Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Король – насмешник и ворчун






 

Кэтти‑бри услышала рычание пса, но не успела сделать и шагу назад, как огромный человек выскочил из‑за валуна и грубо схватил ее за руку.

– Я знал, что ты знаешь! – заорал Макгристл, обдавая лицо девочки зловонным дыханием.

Кэтти‑бри пнула его в колено и огрызнулась:

– Отпусти меня!

К своему удивлению, Родди не услышал в ее голосе ни тени страха. Когда она попыталась снова пнуть его, он хорошенько ее встряхнул.

– У тебя была причина идти к горе, – бесстрастно сказал Родди, не ослабляя хватки. – Ты ходила повидаться с дровом. Я знал, что ты водишь с ним дружбу. Я увидел это в твоих глазах!

– Ничего ты не знаешь! – прокричала Кэтти‑бри ему в лицо. – Ты только и знаешь, что врать!

– Значит, дров рассказал тебе историю о Тистлдаунах? – ответил Родди, с легкостью отгадывая мысли девочки.

Кэтти‑бри поняла, что в гневе допустила ошибку и дала ужасное подтверждение пели своего похода.

– Дров? – небрежно переспросила Кэтти‑бри. – Понятия не имею, о чем ты говоришь. Родди ответил ехидным смехом.

– Ты была с дровом, девчонка. Ты достаточно ясно сказала об этом. А теперь ты приведешь меня к нему.

Кэтти‑бри насмешливо фыркнула ему в лицо, и Родди снова грубо встряхнул ее.

Внезапно яростная гримаса на лице горца смягчилась, но выражение, которое возникло в его глазах, понравилось Кэтти‑бри еще меньше.

– Ты ведь горячая девочка, верно? – промурлыкал Родди, хватая Кэтти‑бри за другое плечо и поворачивая ее лицом к себе. – Ты полна жизни, да? Ты приведешь меня к дрову, не сомневайся. Но сначала мы можем сделать кое‑что еще, что научит тебя не вставать поперек дороги таким, как Родди Макгристл.

Его ласковое прикосновение к щеке Кэтти‑бри казалось смехотворным, но при этом ужасно и неотвратимо угрожающим, и девочка подумала, что ее сейчас вырвет.

В этот момент Кэтти‑бри понадобилась вся сила духа, чтобы противостоять Родди. Она была всего лишь маленькой девочкой, но выросшей среди суровых дворфов из клана Боевого Топора, гордых и стойких людей. Бренор был воином, воином была и его дочь. Кэтти‑бри ударила Родди коленом в пах, и когда его хватка внезапно ослабла, рука девочки вцепилась в лицо обидчика. Кэтти‑бри поддала ему коленом второй раз, уже с меньшим эффектом, но когда Родди отшатнулся, это позволило ей отпрянуть назад и почти высвободиться.

Внезапно пальцы Родди вновь стальной хваткой сомкнулись на ее запястье, и Кэтти‑бри какое‑то время боролась с ним. Потом она почувствовала, что кто‑то так же сильно сжимает другую ее руку, и не успела она понять, что произошло, как освободилась от Родди. Рядом с ней стояла темная фигура.



– Значит, ты сам пришел встретить свою судьбу, – восторженно взревел Родди.

– Беги, – велел Дзирт, обращаясь к Кэтти‑бри. – Это дело не для тебя.

Кэтти‑бри, потрясенная и страшно перепуганная, не стала возражать.

Узловатые руки Родди обхватили рукоять Громобоя. Охотник за головами уже встречался с Дзиртом в бою и не собирался вступать в затяжной бой с мастером легких прыжков и уверток. Кивнув, он спустил пса.

Пес был на полпути к Дзирту и уже готовился к последнему прыжку, когда Гвенвивар придавила его, повалив на бок. Собака снова вскочила на ноги, не получив серьезных ран, но всякий раз пятилась на несколько шагов назад, когда пантера рычала на нее.

– Покончим с этим, – сказал Дзирт с неожиданной серьезностью. – Ты преследовал меня долгие годы, пройдя по моим следам множество миль. Я уважаю твою настойчивость, но твоя ярость необоснованна, уверяю тебя; Я не убивал Тистлдаунов. Я вообще никогда не поднимал против них оружие!

– К дьяволу Тистлдаунов! – взревел Родди. – Ты думаешь, что дело в них?

– Награды за мою голову ты не получишь, – возразил Дзирт.

– К дьяволу золото! – взвизгнул Родди. – Ты убил моего пса, дров, и отнял у меня ухо! – И он указал грязным пальцем на свое изуродованное шрамами лицо.

Дзирт хотел возразить, хотел напомнить Родди, что именно он тогда затеял драку и что от удара именно его топора повалилось дерево, изуродовавшее его лицо. Но действиями Родди управляли другие чувства, и никакие слова не могли его переубедить. Дзирт нанес рану гордости Родди, а для подобных людей такое оскорбление гораздо мучительнее любой физической боли.



– Я не хочу драться, – твердо сказал Дзирт. – Забирай пса и уходи, но дай слово, что больше не будешь меня преследовать.

От издевательского смеха Родди по спине Дзирта пробежала дрожь.

– Я буду гнаться за тобой до самого края земли, дров! – проревел Родди. И я везде тебя найду. Нет ни одной глубокой дыры, где ты мог бы спрятаться от меня. Нет ни одного широкого моря! Я уничтожу тебя, дров. Я убью тебя сейчас или, если тебе удастся бежать, убью тебя позже! – Родди оскалил желтые зубы и сделал осторожный шаг к Дзирту, еще раз тихо повторив:

– Я тебя достану, дров.

Внезапно он ринулся вперед, яростно взмахнув топором. Дзирт отпрыгнул назад.

Повторная атака закончилась с тем же результатом, но Родди, вместо того чтобы преследовать ненавистного врага дальше, нанес обманный удар слева и задел подбородок Дзирта.

Он мгновенно возобновил атаку, бешено размахивая топором во всех направлениях.

– Стой! – ревел Родди, когда Дзирт ловко отскакивал в сторону, перепрыгивал или пригибался к земле, чтобы избежать удара. Дзирт знал, что сильно рискует, отказываясь отвечать на эти ужасные удары, но надеялся, что все закончится миром, если ему удастся утомить этого злобного человека.

Для своих габаритов Родди был довольно ловок и подвижен, но Дзирт был проворнее, к тому же дров знал, что сможет продержаться намного дольше противника.

Громобой ударил сбоку, стремясь попасть в грудь Дзирта. Атака была ложной:

Родди хотел заставить дрова пригнуться и тогда ударить его в лицо.

Но Дзирт разгадал обман. Вместо того, чтобы нагнуться, он подпрыгнул, перекувырнулся через лезвие топора и легко приземлился, оказавшись еще ближе к Родди. Теперь он перешел в яростное наступление, тыча рукоятками обеих сабель прямо в лицо горца. Охотник, спотыкаясь, попятился назад, чувствуя, как теплая кровь струится из его носа.

– Убирайся, – сказал Дзирт. – Забирай пса и убирайся в Мальдобар или в то место, которое считаешь своим домом.

Если Дзирт надеялся, что Родди сдастся перед угрозой дальнейших унижений, то он горько ошибался. Горец взревел в гневе и ринулся вперед, напирая плечом в попытке придавить дрова.

Дзирт стукнул рукоятками сабель прямо по наклоненной голове Родди и перекатился вперед через его спину. Охотник тяжело рухнул на землю, но быстро поднялся на колени, вытащил кинжал и кинул его в Дзирта как раз в тот момент, когда тот поворачивался.

Дзирт в последнюю секунду увидел серебристую вспышку и ударом клинка отбросил кинжал в сторону. За первым кинжалом последовал второй, а за ним – еще один, и каждый раз Родди на шаг приближался к обороняющемуся дрову.

– Я знаю твои штучки, дров, – произнес Родди, зловеще ухмыляясь.

Два проворных шага – и он оказался рядом с Дзиртом, а Громобой снова задел противника.

Дзирт перекатился вбок и вскочил на ноги в нескольких футах от горца.

Бесконечная самоуверенность Родди начала нервировать дрова; он нанес охотнику за головами такие удары, которые свалили бы с ног большинство людей, и теперь его интересовало, сколько еще выдержит этот грубый человек. Все шло к тому, что ему придется драться с Родди не только при помощи рукояток сабель.

Громобой снова обрушился на него сбоку. На этот раз Дзирт не стал уворачиваться. Он. ступил прямо под летящее лезвие топора и блокировал его одной из сабель, таким образом получив возможность нанести удар Родди другой саблей. Три резких прямых выпада – и один глаз Родди закрылся, но охотник лишь осклабился и рванулся вперед, хватая Дзирта и обрушивая своего более легкого противника на землю.

Дзирт попытался вывернуться и отбиться, понимая, что на этот раз уверенность в собственных силах подвела его. В ближнем бою он не мог сравниться с Родди, а поскольку движения его были ограничены, это лишало его и преимущества в скорости. Родди упорно удерживался сверху и пытался одной рукой рубануть врага топором.

Желтый пес взвизгнул, но этого предупреждения об опасности оказалось для Родди недостаточным, чтобы избежать внезапной атаки пантеры. Гвенвивар скатила Родди с Дзирта и сбросила его на землю. У могучего горца хватило ума ударить пантеру по боку, когда она неслась мимо него.

Настырная собака снова ринулась в атаку, но Гвенвивар вскочила, сделала полукруг вокруг Родди и опять отогнала пса.

Когда Родди обернулся к Дзирту, его встретил дикий вихрь сабельных ударов, за которыми он не мог уследить и которые не успевал отразить. Дзирт видел, что пантера ранена, и яростные огоньки в его лиловых глазах означали, что компромиссам пришел конец. Рукоять сабли ударила Родди в лицо, за этим последовал удар плашмя другим клинком.

Серия ударов ногой в солнечное сплетение, грудь и пах показалась единым движением. Толстокожий Родди отвечал на все это рычанием, но разъяренный дров продолжал наступать. Одна из сабель вновь оказалась блокированной топорищем, и Родди перешел в атаку, вознамерившись еще раз повалить Дзирта на землю.

Однако выпад второй саблей оказался быстрее, располосовав предплечье Родди. Охотник отступил, схватившись за раненую руку и выронив Громобой на землю.

Дзирт не остановился. Его натиск застал Родди врасплох, а несколько пинков и толчков заставили человека пошатнуться. Затем Дзирт подпрыгнул высоко в воздух и ударил Родди обеими ногами, угодив ему прямо в челюсть и свалив с ног.

Родди все еще боролся и пытался подняться, но на этот раз он почувствовал, что острия обеих сабель застыли по обе стороны его шеи.

– Я же говорил тебе идти своей дорогой, – мрачно сказал Дзирт, ни на дюйм не продвигая клинки, но заставляя Родди почувствовать острый холодный металл на горле.

– Убей меня, – спокойно сказал Родди, почувствовав нерешительность противника. – Убей, если тебе хочется.

Дзирт заколебался, но суровое выражение на его лице не смягчилось.

– Иди своей дорогой, – произнес он как можно спокойнее, хотя это спокойствие противоречило испытанию, которое ему предстояло.

Родди расхохотался.

– Убей меня, ты, чернокожий дьявол! – взревел он, подавшись к Дзирту, несмотря на то, что все еще стоял на коленях. – Убей, или я достану тебя!

Можешь в этом не сомневаться, дров. Я буду охотиться за тобой во всех уголках земли и даже под землей, если это потребуется!

Дзирт побледнел и взглянул на Гвенвивар, ища поддержки.

– Убей! – заорал Родди почти в истерике. Он схватил Дзирта за запястья и потянул на себя. На его шее показались кровавые полоски. – Убей, как убил мою собаку!

Дзирт, ужаснувшись, попытался вырваться, но хватка Родди была стальной.

– Что, кишка тонка? – ревел охотник. – Так я помогу тебе!

Он еще сильнее рванул на себя запястья Дзирта, и острия сабель еще сильнее впились в шею. Если обезумевший человек и ощущал боль, понять это по его упрямой улыбке было невозможно.

Дзирта охватили противоречивые чувства. В этот момент ему хотелось убить Родди, скорее под воздействием потрясения, нежели из мести, и все‑таки он понимал, что это невозможно. Насколько Дзирту было известно, единственным преступлением Родди была неотступная охота за ним. Ради всего, что было ему дорого, Дзирт должен был уважать человеческую жизнь, пусть даже жизнь такого отвратительного типа, как Родди Макгристл.

– Убей меня! – снова и снова выкрикивал Родди, находя какое‑то необъяснимое удовольствие в возрастающем у дрова отвращении.

– Нет! – заорал Дзирт как можно громче, чтобы заглушить охотника.

Разозленный настолько, что уже не мог сдерживать дрожь, Дзирт не пожелал ждать, когда Родди прокомментирует его безрассудный крик. Он уперся коленом в подбородок горца, высвободил запястья из его пальцев, а затем одновременно ударил рукоятками сабель в виски охотника.

Глаза Родди закрылись, но он не потерял сознание, упрямо тряся головой.

Дзирт ударил его еще и еще раз и в конце концов угомонил врага, ужасаясь своим действиям и непобедимому упорству противника.

Когда ярость наконец утихла, Дзирт поднялся на ноги. Он весь дрожал, и из его лиловых глаз текли слезы.

– Отгони пса подальше! – крикнул он Гвенвивар, затем в ужасе отбросил окровавленные клинки и склонился над Родди, чтобы удостовериться, что тот не умер.

 

* * *

 

Родди очнулся и обнаружил, что над ним стоит его желтый пес. Быстро надвигалась ночь, и снова задул ветер. Голова и рука горца ныли, но он не обращал внимания на боль, полный решимости продолжать охоту и зная теперь, что Дзирт никогда не сможет убить его. Пес сразу же взял след, ведущий на юг, и они тронулись в путь. Родди лишь слегка напрягся, когда, обогнув каменный выступ, они наткнулись на рыжебородого дворфа и его дочь, которые явно его поджидали.

– Не трогай мою дочь, Макгристл, – ровным тоном сказал Бренор. – Не следовало тебе трогать мою девочку.

– Она заодно с дровом! – возразил Родди. – Она предупредила дьявола‑убийцу о моем появлении!

– Дзирт не убийца! – закричала в ответ Кэтти‑бри. – Он не убивал фермеров!

Он говорит, что ты обвиняешь его в этом, чтобы другие помогли тебе поймать его!

Тут она поняла, что только что в присутствии отца призналась во встречах с дровом. Когда Кэтти‑бри добралась до Бренора, она рассказала ему лишь о грубом поведении Макгристла.

– Ты ходила к нему, – сказал явно уязвленный Бренор. – Ты солгала мне и отправилась к дрову! Я же велел тебе не делать этого. Ты обещала, что не будешь….

Упрек глубоко ранил Кэтти‑бри, но она быстро вспомнила о том, во что верила. Бренор учил ее быть честной, но это касалось и честности по отношению к тому, что, по ее представлениям, было справедливым.

– Однажды ты сказал мне, что каждый должен выполнять свой долг, возразила Кэтти‑бри. – Ты говорил мне, что все существа разные и каждого нужно считать тем, кто он есть. Я видела Дзирта и знаю его истинное лицо, говорю тебе. Он не убийца! А этот…. – и она обвиняюще указала на Макгристла, – он лжец! Я вовсе не горжусь моей ложью, но я никогда не позволила бы этому гаду поймать Дзирта!

Бренор немного подумал над ее словами, а затем обнял ее за талию и крепко прижал к себе. Обман дочери еще причинял ему боль, но дворф гордился тем, что девочка способна отстаивать свои убеждения. По правде говоря, Бренор пришел сюда не для того, чтобы искать Кэтти‑бри, которая, по его представлению, сидела в шахтах и дулась на него, а для того, чтобы встретиться с дровом. Чем больше он размышлял над подробностями своей битвы с реморхазом, тем больше убеждался в том, что Дзирт хотел прийти к нему на помощь, а не сражаться с ним. Теперь, в свете только что происшедшего, из его души улетучились последние сомнения.

– Дзирт подоспел вовремя и освободил меня от этого грубияна, – продолжала Кэтти‑бри. – Он спас меня.

– Дров подговорил ее, – возразил Родди, чувствуя, как растет гнев в душе дворфа, и не желая драться с опасным соперником. – Это убийца, говорю тебе, и то же самое сказал бы тебе Бартоломью Тистлдаун, если бы мертвец мог говорить!

– Ба! – фыркнул Бренор. – Ты не знаешь мою девочку, а не то сто раз подумал бы, прежде чем назвать ее лгуньей. А еще раньше я говорил тебе, Макгристл, что мне не нравится, когда моя дочка волнуется! Думаю, тебе следует убраться из моей долины и сделать это прямо сейчас.

Родди зарычал. Зарычал и его пес, который прыгнул между горцем и дворфом, оскалив зубы на Бренора. Бренор пожал плечами, нисколько не испугавшись, и сам зарычал на собаку, дразня ее.

Пес потянулся к лодыжке дворфа, и Бренор резким движением тяжелого башмака придавил нижнюю челюсть собаки к земле.

– И забирай с собой своего вонючего пса! – взревел Бренор, хотя при виде мясистого бока собаки он снова подумал, что мог бы лучше распорядиться этой сердитой тварью.

– Я иду туда, куда хочу, дворф! – огрызнулся Родди. – Я собираюсь достать этого дрова, и если он все еще в твоей долине, значит, здесь останусь и я!

Бренор распознал в голосе человека явное разочарование и повнимательнее присмотрелся к синякам на лице Родди и глубокому порезу на его руке.

– А дров‑то, оказывается, сбежал от тебя, – сказал дворф, глубоко раня Родди своим ехидством.

– Ненадолго, – пообещал горец. – И никакие дворфы не смогут помешать мне!

– Возвращайся в шахты, – велел Бренор Кэтти‑бри. – Скажи остальным, что я немного опоздаю к ужину.

Он снял с плеча топор.

– Задай ему хорошенько, – пробормотала сквозь зубы Кэтти‑бри, нисколько не сомневаясь в доблести отца. Она поцеловала Бренора в макушку, прикрытую шлемом, и, довольная, побежала прочь. Отец поверил ей, и все в мире опять замечательно!

 

* * *

 

Родди Макгристл и колченогий пес некоторое время спустя покинули долину.

Родди чувствовал слабость в Дзирте и считал, что на этот раз сможет победить дрова, но он не был так же уверен в отношении Бренора Боевого Топора. Когда Бренор сбил Родди с ног, а это произошло достаточно быстро, Родди ни на секунду не усомнился в том, что, если бы он попросил дворфа убить себя, Бренор с радостью выполнил бы его просьбу.

С вершины южного склона, откуда Дзирт впервые взглянул на Десять Городов, темный эльф наблюдал за тем, как повозка катится по долине, подозревая, что это повозка охотника за головами. Не зная, что все это означает, но горячо веря в то, что Родди переменил свои намерения, Дзирт смотрел на уложенные пожитки и раздумывал, куда ему направиться на этот раз.

Огоньки городов уже зажигались, и дров наблюдал за ними со смешанным чувством. Сколько раз бывал он на этой вершине, завороженный красотой окрестностей, думая, что здесь наконец он обрел настоящий дом! Как же переменилось теперь его восприятие! Появление Макгристла заставило Дзирта задуматься и напомнило ему, что он все еще остается изгоем и всегда будет таковым.

– Дзиррит, – пробормотал он проклятое слово. В тот момент Дзирт не верил, что ему когда‑нибудь удастся обрести дом, не верил, что дров, который в сердце своем вовсе не является дровом, может найти место в любых королевствах, будь то поверхность или Подземье. Все надежды, даже самые робкие, которые наполняли усталое сердце Дзирта, улетучились.

– Это место называется Склоном Бренора, – раздался грубоватый голос за спиной Дзирта.

Он обернулся, собираясь бежать, но рыжебородый дворф оказался слишком близко к нему, и мимо него невозможно было проскользнуть. Гвенвивар, оскалившись, рванулась к Дзирту.

– Убери‑ка свою любимицу, эльф, – сказал Бренор. – От этой кошки воняет так же, как и от собаки, а мне не нравятся ни те, ни другие! Это мое место, продолжал дворф, – поскольку я – Бренор, а это Склон Бренора.

– Я не видел здесь ни одного знака, который говорил бы, что это место кому‑то принадлежит, – раздраженно ответил Дзирт; терпение его было истощено долгой дорогой, которая казалась ему все более длинной. – Теперь я знаю, что это место твое, поэтому уйду. Будь уверен, дворф, я не вернусь.

Бренор поднял руку, чтобы заставить дрова замолчать.

– Это просто груда камней, – сказал он таким тоном, который в устах Бренора походил на извинение. – Я назвал его своим, ну и что дальше? Ведь это просто груда камней!

Дзирт поднял голову, услышав неожиданные откровения дворфа.

– Нет ничего, что было бы таким, как кажется, дров! – заявил Бренор.

– Ничего! Ты пытаешься следовать тому, что знаешь, но обнаруживаешь, что ничего не знаешь! Вот я думал, что собака вкусная, ведь она достаточно аппетитно выглядела, но теперь меня выворачивает при каждом движении!

Повторное упоминание о собаке стало причиной внезапного озарения Дзирта по поводу отъезда Родди Мактристла.

– Ты прогнал его, – сказал дров, указывая на дорогу, ведущую прочь из долины. – Ты прогнал Макгристла с моей дороги.

Бренор едва слушал его и, уж конечно, не стал бы признаваться в поступке, сделанном от чистого сердца.

– Стараюсь не доверять людям, – сказал он безразлично. – Никогда не знаешь, чего им надо, а когда наконец узнаешь, то оказывается слишком поздно, чтобы действовать! Но вот насчет других личностей я всегда задумывался всерьез.

Ведь, в конце концов, эльф – это эльф, а гном‑это гном. Орки просто глупы и безобразны. Никогда не думал, что с ними может быть по‑другому, а ведь я знал нескольких!

Бренор похлопал по топору, и Дзирт понял его намек.

– Так же думал я и о дровах, – продолжал Бренор. – Я никогда не встречал ни одного из вас, да и не хотел этого. А кто хотел бы, спрашиваю я тебя? Ведь дровы – злой и двуличный народ. Так говорил мне мой отец, и отец моего отца, да и все остальные, кто рассказывал мне о вас. – Он взглянул на запад, на огни Термалэйна на берегах Мир Дуальдона, покачал головой и пнул ногой камешек. – И вот теперь я узнаю, что некий дров бродит по моей долине, и что мне, королю, остается делать? А потом выясняется, что моя дочь бегает к нему! – Внезапно в глазах Бренора вспыхнул огонь, но тут же потух, когда он почти смущенно взглянул на Дзирта. – Она солгала мне. Раньше она этого не делала и не сделает больше никогда, если у нее хватит ума!

– Это не ее вина, – начал было Дзирт, но Бренор энергично замахал руками, чтобы прекратить бесполезный спор.

– Я думал, что знаю то, что знал, – продолжил Бренор после недолгой паузы, и его голос прозвучал почти жалобно. – Я имел свое представление о мире и был в нем уверен. Легко вечно сидеть в своей норе. – Он снова взглянул прямо в светящиеся неярким светом лиловые глаза дрова. – Склон Бренора? – спросил дворф и смиренно пожал плечами. – Что это значит, дров, присвоить чье‑нибудь имя груде камней? Думаю, что я знал, просто мне показалось, что эта собака будет приятна на вкус. – Бренор потер рукой брюшко и нахмурился. – Можешь сам назвать как хочешь эту груду камней. Я больше не претендую на то, чтобы она носила мое имя! Назови его Склон Дзирта, а мне можешь дать пинка!

– Я не сделаю этого, – тихо сказал Дзирт. – Не смог бы, даже если бы захотел!

– Тогда назови его как хочешь! – вскричал Бренор, внезапно приходя в отчаяние. – А собаку можешь назвать коровой, это все равно не изменит ее вкуса!

Бренор в смятении развел руками и двинулся прочь, тяжело ступая по каменистой тропе и что‑то ворча на каждом шагу.

– И присматривай за моей девочкой, – услышал Дзирт ворчание Бренора, если она такая тупоголовая, что бегает к вонючим йети и шляется по горам, где кишмя кишат черви! Знай, что я оставил тебя….

Остальные слова расслышать было невозможно, потому что Бренор скрылся за поворотом.

Дзирт не пытался разобраться в смысле бестолкового диалога, но ему и не требовалось разбираться в том значении, которое Бренор вложил в свои слова. Он коснулся Гвенвивар, надеясь, что пантера тоже восхищена видом, открывавшимся перед ними и внезапно снова ставшим таким чудесным. Дзирт понял, что теперь он сможет сидеть на этой вершине, вершине Склона Бренора, и смотреть, как зажигаются огоньки, ибо, вдобавок ко всему сказанному дворфом, Дзирт полагал, что ясно услышал еще одну фразу, которую жаждал услышать столько лет:

«Добро пожаловать домой».

 

 

Эпилог

 

Из всех рас, известных в Королевствах, нет ни одной такой же запутанной или такой же запутавшейся, как люди. Монши внушил мне, что боги, находясь вне нас, являются воплощениями того, что кроется в наших сердцах. Если это правда, значит, множество разнообразных богов, которым, поклоняются секты людей, божества, представляющие широчайший спектр типов поведения, могут многое поведать о самой расе.

Сталкиваясь с полукровкой‑хафлингом, эльфом, дворфом или любым представителем другой расы, хорошей или плохой, ты уже знаешь, чего от него ожидать. Конечно, существуют исключения; себя я причисляю к самым ярким! Но большинство дворфов отличаются грубоватым нравом, хоть в глубине души они и добры, и я никогда не встречал эльфа, который предпочел бы темную пещеру жизни под открытом небом. Но то, что предпочитает человек, известно одному человеку, если только он сам может в этом разобраться.

Следовательно, в том, что касается добра и зла, людей следует судить наиболее осторожно. Мне приходилось сражаться с ужасными убийцами, я видел, как люди‑чародеи творят свои заклинания, и был заворожен их силой, которая безжалостно уничтожала все живое на своем пути. Я видел города, где группы людей сетовали богам на несчастья своей расы, живя в королевских дворцах, в то время как другие мужчины, женщины и даже дети голодали и умирали в грязных закоулках. Но я встречал и других людей: Кэтти‑бри, Монши, Вульфгара, Агорвала из Термалэйна, – людей, чья честность не подлежит обсуждению и чье стремление к добру за короткую жизнь превосходит все, что большинство дворфов и эльфов могут совершить за миллион лет своего существования, и даже больше.

Эта раса, безусловно, сбивает с толку, и судьба мира все чаще и чаще зависит от ее всемогущих рук. Люди могут построить хрупкое равновесие, но это равновесие нельзя назвать тупым. Люди охватывают спектр характеров полнее, чем любые другие существа; это единственная «добрая» раса, которая с тревожным постоянством ведет войну сама с собой.

Эльфы с поверхности надеются на хороший конец. Они, живущие дольше всех, видевшие рождение многих веков, верят, что раса людей наконец созреет для добра, что зло среди них в конце концов будет низвержено и мир возрадуется тем, кто останется.

В городе, где я родился, я был свидетелем грани, до которой могут дойти зло, саморазрушение и неспособность достичь наивысших целей, пусть даже эти цели основаны на признании силы. По этой причине я тоже делаю ставку на людей, ради блага Королевств. Поскольку люди наиболее разнообразны, они и наиболее подвержены воздействию; большинство из них способны бороться с тем, что признают в себе дурного.

Моя школа выживания была основана на вере, что в жизни существует наивысшая цель: этот принцип сам в себе таит вознаграждение. Я, таким образом, не могу думать о будущем с отчаянием; скорее, я питаю еще более сильную надежду и все больше укрепляюсь в мысли, что могу достичь этих высот.

Такова моя история, рассказанная настолько полно, насколько я мог припомнить, и так подробно, как я задумал поведать. Моя дорога была длинной, ухабистой и трудной, и только теперь, когда за моей спиной осталось так много, я способен честно рассказать обо всем.

Я не стану оглядываться на те дни со смехом: их цена слишком велика, чтобы насмехаться над ними. Я часто вспоминаю Закнафейна, Белвара и Монши, а также остальных друзей, которые остались позади.

Я часто раздумывал о множестве врагов, с которыми мне пришлось столкнуться, и о множестве жизней, которым я положил конец. Мое существование было суровой жизнью в суровом мире, полном врагов, ненавидевших меня и все, что было мне дорого. Я молился о точном ударе моих сабель, о моих боевых способностях, и я должен признать, что много раз мне предоставлялась возможность гордиться этими заслуженными качествами.

Но всякий раз, когда я прихожу в себя после возбуждения битвы и рассматриваю все более подробно, я сожалею, что события не развивались по‑другому. Мне причиняет боль, когда я вспоминаю Мазоя Ган'етта, единственного убитого мной дрова; он сам был инициатором нашего боя и, без сомнения, убил бы меня, если бы я не оказался сильнее. Я могу оправдать свои поступки в тот роковой день, но никогда не буду спокойно размышлять по поводу их необходимости. Ведь, кроме сабли, можно было найти и другой, лучший способ.

В мире, наполненном опасностями, где за каждым поборотом тропы подстерегают орки и тролли, тот, кто может сражаться, чаще всего считается героем, и все им восхищаются. Но под мантией героя скрывается нечто большее, чем сила рук или доблесть в бою. Монши был настоящим героем, потому что ему удалось преодолеть все превратности судьбы, потому что он никогда не колебался, даже если шансы были неравны, и, самое главное, потому, что он всегда действовал согласно системе ясно определенных принципов. То же можно сказать и о Белваре Диссенгальпе, безруком глубинном гноме, который сумел стать другом дрову‑изгою. Или о Щелкунчике, который был готов пожертвовать собственной жизнью, чтобы не подвергать опасности жизнь друзей.

Точно так же называю я героем и Вульфгара из Долины Ледяного Ветра, который ставил принципы превыше боевого пыла. Вульфгару удалось преодолеть предубеждения своего дикого отрочества, научиться видеть мир как место, где живет надежда, а не как поле для возможных сражений и споров. И Бренора, дворфа, который объяснил Вульфгару эту важную разницу, его, справедливейшего короля всех Королевств, я тоже считаю героем. Он соединяет в себе качества, которые его народ ценит превыше всего. Народ Бренора с радостью отдаст жизнь, чтобы защитить своего короля, на последнем дыхании распевая песнь, посвященную ему.

В самом конце, когда моему отцу удалось наконец преодолеть влияние могущества верховной матери Мэлис, он тоже стал героем. Закнафейн, который всю свою жизнь проигрывал битву за принципы и истину, все‑таки стал в ней победителем.

Однако никто из этих воинов не может сравниться с юной девочкой, с которой я познакомился, путешествуя по десяти Городам. Из всех встреченных мною людей никто так не придерживался идеалов честности и порядочности, как Кэтти‑бри. Она видела много битв, и все‑таки в ее глазах сверкают. искорки невинности, а в ее чистой улыбке нет жестокости. Пусть будет печален тот день и пусть весь мир оплачет тот момент, когда неблагозвучные нотки цинизма испортят ее мелодичный голосок.

Часто те, кто называют меня героем, имеют в виду мою боевую доблесть и ничего не знают о тех принципах, которые руководят моими клинками. Я принимаю этот титул, поскольку он заслужен, принимаю его ради их удовлетворения и моего собственного. Когда Кэтти‑бри называет меня героем, мое сердце переполняется радостью, потому что я знаю: она ценит мое сердце, а не мою руку с оружием; в такие минуты я осмеливаюсь поверить, что этот титул действительно справедливо принадлежит мне.

Таков конец моей истории, и что я могу еще сказать? Теперь я сижу в уюте и удобстве рядом с моим другом, справедливым королем Мифрилового Зала, где царят тишина, мир и процветание. Конечно, можно подумать, что этот дров нашел свой дом и свое место. Но я всякий раз напоминаю себе, что я еще молод. По сравнению с прожитым у меня впереди, еще в десять раз больше лет. А что касается моего настоящего, то мир остается по‑прежнему опасным местом, где следопыт должен помнить о своих принципах и о своем оружии.

Так можно ли сказать, что моя история вся рассказана?

Думаю, что нет.

Дзирт До'Урден

 



mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2021 год. (0.025 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал