Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






КОРОЛЬ-ОЛЕНЬ 7 страница






 

Гвенвифар остановилась на лестнице и сказала:

 

- Если не возражаешь, я хочу, чтобы мой дворецкий сопровождал меня. И я хочу, чтобы ко мне немедленно прислали мою служанку!

 

- Как будет угодно моей госпоже, - усмехнулся Мелеагрант. Зубы у него были ненормально длинные, желтые и скверные.

 

"Он похож на дикого зверя..." - подумала королева, и в ужасе прижалась к стене. Но все же у нее еще сохранялись какие-то силы, и Гвенвифар твердо произнесла:

 

- Пожалуйста, сейчас же позови сэра Эктория, или мне придется вернуться в зал и остаться там, пока не прибудет моя служанка. Не подобает королеве Артура находиться наедине с чужим мужчиной...

 

- Даже с ее братом? - спросил Мелеагрант, но Гвенвифар, поднырнув под его рукой, увидела входящего в зал Эктора и позвала:

 

- Приемный отец! Пожалуйста, будь рядом со мной! И вели сэру Лукану разыскать мою служанку!

 

Старик медленно поднялся по лестнице вслед за ними, и Гвенвифар оперлась на его руку. Мелеагранту это явно не понравилось. Они подошли к покоям, которые некогда занимала Альенор; сама Гвенвифар жила в маленькой комнате, расположенной немного дальше. Мелеагрант открыл дверь. В покоях пахло сыростью и затхлостью, и Гвеьгхвивар заколебалась. Возможно, ей стоит все-таки спуститься обратно в зал и потребовать, чтобы они немедленно перешли к обсуждению дел; вряд ли она сможет привести себя в порядок или отдохнуть в такой грязной, запущенной комнате.

 

- Нет, старик, тебе не сюда, - внезапно произнес Мелеагрант, развернулся и с силой оттолкнул сэра Эктория. - Моя госпожа больше не нуждается в твоих услугах.

 

Экторий пошатнулся и потерял равновесие, и за этот миг Мелеагрант успел втолкнуть Гвенвифар в комнату и захлопнуть за ней дверь. Она услышала скрежет засова, и, оступившись, упала на колени; подхватившись, Гвенвифар обнаружила, что, кроме нее, в покоях никого нет. На ее стук в дверь никто не отозвался.

 

Выходит, Моргейна оказалась права? Что они сделали с ее свитой? Неужели они всех перебили, даже Эктория и Лукана? Комната, в которой Альенор родила ребенка и впоследствии скончалась, была холодной и сырой. На огромной кровати сохранились лишь какие-то клочья льяной простыни; пол устилала прелая солома. Старый резной сундук Альенор стоял на прежнем месте, но дерево сделалось затертым и грязным, да и сам сундук был пуст. Очаг был забит золой; похоже, здесь много лет не разводили огонь. Гвенвифар стучала в дверь и кричала, пока у нее не заболели руки и горло. Она проголодалась и устала, и ее мутило от здешней вони и грязи. Но дверь даже не дрогнула под ее ударами, а окно было слишком маленьким, чтоб через него можно было выбраться наружу - а кроме того, до земли было больше двадцати футов. Она оказалась в плену. В окно виден был лишь заброшенный скотный двор, по которому бродила одинокая дряхлая корова и время от времени тоскливо мычала.



 

Прошло несколько томительно медленных часов. Гвенвифар уяснила две веши: что ей не выбраться отсюда самостоятельно и что ей не удастся привлечь внимание людей, которые захотели бы выпустить ее отсюда. Ее сопровождающие исчезли - погибли или оказались в заточении. В любом случае, прийти к ней на помощь они не могли. Служанку и пажа тоже могли убить - и уж точно не собирались к ней подпускать. Она осталась совсем одна и оказалась во власти человека, который, вероятно, попытается сделать ее заложницей.

 

Скорее всего, ей самой ничего не грозило. Как она говорила Моргейне, все притязания Мелеагранта основывались на том, что он якобы являлся единственным оставшимся в живых сыном ее отца; бастард - но все же бастард королевской крови. И все-таки одна лишь мысль о хищной улыбке Мелеагранта, о соседстве его огромного тела повергала Гвенвифар в ужас. Он вполне мог обойтись с ней сколь угодно дурно или даже попытаться силой вынудить ее признать его наместником этой страны.

 

Прошел день. В щель между ставнями пробился солнечный луч, медленно пересек комнату и снова исчез. Начало темнеть. Гвенвифар прошла через покои Альенор в маленькую комнатку, где некогда, еще в детстве, жила она сама. Темная тесная комнатка, обычный чуланчик, внушала ощущение защищенности; кто сможет обидеть ее здесь? Комнатка была грязной и затхлой, солома на полу заплесневела, но это не имело значения. Гвенвифар умостилась на кровати и завернулась в плащ. Потом она сходила в большую комнату и попыталась подпереть дверь тяжелым сундуком Альенор. Она поняла, что очень боится Мелеагранта и еще больше боится его воинов, на вид сущих разбойников.



 

Конечно же, он не позволит им грубо обходиться с ней; ведь у Мелеагранта был один-единственный товар для сделки - ее безопасность. "Артур убьет его", - сказала себе Гвенвифар. Если он хоть пальцем к ней прикоснется, Артур убьет его.

 

"А действительно ли Артур будет волноваться обо мне?" - в отчаянии подумала Гвенвифар. Все эти годы он был добрым любящим мужем и обращался с ней с глубоким почтением, но, возможно, он не станет особенно беспокоиться о судьбе жены, так и не сумевшей родить ему ребенка - и мало того, жены, влюбленной в другого мужчину и не сумевшей это скрыть от законного супруга.

 

"Я бы на месте Артура не стала ничего предпринимать против Мелеагранта. Я бы сказала, что раз он меня заполучил, то может оставить себе и делать, что ему угодно".

 

Но чего же хочет Мелеагрант? Если она, Гвенвифар, умрет, никто больше не сможет оспаривать его права на трон Летней страны. Правда, у нее было несколько племянников и племянниц, детей ее сестер, но они проживали далеко и, возможно, ничуть не интересовались этой землей или даже вовсе ничего не знали о ней. Возможно, Мелеагрант собирается просто убить ее или заморить голодом. Настала ночь. Один раз со стороны скотного двора донесся топот копыт и чьи-то голоса; Гвенвифар подбежала к окну и выглянула наружу, но не увидела ничего, кроме тусклого света факела. Она кричала так, что едва не сорвала голос, но никто даже не взглянул в сторону окна и никак не дал понять, что услышал ее крики.

 

Посреди ночи, ненадолго погрузившись в беспокойный, полный кошмаров сон, Гвенвифар вдруг вскинула голову: ей почудилось, будто ее зовет Моргейна. Королева рывком уселась на грязной кровати, до боли вглядываясь во тьму. Но нет, она по-прежнему была одна.

 

"Моргейна, Моргейна! Если б только ты сумела увидеть меня при помощи своего колдовства, если бы ты сказала моему господину, когда он вернется, что Мелеагрант - грязный лжец, что он заманил меня в ловушку..." Но тут ей подумалось: а вдруг Бог разгневается на нее за то, что она уповает на колдовство Моргейны? Она принялась тихо молиться, и, в конце концов, монотонность молитвы убаюкала ее.

 

На этот раз королева спала крепко, без снов. Проснувшись, Гвенвифар почувствовала, что у нее пересохло во рту, и осознала, что вот уже целые сутки сидит в этих пустых грязных покоях. Ее терзали голод и жажда, ее мутило от здешнего зловония, - а вонью теперь тянуло не только от прелой соломы, но и из угла, который ей пришлось использовать под отхожее место. Сколько они собираются держать ее здесь? Время шло. У Гвенвифар не осталось больше ни сил, ни мужества - она не могла даже молиться.

 

А не было ли это наказанием за ее прегрешения, к которым сама она была слишком снисходительна? Да, она была Артуру верной женой, но все-таки продолжала желать другого мужчину. Она воспользовалась чародейством Моргейны. "Но, - в отчаянье подумала Гвенвифар, - если я несу кару за прелюбодеяние с Ланселетом, за что же меня наказывали, пока я была верной женой Артура?"

 

Но даже если Моргейна при помощи своих чар увидит, что королева в плену, захочет ли она помочь ей? У Моргейны нет никаких причин любить ее; Моргейна почти наверняка презирает ее.

 

Есть ли на свете хоть один человек, которому она дорога? Будет ли хоть кого-то волновать ее судьба?

 

Лишь после полудня со стороны лестницы донеслись шаги. Гвенвифар вскочила и, закутавшись в плащ, попятилась. Легко сдвинув сундук, вошел Мелеагрант, и при его виде Гвенвифар отступила еще дальше.

 

- Как ты смеешь так обращаться со мной? - негодующе спросила она. Где моя служанка, мой паж, мой дворецкий? Что ты сделал с моими спутниками? Неужели ты думаешь, что

 

Артур позволит тебе править этой страной после того, как ты так оскорбил его королеву?!

 

- Ты больше не его королева, - невозмутимо заявил Мелеагрант. - Когда я разберусь с тобой, он тебя уже не получит. В давние дни, леди, супруг королевы был королем. Если я завладею тобой и получу от тебя сыновей, никто не посмеет оспаривать мое право на трон.

 

- Ты не получишь от меня сыновей, - с безрадостным смехом отозвалась Гвенвифар. - Я бесплодна.

 

- Ха! Ты была замужем за безбородым мальчишкой! - сказал Мелеагрант и добавил еще несколько слов, которых Гвенвифар не поняла, почувствовав лишь, что это было нечто невыразимо грязное.

 

- Артур убьет тебя, - сказала она.

 

- Пусть попробует. Напасть на остров куда труднее, чем ты думаешь, отозвался Мелеагрант, - да к тому времени, возможно, он не захочет и пытаться - ведь ему пришлось бы забирать тебя...

 

- Я не могу выйти за тебя замуж. Я уже замужем.

 

- Моим людям нет до этого дела, - сказал Мелеагрант. - Многих раздражала власть священников, и я вышвырнул отсюда всех священников до последнего! Я правлю по старым законам, и я стану королем по этому закону, - а он говорит, что здесь должен править твой муж...

 

- Нет! - прошептала Гвенвифар и попятилась, но Мелеагрант одним прыжком оказался рядом и притянул королеву к себе.

 

- Ты не в моем вкусе, - грубо сказал он. - Тощая, уродливая, бледная девка. Мне нравятся женщины, у которых есть за что подержаться. Но ты дочка старика Леодегранса, если только твоя мать не была похрабрее, чем я о ней думаю. А потому... - и он сжал Гвенвифар своими ручищами. Королева принялась вырываться и, освободив руку, с силой ударила его по лицу.

 

Она попала локтем по носу Мелеагранту; Мелеагрант взревел, схватил ее за руку и встряхнул; затем он ударил Гвенвифар кулаком в челюсть. Что-то лязгнуло, и Гвенвифар почувствовала во рту вкус крови. Мелеагрант ударил ее еще раз и еще; Гвенвифар вскинула руки, пытаясь заслониться, но удары сыпались градом.

 

- Сука! - проорал он. - Ты у меня узнаешь, кто твой господин...

 

Он схватил Гвенвифар за запястье и вывернул ей руку.

 

- Ох, нет, нет... пожалуйста, не надо... Артур, Артур убьет тебя...

 

В ответ Мелеагрант лишь грязно выругался, швырнул Гвенвифар на кровать и, опустившись на колени рядом с ней, принялся стягивать с себя одежду. Гвенвифар завизжала и принялась извиваться; Мелеагрант еще раз ударил ее, и Гвенвифар застыла, скорчившись в углу кровати.

 

- Снимай платье! - приказал Мелеагрант.

 

- Нет! - крикнула Гвенвифар, пытаясь поплотнее прижать к себе свои одежды. Мелеагрант снова выкрутил ей руку и, удерживая Гвенвифар в таком положении, неспешно разорвал ей платье от ворота до талии.

 

- Ну так как, снимешь ты его или порвать его на тряпки?

 

Содрогаясь от рыданий, Гвенвифар трясущимися руками стянула платье. Она знала, что должна бороться, но побои навели на нее такой ужас, что она не смела сопротивляться. Когда она сняла платье, Мелеагрант швырнул ее на грязную солому и грубо раздвинул ей ноги. Гвенвифар попыталась вырваться, в страхе и отвращении перед его руками, его зловонным дыханием, громадным волосатым телом, огромным мясистым фаллосом, что с силой вошел в нее и продолжал вонзаться раз за разом, пока Гвенвифар не начало казаться, что сейчас ее разорвет надвое.

 

- Не смей отодвигаться, сука! - крикнул Мелеагрант, с силой всаживая в нее член. Гвенвифар вскрикнула от боли, и он снова ударил ее. Она застыла, вхлипывая, позволив ему делать все, что захочет. Казалось, это будет длиться вечно: огромное тело Мелеагранта поднималось и опускалось раз за разом: пока, наконец, Гвенвифар не ощутила пульсирующие, мучительно болезненные выбросы его семени. Затем Мелеагрант вышел из нее и откатился в сторону. Гвенвифар судорожно вздохнула и попыталась натянуть на себя одежду. Мелеагрант встал, рывком застегнул ремень и махнул ей рукой.

 

- Отпусти меня! - взмолилась Гвенвифар. - Я обещаю... обещаю...

 

На лице Мелеагранта заиграла жестокая усмешка.

 

- Почему это я должен тебя отпускать? - спросил он. - Нет уж: раз ты тут, ты тут и останешься. Тебе что-нибудь нужно? Может, платье взамен этого?

 

Гвенвифар встала, продолжая всхлипывать, изнемогая от стыда и дурноты. В конце концов, она сказала:

 

- Я... можно мне немного воды и... и чего-нибудь поесть. И... - Она расплакалась, не выдержав унижения. - И ночной горшок.

 

- Как будет угодно моей госпоже, - с издевкой произнес Мелеагрант и вышел, снова заперев дверь.

 

Через некоторое время скрюченная старуха принесла Гвенвифар кусок жирного жареного мяса, ломоть ячменного хлеба, кувшин пива и кувшин с водой. Кроме того, она принесла одеяла и ночной горшок.

 

- Если ты отнесешь послание моему лорду Артуру, - сказала Гвенвифар, я отдам тебе вот это, - и она вынула из волос золотой гребень. При виде золота старуха просияла, но сразу же испуганно оглянулась и выскользнула из комнаты. Гвенвифар снова разрыдалась.

 

 

В конце концов, она немного успокоилась, поела, попила и попыталась хотя бы немного отмыться. Она чувствовала себя больной и разбитой, но хуже всего было ощущение того, что она опозорена, осквернена.

 

Неужели Мелеагрант сказал правду, что Артур теперь не захочет ее возвращения? А может, он и прав... Будь она мужчиной, она никогда бы не пожелала ничего того, чем хоть раз воспользовался Мелеагрант...

 

Нет, это несправедливо! Она ведь ничего не сделала - ее просто заманили в ловушку и использовали против ее воли!

 

"А разве я этого не заслужила ?... Я считала себя верной женой, а любила при этом другого..." Королеву замутило от вины и стыда. Но некоторое время спустя к ней все-таки вернулось самообладание, и Гвенвифар принялась обдумывать то неприятное положение, в котором она очутилась.

 

Она находится в замке Мелеагранта - старом замке ее отца. Ее изнасиловали и держат в заточении, и Мелеагрант заявил, что намерен владеть этим островным королевством по праву ее супруга. Нет, этого Артур не допустит. Что бы он ни думал о самой Гвенвифар, он все равно пойдет войной на Мелеагранта - хотя бы ради чести Верховного короля. Наверное, это будет нелегко, но возможно - отбить остров у Мелеагранта. Она не знала, каков боец из Мелеагранта, если не считать того случая, подумала королева с несвойственным ей мрачным юмором, когда его противник - беспомощная женщина. Но как бы там ни было, ему не выстоять против Артура, нанесшего сокрушительное поражение саксам при горе Бадон.

 

А после этого ей придется предстать перед Артуром и поведать, что с ней произошло. Нет, лучше уж покончить с собой. Невзирая на все старания, Гвен не могла представить, как же она будет рассказывать Артуру о том, что Мелеагрант сделал с нею... "Я должна была сопротивляться упорнее... Артур в сражениях смотрит в лицо смерти; однажды он получил такую рану, что на полгода оказался прикован к постели. А я... я перестала бороться после нескольких оплеух..." Если бы она была колдуньей, как Моргейна! Она бы превратила этого мерзавца в свинью! Но Моргейна никогда не очутилась бы в лапах у Мелеагранта - она сразу учуяла бы западню. И кроме того, она всегда носит с собой этот свой маленький кинжал - возможно, она и не убила бы

 

Мелеагранта, но он надолго потерял бы желание - а может, и возможность! - насиловать женщин!

 

Гвенвифар съела и выпила, что смогла, умылась и почистила испачканную одежду.

 

День начал клониться к вечеру. Надеяться было не на что; ее никто не хватится, и никто не придет к ней на помощь, пока Мелеагрант не начнет похваляться своим деянием и не объявит себя супругом дочери короля Леодегранса. Она ведь приехала сюда по своей воле, в сопровождении двух соратников Артура. До тех пор, пока Артур не вернется с южного побережья, а может, еще дней десять после этого, пока не минует назначенный срок ее возвращения, король не заподозрит, что дело неладно.

 

"О, Моргейна, почему я тебя не послушала? Ты ведь предупреждала, что Мелеагрант - негодяй..." На миг Гвенвифар почудилось бледное, бесстрастное лицо ее невестки - спокойное, немного насмешливое. Видение было таким отчетливым, что Гвенвифар протерла глаза. Моргейна смеется над ней? Но нет, все развеялось - видение оказалось всего лишь игрой света.

 

"А вдруг она сумеет увидеть меня при помощи своих чар... вдруг она пришлет кого-нибудь на помощь... нет, она не станет мне помогать, она меня ненавидит... она лишь посмеется над моими злоключениями..." Но потом Гвенвифар вспомнилось: Моргейна могла потешаться и насмешничать, но если случалась беда, никто не мог сравниться с нею в доброте. Моргейна ухаживала за ней и утешала ее, когда у нее случился выкидыш; Моргейна сама захотела помочь королеве, хоть Гвенвифар и возражала, и дала ей амулет. Может, Моргейна и вправду не питает к ней ненависти. Возможно, насмешками Моргейна лишь защищалась от гордыни Гвенвифар, от ее язвительных замечаний в адрес чародейств Авалона.

 

Понемногу комнату заволокли сумерки. Надо ей было вовремя догадаться и попросить какую-нибудь свечку или лампу. Похоже, что ей предстоит провести здесь вторую ночь. А Мелеагрант может вернуться... При одной лишь мысли об этом Гвенвифар похолодело от ужаса; у нее до сих пор болело все тело, губы распухли, на плечах - и, наверное, и на лице, - проступили синяки. И хотя сейчас, пока Гвенвифар была одна, она могла спокойно думать о том, как можно сражаться с Мелеагрантом и, возможно, заставить его отступить, гложущий страх подсказывал ей, что стоит лишь Мелеагранту прикоснуться к ней, как она в ужасе съежится и позволит ему делать все, что угодно, лишь бы ее не били... она боялась новых побоев, так боялась...

 

Разве сможет Артур простить ее? Ее ведь не избили до потери сознания она сдалась после нескольких ударов... Как сможет он принять ее обратно и продолжать любить и чтить, как свою королеву, если она позволила другому мужчине овладеть ею?

 

Он не возражал, когда она и Ланселет... он сам был частью этого... если в том и был грех, то она совершила его не сама, а по желанию мужа...

 

О, да, но ведь Ланселет был его родственником и ближайшим другом...

 

Снаружи донесся какой-то шум. Гвенвифар попыталась выглянуть в окно, но опять не увидела ничего, кроме все того же угла скотного двора и все той же мычащей коровы. Действительно, откуда-то долетал шум, крики и звон оружия, но Гвенвифар не могла ничего разглядеть, а шум, приглушенный стенами, был неразборчив. Возможно, это просто негодяи Мелеагранта затеяли драку во дворе, или даже - о, нет! Господи, спаси и сохрани! - убивают ее спутников. Королева попыталась извернуться, чтобы удобнее было смотреть через щель в ставнях, но у нее ничего не вышло.

 

Но тут по лестнице застучали шаги. Дверь распахнулась, и Гвенвифар, со страхом обернувшись, увидела Мелеагранта с мечом в руках.

 

- Убирайся в дальнюю комнату! - приказал он. - И чтоб ни звука, или тебе же хуже будет!

 

"Неужели кто-то все-таки пришел мне на помощь?" Судя по виду, Мелеагрант сейчас готов был на любое безумство и уж точно не стал бы объяснять Гвенвифар, что происходит. Она медленно попятилась по направлению к маленькой комнатке. Мелеагрант последовал за ней, не выпуская меча из рук; Гвенвифар задрожала и сжалась в ожидании удара... Что он сделает убьет ее или постарается сохранить как заложницу на случай бегства?

 

Гвенвифар так никогда и не узнала, что же он замышлял. Внезапно голова Мелеагранта развалилась, и во все стороны брызнули кровь и мозги; Мелеагрант неестественно медленно опустился на пол - и Гвенвифар тоже осела, теряя сознание. Но прежде, чем она оказалась на полу, ее подхватил Ланселет.

 

- Госпожа моя, моя королева... любимая!

 

Он прижал Гвенвифар к себе, и королева, еще не очнувшись до конца, поняла, что он покрывает ее лицо поцелуями. Она не пыталась возразить; все это было словно во сне. Мелеагрант валялся на полу в луже крови, рядом лежал его меч. Ланселету пришлось перенести королеву через труп, прежде чем он смог поставить ее на ноги.

 

- Откуда... откуда ты узнал? - запинаясь, пробормотала Гвенвифар.

 

- Моргейна, - коротко пояснил Ланселет. - Когда я вернулся в Камелот, она сказала, что пыталась уговорить тебя не уезжать, не дождавшись моего возвращения. Она предчувствовала, что тут какая-то ловушка. Я взял коня и поехал следом за тобой, прихватив полдюжины воинов. Твою охрану я нашел в лесу, неподалеку отсюда - их связали и заткнули рты кляпами. После того, как я их освободил, остальное уже было несложно - этот мерзавец явно думал, что ему нечего бояться.

 

Ланселет лишь сейчас отстранился настолько, чтобы разглядеть синяки, покрывающие лицо и тело Гвенвифар, разорванное платье, разбитые, распухшие губы. Он коснулся дрожащими пальцами ее губ.

 

- Теперь я жалею, что он умер так быстро, - сказал он. - Я с радостью заставил бы его страдать, как страдала ты, - любовь моя, бедная моя, что же он с тобой сделал...

 

- Ты не знаешь, - прошептала Гвенвифар, - ты не знаешь...

 

И, снова разрыдавшись, она прижалась к Ланселету.

 

- Ты пришел, ты пришел, я думала, что никто за мной не придет, что я больше никому не нужна, что никто не захочет даже прикоснуться ко мне, раз меня так опозорили...

 

Ланселет обнял ее и принялся целовать с неистовой нежностью

 

- Опозорена? Ты? Нет, это он опозорен, он, и он за это заплатил... бормотал он между поцелуями. - Я думал, что потерял тебя навеки, что этот негодяй убил тебя, но Моргейна сказала, что нет, что ты жива...

 

Даже сейчас в Гвенвифар на миг вспыхнули страх и негодование: неужели Моргейне известно, как ее унизили? О Боже, только бы Моргейна этого не знала! Она не выдержит, если Моргейна будет знать обо всем!

 

- А что сэр Экторий? Сэр Лукан...

 

- С Луканом все в порядке; Экторий уже немолод и перенес тяжелое потрясение, но нет причин бояться, что он умрет, - сказал Ланселет. - Тебе нужно спуститься вниз, любимая, и noказаться им, чтоб они знали, что их королева жива.

 

Гвенвифар взглянула на свое порванное платье и нерешительно коснулась покрытого синяками лица.

 

- Может быть, я немного задержусь и приведу себя в порядок? Я не хочу, чтобы они видели... - Гвенвифар не договорила - что-то сдавило ей горло.

 

Ланселет мгновение поколебался, затем кивнул.

 

- Да, верно. Пусть они думают, что он не посмел оскорбить тебя. Так будет лучше. Я пришел один, потому что знал, что смогу справиться с Мелеагрантом; остальные сейчас внизу. Давай я обыщу другие комнаты подобный негодяй наверняка держал при себе какую-нибудь женщину.

 

Ланселет ненадолго вышел, и Гвенвифар почувствовала, что ей почти не под силу даже на миг упустить его из виду. Она осторожно отодвинулась подальше от валяющегося на полу трупа Мелеагранта, глядя на него, словно на тушу волка, убитого пастухом, и даже вид крови не внушал ей отвращения. Мгновение спустя Ланселет вернулся.

 

- Тут рядом есть чистая комната, а в сундуках там сложено кое-что из женской одежды. Кажется, это комната старого короля. Там есть даже зеркало.

 

Он провел Гвенвифар по коридору. Эта комната была чисто подметена, и тюфяк на кровати был набит свежей соломой и застелен простынями, одеялами и шкурами - не особенно чистыми, но все-таки не отталкивающими. У стены стоял резной сундук - Гвенвифар узнала его. В сундуке она нашла три платья; одно из них она видела на Альенор, а остальные два были сшиты на женщину повыше. Взгляд Гвенвифар затуманился слезами. Разглаживая платья, она подумала: "Должно быть, это платья моей матери. Почему отец так и не отдал их Альенор? - Но затем ей подумалось: - Я никогда не знала своего отца. Я совершенно не представляю, что он был за человек; я знаю лишь, что он был моим отцом". Эта мысль так опечалила Гвенвифар, что она едва не расплакалась снова.

 

- Я надену вот это, - сказала королева и слабо рассмеялась. - Если управлюсь без служанки... Ланселет нежно коснулся ее лица.

 

- Я сам одену тебя, моя леди.

 

Он начал помогать Гвенвифар снимать порванное платье. Но затем лицо его исказилось, и он подхватил полураздетую Гвенвифар на руки.

 

- Когда я думаю, что этот... это животное касалось тебя... - произнес он, спрятав лицо на груди Гвенвифар, - а я, любя тебя, не смел даже притронуться...

 

Несмотря на все свое благочестие, Гвенвифар могла сейчас думать лишь об одном: она так старалась быть добродетельной, так старалась держать себя в руках, а Бог в ответ отдал ее в руки Мелеагранта, на позор и муки! А Ланселет, что предлагал ей любовь и нежность, но ушел с ее пути, чтоб не предать своего родича, - Ланселет оказался тому свидетелем! Гвенвифар повернулась и обняла его.

 

- Ланселет, - прошептала она, - любимый мой, желанный... прогони память о том, что он со мною сделал... давай задержимся здесь еще ненадолго...

 

На глаза Ланселета навернулись слезы; он бережно положил Гвенвифар на кровать, лаская ее дрожащими руками.

 

"Бог не вознаградил меня за добродетель. Так почему же я думаю, что он станет меня карать? - Но последовавшая за этим мысль напугала Гвенвифар. А может, никакого Бога нет - вообще никаких богов нет. Возможно, все это выдумали священники, чтоб говорить людям, что нам делать, и чего не делать, и во что верить, и чтобы отдавать распоряжения самому королю". Она приподнялась и притянула Ланселета к себе; ее распухшие губы коснулись его губ, ее руки заскользили по телу любимого, на этот раз - без страха и стыда. Гвенвифар не испытывала более сомнений. Артур? Артур не защитил ее от изнасилования. Она перенесла выпавшие ей страдания - теперь же она возьмет свое. Артур сам подтолкнул ее к тому, чтоб возлечь с Ланселетом, и теперь она будет делать что пожелает.

 

Два часа спустя они рука об руку покинули замок Мелеагранта. Они ехали рядом, время от времени касаясь друг друга, и Гвенвифар ни о чем более не беспокоилась; она, не таясь, смотрела на Ланселета, и глаза ее сияли радостью. Она обрела свою истинную любовь, и впредь даже не подумает ни от кого ее скрывать.

 

Глава 5

 

"Жрицы медленно идут по поросшему тростником берегу Авалона и несут факелы... Мне следовало бы находиться среди них, но я почему-то не могу... Вивиана рассердится, что я не иду вместе с ними, но я словно стою на дальнем берегу и не могу произнести слово, которое перенесло бы меня к ним..."

 

Врана идет медленно, и лицо ее покрыто морщинами - я никогда не видела ее такой, - а на виске появилась седая прядь... Волосы ее распущены; неужели она все еще дева, хранящая себя для бога? Ветер колышет пламя факелов и треплет белое одеяние Враны. Но где же Вивиана, где Владычица? Священная ладья стоит у берега вечной земли, но она не придет больше, чтоб занять место Богини... Но кто это в вуали и венце Владычицы?

 

Я никогда прежде не видела этой женщины, кроме как во сне...

 

Густые волосы цвета спелой пшеницы заплетены в косы и уложены короной вокруг головы; но на поясе у нее, там, где надлежит висеть серповидному ножу жрицы, висит... о, Богиня! Что за святотатство! На светлом платье виднеется серебряное распятие; я пытаюсь вырваться из незримых пут, броситься к женщине и сорвать богохульную вещь, но между нами становится Кевин и хватает меня за руки... руки его скрючены, словно какие-то уродливые змеи... а затем он выворачивается у меня из рук, а змеи вцепляются в меня...

 

- Моргейна! Что случилось? - Элейна тряхнула свою соседку по кровати за плечо. - Что с тобой? Ты кричишь во сне...

 

- Кевин, - пробормотала Моргейна и села. Распущенные волосы цвета воронова крыла окутали ее темной волной. - Нет-нет, это не ты, но у нее волосы, как у тебя, и распятие...

 

- Это сон, Моргейна! - встряхнула ее Элейна. - Проснись! Моргейна моргнула, вздрогнула, потом глубоко вздохнула и взглянула на Элейну уже с обычной своей невозмутимостью.

 



mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2021 год. (0.029 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал