Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






КОРОЛЬ-ОЛЕНЬ 5 страница






 

- Я так беспокоилась о тебе, - сказала Вивиана, крепко взяв Моргейну за руку. Они двинулись ко входу в замок. - Время от времени я пыталась увидеть тебя, хотя бы в зеркале. Но я уже немолода; я могу пользоваться Зрением, но нечасто. И все же я знала, что ты жива, что ты не умерла родами и не уплыла за море... Мне очень хотелось повидаться с тобой, маленькая моя.

 

Вивиана говорила с такой нежностью, словно они с Моргейной никогда и не ссорились; и Моргейну затопила былая любовь.

 

- Все здешние придворные сейчас на турнире. Младшего сына Моргаузы сегодня утром посвятили в рыцари и приняли в число соратников, - сказала Моргейна. - А я, должно быть, предчувствовала, что ты приедешь...

 

Тут ей вспомнилось видение, посетившее ее прошлой ночью. Да, она и вправду это предчувствовала.

 

- Что привело тебя сюда, матушка?

 

- Полагаю, ты слыхала о том, как Артур предает Авалон, - сказала Вивиана. - Кевин говорил с ним от моего имени, но безрезультатно. И потому я явилась сама, чтобы предстать перед его троном и потребовать правосудия. Подвластные Артуру короли его именем запрещают древние верования, священные рощи разоряются, - даже в тех землях, что по праву наследования принадлежат королеве Артура, - а Артур бездействует...

 

- Гвенвифар чрезвычайно благочестива, - пробормотала Моргейна и скривилась от отвращения. Настолько благочестива, что не погнушалась возлечь с кузеном и поборником своего мужа - с согласия благочестивого короля! Но жрица Авалона не болтает о постельных тайнах, если ей поведали об этом по секрету.

 

Но Вивиана словно прочла ее мысли. Она сказала:

 

- Нет, Моргейна, но может настать такое время, когда какая-нибудь тайна сделается моим оружием, - чтобы я могла заставить Артура сдержать клятву и исполнить свой долг. На самом деле, одна такая тайна имеется, хотя ради тебя, дитя, я не стану говорить об этом перед всеми придворными. Скажи-ка мне... - Она осмотрелась по сторонам. - Нет, не здесь. Проведи меня в такое место, где мы могли бы поговорить наедине, без помех, и где я могла бы привести себя в порядок. Раз мне нужно предстать перед Артуром во время главного его празднества, я хочу выглядеть надлежащим образом.

 

Моргейна отвела Владычицу Озера в комнату, в которой проживала сама; все ее соседки по комнате, прочие дамы королевы, были сейчас на турнире. Все слуги тоже ушли, так что Моргейна сама принесла Вивиане воду для умывания и вино и помогла сменить пропыленное дорожное платье на другое.

 

- Я виделась с твоим сыном в Лотиане, - сказала Вивиана.

 

- Кевин мне рассказал.



 

Давняя, застарелая боль стиснула сердце Моргейны - в конечном итоге Вивиана все-таки получила от нее то, что хотела: ребенка, по обеим линиям принадлежащего к королевскому роду.

 

- Так значит, ты сделаешь из него друида, чтобы он служил Авалону?

 

- Пока еще трудно сказать, какими задатками он обладает и что из него может получиться, - отозвалась Вивиана. - Боюсь, он чересчур долго находился на попечении Моргаузы. Как бы то ни было, его надлежит воспитывать на Авалоне, в духе верности старым богам, - на тот случай, чтобы мы, если Артур окончательно презреет клятву, могли напомнить ему о существовании другого отпрыска Пендрагонов, способного занять его трон. Нам не нужен король, который превратился в отступника и тирана и норовит посадить на шею нашему народу этого бога рабов, греха и стыда!

 

Моргейна невольно содрогнулась. Неужто ее дитя сделают орудием погибели родного отца? Она решительно отгородилась от Зрения.

 

- Не думаю, что Артур окажется настолько вероломен.

 

- Слава Богине, он этого не сможет сделать, - отозвалась Вивиана. - Но все равно, христиане не примут ребенка, рожденного от этого ритуала. Нам нужно найти для Гвидиона место у трона, чтобы он смог наследовать своему отцу и чтобы мы в один прекрасный день снова получили короля авалонской крови. Не забывай, Моргейна: христиане могут считать, что твой сын рожден во грехе, но на взгляд Богини в его жилах течет чистейшая королевская кровь; его мать и отец принадлежат к ее роду - священному, не запятнанному злом. И мальчик должен именно так и считать; нельзя допускать, чтобы он подвергся пагубному влиянию священников - они будут твердить, что его зачатие и рождение позорны.



 

Она взглянула в глаза Моргейне.

 

- Ты по-прежнему считаешь это позорным? Моргейна потупилась.

 

- Ты всегда читала мои мысли.

 

- Это вина Игрейны, - сказала Вивиана, - и моя тоже, что я оставила тебя при дворе Утера до семи лет. Мне следовало забрать тебя на Авалон сразу же как только я поняла, что ты - прирожденная жрица. Ведь ты - жрица Авалона, милое мое дитя, так почему же ты туда не возвращаешься?

 

Она обернулась, сжимая в руках гребень; ее длинные поблекшие волосы ниспадали на плечи.

 

- Я не могу, не могу, Вивиана, - прошептала Моргейна, крепко зажмурившись и чувствуя, что слезы все равно вот-вот брызнут из глаз. - Я пыталась - но не смогла найти дороги.

 

И, не выдержав нахлынувшего стыда и унижения, она расплакалась.

 

Вивиана положила гребень и прижала Моргейну к груди, баюкая ее, словно ребенка.

 

- Милая моя девочка, радость моя, не плачь, не надо... если бы я только знала, я давно бы пришла за тобой. Не плачь, я сама отведу тебя, как только передам Артуру послание. Я заберу тебя с собой, и мы уедем, пока ему не взбрело в голову выдать тебя за какого-нибудь пустоголового осла-христианина... конечно, дитя мое, ты вернешься на Авалон... мы поедем вместе...

 

Она вытерла заплаканное лицо Моргейны своим покрывалом.

 

- Ну, а теперь помоги мне одеться, чтобы я могла предстать перед моим родичем, Верховным королем... Моргейна глубоко вздохнула.

 

- Давай я уложу тебе волосы, матушка. - Она попыталась усмехнуться. Сегодня утром я заплетала косы королеве. Вивиана отстранилась и гневно спросила:

 

- Неужто Артур заставляет тебя, жрицу Авалона и принцессу, не уступающую знатностью ему самому, прислуживать его королеве?!

 

- Нет-нет, - быстро отозвалась Моргейна. - Меня почитают здесь не меньше, чем саму королеву. Сегодня я причесала королеву исключительно дружбы ради - точно так же, как и она может заплести мне косы или зашнуровать мне платье, как это водится между сестрами.

 

Вивиана облегченно перевела дыхание.

 

- Я не потерплю, чтобы с тобой обращались непочтительно. Ты - мать сына Артура. Он должен научиться почитать тебя за это, равно как и дочь Леодегранса...

 

- Нет! - воскликнула Моргейна. - Умоляю тебя, не надо! Артур не должен этого узнать - только не при всем дворе... Матушка, послушай, - взмолилась она, - все эти люди - христиане. Неужели ты хочешь опозорить меня при всех?

 

- Они должны научиться не считать священное позорным! - неумолимо отрезала Вивиана.

 

- Но христиане владеют всей этой землей, - сказала Моргейна, - и тебе не удастся переубедить их при помощи нескольких слов...

 

В глубине сердца у нее зародилось подозрение: неужто из-за преклонного возраста мудрость начала изменять Вивиане? Ведь для того, чтобы повергнуть двухсотлетнее присутствие христианства, недостаточно просто заявить, что законы Авалона должны быть восстановлены. Священники просто отошлют ее от двора, как сумасшедшую - такое уже бывало прежде. Ведь Вивиана достаточно искушена в искусстве власти, чтобы понимать это!

 

И действительно, Вивиана, кивнув, произнесла:

 

- Ты права. Нам нужно действовать не спеша. Но, по крайней мере, следует напомнить Артуру, что он клялся защищать Авалон. И как-нибудь я тайно переговорю с ним о ребенке. Нельзя объявлять об этом во всеуслышание.

 

Моргейна помогла Вивиане привести прическу в порядок и сама переоделась в торжественный наряд жрицы Авалона - так одевались лишь для самых важных ритуалов. Вскоре шум возвестил, что турнир окончен. Несомненно, сейчас, во время праздника, призы будут вручаться в замке. Интересно, все призы опять завоевал Ланселет, в честь своего короля?

 

"Или, - мрачно подумала Моргейна, - в честь своей королевы? Если, конечно, это можно называть честью..."

 

Когда они вышли из комнаты, Вивиана мягко коснулась руки Моргейны.

 

- Дитя мое, ты ведь вернешься со мной на Авалон?

 

- Если Артур отпустит меня...

 

- Моргейна, ты - жрица Авалона, и ты не обязана ни у кого просить дозволения приехать или уехать - даже у Верховного короля. Верховный король - военный вождь. Он не имеет права распоряжаться судьбами своих подданных, равно как и судьбами подвластных ему королей. Или он решил уподобиться восточным тиранам, считавшим, что весь мир и жизнь каждого человека безраздельно принадлежат им? Я скажу, что ты нужна на Авалоне, и посмотрим, что он на это ответит.

 

Моргейна едва не задохнулась от невыплаканных слез. "Вернуться на Авалон, вернуться домой..." Но даже сейчас, когда она держалась за руку Вивианы, ей не верилось, что она и вправду сможет туда отправиться. Позже она скажет себе: "Я знала, знала..." - и узнает то отчаянье и предчувствие, что толкнутся в ее душе при этих словах. Но в тот миг Моргейне казалось, что это всего лишь ее страхи. Должно быть, она боится оказаться недостойной того, что сама же и отвергла...

 

Но тут они добрались до большого зала, в котором Артур отмечал праздник Пятидесятницы.

 

Моргейне подумалось, что она никогда еще не видела Камелот таким - и, быть может, никогда уже не увидит. Огромный Круглый Стол - свадебный подарок короля Леодегранса - стоял теперь в зале, достойном его великолепия; стены были занавешены шелками и знаменами. Зал был украшен с таким расчетом, чтобы взгляд всех присутствующих невольно обращался туда, где сидел Артур, - в дальний конец зала, к столу на возвышении. Сегодня король посадил рядом с собой и королевой Гарета, а все его рыцари и все соратники расселись вокруг стола; все они были красиво одеты, все сверкали оружием, а дамы, блиставшие яркими нарядами, были похожи на цветы. Короли, подвластные Артуру, подходили один за другим, преклоняли колени перед Верховным королем и преподносили ему дары. Моргейна невольно прикипела взглядом к лицу Артура, серьезному, торжественному и благородному. Она взглянула краем глаза на Вивиану: Владычица не может не признать, что из Артура вышел хороший король, и даже Авалону или друидам трудно будет найти в нем изъян. Но кто она такая, чтобы определять, кто прав, Артур или Авалон? Моргейну охватила дрожь беспокойства, как в те давние дни на Авалоне, когда ее учили открывать разум Зрению и использовать его, как инструмент. Она поймала себя на том, что ей, неведомо почему, отчаянно хочется, чтобы Вивиана находилась сейчас в сотне лиг отсюда.

 

Моргейна обвела взглядом соратников: русоволосый крепко сбитый Гавейн улыбался младшему брату, лишь сегодня возведенному в рыцарское достоинство; Гарет сиял, словно только что отчеканенная монета. Ланселет, смуглый и прекрасный, словно витал мыслями где-то в невообразимой дали. Пелинор, уже начинающий седеть, но все такой же благородный; рядом с ним его дочь, Элейна.

 

Но человек, который в это мгновение приблизился к трону Артура, не принадлежал к соратникам. Моргейна никогда прежде его не видала, но заметила, что Гвенвифар явно узнала этого человека - узнала и отшатнулась.

 

- Я - единственный оставшийся в живых сын короля Леодегранса, - заявил незнакомец, - и брат твоей королевы, Артур. Я требую, чтобы ты признал мои права на Летнюю страну.

 

- Мелеагрант, здесь ты не можешь ничего требовать, - мягко произнес Артур. - Я обдумаю твою просьбу и посоветуюсь с моей королевой, и, возможно, соглашусь назначить тебя ее наместником. Но я не могу объявить свое решение прямо сейчас.

 

- Тогда может получиться так, что я не стану дожидаться твоего решения! - выкрикнул Мелеагрант. Это был рослый мужчина, и он прихватил с собою на пир не только меч и кинжал, но еще и огромный бронзовый топор. Одет он был в плохо выделанные шкуры и казался диким и отвратительным, словно сакс-разбойник. - Я - единственный оставшийся в живых сын Леодегранса!

 

Гвенвифар наклонилась к Артуру и что-то прошептала. Король сказал:

 

- Моя госпожа говорит, что ее отец никогда не признавал, что зачал тебя. Но успокойся: мы разберемся с этим делом, и если твои притязания справедливы, мы их удовлетворим. Теперь же, сэр Мелеагрант, я прошу тебя положиться на мое правосудие и присоединиться к моему пиру. Мы обсудим это дело с нашими советниками и решим его справедливо, насколько это нам под силу.

 

- К чертям пир! - гневно взревел Мелеагрант. - Я пришел сюда не за тем, чтобы есть сладости, глазеть на дам и на то, как взрослые мужчины забавляются, словно мальчишки! Говорю тебе, Артур: я - король этой страны, и если ты посмеешь оспорить мои права, тем хуже для тебя - и для твоей госпожи!

 

И Мелеагрант положил руку на рукоять своего огромного боевого топора, но Кэй и Гарет мгновенно оказались рядом с ним и крепко ухватили его за руки.

 

- Никто не смеет обнажать оружие в королевских чертогах! - резко произнес Кэй, а Гарет тем временем выдернул топор из рук Мелеагранта и положил к ногам Артура. - Садись на свое место, человече, и занимайся едой. У нас, за Круглым Столом, все делается по порядку, и раз наш король сказал, что рассмотрит твое дело, ты будешь ждать его решения!

 

И они невежливо развернули его кругом, но Мелеагрант вырвался и сказал:

 

- Да провались тогда ко всем чертям ваш пир вместе с вашим правосудием! И провались тогда ваш Круглый Стол и ваши соратники.

 

Он не стал подбирать свой топор, а вместо этого развернулся и, громко топая, двинулся прочь из зала. Кэй шагнул было следом за ним, и Гавейн привстал со своего места, но Артур жестом велел ему сесть.

 

- Пусть уходит, - сказал он. - Мы разберемся с ним в должный час. Ланселет, вероятно, тебе, как паладину королевы, придется призвать к порядку этого невежу.

 

- С радостью, мой король, - отозвался Ланселет и поднял взгляд с видом человека, только что очнувшегося ото сна. Моргейне почудилось, будто Ланселет понятия не имеет, что же, собственно, он согласился сделать. Тем временем стоявшие у дверей герольды продолжали объявлять обо всех, взыскующих королевского правосудия. Случился при этом и небольшой забавный эпизод: в зал вошел некий крестьянин и принялся рассказывать, как они с соседом не смогли поделить небольшую ветряную мельницу, расположенную на границе их участков.

 

- И так мы с ним и не смогли договориться, сир, - сказал он, комкая в руках грубую шерстяную шляпу, - а потом сообразили, что король бережет всю эту страну, и мельницы тоже, и потому я пришел сюда. Как ты скажешь, так мы и сделаем.

 

Дело было решено под общий добродушный смех; но Моргейна заметила, что Артур не смеялся. Он серьезно выслушал крестьянина и вынес решение, и лишь после того, как проситель поблагодарил короля и вышел, непрестанно кланяясь, Артур позволил себе улыбнуться.

 

 

- Кэй, проследи, чтобы этого человека накормили, прежде чем он отправится домой; он проделал немалый путь. - Король вздохнул. - Кто там следующий взыскует правосудия? Дай бог, чтобы это и вправду оказалось дело, требующее моего решения, - а то ведь так скоро люди начнут приходить, чтобы посоветоваться со мной насчет разведения лошадей или еще чего-нибудь такого.

 

- Это показывает, Артур, что они считают тебя своим королем, - сказал Талиесин. - Но тебе следует позаботиться, чтобы люди знали, что с такими делами им следует идти к лордам своих земель, и сделать так, чтобы твои лорды вершили правосудие от твоего имени.

 

Он поднял голову и взглянул на следующего просителя.

 

- Но, возможно, следующее дело и вправду требует королевского решения. Насколько я понимаю, эта женщина попала в беду.

 

Артур жестом велел просительнице приблизиться. Это была молодая женщина, величественная, уверенная в себе и явно происходящая из знатного рода. При ней не было сопровождающих, кроме одного лишь карлика трех футов ростом, - но он был широкоплечим и крепко сбитым и имел при себе тяжелый боевой топор.

 

Женщина поклонилась королю и поведала свою историю. Она служила даме, которая, подобно многим другим, после долгих лет войны лишилась всех родственников. Владения ее находились на севере, неподалеку от старинного римского вала, что протянулся на много миль, с его разрушенными крепостями и сторожевыми постами, по большей части обветшавшими и превратившимися в руины. Но пятеро братьев, бандитов и негодяев, заново укрепили пять таких крепостей и принялись опустошать округу. И вот теперь один из них, хвастливо величающий себя Красным рыцарем из Красных земель, осадил владения ее госпожи. А братья его были еще хуже.

 

- Ха, Красный рыцарь! - воскликнул Гавейн. - Знаю я этого господина. Я с ним дрался, когда возвращался на юг после последней своей поездки в королевство Лота, и едва-едва уцелел. Артур, возможно, нам придется отправлять целую армию, чтобы избавиться от этих типов - в тех краях нет ни порядка, ни закона.

 

Артур нахмурился и кивнул, но тут со своего места поднялся юный Гарет.

 

- Лорд мой Артур, эти места граничат с владениями моего отца. Ты обещал поручить мне важное дело - так исполни же обещание, мой король, отправь меня на помощь к этой леди, чтобы я помог ей сокрушить сих злых людей.

 

Молодая женщина взглянула на Гарета - на его сияющее безбородое лицо, на белое шелковое одеяние, в которое он облачился после посвящения, - и рассмеялась.

 

- Тебя? Но ты же еще мальчик! Я и не знала, что великому Верховному королю прислуживают за столом дети-переростки!

 

Гарет покраснел, как мальчишка. Он действительно поднес Артуру чашу с вином - всякому отпрыску благородного семейства, воспитывающемуся при дворе, случалось исполнять на пирах эту обязанность. Гарет просто не успел еще привыкнуть к своему новому статусу, а Артур, любивший юношу, не стал его поправлять.

 

- Мой лорд и король, - выпрямившись, произнесла женщина, - я пришла сюда, чтобы попросить у тебя в помощь одного или нескольких твоих рыцарей, прославленных в сражениях, что смогли бы усмирить этого Красного рыцаря Гавейна, или Ланселета, или Балина, - тех, кто обрел славу, сражаясь с саксами. Неужто ты позволишь, сир, чтобы всякий мальчишка-прислужник насмехался надо мной?

 

- Мой соратник Гарет - не мальчишка-прислужник, госпожа, - отозвался Артур. - Он приходится сэру Гавейну братом и обещает стать таким же хорошим рыцарем, если не лучше. Я действительно обещал поручить ему первое же почетное задание, и я отправлю его с вами. Гарет, - спокойно произнес король, - я поручаю тебе сопровождать эту леди и охранять ее от всех опасностей. Тебе надлежит, добравшись до ее владений, помочь ее госпоже оборониться от этих негодяев. Если тебе понадобится помощь, сообщи мне об этом с гонцом. Впрочем, я уверен, что у нее достаточно людей, способных сражаться - ей нужен лишь человек, сведущий в стратегии, а этому ты научился у Кэя и Гавейна. Госпожа, я даю вам в помощь хорошего человека.

 

Женщина не посмела спорить с королем, но смерила Гарета сердитым взглядом. Юноша с достоинством произнес:

 

- Благодарю тебя, лорд мой Артур. Я внушу страх Божий негодяям, терзающим весь тот край.

 

Он поклонился Артуру и повернулся к даме, но та развернулась и выскочила вон.

 

- Он молод для такого дела, сэр, - негромко произнес Ланселет. Может, ты лучше все-таки пошлешь туда Балана, или Балина, или еще кого-нибудь более опытного?

 

Артур покачал головой.

 

- Я вправду считаю, что Гарет может с этим справиться. И я не хочу особо выделять никого из соратников - этой даме должно быть довольно того, что один из них идет на помощь ее людям.

 

Он откинулся на спинку кресла и жестом велел Кэю подать ему блюдо.

 

- Нелегкая это работа - вершить правосудие. Поесть и то некогда. Остались ли еще просители?

 

- Остались, лорд мой Артур, - спокойно сказала Вивиана, поднимаясь с места, - она сидела среди дам королевы. Моргейна привстала было, чтобы помочь ей, но Вивиана взмахом руки велела ей сидеть. Владычица Озера держалась так прямо, что казалась выше своего роста. Но отчасти тут сказывалось и воздействие чар, чар и очарования Авалона... Белоснежные косы Вивианы были уложены венцом; на поясе у нее висел небольшой серповидный нож, нож жрицы, а на лбу сиял знак Богини, сверкающий полумесяц.

 

Артур на миг удивленно воззрился на Вивиану, затем узнал ее и жестом пригласил подойти поближе.

 

- Владычица Авалона, сколь давно ты не удостаивала этот двор своим присутствием. Садись рядом со мной, родственница, и поведай, что я могу сделать для тебя.

 

- Оказать Авалону должный почет, как ты клялся, - ответила Вивиана. Ее чистый грудной голос - голос жрицы, обученной говорить с людьми, - был слышен во всех уголках зала. - Мой король, я прошу тебя посмотреть на тот меч, что ты носишь, и вспомнить о тех, кто вложил этот меч в твои руки, и о твоей клятве...

 

Много лет спустя, когда вести об этом происшествии разошлись повсюду, так и не получилось узнать, что же произошло сперва - каждый из гостей рассказывал это по-разному. Моргейна видела, как Балин вскочил со своего места и бросился вперед; она увидела руку рыцаря на рукояти огромного топора Мелеагранта - тот так и валялся у подножия трона; затем последовала короткая свалка, раздался чей-то возглас, топор взлетел и опустился, и Моргейна услышала, словно со стороны, собственный крик. Но удара она так и не заметила, а увидела лишь, как белые волосы Вивианы окрасились кровью, и жрица рухнула на пол, не успев даже вскрикнуть.

 

Затем зал зазвенел множеством воплей; Ланселет и Гавейн держали Балина, а тот бился у них в руках; Моргейна бросилась вперед, и в руках у нее невесть как появился ее собственный кинжал - но тут в ее запястье мертвой хваткой впились скрюченные пальцы Кевина.

 

- Моргейна! Моргейна, не нужно, уже поздно!.. - Голос барда был хриплым от рыданий. - Керидвен! Матерь-Богиня!.. Нет, Моргейна, не надо, не смотри на нее...

 

Он попытался заставить Моргейну отвернуться, но она застыла, словно каменное изваяние, слушая, как Балин во все горло выкрикивает ругательства.

 

- Глядите! - внезапно воскликнул Кэй. - Лорд Талиесин!

 

Старик потерял сознание и сполз с кресла. Кэй подхватил его и усадил, а потом, неразборчиво извинившись, схватил кубок Артура и принялся вливать старику в рот вино. Кевин отпустил Моргейну, пошатываясь, подошел к дряхлому друиду и неловко опустился рядом с ним. "Нужно подойти к нему", подумала Моргейна, но ноги ее словно приросли к полу, и она не могла сделать ни единого шага. Она смотрела на лежащего в обмороке Талиесина чтобы не смотреть на чудовищную лужу крови на полу; кровь уже успела пропитать волосы, платье и длинный плащ Вивианы. В последний миг Вивиана успела схватиться за свой небольшой серповидный нож. И сейчас ее рука, запятнанная кровью, все так же лежала на рукояти ножа... кровь, сколько же крови... Голова Вивианы была развалена надвое, и повсюду была кровь, кровь течет по трону, словно кровь жертвенных животных с алтарей, кровь у подножия трона Артура... В конце концов, Артур вновь обрел дар речи.

 

- Презренный негодяй! - хрипло произнес он. - Что ты натворил?! Ты совершил убийство, хладнокровное убийство перед троном твоего короля...

 

- Убийство, говоришь? - низким хриплым голосом произнес Балин. - Да, она была отвратительнейшей убийцей во всем твоем королевстве, она дважды заслужила смерть! Я избавил твое королевство от нечестивой ведьмы, король!

 

Артур был охвачен скорее гневом, чем горем.

 

- Владычица Озера была мне другом и благодетельницей! Как ты смеешь так говорить о моей родственнице, которая помогла мне взойти на трон?!

 

- Я призываю в свидетели самого лорда Ланселета - он подтвердит, что она замышляла убийство моей матери, - заявил Балин, - доброй и благочестивой христианки Присциллы - приемной матери его собственного брата, Балана! И она убила мою мать, говорю тебе, она ее убила при помощи злого чародейства...

 

Балан скривился. Казалось, что этот рослый мужчина вот-вот расплачется, как ребенок.

 

- Говорю вам, она убила мою мать, и я отомстил за нее, как и надлежит рыцарю!

 

Ланселет в ужасе зажмурился; лицо его исказилось, но он не плакал.

 

- Лорд мой Артур, жизнь этого человека принадлежит мне! Позволь мне отомстить за смерть моей матери...

 

- И сестры моей матери, - сказал Гавейн.

 

- И моей, - добавил Гарет.

 

Оцепенение, сковывавшее Моргейну, рассеялось.

 

- Нет, Артур! - выкрикнула она. - Отдай его мне! Он убил Владычицу перед твоим троном - так позволь же женщине Авалона отомстить за кровь Авалона! Взгляни: вон лежит лорд Талиесин, наш дед, - недвижим, словно и его поразил убийца...

 

- Сестра, сестра! - Артур вскинул руку, пытаясь остановить Моргейну. Нет, сестра, нет... нет, отдай мне свой кинжал...

 

Моргейна лишь отчаянно встряхнула головой, продолжая крепко сжимать кинжал. Внезапно Талиесин, поднявшись, отобрал его у Моргейны; руки старика дрожали.

 

- Нет, Моргейна. Хватит кровопролития - видит Богиня, и без того довольно крови - ее кровь пролилась здесь как жертва Авалону...

 

- Жертва! Да, жертва Господу - так Господь наш поразит всех злых колдуний и их богов! - с неистовством выкрикнул Балин. - Позволь же мне, лорд мой Артур, очистить твой двор от всего этого злого чародейского рода...

 

И он принялся вырываться с такой силой, что Ланселет и Гавейн с трудом удержали его. Подскочивший Кэй помог им бросить Балина - тот все еще продолжал сопротивляться - к подножию трона.

 

- Тихо! - крикнул Ланселет и быстро оглядел зал. - Предупреждаю: я убью всякого, кто поднимет руку на мерлина или на Моргейну - что бы ни сказал потом Артур! - да, мой лорд, и умру потом от твоей руки, если ты так решишь!

 

Лицо его было искажено гневом и отчаяньем.

 

- Мой лорд король, - прохрипел Балин, - прошу тебя, позволь мне повергнуть всех этих волшебников и колдунов, во имя Христа, ненавидевшего всех их...

 

Ланселет с силой ударил Балина по лицу; рыцарь задохнулся и умолк. Из разбитой губы потекла струйка крови.

 

- Прошу прощения, мой лорд.

 

Ланселет снял роскошный плащ и осторожно накрыл изуродованное безжизненное тело матери.

 

Когда труп оказался укрыт, Артуру словно бы стало легче дышать. И лишь Моргейна продолжала широко распахнутыми глазами смотреть на бесформенную груду, скрытую ныне темно-красным праздничным плащом Ланселета.

 

"Кровь. Кровь у подножия королевского трона. Кровь, кровь струится из сердца..." Моргейне показалось, будто откуда-то издалека до нее долетели пронзительные вопли Враны.

 

- Позаботьтесь о леди Моргейне, - негромко произнес Артур, - она теряет сознание.

 

Моргейна почувствовала, как чьи-то руки осторожно подхватили ее и помогли опуститься в кресло; кто-то поднес к ее губам кубок с вином. Она попыталась было оттолкнуть вино, но ей почудился голос Вивианы. "Пей. Жрица не должна терять силы и волю". Моргейна послушно выпила, слушая голос Артура, мрачный и суровый.

 

- Балин, что бы тебя ни вело - довольно, я уже слышал, что ты можешь сказать! Ни слова больше! Ты либо безумец, либо хладнокровный убийца. Что бы ты ни говорил, но ты убил мою родственницу и в день Пятидесятницы обнажил оружие в присутствии Верховного короля. И все же я не стану убивать тебя на месте - Ланселет, положи меч.

 

Ланселет вогнал меч обратно в ножны.

 

- Я выполню твою волю, мой лорд. Но если ты не покараешь этого убийцу, я буду просить позволения покинуть твой двор.

 

- Покараю. - Лицо Артура было мрачным. - Балин, достаточно ли ты разумен, чтобы выслушать меня? Вот твой приговор: я навеки изгоняю тебя от этого двора. Пусть тело госпожи омоют и положат на конные носилки. Я велю тебе отвезти его в Гластонбери, рассказать обо всем архиепископу и исполнить ту епитимью, которую он на тебя наложит. Ты говорил сейчас о Боге и Христе; так вот, христианскому королю не подобает вершить личную месть за убийство, совершенное перед его троном. Ты слышишь меня, Балин, мой бывший рыцарь и соратник?



mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2021 год. (0.051 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал