Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 11. По прибытию в Пресвятое Сердце Сюзанна пыталась понять, какого черта она здесь забыла






По прибытию в Пресвятое Сердце Сюзанна пыталась понять, какого черта она здесь забыла. Короткая встреча с Отцом Стернсом только усилила очарованность этим человеком. Для репортера она была слишком чувствительной. Отец Стернс сказал, что может почуять бывшего католика за тысячу шагов. Может и так. А вот она могла отличить правду от лжи, всего лишь посмотрев человеку в глаза.

«Мы не проводили обрядов экзорцизма уже несколько недель». - Чушь.

«Мой офис всегда открыт», - это Отец Стернс сказал с большей искренностью в голосе. Вот это правда.

Сюзанна сомневалась, что кто-то, включая Отца Стернса, будет в Пресвятом Сердце в субботу после наступления темноты. Может, ей удастся заглянуть в его кабинет и посмотреть, нет ли там чего-то, касающегося цели ее расследования. Девушка припарковалась за пятьдесят шагов от церкви, и по дороге к боковому входу рассматривала все кругом. Очень много работающих в Нью-Йорке имели свои дома тут, в Коннектикуте – здесь было безопаснее, чище и школы были лучше. Уэйкфилд казался очаровательным крохотным пригородом, идеальное место для семьи и детей. Небольшие, но хорошо оборудованные дома, аккуратные улицы, старинные магазины и совершенно никаких преступлений любого рода... такой идеальный маленький городок. Слишком идеальный, решила Сюзанна.

Она не верила в идеальность. Адам был совершенным - совершенно счастлив, совершенно доволен, идеальная жизнь - до тех пор, пока он не покончил жизнь самоубийством.

Закрыв глаза, Сюзанна представила лицо Адама, то чего так старалась избегать. Они на самом деле были похожи друг на друга. Все так всегда говорили. Но, кроме одинаково темно-карих глаз, светло-рыжих волос и овала лица, у них не было почти ничего общего. Она была скептиком, циником, постоянным вспыхивающим факелом в семье. Адам же был ангелом, прекрасным старшим сыном родителей. Милый, добрый, уравновешенный и настолько набожный, что Сюзанна так не решилась сказать ему, что перестала верить в Бога, чтобы не разбить его сердце. И все это время внутри него жило что-то, принесенное кем-то... тьма, заражение, как та записка, которую он оставил. Боже, его записка.

«Я нечист, я грязен. Я не могу войти в душ, зная, что независимо от того, сколько времени я проведу под струями горячей воды, я не сотру с себя всю грязь».

Сюзанна отогнала воспоминания прочь. Ради Адама она пойдет на это... ради Адама и Микаэля Димира и любого другого ребенка, который пострадал от Церкви.

Девушка скользнула через боковую дверь в Пресвятое Сердце и пошла мимо небольших классных комнат. Даже в слабом свете она могла прочесть записки на доске объявлений:



Хоровая практика - 7: 00 по вторникам - не забудь ноты, Джина.

Сюзанна засмеялась сквозь обжигающие слезы. Бедняжка Джина.

Рыцари Колумба ищут вас! E-mail adonovan@sacredheartct.org для получения дополнительной информации.

Ее отец был Рыцарем Колумба. Такое громкое название для группы толстяков отцов, которые не делают ничего полезного, кроме благотворительных барбекю-вечеров.

Все пары, планирующие вступить в брак, должны встретиться с отцом Стернсом по крайней мере за шесть месяцев до их свадьбы. Согласуйте встречу с Дианой.

Священник с обетом безбрачия консультирует молодоженов? Сюзанна покачала головой. Что вообще мог католический священник знать о сексе или о браке или романтических отношениях любого рода?

В конце коридора Сюзанна обнаружила закрытую дверь с выгравированным именем на табличке. Отец Марк Стернс СДЖ, гласила она. СДЖ? Она видела эти инициалы и раньше, но не могла вспомнить, что они обозначали. Вытащив из сумки ноутбук, она записала их. Трясущимися пальцами Сюзанна потянулась к дверной ручке. Открыто. Так он говорил правду. Его офис действительно всегда был открыт.

Ради безопасности она не включила свет, но достала фонарик из сумки и посветила по офису. Практически сразу стало понятно, что Отец Стернс был помешан на чистоте. Все на своих местах. Ни одной книги или листка бумаги не на своем месте. Это был действительно красивый офис, решила Сюзанна. Большое окно-розеткой должно было наполнять комнату морем красно-розового в солнечные дни. Декоративный резной стол казался сделанным из древнего дуба - наверняка, весил как и Сааб Патрика. Книги на полках выстроились как на параде. Она пробежалась по названиям и поняла, что сможет прочесть лишь пару из них. Сколько языков знал Отец Стернс? Оказалось, что в дополнение к обычным библейским языкам - иврит, греческий и латинский – у Отца Стернса были книги на французском, испанском, итальянском... и много книг на каком-то из скандинавских языков. Она не смогла бы произнести и пары слов на шведском, датском или голландском, но узнала некоторые буквы – А с маленькой черточкой наверху или O с косой перечеркивающей черточкой. Сюзанна открыла самую старую из книг на полке. По форме и размеру изношенной кожаной обложки Сюзанна догадались, что это была Библия. Она открыла ее и увидела подпись на первых страницах, оставленную элегантным женским почерком.



Min Søren, min søn er nu en far. Jeg er så stolt. Jeg elsker dig altid. Din mor.

Единственное, что Сюзанна могла узнать, было имя Сорена. У нее было несколько занятий по философии в колледже, на которых изучали жизнь Сорена Кьеркегора, датского философа и богослова. Но если она правильно помнила, Кьеркегор не был католиком. Девушка снова открыла свой блокнот и аккуратно перенесла туда подпись с Библии. Кроме того, сделала пометку поискать Сорена Кьеркегора. Зачем Отцу Стернсу нужна была Библия, уже подписанная для кого-то по имени Сорен? Возможно родственник? Подумалось ей. Да, в его жилах наверняка текла скандинавская кровь. Но ее исследования указывали на то, что его отец был англичанином, а мать из Новой Англии. Еще одна загадка.

Она положила Библию обратно на полку и повернулась к столу. Что-то казалось непривычным, но Сюзанна никак не могла понять, что именно. Но потом до нее дошло – никакого компьютера. Ну, может быть, у него был ноутбук. Хотя в комнате отсутствовали любые компьютерные девайсы – ни принтера, ни шнуров питания или модема. На столе лежали только ручки Монблан и дорогая писчая бумага. Возможно, Отец Стернс был кем-то наподобие луддитов. Это могло бы объяснить отсутствие информации о нем в интернете.

Медленно она открыла ящик стола и почувствовала разочарование, не обнаружив внутри ничего, кроме ручек и бумаги. Внутри папок с файлами не было ничего интересного – только расписание и выписки из Библии аккуратным мужским почерком. В других ящиках стола также не нашлось никаких шокирующих откровений. В нижнем ящике обнаружилось еще пару десятков ручек Монблан в коробках. На какое-то мгновение Сюзанне показалось, что у Отца Стернса фетиш на эти чернильные ручки, но затем она заметила открытки на коробках – это были открытки от прихожан с благодарностью и любовью. Это напомнило ей о подруге Эмили, учительнице младших классов в частной школе. Каждое Рождество родители ее учеников заваливали ее всевозможными подарками от фирмы Apple. По-видимому, прихожане Пресвятого Сердца узнали о приверженности их священника к высококачественным пишущим принадлежностям и осыпали его ими каждый год.

«Вы благословляете нас год за годом, Отец. С любовью к Христу, Харперс,» - гласил один ярлычок.

«Спасибо вам за спасение нашего брака, Отец. Благословляем вас, Алекс и Рэйчел,» - было на другой.

«Будет ли грехом объединить подарки на день рождение и на Рождество? Можем поговорить об этом на исповеди, если она будет. С днем рождения, от доктора и миссис Кейли,» - гласили метки на коробке с ручкой Монблан и набором карандашей.

Объединенное Рождество и день рождения? После этого Сюзанна поняла, что все время была права. Отец Маркус Леннокс Стернс, рожденный 21 декабря 1965, в самом деле был сыном Маркуса Августа Стернса, английского барона, который переехал в Нью-Гемпшир и женился на деньгах. Удивительно. Получается, ее цель на самом деле отказалась от титула британского пэра ради католической церкви? Невероятно. Не только отказаться от богатства своей матери и титула отца, он отказался от женщин ради Церкви. Большинство священников, которых она встречала, были из этой категории «умрет девственником». Никакого чувства юмора, непривлекательные, неловкие на публике... полная противоположность Отцу Стернсу во всех отношениях.

Качая головой, Сюзанна вытащила последнюю коробку, эта была красной, и перевернула открытку.

Meine andere Geschenk wird nicht in einer Box passen. AABYE

Боже, со сколькими языками ей придется иметь дело сегодня ночью? Закатив глаза от отчаяния, Сюзанна вытащила блокнот и скопировала слова. По крайней мере, этот язык она распознала как немецкий. И по какой-то причине последнее слово, AABYE, зазвенело колокольчиком, привлекая внимание. Девушка порылась в памяти, пытаясь понять, что же казалось таким знакомым, но ничего не нашла. Засунув блокнот в сумочку, она еще раз посветила фонариком на стол перед нею.

На столе Сюзанна нашла еще одну вещь, привлекающую внимание – фотографию. Она смотрела на фотокарточку на несколько минут. Молодая девушка всего семнадцати или восемнадцати лет – безумно напоминающая Отца Стернса – светлые волосы, серые глаза, необычайно красивая. Сюзанна вытащила фотографию из рамки и перевернула. Jeg elsker dig, Onkel Søren. Kom og besøg snart, Laila, гласила надпись. Опять скандинавские слова. Сюзанна вытащила блокнот и тщательно переписала каждое слово. Девушка спросила себя, не смотрела ли она сейчас на дочь Отца Сорена. Стал ли он отцом девочки во время служения в церкви? Может быть, это было причиной анонимного факса и загадочной сноски «возможный конфликт интересов»?

Это казалось маловероятным. В конце концов, если у него и была любящая дочка, вряд ли бы кто-то настолько умный и сообразительный как Отец Стернс выставил бы фотографию со своим ребенком на стол. Сюзанна покачала головой в разочаровании. Она надеялась на ответы. Но все, что она получила, это еще больше вопросов.

Так тихо, как только могла, Сюзанна выбралась из офиса Отца Стернса и вернулась в коридор. По какой-то причине ноги несли ее обратно в святилище, а не к автомобилю. Информация Патрика от шерифа Уэйкфилда указывала, что Микаэль Димир совершил попытку самоубийства в святилище Пресвятого Сердца. Попытка убить себя была последним криком о помощи. Неважно, что повлияло на мальчика, что-то в Сюзанне хотело, чтобы он знал, она услышала этот крик.

Сюзанна нашла двери, ведущие из притвора в святилище. Приоткрыв тяжелую деревянную дверь, она проскользнула внутрь. На входе девушка увидела, что кто-то оставил зажженные свечи у алтаря. Она замерла, когда ее взгляд остановился на ближней свече. Обугленный фитиль только начинал чернеть. За спиной она услышала звук приближающихся шагов.

Она была не одна.

 

* * *

Микаэль бросил последний взгляд на Гриффина, прежде чем покинуть спальню. Гриффин подмигнул парню, и крошечная часть его хотела остаться и продолжить разговор. Но он знал, что хотел провести ночь с Норой, более того он в этом нуждался. Просто, наверное, хотел, чтобы Гриффин был там, вместе с ним.

По какой-то причине, Микаэль предположил, что проведет ночь с Норой в ее комнате. Но дворецкий Гриффина повел его в комнату в конце коридора вместо того, чтобы отправиться по лестнице наверх на третий этаж.

Дворецкий остановился у двери, вежливо кивнул Микаэлю и пошел прочь. Парень сделал глубокий вдох, повернул ручку двери и вошел в комнату.

Твою мать, подумал он, пока его глаза пытались охватить окружающую обстановку. Он видел много комнат в доме Гриффина в последнее время. Каждая из них подходила Гриффину - лощеная и современная, минималистичная, наполненная художеством и сексом. Но эта комната, казалось, существовала в средневековом европейском замке. Мягкие восточные ковры покрывали каменный пол. Свечи горели на каждой горизонтальной поверхности и несколько поленьев тлели в большом камине. В середине комнаты стояла большая кровать, из кованого железа, очень похожая на ту, на которой он потерял свою девственность.

Но где Нора?

- Довольно неплохо для подземелья, верно? - раздался голос Норы у него за спиной.

Микаэль напрягся, не зная, что ему делать. Можно ли ему говорить? Двигаться? Он решил, лучше застыть на месте и не разговаривать, пока Нора не позволит ему.

- Подземелье Гриффина в Восьмом Круге более стильное. Думаю, ему хотелось что-то совершенно отличное от того для своего дома. Нравится? Я разрешаю тебе отвечать.

- Да, мэм. Очень красиво, - сказал Микаэль, услышав дрожь в своем голосе.

Чувствуя присутствие Норы прямо у него за спиной, Микаэль быстро вдохнул.

- Так же как и ты, - сказала она, дунув в его ухо.

Нора встала перед ним, и зрачки Микаэля расширились. Нора стала выше... намного. Их глаза были практически на одном уровне, Сатерлин отступила и вышла в центр комнаты. Парень посмотрел вниз и увидел на ней высоченные сапоги до бедер с убийственно-высокими шпильками. Глаза стремительно скользили от ног к лицу - красные кожаные сапоги, зашнурованные сзади, голые бедра, красная кожаная юбка, черно-красный корсет... Нора пальцем поманила парня к себе.

Он едва мог чувствовать ноги, подходя к ней. Вдруг комната и ее красота отошли на второй план, и все, что он мог видеть... Нора и вздымающаяся грудь над полосатым корсетом... Нора и сильно подведенные черной подводкой глаза, делающие ее похожей на Клеопатру... Нора и ее волосы, вьющиеся буйными локонами вниз по спине... Нора и черные перчатки без пальцев, как те, которые были на ней в ночь, когда он потерял девственность. Микаэль не мог дождаться, когда, наконец, снова почувствует ее мягкую податливую кожу.

Когда он подошел к Норе, она подняла руку к его шее и мягко распустила волосы, связанные в хвост, медленно и осторожно проводя по ним пальцами.

- Я прочитала твой список ограничений, Ангел, - сказала она, когда он закрыл глаза. Если бы он был котом, то наверняка бы замурлыкал. - Я нахожу его интересным. Тебе нравится боль, не так ли?

- Да, мэм, - выдохнул Микаэль.

- Боль заставляет тебя чувствовать себя лучше, не так ли? - спросил Нора, ее голос был негромким и гипнотизирующим. - Это как белый шум... успокаивающий, усыпляющий, он блокирует настоящую боль, плохие мысли, то, чего ты не хочешь. Верно?

Глаза Микаэля открылись.

- Да. Именно, мэм. Как…

- Ты не первый мой мазохист, Ангел.

Микаэль тихо рассмеялся. Гриффин рассказывал ему о сотнях клиентов в те времена, когда она была Госпожой, они платили ей тысячи долларов за это. Естественно, он не был ее первым мазохистом. Просто глядя на нее, чувствуя, что попал под ее чары, он мог бы легко понять людей, продавших души за одну только возможность поцеловать носок ее сапога.

Пальцы Норы нашли тугой узелок нервов на его шее, там, где он был напряжен больше всего. Микаэль наклонил голову, давая лучший доступ к месту стресса.

- Я думаю, что, - полушепотом произнесла Нора, - что изобью тебя ночью. Но не думаю, что я стану наказывать тебя или быть плохой как с большинством моих клиентов. Мне кажется, в твоей жизни уже достаточно было таких людей.

Микаэль крепко зажмурился, эти слова пробили его сердце насквозь. С той ночи, когда родители поняли, что он такое, Микаэль постоянно страдал от оскорблений - урод, ненормальный, пидор - от отца, мать же отстранилась от него. Никто больше не дотрагивался до него, не обнимал, даже не хотел говорить, кроме Отца С, и даже тот должен был держать дистанцию из-за того, что был священником. Но теперь самая сексуальная женщина в мире касалась его, говорила с ним, заставляя чувствовать себя центром мироздания.

- Спасибо, мэм, - сказал он еле слышным голосом.

Нора погладила его по лицу тыльной стороной ладони. Наклонившись, она оставила легкий поцелуй на его губах, прежде чем ее рот приблизился к его уху.

- Раздевайся, - приказала она.

Микаэль закинул руку за голову и сдернул футболку одним быстрым движением. Он расстегнул черные спортивные шорты и стянул боксеры, ногой отправляя те в угол комнаты. В ту ночь, когда он впервые увидел Нору, от нервозности парень не смог даже расстегнуть браслет на запястье, поэтому это пришлось сделать ей. Теперь же он не чувствовал такого волнения. Часы и браслеты, которые он всегда носил на людях, были сняты и брошены на пол за секунду.

- Твое стремление к покорности так прекрасно, - сказала Нора, улыбаясь ему. - Но ты должен успокоиться и позволить мне наслаждаться твоей обнаженностью. Чтобы ты знал, твой священник тоже заставляет меня раздеваться перед ним медленно.

Микаэль почувствовал, как все внизу живота скрутилось в тугой узел.

- Я не знал, мэм, - сказал он, глаза Норы изучали его тело сверху вниз.

- Представь прекрасный вечер в его домике. Он читает в кресле, я сижу у его ног и пишу, и внезапно он щелкает пальцами и приказывает мне снять одежду.

Микаэль ничего не ответил.

- Иногда, - сказала Нора, прижимаясь к телу парня, - он даже не смотрит на меня. Продолжает читать. Он приказывает мне это чтобы унизить. Завидуешь?

Микаэль снова закрыл глаза. Он попытался представить себе, каково это – принадлежать кому-то, как принадлежала Нора. Каково это отдать свое тело целиком и полностью, чтобы раздеваться по первому приказу. Боже, это было бы так стыдно, так унизительно, как сказала Нора. Практически убийственно.

- Очень завидую, - признал он, и Нора рассмеялась.

- Ты когда-нибудь фантазировал о том, что я и твой священник делаем, когда мы наедине? - спросила она, обходя вокруг парня.

Шпильки ее сапог цокали по каменному полу. На щеках Микаэля вспыхнул румянец.

- Да, мэм, - сказал он, с трудом сглатывая.

- Скажи мне, о чем была твоя фантазия, - сказала Нора, и в ее голосе послышался жесткий приказ.

Его фантазии о Норе и Отце С за гранью унижения. Иногда он представлял их в церкви и Нору, раздражающую Отца С. Нора делала невинное выражение лица и говорила что-то вроде, "Отец Стернс, кстати об огнях Святого Эльма..." На что Отец С, бросая случайный взгляд отвечал, "Он был покровителем моряков. А что с ним не так, Элеонор?" И Нора отвечала, "А он случайно не боялся щекотки?" И Микаэль прячась в тени, наблюдал за тем, как его прекрасный священник перегибает Нору через спинку скамейки и жестко трахает ее. Это были просто неприличные мысли. Мастурбируя, он представлял разное - секс втроем, вчетвером, оргии, сильную порку... иногда это даже пугало его.

- Я..., - начал он и сглотнул.

Его пальцы сжались в кулаки от нервозности.

- Ты можешь рассказать мне, - сказала Сатерлин позади него. - Поверь, я выслушивала вещи и похуже. И даже если и нет, то думала о чем-то еще более порочном. Просто расскажи.

Микаэль сделал глубокий вдох. Он ненавидел разочаровывать Нору и хотел рассказать все. Но слова превратились в невнятный клубок, застрявший глубоко в горле.

- Я не могу, - сказал он, в его голосе звучала тоска.

Нора снова провела тыльной стороной ладони по щеке парня.

- Все нормально, Ангел. Мы еще доберемся до этого. Если собираешься стать сабом, нужно научиться рассказывать о том, чего хочешь. Это, - сказала она, указывая на комнату, а затем на себя, - стандартная фантазия. Доминирующая женщина, великолепное подземелье, забитое садо-мазо игрушками, большая кровать. Совсем обычная. Расскажи мне, о чем мечтаешь наедине, и мы сможем изменить это. Может, хочешь меня в черном вместо красного? В кружевах, а не в коже? Может, тебе хочется заниматься этим на свежем воздухе в ночное время? Или ты фантазировал о нас на кухне? Или в душе?

Микаэль нервно переминался с ноги на ногу.

- Может быть, - признался он.

- Ты понимаешь, что все, что тебе нравится, важно, да?

Микаэль потер руки.

- Да, мэм. Я стараюсь.

- Этим летом я обучу тебя этому. Тебе многому предстоит научиться. Давай начнем.

Прогуливающейся походкой Нора проследовала к столу, накрытому черной тканью. Подойдя к нему, она снова поманила Микаэля пальцем к себе.

Обнаженный и краснеющий, Микаэль подошел и встал рядом с Норой. Одним движением та убрала ткань со стола.

- Ничего себе, - сказал Микаэль, глядя на вещи перед ним.

- Спасибо. Я упаковала парочку моих любимых. А еще несколько позаимствовала у Гриффина. Гриффин обожает тебя. Ты произвел на него неизгладимое впечатление.

От вкрадчивого голоса Норы румянец на щеках парня усилился. Знала ли она, что он подсматривал за их сексом в столовой? Чувствовала ли она, что с тех пор, как Микаэль увидел ее на коленях перед Гриффином, он постоянно представлял себя на ее месте?

- Он действительно клёвый, - все, что смог выдавить из себя Микаэль прежде, чем замолкнуть.

Нора мельком посмотрела на него, возвращаясь взглядом к столу.

- Ты знаешь, что это, Ангел?

- Некоторые из них... но не все, мэм.

- Позволь мне рассказать тебе. Это, - сказала она, поднимая первый девайс, - стандартный флоггер. Шестидюймовая рукоять, восемнадцатидюймовые замшевые полоски. Чувствуешь?

Микаэль протянул руку и пробежался пальцами по флоггеру. Замша казалась такой мягкой на ощупь.

- Если бить слегка, - объяснила Нора, - то будет чувствоваться как щекотка. А если использовать со всей силой, то удар может даже сбить с ног. Коварная вещь. Я могла бы избить тебя до слез, а через час тебе бы казалось, будто тебя и вовсе никто не касался.

Она положила флоггер на стол.

- А это... Знаешь, что это такое, не так ли?

Она подняла другую игрушку, похожую на плеть, но более устрашающую на вид.

- Девятихвостая плеть, мэм, - ответил Микаэль.

- Очень хорошо. Это легкая вариация той, которую используют для воспитания дисциплины у моряков в британском флоте. Но даже этот облегченный вариант с легкостью рассечет твою кожу, если я захочу. Но если использовать ее правильно, то завтра у тебя будут милейшие синячки-веснушки от узлов на концах шнуров. Вот, - сказала она, протягивая ее ему.

Микаэль взял ее дрожащими руками, коснулся узлов, взвесил обманчиво легкий вес.

- Знаешь, что существует еще более маленькая версия такой, используемая на корабельных юнгах, - сказала Нора со смехом в голосе. - Угадай ее название?

- Не знаю, - сказал Микаэль, пожимая плечами.

- Киска мальчика, - сказала она, порочно улыбаясь.

Сатерлин забрала плеть обратно.

- Не думал, что получишь урок истории сегодня, да?

- Нет, мэм.

- Я верю в ценность всестороннего образования. Школьный ремень, - сказала она, указав на тяжелый кожаный ремень рядом с плетью. - Использовали для дисциплины школьников в девятнадцатом веке. Он не повреждает кожу, но печет как огонь. А это, - сказала она скользя пальцами к еще одной вещи на столе, - это именно то, чем кажется.

- Трость, мэм.

- Именно так. Трость из ротанга, толщиной десять миллиметров, длиной семьдесят шесть сантиметров. Причиняет такую боль, что использование ее на пленниках было осуждено ООН. Может оставить не только постоянный шрам на коже, но и увечье. Даже легкий удар по бедрам или заднице вызовет такую боль, что ты будешь задыхаться. Традиционно делаются шесть ударов, пять горизонтальных и один по диагонали. Называется «Запереть ворота». Достаточно садистский способ, чтобы даже твой священник редко использовал его на мне. Хотя, надо признать, иногда я действительно этого заслуживаю.

Нора сделала шаг назад и с поразительной ловкостью взмахнула тростью, как дирижер палочкой. Парень мог слышать шипение дерева, разрезающего воздух.

- Теперь..., - Нора положила трость обратно на стол. - Выбирай.

- Выбирать? - спросил он, не в силах оторвать взгляд от дюжины различных видов флоггеров, кнутов и тростей на столе.

- Да. Выбери одну. Что бы ты ни выбрал, я использую это на тебе сегодня. Так что подойди к выбору очень внимательно.

Нора отошла в сторону, оставляя его в одиночестве. Парень слышал, как она открывает сундук рядом с кроватью, чтобы взять что-то, но он не рискнул обернуться, чтобы посмотреть, что это было.

Микаэль поднял руку и провел ею по предметам, лежащим на столе.

Я могла бы избить тебя до слез.

Самые милые синячки-веснушки.

Будет печь как огонь.

Ты будешь задыхаться от удара.

- Вот это, мэм, - сказал он, поднимая девятихвостую плеть.

Парень повернулся и Нора жестом попросила принести ее ей. Стоя у подножия кровати, Сатерлин забрала плеть из его рук. Когда ее пальцы запутались в замшевых шнурах, пульс Микаэля участился.

- Ангел, - сказала она, натягивая шнуры. - Тебе будет больно. Очень.

- Да, мэм.

Нора подняла бровь.

-Один для тебя. И один для меня.

Она бросила девятихвостку на кровать и снова подняла трость. Микаэль с трудом сглотнул, но промолчал.

- Давай, - сказала Нора. - Становись ровно. Лицом к кровати. Спиной ко мне. Делай сильные, глубокие вдохи. Сосредоточься на тепле от камина. Позволь ему согреть твои мышцы.

Микаэль старался, как мог. Он знал, что нужно было расслабиться, поэтому стоял и дышал, как было приказано. Нора застегнула кожаные манжеты вокруг его лодыжек. Напряженность в ногах отступила. Сатерлин схватила его зажившие запястья и, заведя их за спину, также надела на них манжеты; нервозность покинула его тело, скользя по венам к кончикам пальцев. Микаэль резко вдохнул, когда Нора обернула черный кожаный ошейник вокруг его горла и застегнула у основания шеи.

- Теперь, Ангел, - прошептала Нора на ухо, проводя рукой по той самой части тела, которая оставалась напряженной, - раскрой свои крылья.

Она подняла его левую руку и привязала ее кожаным шнуром к верхней части кровати. С его правой рукой она проделала то же самое. И теперь его руки были широко раскинуты по сторонам словно крылья.

- Почувствуй жар в ладонях, - сказала Нора, цепляя распорку к его лодыжкам. - Чувствуй, как он становится сильнее с каждым вдохом.

Микаэль натянул веревки, понимая, что не может двигаться. У него не было ни единой возможности. Он не мог убежать, не мог закрыться. Связанный, заключенный, беспомощный...

Нора взяла с кровати плеть.

Больше всего на свете он хотел быть здесь.

- Какое твое стоп-слово? - спросила Нора.

- Крылья, - ответил Микаэль.

- Скажешь его, когда захочешь, чтобы я остановилась, да?

- Да, мэм.

- Хороший мальчик. Теперь сделай еще один вдох. Будет больно совсем чуть-чуть. Ой, подожди-ка, - сказала она, смеясь. - Нет, не будет. Будет очень-очень больно.

Последний раз поддразнив его, Нора сделала шаг назад и нанесла первый сильный удар прямо посередине спины парня. Он задохнулся от болевого шока. У него хватило времени только вдохнуть и выдохнуть перед тем как на его спину приземлился второй удар. Третий ударил слева, четвертый справа. Нора оставляла следы от плети крест-накрест на его спине, и каждый отзывался болью и сопровождался криком.

Огонь... его спина будет гореть от боли. Когда удары, наконец, закончились, Микаэлю ничего не оставалось, кроме как уронить голову к груди, задыхаясь. Сердце билось как сумасшедшее, кровь кипела. Еще никогда в жизни он не чувствовал себя таким умиротворенным.

- Вот, - сказала Нора, поднося небольшой стакан воды к его губам. - Пей.

Она приподняла стакан, и парень выпил воду с благодарным кивком.

- Ты очень хорошо показал себя, - сказала Нора. - Ты принял очень много боли для новичка и даже не попросил остановиться. Думаешь, сможешь взять еще больше?

Мог ли он вынести еще? Хотел ли он вынести еще? Вся спина от шеи и до бедер горела.

- Да, мэм.

- Боже, обожаю мазохистов, - сказала Нора, отставляя стакан в сторону. - Так жаждут наказания.

Нора взяла трость с кровати, и тело Микаэля застыло от страха.

- Шесть ударов, - сказала она. – Последний ляжет поперек бедер. И мы закончим на этом. Готов?

Он не мог заставить себя сказать да, лишь снова вдохнул и кивнул. Позади него послышалось шипение трости.

- Знаешь, Ангел, некоторые люди говорят, что звук трости – это самая ужасная часть. Но лично я думаю, что это чушь собачья. Как тебе кажется?

При этом он испытал боль настолько мучительную, что рухнул бы на колени, не будь он связан.

Второй удар пришел прежде, чем он успел оправиться от первого.

- Понимаешь, почему эта штука используется для допросов?

- Да, - закричал Микаэль, когда третий удар опустился на тело.

Боль словно нож прошлась по ногам и поднялась к животу. Агония была настолько острой, что он мог почувствовать где именно Нора наносила каждый удар. Идеальное расстояние, в дюйме друг от друга.

Третий чувствовался, словно порез ножа на коже.

Четвертый и пятый он даже не ощутил.

Но шестой опустился диагонально на предыдущие пять, и звук, который сорвался с его губ звучал чужеродным, странным, будто крик раненого животного, а не человека.

Микаэль обмяк в оковах, едва понимая, что происходит. Когда Нора развязала его руки, они упали мертвым грузом по сторонам. Она расстегнула кандалы на ногах, но парень и не заметил.

Нора вжалась своим телом в его раненую спину.

- Хороший мальчик, - прошептала она. - Я очень горжусь тобой.

Гордится им? Когда в последний раз кто-то говорил, что гордится им? Если бы Нора захотела выпороть его тростью снова, он ответил бы "Да, мэм".

Отступив, Сатерлин села в большое кожаное кресле, и щелкнув пальцами, указала на пол у ее ног. Микаэль скорее подплыл к ней, чем подошел. Его наполнило приятное ощущение пустоты. Острая боль в спине и бедрах сменилась слабо пульсирующей. Когда он склонился на коленях у ног Норы, то почти надеялся, что она позволит ему свернуться калачиком и уснуть.

- Ты проделал хорошую работу, Ангел, поэтому я дам тебе награду. Ну, на самом деле мы оба будем награждены.

Немного сместившись в кресле, Нора закинула обе ноги на подлокотники, открывая себя. Под короткой, обтягивающей юбкой на ней абсолютно ничего не было.

- Мне нужно говорить тебе, что делать? - спросила Нора.

Микаэль облизал внезапно пересохшие губы.

- Отличное начало, - сказала она.

С бешено колотящимся сердцем Микаэль положил руки на внутреннюю поверхность ее бедер и поднес к ней свой рот. Он мечтал сделать это с Норой, прислуживать ей в сексе. И теперь чувствовал ее набухший клитор своим языком. Он зажал между губами серебряное колечко-пирсинг, поднял пальцы и скользнул двумя внутрь нее. Он понятия не имел, что делал. За исключением нескольких дурацких неловких поцелуев и объятий, он никогда не занимался сексом ни с кем, кроме Норы. У него был нулевой опыт орального секса и один лишь энтузиазм. Слушая ее рваное дыхание, он понимал, что энтузиазм сработал.

Нора была такой влажной и теплой на пальцах, сладкой на вкус. Как Отец С мог устоять против такой женщины, ожидающей его в приходе?

Микаэль толкнулся языком глубоко в нее, и ее бедра поднялись с кресла.

- Стоп, - приказала Нора, и Микаэль оторвался, вытирая губы тыльной стороной ладони. - На кровать. Сейчас же.

Он помнил указания Норы и двигался медленно, не торопясь. Встав на колени на кровати, Микаэль подождал, пока Нора подойдет и толкнет его на спину. Она схватила его за руки и подняла над головой. Соединив друг с другом манжеты на его запястьях, она, используя карабин с фиксатором, подцепила скованные запястья, и прицепила их к решетке кровати.

- Колени вверх, - сказала она. - Раздвинь ноги.

Именно тогда Микаэль заметил тюбик смазки в ее руке.

- Прости, - сказала Нора. - Мне просто немного любопытно. Некоторые мужчины любят это. Некоторые ненавидят. Некоторые равнодушны. Это не важно. Главное, ты должен быть честным и сказать мне нравится тебе это или нет. Скажи «да, мэм», если понимаешь меня.

- Да, мэм, - сказал Микаэль, его руки онемели от волнения.

Он не знал, что она собиралась сделать с ним, но если в этом участвовала смазка, наверное, это было замечательной идеей.

Она растерла жидкость между двумя пальцами правой руки, и левой рукой широко раздвинула его колени.

- Дыши мелкими вдохами, закрой глаза, - сказала Нора. - Это будет не больно, но покажется странным на первый взгляд.

Микаэль кивнул и послушно закрыл глаза. Он чувствовал пальцы Норы на себе. Если бы у него остались хоть остатки стыда или гордости, он бы умер от того, насколько возбужден был в это момент. Парень резко вдохнул, чувствуя, как холодный, мокрый палец Норы осторожно и так нежно скользнул внутрь него.

- Хорошо? - спросила она.

- Да, мэм.

Она толкнулась сильнее и глубже. Микаэль боролся с желанием сжаться и вытолкнуть ее.

- Теперь ты знаешь, что чувствуют женщины каждый раз, когда в них входят, - сказала Нора. - Нравится?

- Это... сильно.

- Отличное слово. Будет еще сильнее. Готов?

Микаэль кивнул.

Нора скользнула глубже, и Микаэль почувствовал, как ее палец дотрагивается до тугого узелка внутри него. Она осторожно потерла его, и спина Микаэля выгнулась на кровати, будто его пронзила молния наслаждения.

- О, Боже, - подумал он, но не был уверен, действительно ли сказал что-то вслух.

- Приму это как да, тебе нравится это. Да?

Микаэль сглотнул и выдохнул.

- Да, мэм.

Ощущение ее пальца внутри заставляло каждую мышцу в теле завязаться в узел. Пятки вдавились в кровать, и парень задыхался, как будто только что пробежал милю.

Смутно издалека он услышал, как Нора смеется, продолжая гладить его.

- Рожден быть нижним, - вздохнула она. - Не могу дождаться, чтобы помучить Гриффина этой новостью.

При упоминании имени Гриффина Микаэль сильнее зажмурился. Нора сказала, что Гриффин был бисексуалом. Он был с мужчинами... занимался сексом. Даже, может быть, делал это с другими парнями. Или еще больше. Без предупреждения в его уме появился образ Гриффина над ним с глазами, полузакрытыми от желания, сильное мускулистое тело прижимается к тонкому телу Микаэля... нога Микаэля на спине Гриффина, рука Гриффина в его волосах, губы Гриффина на его горле, и Гриффин... Гриффин внутри него. И не только его пальцы.

- Кончи, Ангел, - он услышал приказ Норы, и ее рот опустился на его член. Микаэль выгнулся еще раз, упираясь ногами в кровать, и кончил с отчаянными рваными вдохами, грудь вздымалась, мышцы рук напряглись.

Нора вытащила из него пальцы. Медленно Микаэль открыл глаза и увидел его связанные запястья, темные кожаные манжеты против его бледной кожи. Если бы только он мог остаться здесь навсегда, скованным и в безопасности, и ему никогда не придется видеть шрамы на запястьях снова.

Когда Микаэль пришел в себя, то почувствовал, что Нора снова начинает поглаживать его. После оргазма ее прикосновения казались почти болезненными, но это была хорошая боль, боль, которая заставила его напрячься.

Подняв голову, он встретился взглядом с Норой. Она наклонилась вперед и поцеловала его. Поцелуй превратился в укус, расцарапавший его нижнюю губу. В одном поцелуе он попробовал медный вкус его крови, сладость ее тела, соль его спермы. Нависая над ним, Нора оседлала парня.

- Это действительно безопасно? - спросил он, нервничая, когда она взяла его пенис и начала направлять его внутрь себя.

- Не волнуйся, - сказала Нора, лаская губами его плечи и грудь. - У меня самая лучшая спираль на свете.

- Окей, - выдохнул он.

Более чем окей. Ее тело горело огнем и он стонал, от ее наполняющего его тепла. Она двигалась, и он двигался вместе с ней, внутри нее.

- Если вы уверены, мэм.

- Очень уверена, - сказала она, двигаясь на нем вверх-вниз. - Проверено на практике.

 

* * *

Сюзанна медленно повернулась и оказалась лицом к лицу с отцом Стернсом. Он стоял, глядя на нее с едва скрытым изумлением.

- Мисс Кантер, как приятно видеть вас снова.

Сюзанне потребовалось целых три секунды, чтобы восстановить дыхание хотя бы для того, чтобы заговорить.

- Отец Стернс... Простите. Я просто хотела посмотреть на святилище.

- В десять часов вечера в субботу?

Он поднял бровь, глядя на нее.

Сюзанна ломала мозг, пытаясь найти идеальную ложь. Но ничего не приходило на ум, и что-то подсказывало ей, что что бы она ни сказала ему, он все равно видел ее насквозь. Поэтому девушка решила рискнуть, действительно рискнуть и сказать ему правду.

- Я провожу о вас расследование, - призналась она.

- Да, я знаю.

- И это вас не беспокоит? Не удивляет?

- Ни капельки.

Она подняла подбородок и уставилась в его стальные серые глаза. Сталь, идеальный цвет для их описания. Никогда в жизни она не видела более жесткого взгляда.

- Говорят, можно отличить невинного человека от виновного, арестовав его. Невинный человек паникует и ходит по своей тюремной камере. Виновный же расслабляется. Он пойман. Его нашли.

Она увидела, как в его глазах промелькнули искорки веселья.

Он шагнул вперед. Проходя мимо нее, он опустил голову и прошептал ей на ухо: - Я не боюсь вас.

Сюзанна вздрогнула. По какой-то причине от близости его рта к ее уху и его бесстрашия внутри нее зародилось новое ощущение, весьма приятное. Развернувшись на пятках, девушка последовала за ним по центральному проходу храма.

- Я получила донос на вас. Факс с вашим именем и именами двух других священников, претендующих на место епископа. Рядом с вашим именем кто-то поставил звездочку.

- Абсолютно ужасный знак пунктуации, соглашусь с вами.

- Когда указывает на сноску в конце страницы. А она говорит: "Возможный конфликт интересов. Можете пояснить, что это за конфликт интересов?"

Отец Стернс остановился возле латунной доски с римской цифрой I на ней. Девушка стояла в нескольких шагах от него, и на этой дистанции да еще с его ростом было проще заглянуть в его глаза.

- Я хорошо осведомлен обо всех своих интересах и уверяю вас, между ними нет никаких конфликтов.

- Быть священником и проявлять интерес к детям – это конфликт интересов. Разве вы не согласны со мной?

- Я бы согласился, если бы это был нездоровый интерес к детям. Такого у меня нет. Если вы мне не верите, можете поговорить с каждым родителем в этом приходе.

Уверенность Сюзанны, что Отец Стернс был каким-то сексуальным хищником слегка пошатнулась при его спокойной убежденности. Но она продолжала, с решимостью найти какую-нибудь трещину в его броне.

- А что насчет Микаэля Димира? У вас нездоровый интерес к нему?

- Я не могу и не стану обсуждать с вами Микаэля. Я его духовник.

- Вы также духовник Норы Сатерлин? - спросила она, специально делая акцент на слове духовник.

Наконец-то казалось, она дождалась хоть какой-то реакции от него. Мужчина тяжело вздохнул и повернулся к ней снова. И снова ее ошеломила его невероятная привлекательность. Почему настолько привлекательный мужчина выбрал обет безбрачия, в то время как он мог получить любую женщину на земле?

- Да.

- Вы спите с ней?

- С прошлого понедельника больше нет.

Теперь настала очередь Сюзанны тяжело вздохнуть.

- Я не могу добиться от вас прямого ответа. И в вашем случае это только все осложняет.

Он скрестил руки на груди и пристально посмотрел на нее.

- Если бы вы задали мне нормальный вопрос, а не просто кидались обвинениями, то могли бы получить нормальный ответ. Вы никогда не встречались с Элеонор Шрайбер, женщиной, которую вы знаете под именем Норы Сатерлин, не так ли?

- Нет.

- Для вас это обычная практика, совать свой нос в личную жизнь женщин, которых вы никогда не встречали и которые ни причинили вам никакого вреда?

Сюзанна закатила глаза.

- Боже, вы католически священники просто мастерски давите на чувство вины.

- Я очень хорош в своем деле, - сказал он, и в его глазах сияло веселье.

Какой человек найдет этот разговор забавным? В придачу к его глазам у этого священника даже яйца были из стали.

- Я все еще жду вопрос, мисс Кантер. Если вы сможете задать его, не вмешивая оскорбления, то я, наверное, сочту возможным на него ответить.

- Хорошо. Вот один из них. Почему вы стали священником?

- Я рад, что вы начали с такого простого вопроса.

Сюзанна не могла удержаться от тихого смешка.

- Это был простой вопрос.

Она все же улыбнулась. Он сделал паузу, казалось, обдумывая свои слова.

- Я не был воспитан католиком, и встретил их впервые лишь после того, как меня не отправили в школу иезуитов в Северный Мэн в возрасте одиннадцати лет.

Сюзанна внутренне поморщилась. Она не могла себе представить, как маленького ребенка могли отправить в школу в самую задницу мира.

- Иезуиты-священники, мои учителя, были лучшими людьми, которых я когда-либо знал. Их эрудиция в сочетании с добротой и преданностью своей работе смирили меня. Я почувствовал это призвание, меня покрестили в возрасте четырнадцать лет, а в возрасте девятнадцати я отправился в Рим и начал свое обучение.

- И все?

- Ну, простите, что у меня не припасено истории о паломничестве пешком в Дамаск.

- Вам было всего девятнадцать, когда вы поступили в семинарию. Неужели никогда не хотелось жениться? Встречаться? Иметь детей? Заниматься...

Ее голос затих.

- Сексом? - он закончил за нее. - Я расскажу вам нечто шокирующее, если пообещаете не делиться ни с кем.

- Хорошо, - ответила нервно Сюзанна. - Думаю, я могу выслушать вас без протокола, если это конечно не признание в совершении преступления. Ну?

Он улыбнулся ей улыбкой, которую, если бы он не был священником, она назвала бы обольстительной.

- Я не девственник.

От его слов и блеска в глазах руки Сюзанны затряслись.

- Вы не?

Вот теперь они к чему-то пришли. Может, она сможет вытащить что-то из него.

- Я не родился священником, мисс Кантер. Точно так же, как вы не родились военным корреспондентом и атеистом с ненавистью к католической церкви.

Тело Сюзанны парализовало от страха.

- Вы копались в моем деле, как я посмотрю, - сказала она.

- Ваше мнение о церкви и вере являются достоянием широкой общественности, - сказал мужчина, медленно приближаясь к ней. - И мне кажется, вы сможете заинтриговать меня также сильно, как и я вас. И поскольку я ответил на один Ваш вопрос, могу я кое о чем поинтересоваться у вас?

- Спрашивайте.

Она не давала обещания отвечать на него.

- Вы атеистка. Бог есть истина. Без Бога, все превращается в хаос, все становится относительным, и истина становится бессмысленной. И все же вы стали журналисткой, посвятившей жизнь поиску истины среди хаоса, хотя не верите в ее существование. Почему?

- Диоген странствовал по миру днем с огнем в попытке отыскать честных людей. Я просто Диоген со своим фонарем, пытающийся пролить хоть немного света там, где смогу.

- А также Диоген спал в бочке и публично мастурбировал. Насколько сильно вы считаете себя Диогеном? - спросил он, подняв бровь.

Сюзанна открыла было рот, но тут же захлопнула его.

- Вы не нормальный священник, да?

При этих словах Отец Стернс рассмеялся. Его теплый и открытый смех был опьяняющим и мужественным. Она хотела слышать его еще, снова и снова. Это казалось таким нелепым.

- Что? - спросила она.

- Элеонор задала мне тот же самый вопрос в день, когда мы встретились почти двадцать лет назад.

- И что же вы ответили ей?

- Именно то, что я говорю теперь вам - Бог мой, я надеюсь, что нет.

Теперь Сюзанна засмеялась. Смеяться вместе с католическим священником... последняя вещь на земле, о которой она когда-либо мечтала. Сюзанна резко замолчала, вспомнив о своем деле, об Адаме. Отец Стернс казался достаточно умным, чтобы манипулировать людьми, когда хотел. Она не могла позволить себе провалить дело всего лишь из-за его внешности и чувства юмора.

- Вы с нежностью говорите о ней. Вы двое близки?

Его улыбка исчезла, и во взгляде снова появилась сталь.

- Я мог бы быть вором. Или внебрачным сыном Папы Римского. Все это вполне подходит под конфликт интересов. Почему вы так уверены, что причина звездочки у моего имени связана с сексом?

Сюзанна подумала о лжи, но снова появилось ощущение, что он видит ее насквозь.

- Полагаю, это потому, что вы так невероятно привлекательны.

Он рассмеялся снова, в этот раз более деликатно.

- Ваше нахождение меня привлекательным вряд ли можно засчитать как доказательство вины, мисс Кантер. Принятие желаемого за действительное - возможно, но не доказательство.

Сюзанна покраснела, как во время последнего секса, когда она на одно краткое мгновение представляла себе этого мужчину на ней и внутри нее, а не Патрика.

- Я также считаю вас привлекательной, - продолжил Отец Стернс. - Но я же не стану обвинять вас в педофилии и эфебофилии просто потому, что могу.

Сюзанна сглотнула.

- Вы находите меня привлекательной?

- Очень.

- Но вы же священник.

- Священники обязаны быть целомудренными. Но не слепыми. Я планировал произнести молебен о Крестном Пути сегодня вечером. Наверное, нужно произнести молитву Господу.

- Почему?

- «Да не введи нас в искушение».

У Сюзанны перехватило дыхание. Она не могла отрицать, как сильно он ввел ее в искушение. Уйти... Уйти было бы правильно. Прямо сейчас.

- Тогда я оставлю вас в одиночестве с вашими молитвами.

Она сделала шаг назад.

- Увижу ли я вас снова? - спросил мужчина совершенно спокойным голосом.

В нем не было ни флирта, ни искушения, одно только любопытство.

- Вы будете видеть меня каждую неделю, пока я не выясню, что скрывается за вашим белым воротничком священника.

Он удивленно посмотрел на нее.

- Я не скрываю ничего, кроме моего горла.

- Сейчас вечер субботы. Церковь пуста. Вы действительно носите воротничок все время?

- Не всегда. Я же должен спать и принимать душ.

Эти слова, будучи сказанными без всякого умысла, все же вызывали образы в ее разуме, образы, которые она не хотела представлять. Как он выглядит под строгими черными одеждами? Как выглядит его тело под струями воды? Какой кажется его кожа на белых простынях?

- Да... конечно. Единственное время, когда я тоже снимаю свой воротник. Спокойной ночи, Отец Стернс. Вы увидите меня снова.

Сюзанна повернулась, собираясь уйти.

- Я с нетерпением жду этого.

Ноги Сюзанны запнулись, но она продолжила идти.

- Мисс Кантер?

Остановившись, она медленно повернулась к нему лицом. Боже, видела ли она в своей жизни более красивого мужчину?

- Мой воротничок... хотели бы вы увидеть меня без него?



mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2021 год. (0.091 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал