Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Любава, говоришь? Голубоглазая? Из Осиновки?..






 

Двадцать дней – много это или мало?

В первый день Славке казалось, что более, чем достаточно, чтобы найти матушку, если… если только ее не продали где-нибудь в Корсуни или Судаке в заморские страны, и она до сих пор еще мыкается где-то в Степи.

Но прошло пять дней, десять, двенадцать…

И даже неунывающему Славке стало ясно, что двадцать дней для поисков в бескрайней Степи – что капля дождя, упавшая с огромное озеро. За эти дни он и думать, как степняки научился.

А если серьезно, поймав себя на этом, вздохнул он, то тут, пожалуй, и года бы не хватило…

Он покосился на едущего рядом с ним молчаливого половца и нахмурился. Белдуз приставил к нему такого воина, от которого никак и нигде нельзя было отвязаться. Самое неприятное, что этот охранник отличался удивительным немногословием. За все время, что они провели в пути, он произнес едва ли с десяток слов.

Зато слышал и видел, казалось, все.

И не упускал ничего, чтобы потом доложить Белдузу, который предупредил, что он головой отвечает, если Славка сбежит или с ним что-то случится. «Особенно, если сбежит!» – добавил хан, и половец берег свою голову, не только старательно прикрывая ее шапкой в полдень от палящего солнца. Но и везде и всюду постоянно следя за своим подопечным.

Славко сразу прозвал его своей тенью. Даже когда тот спал, и то, кажется, не упускал его из виду. Ну, а стоило только Славке куда-нибудь отъехать, то не проходило и минуты, как этот половец, словно из-под земли вырастал перед ним.

Так они и ехали вдвоем, молча, ни о чем не разговаривая.

Зима в Степи кончилась как-то разом, будто ее и не было вовсе. Сразу быстро и сильно пригрело солнце. И хотя снег продолжал лежать по оврагам, и ночью грязь становись хрустящей, зазвенели жаворонки, повылазили из нор суслики и закружились, радуясь первому теплу, беспечные бабочки.

В шубе, шапке и сапогах Славке стало нестерпимо жарко. И он без особого сожаления, обменял их у одного из местных купцов на куда более дешевую, но добротную половецкую одежду. Славко просил что-нибудь русское, хотя бы на голову – уж очень не нравился ему чудной, хоть и красивый колпак. Но торговец с сожалением поцокал языком и развел руками.

- Нет хорошая русская одежда, для такого достойный отрок! – нещадно коверкая русскую речь, ответил он. – Была – и боярская, и княжеская! Но теперь нет. Всю, что скупил у ханов, еще зимой, быстро-быстро продал! Говорят, - приблизив лицо, доверительно шепнул он, - скоро ее будет, много, очень много! Значит, та, что у меня был, совсем бы упал в цене! Ты – сын купца, я купец. Друг друга понимаем, да? Зачем мне тогда будет терпеть убытки?



Славко поправил колпак на голове и поехал дальше.

Из слов торговца, он понял, что, судя по всему, Белдузу с молодыми ханами удалось взять верх над стариками, и теперь уже все в Степи окончательно поверили, что Русь не пойдет на Степь.

Это была единственная хорошая новость за все двенадцать… нет – уже четырнадцать дней…

К матушке же, проехав столько уже верст, он не приблизился ни на шаг.

Да и много ли он знал о ней?

Звать – Любава. Красивая. Светлая, стройная. Из Осиновки, что почти на границе Переяславльского княжества с Черниговским.

Вот и все!

Русские люди, внимательно выслушивая его, всем сердцем желали помочь, но ничего не знали о такой…

- Не ведаем…

- Не слыхали… - одинаково отвечали они, и сами в свой черед спрашивали, откуда он, и из каких земель.

Смоленские, черниговские, киевские, вздыхая, отходили в сторону. Свои же, переяславльские, оживлялись, спрашивали, что там новенького на родной земле и слезно молили передать поклон своим родным, с просьбой поминать их пока в святых церквах, как живущих…

Славко же, видя, в каких условиях томятся в рабстве его земляки, которых половцы звали кош-чи – «пленник» и чага – «рабыня», какие они грязные, оборванные, измученные непосильной работой, высохшие, сокрушенно качал головой. Кощеи, и впрямь, настоящие кощеи, чуть не плакал он, глядя на них. И… тоже ничем не мог помочь им. Сказал бы, по секрету, как тот половецкий торговец, что близок конец их мучениям, да только – тс-сс! – это была не его тайна…

Наконец, когда надежд уже совсем не оставалось, и сопровождавший его половец все чаще недвусмысленно показывал ему свою веревочку с оставшимися узелками, один из стариков вдруг сказал:



- Любава, говоришь? Голубоглазая? Из Осиновки? Не той ли, что в лесах Черниговского княжества, близ большой дороги лежит?

- Да-да! – впился в него умоляющими глазами Славко. – Правда, это - в Переяславльском. Но на границе! Тоже в лесах и у дороги! Речка там у нас еще есть…

- Правильно, речка… Только глаза у нее не светлые, а темные. Но может, то они просто потемнели от горя? Здесь это у нас быстро бывает…

- Еще бы не потемнеть, вон вы как тут живете! – вздохнул Славко. - Да и тосковала она наверняка обо мне…

- Ну, коли так, то, кажется, знал я такую…

Старик сказал, в какую сторону и куда надо ехать Славке. К счастью, это было недалеко, за день можно обернуться туда и еще успеть в срок возвратиться к старшему хану…

Славко так и сказал охраннику и, даже не спрашивая его согласия, с места помчался так, как еще ни разу не ездил по Степи…

Половец, выслушав Славку, как это и подобает настоящей тени, лишь молча развернул своего коня и скользнул за ним следом.

 

 

Изумленный управляющий только успевал получать золотые монеты…

 

 

До места они доскакали, когда уже начался закат.

Наработавшееся за день красное солнце тяжело садилось за плоский, напоминавший Славке половецкий лоб, горизонт.

Вежа, на которую указал старик, была большой. Почти город. Всюду виднелись глинобитные жилища, огороды, бараньи и овечьи стада…

Охранник сказал несколько слов первому встречному половцу, тот указал на самый большой дом, где жил управляющий хана. Им оказался маленький тучный половец, с жадными глазами. Выслушав суть дела сначала от степняка, а затем и от оттолкнувшего его Славки, он сразу сообразил, что на этом можно заработать, утаив часть денег за проданную рабыню.

- Любава? Из под Переяславля или Чернигова? Семь лет, как уже з-десь? Есть такая! – охотно кивнул он и распорядился немедленно привести полонянку.

Слух о том, что в веже появился одетый в половецкую одежду русский отрок, который приехал выкупить свою мать, мигом облетела округу. Славко, потеряв осторожность, на радостях даже забыл, якобы что ищет кормилицу…

Свободные от работ русские люди потянулись сюда, чтобы собственными глазами взглянуть на это чудо и потом передать другим.

Уж если не дано судьбой развести свой огонь счастья, так хоть погреться у чужого костра!..

В ожидании, когда и лишний раз с грустью убеждался: чем больше и богаче хан, тем хуже жилось русским пленникам. Со всех сторон он видел их измученные глаза, изорванную одежду, избитые в кровь ноги и надорванные чужим рабским трудом, некогда бодрые, охочие до любой свободной работы, руки...

- Сейчас, сейчас придет! – видя нетерпение Славки, успокаивали его люди и говорили друг другу:

- СлаваТебе, Господи!

- Вот радость-то для Любавы!

- Что для нее – всем нам сегодня радость!

Наконец, из-за угла появилась бегущая навстречу собравшимся людям высокая светловолосая женщина. Посланный за ней мальчишка, даже не успевал следом…

- Сынок, что ж ты стоишь? – заторопили Славку в толпе: - Вон она!

- Беги, встречай свою матушку!

- И увози поскорее ее отсюда!

Славко, веря и не веря своему долгожданному счастью посмотрел на людей, на женщину и соскочил с коня.

- Матуш… - бросился он к полонянке и вдруг остановился, осекаясь на полуслове, - ка…

Лицо его разочарованно вытянулось, упрямые брови страдальчески потянулись к переносице.

Это была не его мать.

Женщина тоже, не добегая до него, внезапно остановилась. Вгляделась пристально в Славку. А затем бессильно уронила руки и, развернувшись, медленно пошла назад…

- Не она… - в один голос выдохнула толпа.

- Надо же…

- Бедная Любава!

Несколько мгновений Славко смотрел на удалявшуюся женщину и неожиданно для себя самого, крикнув: «Эй, Любава, стой! Не уходи!» - обратился к управляющему:

- Сколько ты хочешь получить за эту полонянку?

Огорченный едва ли не меньше Славки потерей заработка, половец сразу оживился и показал три жирных пальца:

- Три, говоришь? – развязывая пояс, где были спрятаны его деньги, небрежно переспросил Славко.

При виде золота, в глазах охранника промелькнул жадный блеск и явное сожаление, что он не знал этого раньше. А то можно было убить Славку и забрать эти златники себе! Привез бы его голову хану, с докладом, мол, хотел тот бежать. Ну, наказал бы его Белдуз, ну, стегнул плетью, но золотые от этого не потускнели бы, при нем бы остались!..

Все это сразу же заметил и понял Славко. Но сейчас ему было не до охранника-тени.

- Значит, три! – согласно повторил он и, вспомнив, что не знает цену рабам, уже деловито уточнил: - Сребреника?

- Да ты что? – тоже увидев золото, возмутился управляющий. - Ты только посмотри, какая это рабыня! Высокая, красивая, работящая! Даже, если она и не мать тебе, то будет прекрасной служанкой! Кто-кто, а я поверь, хорошо знаю в таких делах толк! Разве можно сравнить ее с этими? – он с презрением показал на остальных полонянок и отрезал: - Златника!

- На! Подавись! – Славко отсчитал три монеты быстро схватившему их половцу и крикнул женщине: - Матушка Любава! Ты свободна! Можешь возвращаться домой, к своему настоящему сыну!

- Надо же! - закачалась головами толпа.

- Вот любит Бог Любавушку!

- Чужой сын выкупает!

- А нас уже никто, никогда…

Послышались всхлипывания, плач, люди медленно начали расходиться, и сердце Славки не выдержало.

- Погодите! - остановил он их и окликнул проверявшего монеты на зуб половца. – А сколько стоит вон та? – он показал на первую попавшуюся под его указательный палец женщину.

- Три…

- Что?! – возмущенно переспросил Славко. – Ты же сам только что сказал, что это все, ничего не стоющие по сравнению с Любавой, рабы!

- Ну, тогда – златник! – показал один палец половец и красноречиво провел себя ребром ладони по шее: - Меньше не смогу! Иначе хан сделает мне вот так!

- Ладно! – согласился Славко и быстро добавил: - Тогда я возьму по златнику еще несколько человек. – Ты, ты, ты! – принялся перечислять он, стараясь выбирать самых слабых и измученных. Потому что остальные, должны были, по его мысли, дождаться прихода Мономаха…

Изумленный управляющий только успевал получать золотые монеты.

Славкин охранник, тоже ничего не понимая, смотрел на то, что делает доверенный ему русский отрок. Разве можно так сорить деньгами? Ведь это же – золото!!

А весть о том, что в Степи появился русский юноша в половецкой одежде, который выкупает всех пленников, новой волной пронесся по всей округе. И теперь уже даже занятые работой люди, не боясь окриков хозяев и их плетей, бросились к Славке.

Но тот встретил их с виновато разведенными руками.

Все монеты у Славки кончились. Он уже отдал освобожденным людям ханский пропуск и собирался уезжать, потарапливаемый своим охранником.

А все подбегавшие пленники с мольбой смотрели на него. Разрывая сердце, они умоляли выкупить и их, показывали свои истерзанные работой руки, искалеченные пальцы, следы жестоких побоев…

Но он ничем не мог помочь им. Разве что только совсем тихо, так, чтобы об этом не услышали половцы обнадежить?

И тогда…

Тогда Славко, словно ненарочно, вошел в толпу и прошептал:

- Держитесь, родимые! Потерпите еще немного! Совсем чуть-чуть! Со дня на день здесь будет все русское войско с самим Мономахом!

- И он тоже выкупит нас? – с надеждой спросила больше всех радовавшаяся за Любаву женщина.

- Зачем выкупит? – удивился Славко. - Освободит! Но только об этом – тс-сс!..

Он прижал палец к губам и строго добавил:

- Никому! Иначе не придет, а выкупить вас, сами понимаете, больше уже будет некому!

 

 



mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2021 год. (0.012 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал