Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






САРКОФАГ 4 страница






Что бы это ни было, может, не оно стало источником...

– Могу я остаться... – начал было Холс.

– Да, но мне понадобится ваш скафандр, – сказала ему из коридора Джан Серий. – Он может стать дополнительным автономником. – Голос ее изменился, когда скафандр Холса решил, что звук слишком слаб, и переключился на внутреннюю связь. – То же самое относится к моему брату.

– Разве мы не можем погоревать немного? – раздался голос Фербина.

– Нет, – сказала Анаплиан.

Анаплиан и Хиппинс вышли на холодное пустынное пространство. К ним подлетел Турында Ксасс.

– Окты, – сообщил он. – Сколько-то их еще осталось в последнем корабле – в километре вверх по течению. Все умирают. Система корабля уничтожена электромагнитным импульсом. Записи стерты, но у октов имелась видеосвязь с камерой под центральным зданием, и они видели, как из серого куба появился черный овоид. К нему присоединились три овоида поменьше, которые вышли из объектов, доставленных к серому кубу сарлами и октами совместно. Последнее, что они видели, напоминает разрыв защитной оболочки ядерного реактора – сильные вибрации и фотонное туннелирование непосредственно перед разрушением оболочки, что подтверждается выходом светящегося шара.

– Спасибо, – Анаплиан посмотрела на Хиппинса. – Убедились?

– Убедился, – кивнул тот; лицо у него побледнело, глаза расширились.

– Фербин, Холс, – окликнула Анаплиан двух сарлов, задержавшихся в вагоне. – Нужно торопиться. На свободе оказался илн или какое-то илнское оружие. Он либо уже добрался до ядра Сурсамена, либо на пути туда. Первое, что он сделает, – это убьет МирБога, а потом попытается уничтожить планету. Вы понимаете? Ваши скафандры отправляются с нами, если хотите, можете оставаться в них. Никакого бесчестья, если вы не...

– Мы с вами, – проговорил Фербин необычайно глухо.

– Мы идем, мадам, – подтвердил Холс. – Ну вот, приятель, а ты здесь лежи отдыхай, вот так, – услышали остальные его бормотание.

 

* * *

 

Четыре скафандра в сопровождении маленькой машины взмыли над дымящимися руинами Колонии Хьенг-жара и понеслись к ближайшей открытой башне – в семи тысячах километрах от этого места. Турында Ксасс мгновенно ускорился, уходя вверх и вперед, и скоро исчез из виду. Фербин решил, что они опять летят ромбовидным строем, хотя скафандры снова закамуфлировались и сказать наверняка было невозможно. На сей раз, правда, им было разрешено переговариваться по связи.

– Но это, должно быть, очень древняя штука, мадам, верно? – возразил Холс. – Она там провела целую вечность; все знают, что илны исчезли миллионы лет назад. Вряд ли от нее может исходить серьезная угроза, тем более для таких продвинутых держав, как Оптимы, Культура и другие. Разве нет?

– Тут подобные рассуждения не годятся. К сожалению, – сказала Анаплиан и помолчала; все четверо устремились вверх, расходясь в стороны. – Привычная вам разновидность прогресса неприменима к этому уровню цивилизационного развития. Прогресс продолжается вплоть до сублимации – иными словами, общества уходят на покой, на их место приходят новые и ищут собственный путь к техническому совершенству. Но путь к совершенству не один – туда ведет не единственная лестница, а множество дорог, и две любые цивилизации, достигшие вершины, на пути к ней могут приобрести совершенно различные способности. Издавна существуют способы сохранить действенность технологии на неопределенно длительный промежуток времени, и если что-то относится к седой древности, это не значит, что оно второсортно. Технологии, старые, как эта штука, согласно статистике, лишь в шести случаях из десяти менее действенны, чем современные. Приличная пропорция. Я жалею, что втянула вас в эту историю. Нам придется спуститься на машинный уровень и, возможно, к ядру Сурсамена, а там столкнуться с чем-то, о чем мы имеем весьма приблизительное представление. Вполне возможно, оно обладает высокими разрушительными способностями. Наши шансы на выживание не очень высоки.

– Мне все равно, – сказал Фербин, и по его голосу было понятно, что он не бравирует. – Я с радостью умру, сделав все возможное, чтобы прикончить монстра, который убил нашего брата и угрожает МирБогу.

Они уже выходили за пределы атмосферы, небо обретало черный цвет.

– А как насчет корабля, мадам? – спросил Холс.

– Хиппинс? – обратилась к аватоиду Анаплиан.

– Я запрашиваю помощь, – ответил тот. – Через октские, нарисцинские, мортанвельдские, да какие угодно системы – лишь бы соединиться. Но в местной базе данных хаос, ничто не проходит. Разрушение системы продолжается, все сигналы блокированы. Можно попробовать найти рабочую систему на другом уровне, но и там все будет зависеть от чьей-нибудь прихоти.

– Даю сигнал общей тревоги, – объявила Анаплиан.

– Думаю, у нас нет иного выбора, – согласился Хиппинс. – Это, однако, привлечет к нам внимание.

– Полное вооружение, – сказала Анаплиан, – программирование на встречу в машинном пространстве, используются все средства.

– Включаем режим всеобщей паники, – сказал Хиппинс, словно про себя.

– Как вы можете давать сигнал на корабль, мадам? – спросил Холс. – Мне казалось, с пустотелое сигналы не выходят.

– Ну, это верно не для всех сигналов. Посмотрите на бездну у Водопада. Туда, где мы недавно приземлились.

Они так быстро поднялись вверх и отклонились в сторону, что это было не просто. Холс еще не увидел пропасти под Хьенг-жаром и не успел попросить скафандр показать нужный вид, когда его внимание привлекла неожиданная вспышка. За ней последовали еще четыре – группами по две; все это длилось меньше двух секунд. Полусферические серые облака расцвели над уже погасшими точками света и быстро исчезли, оставив после себя быстро поднимающиеся серо-черные столбы.

– Что это было? – спросил Холс.

– Пять небольших взрывов антивещества, – пояснила Анаплиан; они уже поднялись над верхними слоями атмосферы, а обломки тем временем падали за горизонт, – «Человеческий фактор» и его дистанционники мониторят поверхность на нулевом уровне, регистрируя необычные вибрации. Эти пять взрывов не сотрясут Сурсамен с такой силой, как падение звезды, но заставят планету от ядра до поверхности звенеть, как колокол, в течение нескольких минут. А нам только это и нужно. Поверхностные компрессионные волны. Вот так и можно послать сигнал с пустотела.

– Значит, корабль... – начал Холс.

– Сейчас направит к ядру, – сказала Анаплиан. – И никаких отговорок.

– Что-то принимаю, – сообщил Хиппинс. – Черт, это похоже на...

Слева впереди от Фербина вспыхнул ослепительный свет. Его взгляд устремился в ту сторону, хотя картинка заплясала в глазах, а лицевой щиток шлема почернел, блокируя видимость, после чего воспроизвел явно искусственное изображение – горизонт, близлежащие башни, и всё. Перед его мысленным взором осталась человеческая фигура, освещенная так ярко, словно была сотворена из солнечного вещества.

– Анаплиан? – выкрикнул Хиппинс.

– Да, – раздался ее спокойный голос. – Лазер. Сильный физический удар. Наводка оптическая. Импульсов прицеливания не зарегистрировано. На моем скафандре легкое повреждение. У меня царапина. Зазеркаливаемся. Скафандры уже увеличили расстояние между нами. Ожидается ещ...

Что-то шарахнуло Фербина по спине – вроде удара меча по плотной кольчуге. Но скафандр внезапно стал очень жестким, казалось, что толком и не вздохнуть.

– Атака с помощью ЭОКР сверху и сзади, – сообщил ему скафандр. – Энергия и частоты таковы, что прямой опасности нет.

– Всем досталось, а мне – дважды, – сказала Анаплиан. – Еще больше импульсов прошли мимо. Считываю источник свода. Нарисцинская технология, возможно... черт! Три по мне. Источник, возможно, взломан.

– У меня тоже, – сказал Хиппинс. – Может, сумеем проскочить. Выйдем за пределы действия через двадцать секунд.

– Да, но впереди могут быть другие. Посылаю Ксасса, чтобы разобрался с ними. Если ничего, то хоть потренируется.

– Я – с удовольствием, – объявил Турында Ксасс. – Можно мне тоже использовать АВ?

– Что угодно, – разрешила Анаплиан.

– Тогда предоставьте это мне, – промурлыкал Ксасс. – Иду вперед. Ожидания те же?

– Дозволено все, – сказала Анаплиан. – Если они используют кинетику, проблем будет больше. Расставьте приоритеты и предупреждайте.

– Конечно.

– В любом случае стреляйте первым.

– Вы меня балуете.

– Ой! – мгновение спустя закричал Холс. – Силы небесные! Даже мой старик не бил меня сильнее.

– Ну, этот больше никогда не станет, – сказал Ксасс – Вот он – его прицел. Ух ты! Красота.

– А выстрел-то не очень, – заметила Анаплиан.

– Ага, – сказал Ксасс удивленно и раздосадованно в то же время. – Ну, я стартую.

Еще несколько минут они летели над лежащим далеко внизу ландшафтом, не привлекая более внимания врагов. Мир внизу, казалось, поворачивается, как большой барабан, то светясь, то погружаясь в мрак, по мере того как всходили и заходили гелиостатики и гелиодинамики и лопасти вместе со структурами свода отбрасывали тени.

Фербин поплакал еще немного, думая о мертвом брате, который лежал искалеченный, измордованный в холодном, заброшенном вагоне. Им пришлось улететь, даже не оплакав его, бросив тело без присмотра, – рядом остался умирающий слуга, сам почти ребенок. Ни смерть Орамена, ни прощание с ним не соответствовали титулу принца.

У Фербина внутри все переворачивалось от ярости. Что за негодяй осмелился убить его брата – еще совсем юношу – и столько других людей? Он видел их, видел, как они умерли. По подсказке Холса он попросил скафандр объяснить, как действует радиация в больших дозах, – неотвратимая смерть в течение четырех – восьми дней, наполненных мучительной болью. Похоже, Орамена искалечили еще до убийственного взрыва, но какая разница: он мог бы остаться в живых, однако надежды на это были отняты проклятым безжалостным, губительным монстром.

Фербин шмыгнул носом, глотая слезы, – часть их, похоже, поглотил скафандр. Наверняка все будет переработано, очищено и предложено ему в качестве питьевой воды из тоненькой трубочки, которая в любой момент по его желанию вдвигалась в рот. Он находился в собственном мирке, на идеальной крошечной ферме, где ничто не пропадало, где все, что упало или отмерло, использовалось заново – для выращивания нового продукта или на корм скоту.

Фербин понял, что должен делать то же самое. Он не мог позволить себе не воспользоваться жестокой, унизительной смертью Орамена. Может, им придется расстаться с жизнью в этом безнадежном предприятии, но он почтит младшего брата единственным способом, который теперь имел какой-то смысл: пусть смерть Орамена заставит его еще решительнее преследовать свою цель. Говоря Джан Серий, что готов умереть, Фербин и вправду не бравировал. Он не хотел умирать, но был готов к этому ради уничтожения монстра, который убил брата и собирался сделать то же с МирБогом.

МирБог! Неужели он, Фербин, увидит его? Будет смотреть на него? Господи – даже говорить с ним?! Фербин никогда даже не помышлял об этом. Никто не помышлял. Ты просто знал, что он там и что он – просто другой обитатель громадной и разнообразной галактики, но это никак не уменьшало его очевидной божественности, его таинственности, важности поклонения ему.

Высоко в темноте что-то мигнуло. Три крохотных светлых следа, казалось, сошлись в определенной точке. Один погас, другой искривился, третий вспыхнул вдруг яркой точкой, которую тут же блокировал лицевой щиток скафандра.

– Дело сделано, – сказал Ксасс. – Кинетическая батарея. Явно взломанная. Там была команда нарисцинских военных инженеров – они облепили ее со всех сторон, пытаясь восстановить управление.

– Что случилось с ними?

– Стерты в порошок, – спокойно констатировал автономник. – Выбора не было – эта штуковина заряжалась и уже поворачивалась в вашу сторону.

– Прекрасно, – пробормотала Анаплиан. – Значит, воюем с этими долбаными нарисцинами.

– Прошу прощения, мадам, сударь, – вмешался Холс. – А что, на всех уровнях есть такое жуткое оружие?

– Практически на всех, – ответил Хиппинс.

– Кстати, – сказал автономник, – из восьми микроракет у меня осталось пять с половиной. На сей раз выстрел был пробным – с запасом. Думаю, теперь с чем-нибудь подобным легко разберусь и двумя ракетами. Хотел, чтобы вы знали.

– Пять с половиной? – переспросила Анаплиан.

– Когда я увидел, что третья идет точно в цель, одну из них я развернул назад и снова поместил в магазин. Половина топлива сгорела.

– Очень экономно, – заметила Анаплиан. – Хиппинс, есть что-нибудь?

– Да. Я прослушиваю защищенный военный новостной канал Нарисцина. Черт! Окты с аултридиями уже воюют по-настоящему. Над открытыми башнями были замечены октские корабли, и нарисцины тут же перекрыли входы. Окты обвиняют аултридий во взрыве на Хьенг-жаре. Аултридии подозревают их в заговоре с целью упрочения контроля октов над этим местом. После взрыва на Водопаде некоторые октские корабли попытались проникнуть в открытые башни, но были уничтожены. Нарисцины, окты и аултридии закрыли все башни.

– Правильно ли мы поступаем, продолжая двигаться туда в прежнем направлении?

– Похоже, да. Осталось двести пятьдесят секунд.

Четыре минуты спустя они вернулись в атмосферу. На этот раз скафандры остались обтекаемыми и серебристыми и почти не снизили скорость при входе в газовую среду. Они оставляли за собой мерцающий след из ионизированных молекул воздуха, достаточно яркий, чтобы даже с этой высоты освещать землю. Торможение было быстрым и потому болезненным, а приземлившись на траву у рифленого основания башни, они почувствовали себя избитыми. Почва зашипела и загорелась у них под ногами, пошел пар. Скафандры оставались зазеркаленными.

Часть зеленого склона поблизости уже дыбилась, дерн и земля выворачивались наружу, по мере того как на поверхность поднимался, чуть наискось, цилиндр метров десяти в диаметре – все медленнее и медленнее. В его боку появились очертания сферической двери, опустившейся на траву, когда подъем прекратился. Анаплиан вошла первой, ведя за собой остальных. Турында Ксасс с хлопком появился откуда-то сверху, и дверь стала подниматься. Несколько секунд – и цилиндр пошел вниз.

– Идентифицируйтесь! – раздался громовой голос из все еще влажного нутра цилиндра.

– Я агент Особых Обстоятельств Культуры Джан Серий Анаплиан, урожденная принцесса королевского дома из Пурла, столицы сарлов. Меня сопровождают мой брат Фербин, законный король сарлов, и аватоид корабля Культуры «Человеческий фактор». Примите к сведению, что на свободе оказалась илнская машина – уничтожитель пустотелов. Повторяю: илнская машина, уничтожитель пустотелов, находится здесь, на Сурсамене. Она направляется к ядру или уже находится там с намерением уничтожить планету. Передайте эту информацию, распространите ее как можно шире, поставьте в известность нарисцинов и мортанвельдов – это вопрос абсолютной, первоочередной важности.

– Разблокируйте управление цилиндром.

– Нет. Делайте, что я говорю. На Сурсамене находится илнская машина, уничтожитель пустотелов. Она уже убила всех на Хьенг-жаре, а теперь направляется к ядру или уже находится там с намерением уничтожить планету. Оповестите всех. Всех!

– Настаиваю: разблокируйте управление цилиндром! Нет! Прекратите! Разблокируйте управление средой коридора! Немедленно верните жидкости! Предупреждение! Расцениваем как пособника аултридиев! Вы будете арестованы!

Цилиндр замедлился и через несколько секунд остановился.

– Нет, – сказала Анаплиан и серебристым призраком подошла к круглой двери. – У меня нет времени на пустые препирательства. Если вы встанете на нашем пути, я вас уничтожу. Распространите как можно шире мою информацию как можно скорее. Я требую.

Анаплиан сняла с левого бедра пистолет, тоже серебристый. Турында Ксасс поднялся и парил у верхней части двери, также отливая ртутью.

– Разблокируйте управление дверью! – завопил голос, когда дверь стала откидываться, точно подъемный мост. – Вы будете арестованы!

Анаплиан быстро поднялась в воздух и остановилась у верхней двери, держа наготове пистолет. Автономник, сверкнув, исчез. От сводчатого потолка коридора отразилось несколько вспышек, и дверь с грохотом упала.

Анаплиан уже спускалась внутрь. Она повесила пистолет обратно на бедро в тот момент, когда ее ноги коснулись пола за дверью, и перешагнула через корчащиеся тела десятка хорошо вооруженных октов – все были рассечены пополам или на мелкие кусочки. Их оружие тоже было переломано – составные части ружей валялись на полу, все еще шипя и искря, над лужицами поднимались пары. Мононитевые варпы вернулись назад в корпус Ксасса, и он устремился вперед по туннелю. Впереди уже откатывалась, прячась в стену, большая круглая дверь. В коридоре за ней был метровый слой жидкости, хлынувшей наружу и скоро уже плескавшейся у ног Анаплиан. Звучал сигнал тревоги, громкий и взволнованный голос кричал что-то по-октски.

– Не отставайте, – бросила Анаплиан через плечо.

Хиппинс, Фербин и Холс проворно вышли из цилиндра, стараясь не наступать на части тел октов, приносимые потоком жидкости. Они последовали за Анаплиан по туннелю.

Прошла минута, еще несколько октов расстались с жизнью, а они оказались перед очередной круглой дверью. Та откатилась, и на них опять хлынула жидкость, доходившая до колена. Они вошли в камеру, дверь закрылась за ними. Воздух со свистом вырывался из помещения.

– С этого момента мы снова будем в вакууме, – сказала Анаплиан, отцепляя со спины своего скафандра ЭОКР и бесшумно проверяя его.

Хиппинс сделал то же самое, а за ним, переглянувшись, – Фербин и Холс. Оружие Джан Серий легло назад, в выемку на спине скафандра, а она тем временем завела руку за плечо, потащила за другую длинную полосу на спине и извлекла еще одно ружье, отливавшее черным блеском. Оружие раскрылось само, Джан Серий проверила его. Фербин поймал взгляд сестры, и та кивнула:

– Я пойду впереди с этим аннигилятором, ты, Фербин, будешь орудовать кинетическим ружьем. Холс, вы с Хиппинсом используете ЭОКР. Не хочу, чтобы мы все стреляли из однотипного оружия. – Лицевой щиток Анаплиан на пару секунд утратил зеркальность; Фербин с Холсом увидели, как она улыбнулась и подмигнула им. – Цельтесь туда же, куда и мы.

