Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 14. Раздражающий рокот встряхнул Кару Ночную Тень, выволакивая из окутавшей её тьмы






 

Раздражающий рокот встряхнул Кару Ночную Тень, выволакивая из окутавшей её тьмы. Она глотнула воздух, но тут же захлебнулась — воздуха не было. Колдунья пробовала дышать, но лёгкие отказывались работать.

Внезапно вытолкнутая океанской водой, она закашлялась, и кашляла, и кашляла, пытаясь очистить лёгкие и заполнить их вновь животворящим воздухом.

Наконец способность дышать вернулась, хотя дышала она неровно. Кара лежала не двигаясь, вдыхая и выдыхая снова, стараясь упорядочить дыхание. Наконец девушка немного пришла в норму и начала ощущать что‑то ещё — например, холод и промокшую насквозь одежду. На зубах хрустел песок, заставляя отплёвываться, и Кара мгновенно сообразила, что лежит вниз лицом на песчаном пляже.

И снова мир вокруг неё загрохотал. С трудом подняв голову, Кара увидела грозовые тучи, нависшие в небе, почти такие же, как те, что чинили препятствия «Королевскому щиту». В сущности, она подозревала, что тучи эти — предвестники того же самого шторма, готового обрушиться сейчас на восточный берег.

Воспоминания начали возвращаться, воспоминания о схватке капитана Джероннана с мстителями, воспоминания о двух нежитях, протащивших девушку через портал в бушующее море. После этого, однако, память стёрлась начисто. Как Кара выжила, сказать она не могла. Чародейка даже не знала, какая судьбы постигла Джероннана и его людей. Если портал не повредил корпус корабля и «Королевский щит» вышел из инцидента целым, то судно вскоре достигнет Лат Голейна — если ещё не добралось туда.

При мысли о городе Кара прикрыла глаза. С «Королевским щитом» более‑менее всё понятно — а вот где, именем Рашмы, оказалась она сама?! С огромным усилием промокшая колдунья подтянулась, становясь на колени, и оглянулась вокруг.

Первый взгляд ничего не сказал Каре. Песок и несколько дерзких травинок, какие часто можно встретить на берегу. Никаких признаков цивилизации, никаких признаков присутствия человека. Впереди растянулся высокий хребет, делая невозможным дальнейшее исследование, — если, конечно, не подняться на него. Кара попыталась избежать неминуемого, взглянув налево, потом направо, но ни одно из направлений не даровало ей надежды. Единственным вариантом остался хребет.

Все ещё чувствуя себя так, словно только что переплыла оба Моря‑Близнеца, Кара, пошатываясь, встала на ноги. Она знала, что должна снять холодную, мокрую одежду, но возможность быть обнаруженной кем‑то из местных жителей обнажённой как‑то не привлекала девушку. Кроме того, если не считать ветра, день казался относительно тёплым. Она побродит тут немного, и платье наверняка высохнет само.



Ни Сэдан Трист, ни Фаузтин не обнаруживали себя, что, однако, никоим образом не говорило о том, что Каре удалось избавиться от двух призраков. Вероятнее всего, их разбросала бешеная вода. Наверное, парочку прибило к берегу где‑то дальше. Если так, колдунье следует добраться до Лат Голейна как можно быстрее, возможно даже поискать этого Вижири, которого они упоминали, Дрогнана. Она сомневалась, что он охотно имеет дело с нежитью; наверное, они собирались использовать его знания, чтобы отыскать своего бывшего, друга. В любом случае Дрогнан для неё — лучшая возможность не только освободиться от связи с мстителями, но и обнаружить Норрека Вижарана и доспехи.

Не без усилий вскарабкалась чародейка на вершину песчаного гребня и обнаружила старую наезженную дорогу. А взглянув на юг, девушка заметила на горизонте тёмный силуэт, напоминающий город.

Лат Голейн?

С пылом, на который только были способны её усталые разум и тело, она отправилась на юг. Если, как она предполагала, впереди лежал именно Лат Голейн, ей в её состоянии потребуется шагать целый день. А голод уже начал ворочаться в желудке, становясь все свирепее и лишь осложняя положение при каждом шаге. Тем не менее, Каре и в голову не приходило поддаться слабости. Пока она может идти, она будет продолжать двигаться к цели.

Однако Кара прошла совсем немного, когда услышала позади шум голосов; измождённая девушка остановилась и оглянулась через плечо. К облегчению колдуньи, она увидела две тяжело гружённые повозки, едущие с севера; на первой сидели старик с густой бородой и грузная женщина, второй управляли юнец с широко распахнутыми глазами и девочка, вероятно его сестра. Семья торговцев везла на продажу в процветающую столицу свои товары. Усталая волшебница решила подождать, надеясь, что люди сжалятся над мокрым и грязным путником.



Пожилой мужчина, может, и проехал бы мимо Кары, но его жена лишь взглянула на бедняжку и велела ему остановиться. Они пару секунд оживлённо беседовали друг с другом, а потом женщина обратилась к девушке на знакомом языке:

— С тобой всё в порядке, милочка? Что случилось? Тебе нужна помощь?

Слишком усталая, чтобы отвечать, колдунья показала на восток:

— Мой корабль, он…

Больше ничего говорить не понадобилось. На круглое лицо женщины набежала грусть, и даже старик взглянул на девушку с сочувствием. Все живущие или путешествующие рядом с морем знали, конечно, его жестокость. Без сомнения, торговцы не в первый раз встречали потерпевших кораблекрушение.

Муж спрыгнул на землю с проворством, какое нечасто встретишь в его возрасте. Приблизившись, он спросил:

— Кто‑нибудь ещё цел? Ты одна?

— Больше… никого. Я… корабль, возможно, в порядке… Меня… смыло за борт.

Жена сокрушённо поцокала языком:

— Ты так промокла, милочка! И одёжка — одни лохмотья! Хесиа! Найди ей рубашку и тёплое одеяло. Хотя бы этим мы ей поможем! Поторопись!

Не желая принимать милостыню, Кара ощупала пояс. К её несказанному облегчению, мешочек с деньгами каким‑то образом уцелел.

— Я за все: заплачу, обещаю.

— Вздор! — фыркнул муж, но, когда она стала настаивать и впихнула несколько монет в его руку, он всё же принял деньги.

Хесиа, дочь торговцев — Рубина и Джамиль, — принесла одежду, наверняка принадлежащую ей самой. Вероятно, из уважения к незнакомке и её тёмному наряду, девочка выбрала чёрную рубаху и серое вязаное одеяло, в которое Кара могла бы завернуться. Спрятавшись за повозку, подальше от глаз Рубина и его сына Ранула, девушка переоделась и почувствовала себя куда лучше, избавившись от мокрых рваных тряпок.

Однако, натянув блузу, Кара сразу пожалела о потере своего плаща. Хотя рубаха и подходила колдунье по расцветке, она оказалась слишком тесной и короткой. И всё же девушка ничего не сказала, зная, что большого выбора у неё нет и что одежду ей предложили от чистого сердца. То, что она настояла на плате, не умаляло искренности людей.

К облегчению Кары, её посадили в первую тележку вместе с Джамиль. Достаточно взрослый, чтобы начать интересоваться женщинами, Ранул кинул на неё лишь поверхностный взгляд в самом начале и чуть более внимательный — когда чародейка сменила платье. Вреда от него она не ожидала, но не хотела провоцировать ничего, что могло бы вызвать раздор между ней и её спасителями.

Вот так, с помощью любезной семьи торговцев, у Кары Ночной Тени получилось добраться до Лат Голейна за час до заката. Она хотела было немедленно отправиться в порт и посмотреть, не прибыл ли капитан Джероннан, но безотлагательность основных намерений заставила её передумать. Охота за Норреком Вижараном и доспехами Бартука оставалась первостепенной.

На пёстром базаре она распрощалась с Джамиль и её семейством. Кара с благодарностями вернула одеяло, а потом отыскала лавку, где смогла приобрести недорогой и практичный плащ. На это ушёл ещё один драгоценный час, но, спрятавшись под капюшоном, колдунья больше не чувствовала себя такой уязвимой. Кара приобрела бы ещё кое‑какую одежду, но её сильно истощившиеся средства теперь надо было поберечь на покупку еды.

Осторожный опрос местных жителей дал тёмной волшебнице немного информации касательно загадочного Дрогнана. Он жил в старом здании неподалёку от центра огромного города. К нему иногда заходили за всякими эликсирами и прочими снадобьями. Сам Дрогнан покидал свою святая святых, только когда обходил различных учёных, разыскивая информацию о своём очередном увлечении.

Следуя указаниям продавца овощей, который, как выяснилось, время от времени снабжал Вижири припасами, Кара принялась петлять по напоминающим лабиринт улочкам. Разнообразие звуков и ярких красок привели все чувства девушки в хаос, но, тем не менее, она ухитрилась сбиться с пути всего лишь дважды. Узнавая у прохожих дорогу, колдунья почти всегда спрашивала у них, не встречался ли им человек в красных латах, но обнадёживающего ответа не получила.

Кару похитили, она едва не утонула в море, — после стольких бед девушка лишилась почти всего своего имущества. Кроме кошелька с деньгами на поясе уцелело ещё только два мешочка, К сожалению, склянки разбились, порошки и реактивы перемешались, а пара спасшихся пузырьков в настоящее время пользы принести не могли. Фигурка Трэг'Оула на шее чудом сохранилась, за что колдунья возблагодарила великого дракона. С ним как‑то уютнее в этой чужой стране.

Потеря принадлежностей не означала, что Кара больше не в состоянии творить заклинания, но всё же ограничения на колдовство накладывала. К счастью, перемена одежды не позволяла опознать род занятий девушки, хотя и дала возможность одному‑двум лоточникам предложить ей не только информацию. Колдунов в Лат Голейне недолюбливали. Могущественная в этом государстве Церковь Захарума осуждала их существование ещё сильнее, чем даже последователей Вижири, к которым молодой султан относился терпимо. По пути девушке встретились несколько служителей Церкви, но за исключением короткого взгляда они не обратили никакого внимания на худенькую молодую женщину.

На то, что осталось от её средств, Кара купила себе немного еды и прихватила с собой, чтобы перекусить на ходу в поисках Дрогнана. Мысль о встрече с искусным опытным Вижири беспокоила её, но отправиться к нему, валясь с ног от голода, было бы просто глупо. Их свидание отнюдь не обязательно получится дружеским. Два их вероучения всегда относились враждебно друг к другу.

Мимо пролетели трое суровых солдат из конного патруля — вечно начеку, всегда с мечами наготове. Первый, очевидно офицер, скакал на великолепном белоснежном жеребце, его подчинённые подстёгивали мускулистых гнедых лошадок. Кара в своей жизни не часто ездила верхом, но, глядя на них, подумала, что, если придётся отправиться за пределы Лат Голейна, неплохо было бы приобрести коня. В пустыне Аранох тёмная волшебница не могла бы положиться на дорожное заклинание. Даже на своей далёкой родине Кара слышала истории об этом суровом месте.

Тут Кара заметила, что идёт по промозглым улочкам мимо ветхих зданий, представляющих полный контраст с ухоженными районами, с которыми она познакомилась вначале. Девушка отругала себя за то, что не разделила монеты и не приобрела себе кинжал. Тот, который ссудил ей капитан Джероннан на «Королевском щите», сгинул в море. Волшебница принялась концентрироваться на заклинаниях, внутренне надеясь, что у неё хватит сил воспользоваться ими, если ситуация обернётся не лучшим образом.

Наконец Кара подошла к старому дому, который в двух словах ей описал торговец. Несмотря на внешнюю неприглядность, Кара сразу почувствовала омывающие здание волны энергии. Некоторые потоки были очень древними, много древнее самого строения. Другие — поновее, а некоторые явно вызваны совсем недавно.

Взобравшись по каменным ступенькам, она оглядела разрушенный дверной проём, шатнула внутрь…

…и обнаружила, что стоит в потрёпанном годами, но все ещё величественном зале, говорящем о славе иных времён, иного места. Производящий впечатление давней заброшенности, сводчатый холл настолько не имел ничего общего с внешней разрухой, что Кару даже тянуло опять выйти наружу и проверить, не ошиблась ли она домом. Здесь не было развалин, здесь витал дух древности, пропитанный памятью о богатстве и роскоши, какие и не снились нынешнему Лат Голейну.

Колдунья медленно прошла по залу не забывая о своей миссии, но внимание её отвлекали удивительные мраморные колонны, внушительный камин из камня, занимающий всю дальнюю стену, гладкий мозаичный пол, по которому она ступала с опаской.

Честно говоря, по мере продвижения пол этот занимал Кару всё больше и больше. На нём умелый мастер изобразил дивные картины, фантастические и реальные. Драконов, обвивающих деревья. Львов, преследующих антилопу. Мужественных воинов в латах и килтах, сражающихся друг с другом.

У дальней стены зала что‑то звякнуло.

Кара замерла, взгляд её метался из стороны в сторону. Но, несмотря на своё отличное ночное зрение, она разглядела лишь укрытую тенью дверь. Колдунья ждала, стараясь почти не дышать. Однако нового шума не последовало, и Кара расслабилась, сообразив, что в старых зданиях падают иногда кусочки камня. А даже малейший звук здесь усиливается, разносимый эхом.

И тут за её спиной раздался скрежет.

Она резко обернулась, уверенная, что мстители настигли её здесь и теперь решили обнаружить себя. Против них Кара ничего не смогла бы сделать, но это не означает, что она не станет бороться. Они уже натворили слишком много и слишком много забрали у неё.

Однако вместо вечно ухмыляющегося Сэдана Триста и его спутника‑колдуна перед глазами девушки предстало куда более удивительное зрелище.

К ней с весьма ясными намерениями двигалась сумрачная фигура с мощным клинком наголо. Кара могла бы принять этого человека за разбойника, подкарауливавшего в тени, если бы не тот факт, что она видела его всего пару секунд назад. Но если бы даже Кара и не узнала пришельца сразу, она наверняка догадалась бы, кто он такой, по множеству крошечных каменных квадратиков, образующих не только нагрудник его кирасы и килт, но и саму кожу.

Мозаичный воин шагал к ней с тем же свирепым выражением лица, с которым он только что существовал лишь на узорчатом полу. Солдат занёс над девушкой клинок — разоблачая то, что, хотя вширь и ввысь он был совсем как обыкновенный человек, третье измерение его фигуры ограничивалось узенькими камешками, из которых он был создан.

Однако это не внушало мысли о его слабости. Магия, сотворившая этого охранника, не стала бы делать его хрупким. Ударить мозаичного воина было бы всё равно, что стукнуться о каменный пол. А ещё колдунья подозревала, что его клинок рубил не хуже, а то и лучше настоящего, только что заточенного.

Но что оживило его? Наверняка Дрогнан не устраивает такие приветствия каждому входящему. Нет, вероятнее всего, какое‑то скрытое заклинание определило в Каре колдунью, тёмную волшебницу с неизвестными намерениями. Она знала о подобных разоблачающих чарах и знала, что многие маги используют их для своей безопасности. Если бы Кара не пережила за последнее время столько неприятностей, она наверняка вспомнила бы об этом раньше — что, возможно, помогло бы предотвратить угрожающую смертью встречу.

Позади жуткого противника Кары раздался новый треск, и, к вящему ужасу колдуньи, с полу поднялся второй воин, присоединяясь к первому. А шум справа от Кары известил о пробуждении третьего.

— Я никому не желала плохого, — прошептала она. — Я ищу вашего хозяина.

А служат ли они вообще Дрогнану? Кара ведь только предположила, что попала в нужное место. Возможно, кто‑то, с кем разговаривала волшебница раньше, узнал, кто она, и специально послал сюда на смерть. Многие, особенно служители веры Захарум а, потерю колдуньи отнюдь не стали бы рассматривать как потерю.

Первая из восставших мозаик уже почти приблизилась к девушке на расстояние удара. Другого выхода, кроме как самой перейти в наступление, Кара не видела.

Слова заклинания висели на кончике языка, и девушка стиснула фигурку Трэг'Оула и протянула её по направлению к первому нападающему. Одновременно Кара предусмотрительно отступила на шаг. Если колдовство сработает, вызванные ею силы могут не остановиться на разрушении магического стража.

В воздухе сгустился рой снарядов‑зубчиков и дождём обрушился на ближайшего мозаичного воина. Ден‑Траг, или Зубы Дракона Трэг'Оула, вгрызались в каменное тело стража, оставляя повсюду маленькие квадратные дырочки. Охранник пытался двигаться, но его руки и ноги, растерявшие так много частей, просто рассыпались. Продолжая хмуриться, он попробовал всё же нанести удар, но распался градом осколков.

Кара вздохнула с облегчением, разделавшись по крайней мере с одним противником, но молясь, чтобы у неё хватило силы и на остальных. Призыв Ден‑Трага дорого стоил уже усталой колдунье. И всё же, если Каре удастся проделать это ещё два раза и уничтожить своих неживых недругов, потом, возможно, она отдохнёт.

И снова волшебница покрепче стиснула подвеску, бормоча заклинание. Ещё несколько слов…

Сильный грохот вынудил Кару запнуться. Она взглянула вниз и увидела, как крохотные кусочки мозаики, камешки от павшего воина, подкатываются друг к другу, быстро собираясь в растущую груду за спинами двух его собратьев. К ужасу девушки, из них вылепилась одна нога, затем вторая. Частица за частицей, каменный воин возрождался вновь, ничуть не пострадав от её разрушительной магии.

Зуб Трэг'Оула подвёл колдунью. Кара попятилась к дверям, оказавшись в затемнённой части зала. У неё были и другие заклинания, но в сочетании с её слабостью и окружающей обстановкой они не помогли бы ей справиться с проблемой достаточно быстро без риска для жизни.

Верикос! — раздался чей‑то голос. — Верикос… Дайниси!

Нечестивая троица замерла… а потом каждый воин вдруг рассыпался, наполняя древнее здание эхом от стука падающих камешков. Однако кусочки мозаики не остались лежать на месте, а быстро поскакали туда, где были изображены на полу. Один за другим складывали они прежнюю картину. Всего несколько секунд — и грозные бойцы не только отказались от атаки, но снова стали лишь изысканным узором на полу.

Кара повернулась поблагодарить своего спасителя, уверенная, что им должен оказаться тот самый таинственный Дрогнан.

— Спасибо за помощь — Фигура, стоящая перед ней, никак не вязалась с описанием многоуважаемого элегантного Вижири, данным торговцем и остальными, кого спрашивала девушка. Преклонный возраст — единственное, что было общего у этого нищего попрошайки с длинными белыми волосами и бородой с великим магом, которого искала Кара, хотя даже Дрогнан не мог быть так дряхл, как этот человек. В кряжистом теле, может, ещё и остались силы, но кожа его так морщиниста, а водянистые глаза такие усталые, что он наверняка самый старый человек из живущих на земле.

Он прижал корявый палец к тонким губам.

— Тсс! — Сам нищий прошипел это довольно громко. — Вокруг столько зла! Столько опасности! Мы не должны входить сюда!

— Ты… ты Дрогнан?

Старик, кажется, смутившись, моргнул, потом принялся хлопать по своему изношенному шёлковому балахону, словно ища что‑то. Спустя пару секунд он, наконец, поднял глаза и ответил:

— Нет… нет, конечно, нет! А теперь тихо! Вокруг слишком много зла! Надо быть осторожными! Надо быть начеку!

Кара призадумалась. Этот человек, должно быть, слуга или кто‑то ещё из подчинённых мага. Возможно, Дрогнан даже поставил его сюда из жалости к безумию бедняги. Тем не менее, она решила перейти к делу. Возможно, в старике ещё осталось достаточно здравомыслия, чтобы помочь ей найти Вижири.

— Мне надо увидеть твоего хозяина, Дрогнана. Скажи ему, что это касается интересующего его вопроса, Бартука…

— Бартук? — Выкрикивая имя Полководца, нищий страшно побледнел. — Бартук! Нет! Зло идёт! Я предупреждал!

В этот момент у входа в здание раздался ещё один голос:

— Кто там? Кто нарушает моё уединение?

Колдунья повернулась к говорящему, но старик в лохмотьях двигался с ошеломляющей скоростью. Он зажал ей рукой рот и зашептал:

— Тсс! Нас не должны услышать! Это может быть Бартук!

Однако прибывший оказался Вижири — и, вероятно, тем, кого искала Кара. Интересно, выглядел он так, словно только что выбрался из какой‑то потасовки или пережил несчастный случай — на лице расплывался огромный синяк, и человек, каждый раз наступая на правую ногу, морщился. На сгибе руки пожилого мага висел небольшой свёрток. Девушка не сомневалась, что перед ней стоит Дрогнан, только что вернувшийся с какой‑нибудь деловой прогулки.

— Норрек? — окликнул он. — Вижаран?

Он знал человека, за которым охотится Кара! Она попыталась заговорить, но для своего возраста и телосложения тощий попрошайка был необычайно силён.

— Тсс! — шипел её нежеланный компаньон. — Вокруг столько зла! Надо быть осторожными! Нас не должны увидеть!

Дрогнан шагнул ближе, теперь он наверняка заметит их — но нет, он глядел мимо обоих незваных гостей, будто видел перед собой лишь воздух.

— Любопытно. — Он, сопя, принюхался, затем нахмурился. — Я чую колдовской дух… нет, ерунда. — Дрогнан посмотрел на пол, на застывших в полном порядке мозаичных воинов. — Нет… не может быть.

Но он продолжал смотреть, словно погрузившись в раздумья. И как это маг не заметил борющуюся женщину и держащего её старика? Наконец колдун тряхнул головой, пробормотал себе под нос что‑то насчёт потерянного следа и необходимости продолжить поиск, а затем, к вящему смятению Кары, прошёл мимо неё и сумасшедшего нищего. Дрогнан направлялся туда, в темноту, к двери, замеченной колдуньей раньше.

Удаляясь от того, кто так отчаянно нуждался в его помощи.

И только когда он исчез за дверью, фигура в лохмотьях отпустила девушку. Прижав своё лицо к её, оборванец прошептал:

— Мы тут слишком долго! Лучше уйти! Наружу, наружу! Он может найти нас!

Она знала, что старик имеет в виду не Дрогнана. Нет, судя по его реакции, захвативший девушку в плен старик думал только об одном — о Бартуке.

Он повлёк её за собой по узорчатому полу, в самый центр, туда, где неизвестный ваятель изобразил мозаичный храм вроде тех, какие могли бы существовать в легендарном Виж‑жуне. Кара не стала бы следовать за ним, но, как и в случае с нежитью, тело её больше не повиновалось ей. Колдунья даже вскрикнуть не могла.

— Скоро мы будем в безопасности! — бормотал ей в ухо безумец. — Скоро мы будем в безопасности!

Он топнул правой ногой — и внезапно дверь храма открылась, проем углубился, превратившись в овальную дыру в полу, в которой виднелись ступени, ведущие — куда?

— Идём, идём! — ворчал, подгоняя, старик. — Пока Бартук не схватил нас! Идём, идём!

Не в силах сопротивляться, колдунья зашагала за ним вниз, под землю, к далёкому желтоватому свету. Едва Кара опустилась ниже уровня пола, она ощутила, как переместились камни, — там, наверху, изображение храма Вижири вернулось в первоначальное состояние.

— Здесь мы будем в безопасности, — заверил её безумный отшельник, уже немного успокоившись. — Мой брат никогда не найдёт нас тут…

Брат? Она не ослышалась?

— Горазон? — выдохнула Кара, поражённая не только своей догадкой, но и тем, что смогла выпалить её. Очевидно, захватчика больше не заботило, что тут, под землёй и камнями, её может кто‑то услышать.

Он взглянул прямо на неё, и его мутные глаза впервые стали остры и проницательны:

— Мы знаем друг друга? Я не думаю, чтобы мы знали друг друга… — И когда она не ответила, он пожал плечами и продолжил бубнить: — Я уверен, что мы не знаем друг друга, но мы можем знать друг друга…

Кара Ночная Тень по‑прежнему могла лишь следовать за ним и почти ничего не замечала вокруг. Мысли вихрем кружились у неё в голове, мир девушки перевернулся вверх тормашками.

Она пришла сюда на поиски доспехов Кровавого Полководца, а вместо этого нашла, несмотря на множество веков, пролетевших с тех времён, живого, дышащего и ненавидимого Бартуком его брата.

 

Когда сознание, наконец, вернулось к Норреку, его окутывал невыносимый жар. Сперва он подумал, что в кабинете Дрогнана начался пожар, возможно из‑за потаённых сил жестоких доспехов. Однако постепенно ветеран осознал, что пекло, хотя и свирепое, не жжёт, а, скорее, напоминает тепло раскалённого солнца.

Перекатившись на спину, Норрек чуть прикрыл ладонью глаза, пытаясь определить, где он, но обнаружил лишь омывающее его со всех сторон море песка. Он скривился, удивляясь, куда его занесло на этот раз. Норреку показалось, что вдалеке темно, словно на него надвигалась буря. Может ли Лат Голейн лежать где‑то за этими тучами? Неужели шторм следует за ним, куда бы он ни пошёл? Если так, теперь он, по крайней мере, знает, что очутился где‑то к западу или северо‑западу от прибрежного королевства.

Но почему?

Дрогнан сказал что‑то о том, что доспехи обманули его. Насколько правдивы эти слова! Латы оставили и Вижири, и его в дураках: без сомнения, они разыскали мага, чтобы тот помог им в определении местонахождения цели. Может этой целью быть гробница Горазона, как предполагал Дрогнан? Если да, почему Норрек очутился здесь, посреди пустыни?

С огромными усилиями измотанный солдат поднялся. Судя по солнцу, до заката ещё час или два. Прогулка в Лат Голейн займёт куда больше времени, возможно пару дней, — и это если Норрек вообще переживёт путешествие. Он не был уверен, что доспехи позволят ему вернуться. Если то, что они ищут, где‑то тут, латы сделают все, чтобы остаться в пустыне.

Норрек сделал несколько шагов, проверяя решимость доспехов. Когда они не предприняли ничего, чтобы помешать ему направиться к городу, солдат ускорил шаг. В конце концов, Норреку ведь надо отыскать ещё какое‑то укрытие на ночь, и единственная надежда на пристанище — там, на холме у кривой скалы, едва различимой впереди. Надо добраться туда до сумерек, а значит, несмотря на жару, двигаться нужно как можно быстрее.

Ноги болели ужасно. Сыпучий вязкий песок и высокие дюны затрудняли поход, и Норрек часто на какое‑то время терял из виду свою цель. Один раз он даже обнаружил, что повернул в обратную сторону, а текучие изменчивые дюны сбивали его с толку, меняя размер и форму, даже когда солдат пытался преодолеть их.

И всё же, несмотря ни на что, холм вскоре перестал казаться недосягаемым. Норрек молился, чтобы там нашлась хоть какая‑то влага: пустыня уже иссушила его. Если в скором времени не отыщется вода, уже не будет иметь значения, доберётся ли он до холма или…

Огромная крылатая тень пересекла его чёрный силуэт на песке… а за ней сразу появилась вторая.

Норрек поднял глаза, пытаясь разглядеть что‑то против солнца. Он увидел две или три мелькнувшие в воздухе фигуры, но не понял, кто это. Грифы? В Аранохе это вполне возможно, но эти — куда больше и не совсем походят на птиц. Рука Норрека скользнула к бедру, где обычно висел меч, и в очередной раз солдат проклял латы Бартука, подвергшие его столь ужасным испытаниям, но без подходящего оружия.

Несмотря на увядающие силы, опытный боец ускорил шаг. Если он доберётся до скалы, она обеспечит ему хоть какую‑то защиту от стервятников. Грифы‑падальщики, но эта стая выглядит куда более агрессивной, и это весьма тревожило солдата.

Тени снова нагнали его, на этот раз они были больше и их лучше можно было разглядеть. Летучие создания спустились, чтобы познакомиться со своей добычей.

Он едва не пропустил момента, когда пернатое тело опустилось на землю за его спиной. Инстинкты, отточенные на полях сражений, швырнули Норрека в песок, когда когти размером с его руку полоснули по панцирю на спине, едва не вцепившись в волосы. Закалённый боец проворчал что‑то, перекатываясь, готовый встретиться лицом к лицу с хищными пташками. Наверняка он способен отпугнуть нескольких грифов, особенно если даст им понять, что не собирается просто лежать и умирать для того, чтобы они насытили свои утробы.

Но эти птицы не были грифами… хотя происходили наверняка от этих мусорщиков пустыни.

Ростом почти с человека, с крыльями и головами птиц, которых они так напоминали, четыре гротескных создания парили прямо над Норреком, растопырив когти на задних лапах, и их передние конечности, похожие на человеческие руки, готовы были оторвать голову солдата от его тела. Их хвосты оканчивались живыми хлыстами, щёлкающими вокруг тщетно пытающегося отползти бойца. Демонические птахи издавали резкие звуки, стараясь окружить будущую жертву, и от их клёкота сердце Норрека уходило в пятки.

Он ждал, что доспехи предпримут что‑нибудь, но латы Бартука бездействовали. Понося их на чём свет стоит, Норрек взял себя в руки. Если ему суждено погибнуть здесь, он не умрёт покорно, как ягнёнок на заклании, потому что стал настолько зависеть от доспехов. Едва ли не всю свою жизнь он провёл на войнах, сменяющих друг друга. Предстоящее сейчас сражение немногим отличается от любого другого.

Один из чудовищных грифов оказался на расстоянии вытянутой руки от солдата. Со скоростью, которую в своём состоянии он от себя не ожидал, Норрек схватил птицу за ногу и швырнул на землю. Несмотря на размер, ужас пустыни был поразительно лёгок, без сомнения, потому, что кости его, как и его предков, были созданы для полёта. И человек, воспользовавшись своим немалым весом, навалился всем телом, прижал верещащую тварь к песку, а потом рванул птичью голову что было сил, сворачивая её.

Три выживших грифа‑переростка яростно атаковали оторвавшегося от обмякшей птицы человека, но встретил их лицом к лицу уже другой Норрек, Норрек, впервые за много дней бившийся и победивший сам, только сам. И когда второй гриф нырнул к нему, солдат схватил горсть песка и бросил его в дикие глаза твари. Демоническая птица слепо хлестнула хвостом, дав опытному бойцу шанс поймать смертоносный отросток обеими руками.

Верещащее чудовище попыталось освободиться, однако Норрек принялся раскручивать птицу вокруг себя, снова и снова, отгоняя одновременно двоих оставшихся. Когти пленённого неприятеля тщетно скребли по рукам в латных перчатках — доспехи Бартука отлично защищали своего хозяина.

Кровь Норрека закипала. Нападавшие представляли для него не просто обычную опасность пустыни. Во многих смыслах они стали для него сейчас противниками, на которых можно излить все своё разочарование и ярость. Он прошёл через столько страшных испытаний, пережил столько ужасов и ни разу не был волен поступать самостоятельно, В доспехах Полководца действовали могущественные заклинания, но они не повиновались ему. Если бы он мог повелевать ими, то использовал бы магию лат, чтобы поджарить бестию, которую держал сейчас» превратить её и её грязных спутников в пылающие шары.

Перчатки внезапно вспыхнули ярко‑алым.

Напрягшийся Норрек взглянул на них, потом на демонов‑грифов, страстно желая одного. Да, огненный ад…

Он схватил свирепую птицу за шею. Жестокий клюв попытался разодрать ему лицо, лишь усилив стремление как можно быстрее и решительнее завершить бой.

Норрек метнул взгляд на монстра:

— Гори!

Хрипло завизжав, крылатая бестия запылала, мгновенно погибнув, объятая безжалостным пламенем.

Не теряя ни секунды, боец бросил горящий труп в ближайшего из двух оставшихся стервятников, превратив и его в летучий костёр. Последний гриф поспешно развернулся, улепётывая так, словно за ним гнались все псы Ада. Норрек плюнул на беглеца твёрдо решив разобраться с третьим.

С опалёнными, спёкшимися перьями гриф пытался последовать примеру своего уцелевшего собрата, но обгорел он уже основательно. Не в силах оторвать от земли даже лапу, он не мог спастись от мстительного бойца. Норрек дёрнул грифа за крыло, позволив ставшему жалким чудовищу вцепиться в нагрудник панциря.

Одним быстрым рывком солдат сломал шею птице.

В сущности, битва заняла всего минуту или две, но за этот короткий срок ветеран преобразился. Швыряя пернатый труп на песок, Норрек чувствовал восторг, не испытанный им ни на одной войне. Он торжествовал не только свою победу, но и то, что проклятые доспехи наконец подчинились ему. Солдат пошевелил пальцами, впервые признавая, как искусно сделаны его перчатки. Возможно, встреча с Дрогнаном изменила все; возможно, теперь то, что движет доспехами, наконец уступило, признав его хозяином и господином…

Возможно, он сумеет испытать их. Он видел, на что они способны, и наверняка после всего этого латы смогут выполнить одно несложное задание по его команде.

— Хорошо, — прорычал он. — Слушайте меня! Мне нужна вода! Сейчас же!

Левую руку закололо, она слабо задёргалась, словно доспехи хотели взять контроль на себя, но ждали разрешения.

— Выполняйте! Я приказываю!

Перчатка показала на землю. Норрек опустился на колени, позволив указательному пальцу нарисовать на песке круг. Затем палец начертил вокруг узор из петелек, перекрывающих друг друга.

С губ сорвались властные слова заклинания, но на этот раз Норрек приветствовал их.

Рисунок внезапно захрустел, над ним заиграли миниатюрные арки радуг, а в центре открылась крохотная трещина…

И на поверхность толчками начала выплёскиваться чистая, искрящаяся пузырьками вода.

Норрек нагнулся и начал, захлёбываясь, жадно пить. Вода была холодной и сладкой, словно мягкое вино. Измучившийся от жажды боец наслаждался каждым глотком, пока, наконец, не ощутил, что ещё чуть‑чуть — и он лопнет.

Откинувшись назад, он набрал воды в ладони и брызнул себе в лицо. Успокаивающая влага заструилась по подбородку, по шее, проникая под горячий панцирь.

— Ну что ж, пожалуй, довольно, — решил он в итоге.

Рука качнулась над крохотным родничком, и земля немедленно сомкнулась, затягивая ранку и отрезая доступ воды. Остался лишь песок, песок и только песок.

На Норрека накатила волна ликования, заставив его громко расхохотаться. Вот уже дважды доспехи послужили ему. Дважды он был их хозяином, а не рабом.

В приподнятом настроении он снова направился к холму. Теперь Норрек больше не беспокоился, выживет ли он в пустыне. Как он может не выжить, если чары повинуются ему? И, если уж так, что теперь ему недоступно? Никто со времён Бартука не видел такого могущества, коим владеют доспехи! С ними Норрек может стать командиром, а не простым пехотинцем, вождём, а не слугой…

Королём, а не крестьянином?

Соблазнительная картина. Король Норрек, великий правитель. Рыцари будут кланяться ему; придворные дамы станут искать его расположения. Ему покорятся все земли. Он обретёт богатство, о котором и не мечтал…

— Король Норрек… — прошептал человек.

По лицу его пробежала улыбка, — улыбка, так не похожая на улыбку Норрека Вижарана. По правде сказать, улыбка Норрека в точности повторяла улыбку другого человека, жившего давно, очень давно, задолго до появления на свет бывшего наёмника.

Человека по имени Бартук.

 



mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2021 год. (0.026 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал