлсон начал строить из мяса башню, а вокруг башни

крепостной ров, заполненный соусом. Пока он этим занимался,

Малыш осторожно попробовал кусочек. Ой! Он задохнулся, слезы

выступили на глазах. Рот горел огнем. Но рядом стояла фрекен

Бок и глядела на него с таким видом, что он только глотнул

воздух и промолчал.

Тут Карлсон оторвался от своей крепости:

-- Что с тобой? Почему ты плачешь?

-- Я... я вспомнил одну печальную вещь, -- запинаясь,

пробормотал Малыш.

-- Понятно, -- сказал Карлсон и отправил в рот огромный

кусок своей башни. Но едва он проглотит его, как завопил не

своим голосом, и из его глаз тоже брызнули слезы.

-- Что случилось? -- спросила фрекен Бок.

-- На вкус это лисий яд... Впрочем, тебе самой лучше

знать, что ты сюда подсыпала, -- сказал Карлсон. -- Бери скорей

большой шланг, у меня в горле огонь! -- Он утер слезы.

-- О чем ты плачешь? -- спросил Малыш.

-- Я тоже вспомнил очень печальную вещь, -- ответил

Карлсон.

-- Какую именно? -- полюбопытствовал Малыш.

-- Вот этот мясной соус, -- сказал Карлсон.

Но весь этот разговор не пришелся по душе фрекен Бок.

-- Как вам только не стыдно, мальчики! Десятки тысяч детей

на свете были бы просто счастливы получить хоть немного этого

соуса.

Карлсон засунул руку в карман и вытащил карандаш и

блокнот.

-- Пожалуйста, продиктуйте мне имена и адреса хотя бы

двоих из этих тысяч, -- попросил он.

Но фрекен Бок не желала давать адреса.

-- Наверно, речь идет о маленьких дикарях из племени

огнеедов, все понятно, -- сказал Карлсон. -- Они всю жизнь

только и делают, что глотают огонь и серу.

Как раз в эту минуту раздался звонок у двери, и фрекен Бок

пошла открывать.

-- Пойдем посмотрим, кто пришел, -- предложил Карлсон. --

Быть может, это кто-нибудь из тех тысяч маленьких огнеедов,

которые готовы отдать все, что у них есть, за эту пламенную

кашу. Нам надо быть начеку, вдруг она продешевит... Ведь она

всыпала туда столько лисьего яда, а ему цены нет!

И Карлсон отправился вслед за фрекен Бок, а Малыш не

захотел от него отстать. Они стояли в передней за ее спиной и

слышали, как чей-то незнакомый голос произнес:

-- Моя фамилия Пек. Я сотрудник шведского радио и

телевидения.

Малыш почувствовал, что холодеет. Он осторожно выглянул

из-за юбки фрекен Бок и увидел, что в дверях стоит какой-то

господин -- один из тех красивых, умных и в меру упитанных

мужчин в самом расцвете сил, о которых фрекен Бок. сказала, что

ими на телевидении можно пруд прудить.

-- Могу я видеть фрекен Хильдур Бок? -- спросил господин

Пек.

-- Это я, -- ответила фрекен Бок. -- Но я уплатила и за

радио, и за телевидение, так что проверять вам нечего.

Господин Пек любезно улыбнулся.

-- Я пришел не в связи с оплатой, -- объяснил он. -- Нет,

меня привела сюда история с привидениями, о которых вы нам

писали... Мы хотели бы сделать на этом материале новую

программу.

Фрекен Бок густо покраснела; она не могла вымолвить ни

слова.

-- Что с вами, вам стало нехорошо? -- прервал наконец

молчание господин Пек.

-- Да, да, мне нехорошо, -- подхватила фрекен Бок. -- Это

самая ужасная минута в моей жизни.

Малыш стоял за ней и чувствовал примерно то же, что она.

Боже праведный, вот и свершилось! Через несколько секунд этот

вот Пек наверняка заметит Карлсона, а когда завтра утром мама и

папа вернутся домой, они увидят, что весь дом опутан разными

там кабелями, забит телевизионными камерами и такими вот

господами, и поймут, что покоя им уже не дождаться. О боже

праведный, надо немедленно убрать Карлсона любым способом.

Тут взгляд Малыша упал на старый деревянный ящик, который

стоял в прихожей и в котором Бегай хранила самодельные

театральные костюмы, старый реквизит и тому подобный хлам. Она

организовала вместе с ребятами из своего класса какой-то

дурацкий клуб: в свободное время они переодевались в странные

костюмы и разыгрывали нелепые сцены. Все это, по мнению Малыша,

было очень глупо, но у них это называлось играть в театр. Зато

сейчас этот ящик с костюмами оказался здесь как нельзя более

кстати!.. Малыш приоткрыл его крышку и взволнованно шепнул

Карлсону:

-- Спрячься!.. Лезь в этот вот ящик! Скорее!

И прежде чем Карлсон успел понять, почему он должен

прятаться, он уже сообразил, что это пахнет какой-то проказой.

Он хитро поглядел на Малыша и залез в ящик. Малыш быстро

прикрыл его крышкой. Потом он испуганно посмотрел на тех двоих,

которые все еще стояли в дверях... Успели ли они что-нибудь

заметить?

Но они ничего не заметили, так они были поглощены своей

беседой. Фрекен Бок как раз объясняла господину Пеку, почему

она чувствует себя дурно.

-- Это было не привидение, -- сказала фрекен Бок, с трудом

сдерживая слезы. -- Это были всего-навсего отвратительные

детские проказы.

-- Так, значит, никаких привидений не было? --

разочарованно переспросил господин Пек.

Фрекен Бок не могла больше сдерживать елезы -- она

разрыдалась.

-- Нет, привидений не было... И я не смогу выступить по

телевидению... никогда, только Фрида!..

Господин Пек похлопывал ее по руке, чтобы успокоить:

-- Не принимайте это так близко к сердцу, милая фрекен

Бок. Кто знает, может, вам еще и придется выступить.

-- Нет, нет, все надежды рухнули... -- сказала фрекен Бок

и, закрыв лицо руками, опустилась на ящик с костюмами.

Так она долго просидела, безутешно рыдая. Малыш ее очень

пожалел, и ему было стыдно, потому что он чувствовал себя во

всем виноватым. И вдруг из ящика раздалось негромкое урчание.

-- Ох, простите! -- сказала сконфуженная фрекен Бок. --

Это у меня, наверно, с голоду.

-- Да, с голоду всегда бурчит в животе, -- любезно

подтвердил господин Пек, -- но ваш завтрак, должно быть, уже

готов: я слышу такой изумительный аромат. Что у вас сегодня на

завтрак? -- полюбопытствовал господин Пек.

-- Ах, всего лишь мясной соус... Блюдо моего

изобретения... " Соус по рецепту Хильдур Бок" -- так я его

назвала, -- скромно, но с достоинством ответила фрекен Бок и

вздохнула.

-- Пахнет на редкость вкусно, -- сказал господин Пек. --

Просто возбуждает аппетит.

Фрекен Бок поднялась с ящика.

-- Отведайте, прошу вас... А эти глупые карапузы еще нос

воротят, -- обиженно добавила она.

Господин Пек немного поцеремонился -- все твердил, что

ему, мол, неловко, -- но дело кончилось тем, что они вместе

удалились на кухню.

Малыш приподнял крышку и поглядел на Карлсона, который,

удобно устроившись на костюмах, негромко урчал.

-- Умоляю тебя, лежи тихо, пока он не уйдет, -- прошептал

Малыш, -- не то попадешь в телевизор.

-- Ну да, тебе легко говорить, -- сказал Карлсон. -- Здесь

не менее тесно и душно, чем в том ящике, так что мне теперь

терять нечего.

Тогда Малыш немного приоткрыл крышку ящика, чтобы туда

проникал воздух, и помчался на кухню. Он хотел посмотреть,

какой будет вид у господина Пека, когда он отведает соус фрекен

Бок.

Трудно поверить, но господин Пек преспокойно сидел за

столом и уплетал за двоих, словно за всю жизнь ему не довелось

есть ничего вкуснее. И на глазах у него не было никаких слез.

Зато у фрекен Бок они катились градом, но, конечно, не из-за

соуса. Нет, нет, просто она продолжала оплакивать провал своей

телевизионной передачи. И даже похвалы, которые господин Пек

так щедро расточал ее огненному блюду, не могли ее утешить. Она

чувствовала себя бесконечно несчастной.

Но тут произошло нечто совершенно неожиданное. Господин

Пек вдруг уставился в потолок и воскликнул:

-- Придумал! Придумал! Вы будете выступать завтра вечером!

Фрекен Бок подняла на него заплаканные глаза.

-- Где это я буду выступать завтра вечером? -- мрачно

спросила она.

-- Как -- где? По телевидению! -- сказал господин Пек. --

В передаче " Искусный кулинар". Вы расскажете всем шведам, как

приготовить " Соус Хильдур Бок"...

И тут фрекен Бок потеряла сознание и грохнулась на пол. Но

вскоре она пришла в себя и вскочила на ноги. Глаза ее сияли.

-- Вы говорите, завтра вечером... По телевидению? Мой

соус... Я расскажу о нем по телевидению всему шведскому народу?

О господи!.. Подумать только! А Фрида ничего не понимает в

готовке, она говорит. что моими кушаньями можно только свиней

кормить!

Малыш слушал затаив дыхание, потому что все это было ему

очень интересно. Он едва не забыл про Карлсона, спрятанного в

ящике. Но тут вдруг, к его великому ужасу, в прихожей раздался

какой-то скрип. Ну да, этого следовало ожидать... Карлсон!

Дверь из кухни была приоткрыта, и Малыш увидел, что Карлсон

разгуливает по прихожей. Но ни фрекен Бок, ни господин Пек еще

ничего не заметили.

Да, это был Карлсон! И в то же время не Карлсон!.. Боже

праведный, на кого он был похож в старом маскарадном костюме

Бетан! На нем была длинная бархатная юбка, которая путалась в

ногах, мешая ходить, и две тюлевые накидки: одна украшала его

спереди, другая -- сзади! Он казался маленькой кругленькой

бойкой девочкой. И эта маленькая бойкая девочка неумолимо

приближалась к кухне.

Малыш в отчаянии делал знаки, чтобы Карлсон не шел на

кухню, но тот будто не понимал их, только кивал в ответ и

подходил все ближе.

-- Гордая юная девица входит в парадный зал! -- произнес

Карлсон и застыл в дверях, играя своими накидками.

Вид у него был такой, что господин Пек широко раскрыл

глаза:

-- Батюшки, кто же это?.. Что это за милая девочка?

Но тут фрекен Бок как заорет:

-- Милая девочка! Нет, извините, это не милая девочка, а

самый отвратительный сорванец из всех, которых мне довелось

видеть на своем веку! Убирайся немедленно, дрянной мальчишка!

Но Карлсон ее не послушался.

-- Гордая юная девица танцует и веселится, -- продолжал он

свое.

И он пустился в пляс. Такого танца Малыш никогда прежде не

видел, да, надо думать, что и господин Пек тоже.

Карлсон носился по кухне, высоко поднимая колени. Время от

времени он подпрыгивал и взмахивал своими тюлевыми накидками.

" Что за дурацкий танец, -- подумал Малыш. -- Но это еще

куда ни шло, только бы он не вздумал летать. О, только бы он не

летал! "

Карлсон завесил себя накидками так, что пропеллера вовсе

не было видно, чему Малыш был очень рад. Если он все же вдруг

взлетит к потолку, то господин Пек наверняка упадет в обморок,

а потом, едва придя в себя, пришлет сюда людей с телевизионными

камерами.

Господин Пек смотрел на этот странный танец и смеялся,

смеялся все громче и громче. Тогда Карлсон тоже стал хихикать в

ответ, да еще подмигивать господину Пеку, когда проносился мимо

него, размахивая своими накидками.

-- До чего веселый мальчишка! -- воскликнул господин Пек.

-- Он наверняка мог бы участвовать в какой-нибудь детской

передаче.

Ничто не могло бы больше рассердить фрекен Бок.

-- Он будет выступать по телевидению?! Тогда я попрошу

освободить меня от этого дела. Если вы хотите найти

кого-нибудь, кто перевернет вверх тормашками телевизионную

студию, то лучшего кандидата вам не сыскать.

Малыш кивнул:

-- Да, это правда. А когда эта студия перевернется вверх

тормашками, он скажет: " Пустяки, дело житейское". Так что лучше

остерегайтесь его!

Господин Пек не настаивал.

-- Если так, то не надо. Я только предложил. Мальчишек

полным-полно!..

И господин Пек вдруг заторопился. У него, оказывается,

скоро передача, и ему пора идти.

Но тут Малыш увидел, что Карлсон нащупывает кнопку на

животе, и до смерти испугался, что в последнюю минуту все

выяснится.

-- Нет, Карлсон... нет, не надо, -- шептал ему в тревоге

Малыш.

Карлсон с невозмутимым видом продолжал искать кнопку, ему

трудно было добраться до нее из-за всех этих тюлевых накидок.

Господин Пек уже стоял в дверях, когда вдруг зажужжал

моторчик Карлсона.

-- Я и не знал, что над Вазастаном проходит маршрут

вертолетов, -- сказал господин Пек. -- Не думаю, чтобы им

следовало здесь летать, многим этот шум мешает. Прощайте,

фрекен Бок. До завтра!

И господин Пек ушел.

А Карлсон взмыл к потолку, сделал несколько кругов,

облетел лампу и на прощание помахал фрекен Бок тюлевыми

накидками.

-- Гордая юная девица улетает далеко-далеко! -- крикнул

он. -- Привет, гей-гей!