После этого скафандр снова зазеркалился.

«Мы все зеркала, – подумал Фербин. – Отражаем друг друга. Мы сейчас здесь, и эти странные бронированные скафандры отражают любой свет, но каким-то образом, невзирая на это, мы почти невидимы. Взгляд отскакивает при любом контакте с поверхностью скафандра, скользит в сторону, пока не наталкивается на что-нибудь вокруг нас, словно только оно и реально».

Турында Ксасс опустился на уровень груди Анаплиан. Из голеней ее скафандра выдвинулись тонкие предметы, похожие на копьеножи, поднялись и остановились перед ее лицом.

– Нам предстоит долгое падение.

– Это что, открытая башня? – спросил Холс.

– Нет, – сказала Анаплиан. – Открытой будет следующая – ею воспользуется корабль. Если этот монстр оставил ловушку для преследователей, то, скорее всего, она в открытой башне. У корабля нет иного выбора – он может воспользоваться только открытой. У нас выбор есть, но лучше держаться поближе к тому месту, где появится корабль, – от него мы получим поддержку. Но все равно не сможем воспользоваться стволом главной башни. – Она посмотрела на двух сарлов. – Мы пехота, если вы еще не догадались, господа. Расходный материал. Пушечное мясо. Корабль – рыцарь, тяжелая артиллерия, называйте как хотите. – Она увидела, как передернулся Хиппинс, стоявший впереди, перед дверью. – Есть что-нибудь?

– Пока нет, – ответил тот.

Два небольших зеркальных аппарата, похожих на крохотные кинжалы, отделились от скафандра Хиппинса, воспарили и замерли на уровне его плеч. То же произошло со скафандрами Фербина и Холса. Аппараты окружили Турынду Ксасса.

– Если не возражаете, господа, – небрежно проронил автономник.

– Да бога ради, – ответил Фербин.

– Даже не знал, что они у меня есть, – удивился Холс.

Дверь бесшумно откатилась, за ней оказалась полная темнота. Став черным как сажа, автономник ринулся вперед и исчез вместе с четырьмя маленькими ракетами.

Люди понеслись по трубе – по шахте лифта диаметром всего тридцать метров, по словам Хиппинса. Пролетев через только что открывшуюся дверь, они очутились в главном стволе башни и начали падать. После этого все четверо рассеялись так, чтобы расстояние между ними составляло около полукилометра.

«Кто бы мог подумать», – размышлял Холс. Ему было и страшно, и весело. Падать к МирБогу вместе с психованными иноземцами, познакомиться с разговаривающим эксцентричным космическим кораблем, который движется между звездами с легкостью человека, прыгающего с камня на камень, отправиться на поиски совсем уже ненормального илна, который хочет взорвать или уничтожить всю планету. Такие вещи ему даже не снились, когда он жил на ферме, убирал навоз в конюшне, тащился за отцом по подмерзшему загону для холощения: в руках – ведро с еще теплым, дымящимся конским хозяйством, в ушах – звон от затрещины.

Холса одолевало беспокойство, что они с Фербином могут служить здесь приманкой, – но не слишком сильное. Он начал по-другому смотреть на древний Кодекс воина, о котором вспоминали рыцари и принцы, становясь пьяными и разговорчивыми – или пытаясь оправдать свое недостойное поведение.

Поступай благородно и желай себе достойной смерти. Холс всегда отвергал это, как своекорыстную болтовню. Большинство благородных – не чета Холсу (о чем ему все время напоминали) – были эгоистичны и бесчестны, и чем больше они имели, тем больше хотелось этим подлым мерзавцам заграбастать еще. А те, кто не походил на них, вели себя чуточку лучше, так как могли себе это позволить.

Что благороднее – голодать или воровать? Многие сказали бы – голодать, хотя среди них редко встречались те, кто знал, что такое пустой желудок или плачущий от голода ребенок. Благороднее ли голодать, чем воровать, когда другие имеют возможность накормить тебя, но только за деньги, которых нет? Холс не считал это благородством. Выбирая голод, ты становился собственным угнетателем, загонял себя в ряды покорных, готовых смириться с собственной бедностью, – то есть делался своим собственным полицейским. Прояви немного инициативы или воображения – и тебя назовут ленивцем, хитрецом, увиливающим, неисправимым. Поэтому Холс избегал разговоров о чести – честь, решил он, это средство, которое позволяет богатым и сильным думать о себе лучше, а нищим простолюдинам – хуже.

Но если ты хоть немного выбивался в люди, получал достаток, то у тебя появлялось время поразмыслить над жизнью и над своим местом в ней. И если уж все равно впереди смерть, пусть она будет хорошей.

Даже эти культурианцы непостижимым образом выбирали смерть, хотя могли бы жить вечно.

Если ты свободен от страха и забот о хлебе насущном, о том, сколько ртов тебе придется кормить на следующий год, от мысли, не ограбит ли тебя твой наниматель, не бросит ли в тюрьму за надуманный проступок, у тебя появлялся выбор.

Ты мог прожить тихую, спокойную, безмятежную, мирную, обычную жизнь и умереть в своей постели, среди скорбящей родни... Или же выбрать что-нибудь вроде того, чем Холс занимался теперь, когда тело страшится, но разум жадно впитывает происходящее.

Холс вспомнил жену и детишек и ощутил укол больной совести – он так давно не думал о них. Ему было о чем поразмыслить, приходилось осваивать столько нового и необычного, но истина заключалась в том, что они – жена, детишки – теперь были словно существами из иного мира. Холс желал им только добра и мог представить себе – если каким-то чудом останется в живых, – как возвращается к ним и вновь берет на себя мужний и отцовский долг. Но ему почему-то казалось, что этого никогда не случится, и он уже много дней не возвращался в мыслях к семье.

Хорошая смерть. «Что ж, – подумал он, – если все равно умирать, почему бы не умереть хорошо?»

 

* * *

 

Они парили перед гигантской дверью, составленной из темных изогнутых секций громадного размера – вроде клинков сабли, соединенных в колоссальный цветок. Падение заняло около получаса, и за это время они пролетели еще пять уровней, где, если верить скафандру, обитали вариолярные щупальца, везикуляры, плаватели газовых гигантов, трубачи и гидралы. Последний уровень перед машинным пространством был необитаемым, заполненным океанской водой под многокилометровым слоем льда. Теперь они находились непосредственно над машинным пространством, где, согласно легенде и всеобщему мнению, находились системы планеты, как они были задуманы изначально – безжизненные, но могучие.

– Это вторичная, да? – спросила Анаплиан, глядя на громадную заглушку.

– Да, – ответил Хиппинс. – Открывается.

Хиппинс подплыл к самому центру трехкилометровой двери. Его силуэт был расплывчатым, хотя и отображался благодаря невероятно чувствительным датчикам скафандров. Он открепил что-то от своего скафандра и оставил лежать точно в центре двери, где встречались огромные клинки.

Анаплиан, а за ней и остальные опять взмыли вверх и пролетели около километра до огромного овального отверстия в стене шахты и полетели прямо вниз по стволу длиной метров в сто. За спиной у них что-то вспыхнуло. Скафандры зафиксировали чуть заметные, но длинноволновые вибрации в стенках шахты. Анаплиан поманила своих спутников к себе и, когда они соприкоснулись, сказала:

– Главная дверь должна была открыть и самую нижнюю, так что мы можем пролететь прямо до нужного места. Ксасс и четыре ракеты скафандра пойдут первыми.

– Смотри-ка, – сказал Фербин, глядя вниз. – Свет.

Мерцающий сине-серый круг быстро увеличивался в размерах по мере их падения. За ним неясно мерцали гигантские предметы – выгнутые и размашистые, остроконечные и луковицеобразные, выщербленные, ребристые и зубчатые. Казалось, они падали в скопление лопастей размером со штормовую систему, освещенное молнией.

– Осторожно! – предупредил Турында Ксасс. – Предлагаю рассеянный строй; радиообмен менее опасен, чем кучное прохождение.

– Принято, – лаконично согласилась Анаплиан.

Они пролетели мимо свода машинного уровня и зависли, разделенные сотнями метров, над пятидесятикилометровым пространством – над чащей лопастей, бездействующих в полумраке. На расстоянии в несколько десятков километров высилась колоссальная лопасть вроде тороидальной шестерни, заполнявшая собой все поле зрения. Ее верхние кромки только что не касались свода. Под ней и за ней, похоже, были другие исполинские сферы и диски, крепившиеся на еще более массивных. А в сотнях километров дальше по уровню – их нижние части скрывались за довольно близкой стеной из комплексов спиральных лопастей, напоминавших гигантские раскрытые бутоны, – громоздились во мраке колоссальные колеса и шары, размером с небольшую луну. Все они, казалось, соприкасались с подкладкой вышестоящего уровня.

«Адская коробка передач», – подумала Джан Серий, но предпочла ни с кем не делиться своими соображениями.

Здесь наблюдалось сине-серое мигание – периодическое, резкое, яркое. Оно отражалось от двух подшипников, расположенных почти точно друг напротив друга; вид на них частично перекрывался какими-то механизмами.

– Это отсветы перестрелки, – сказал Хиппинс.

– Пожалуй, – ответила Анаплиан. – Есть сигналы с корабля?

Последовала пауза.

– Да, принимаю, но... Запутанные. Разбитые на части. Вероятно, это другая сторона – принимаем отражения.

Хиппинс начал говорить с облегчением, а закончил с долей тревоги в голосе.

– Наше направление? – спросила Анаплиан.

– Следуйте за мной, – велел Хиппинс, уходя в сторону.

– Ксасс, пожалуйста, вперед, – сказала Анаплиан.

– Уже, – ответил автономник.

Развернутые своими скафандрами, они теперь мчались над призрачным ландшафтом далеко внизу, ногами вперед, хотя картинка перед глазами легко переключалась – тогда казалось, что ты движешься головой вперед. Холс задал вопрос скафандру.

– Неважно, как двигаться, – ответил тот, – вокруг вакуум. Поражаемая поверхность в направлении движения сейчас меньше, а голова защищена лучше.

– Понятно. Ах да, хотел еще спросить: что удерживает планету? Ведь на этом уровне нет башен.

– Большие машины поддерживают структурную целостность свода.

– Так-так, – сказал Холс. – Ну и ну.

– Держитесь подальше от основания открытой башни, – раздался голос Анаплиан, которая увела их в сторону от громадного круга мрака вверху.

С краев зияющей дыры свисали километровые лепестки, абсолютно симметрично, и поначалу никто не понял, что сверху в этом месте что-то пробилось.

– Корабль? – спросила Анаплиан.

– Похоже, – сказал Хиппинс, опять недоуменно и обеспокоенно. – Вообще-то он должен был оставить здесь автономника или что-нибудь.

Они летели еще около минуты, а затем услышали голос Ксасса:

– Впереди трудности.

– Что такое? – спросила Анаплиан.

– Тут целое сражение, высокочастотные ЭОКР, пучковое оружие и, судя по остаточным явлениям, АВ. У противника, похоже, подавляющее огневое преимущество. Подтягивайтесь сюда.

Лицевые щитки скафандров показали линию вдоль вершины одной из километровых лопастей у кромки гигантской сферы. Где-то совсем рядом за лопастью мелькнула вспышка, настолько яркая, что противоослепляющая система не успела сработать. Они остановились в нескольких метрах под лопастью, приблизительно в километре друг от друга.


Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.021 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал