Образование. Пригороды во всем мире в какой-то степени похожи друг на друга

Пригороды во всем мире в какой-то степени похожи друг на друга. Расположенные в нескольких километрах от центра крупных ме­гаполисов, это районы, куда люди переезжают не только в поис­ках более дешевого жилья, но и желая оградить детей от соблаз­нов больших городов. В пригородах удобнее их растить, в том числе и водить в школу.

Алфен-ан-ден-Рейн — именно такой, довольно типичный, маленький городок. Он находится в западной части Нидерлан­дов между Лейденом и Утрехтом, всего в 45 минутах на машине от Амстердама. Если приближаться к Алфен-ан-ден-Рейну в буд­ний день, то все машины будут ехать вам навстречу — на работу. В окрестностях — молочные фермы и ветряные мельницы, ста­рые и новые.

В самом городе в основном ездят на велосипедах. Многие сотни жителей отдают своих детей в местную среднюю общеобразова­тельную школу, носящую название «Убежище» (Ashram College). Вполне стандартная для Голландии школа, как, собственно, и весь город. В ней учатся около 1800 ребят от двенадцати до во­семнадцати лет. В Голландии рано начинают думать о будущем своих детей.[390] Поэтому во многих школах действуют программы начальной профессиональной подготовки — программы не­одинаковые, ориентирующие учащихся на виды работ, относя­щихся к самым разным социальным направлениям. Как правило, все программы делятся на три уровня:

низший — для детей, пла­нирующих стать парикмахерами, механиками, секретарями;

сред­ний — для детей, желающих работать медицинскими сестрами, администраторами, инженерами, то есть выбравших такие про­фессии, которые требуют дальнейшего специального образова­ния;

высший — для детей, мечтающих изучать медицину или юриспруденцию или думающих о фундаментальной науке, то есть детей, готовящих себя к поступлению в университеты.

Учащиеся, остановившиеся на первом уровне, станут трудиться уже в шест­надцать лет; те, кто выбрал более продвинутые программы вто­рого и третьего уровня, пойдут учиться дальше и получат сред­нее специальное или университетское образование. Школьники, проходя профессиональную подготовку, все равно в обязательном порядке изучают общеобразовательные предметы, набор которых и степень сложности зависят от уровня программ.

В «Убежище» есть программы и низшего, и среднего, и верх­него уровней. Но сейчас я хочу познакомить вас с человеком, ко­торый преподает химию — этот общеобразовательный предмет проходят без исключения все учащиеся. Поэтому преподаватель Вилли Вейнандс знаком с большинством учеников своей школы.

Уверен, вы еще помните, что такое школьная химия. Лабо­раторные столы, стройными рядами выстроившиеся напротив стола учителя; сначала недельный вводный курс теории; потом несколько лабораторных занятий, когда вы сидите рядышком с кем-то из класса и, выполняя задание учителя, мудрите над кол­бой — причем выбор пары превращался в задачу стратегической важности и порой оборачивался нешуточным страданием. Вы могли любить химию или ненавидеть. Может быть, она была вам скучна до слез или, напротив, вы ее боялись.[391] Возможно, сегодня кто-то из юного поколения, насмотревшись «Во все тяжкие»^[392], вдруг проникся светлой мыслью, какую огромную материальную выгоду приносит владение лабораторным методом, а также до конца осознал, что правильный выбор партнера иногда ста­новится жизненно важным вопросом.[393] Но какими бы ни были отношения с химией, стоило учителю заговорить о свойствах ковалентной связи или другой мутной материи, как в сознании любого нормального ребенка что-то перещелкивало — и все уче­ники в классе дружно отключались. Кто-то смотрел в окно; кто-то принимался рисовать в тетради; кто-то мечтал о симпатичном парне или хорошенькой девчонке во втором ряду. Признаемся честно, в американских школах, когда дело доходит до химии, многие ученики начинают витать в облаках.

На уроках Вейнандса дело обстоит совсем не так. «Смотри, я ничего не предпринимаю», — сказал он мне, когда ученики торопливо вбегали в класс, но почему-то не рассаживались по своим местам. На часах половина девятого утра, обычный сентябрьский день. Но все, что я увидел, совсем не напоминало стандартный школьный распорядок. Класс Вейнандса не похож на обычный школьный кабинет по химии: столы не размещены рядами лицом к доске, а стоят группами по четыре — так, чтобы ученики видели не доску, а друг друга. В начале урока они не сели послушно на свои места в ожидании учителя, а ринулись к стене, прикрепили на нее какой-то большой лист бумаги, покрытый стикерами, и все сгрудились вокруг него.

Лист разделен на несколько больших колонок, слева направо шли заголовки: «Все задания» (Alle items), «Нужно выполнить» (Те doen), «В работе» (In uit voering), «Выполнено» (Klaar). Внизу колонок были еще четыре надписи: «Характеристики сделанного»; «График» — явно напоминающий диаграмму сгорания задач, обычно в деловом мире иллюстрирующую продвижение команды к цели; «Взгляд в прошлое» — слегка напоминает ре­троспективное собрание смарт-команд; «Динамика» — в этой колонке измеряется количество баллов, которые они получают за урок. Учебный процесс разбит на спринты длиной в четыре или пять недель; в конце каждого спринта ученики сдают тест.[394]

Ученики простой голландской школы, стоя перед своей скрам-доской (flops), самостоятельно выстраивают план, что они соби­раются усвоить на уроке.[395] Происходит это следующим образом: они перемещают стикеры с этими заданиями из бэклога «Все за­дания» в столбец «Нужно выполнить» — и берутся за дело. Дети открывают учебники и начинают учить новый материал. Как лю­бит повторять Вейнандс, лишь он один снова ничего не делает.

Пожалуй, самое важное в описываемом мной процессе, что учащиеся сами обучают друг друга. Вейнандс ходит по классу, отмечает движение стикеров на скрам-доске, изучает диаграммы сгорания задач. Когда он замечает, что у кого-то из учеников воз­никла проблема, то быстро подходит к нему и объясняет труд­ное место. Чтобы выяснить, как усвоена та или иная тема, он наугад берет любую историю из колонки «Выполнено» и опра­шивает по ней каждого ученика. Если выясняется, что кто-то понял не до конца, история возвращается в колонку «Нужно вы­полнить». Как видите, главным условием перемещения в колонку «Выполнено» является требование: материал должен быть усвоен всеми учащимися.

На скрам-доске я заметил один совершенно необычный стол­бец, который есть, наверное, только у детей этой школы, — «Оценка радости».[396]

Важно не только выполнять задания и усва­ивать учебный материал, но еще уметь от всего этого получать удовольствие.[397]

Чтобы оценить степень радости, есть специальные проверочные слова, например: доверие, смех, хорошее настро­ение. И еще одно слово, но оно настолько сугубо голландское, что не имеет прямого перевода, — gezelligheld. Оно выражает наслаждение простыми жизненными радостями, воплощен­ными в таких понятиях, как «домашняя атмосфера», «чувство­вать себя как дома», «уют», «тепло» и «счастье общения» — это радость, которую испытываешь, когда после разлуки встречаешь друга или проводишь время с близкими людьми, это внутреннее удовлетворение от чувства общности. Честно говоря, голланд­ские школьники нашли идеальный вариант, чтобы передать чув­ство причастности, удовольствия, надежды, поддержки, радости и восхищения от того, что вы действительно отличная команда.

«Вам не нужно изображать из себя полицейского, — говорит Вейнандс. — Теперь у нас есть другая модель отношений с уча­щимися. Они все делают сами. Они даже домашнее задание за­дают себе сами». Каждая группа знает, как они продвинулись в освоении материала, к какому сроку следует выполнить предва­рительные задания, нужно ли тратить дополнительно внекласс­ное время, чтобы успеть выучить всю тему в срок.

У них великолепная самоорганизация. Они сами придумывают более разумные и быстрые способы обучаться. Одна из групп начала с прове­рочной работы, а потом двигалась от конца к началу. Представляете, одиннадцатилетки. «Не по правилам», — сказал я строго, и лица детей вмиг помрачнели. Пришлось похвалить: «Великолепно!»

Методика Scrum, или eduScrum, как называет свой подход Вейнандс, применяется буквально с первого дня обучения. Пер­вое, что дети делают, — составляют собственные группы. Они оценивают себя по разным параметрам: смелость; удоволь­ствие от занятий математикой; чувство сопричастности и от­ветственности; целеустремленность. Затем их просят сформи­ровать группы по принципу универсальности, чтобы в каждую вошли ученики с разными характерами и навыками, — в таком коллективе легче и быстрее усвоить новый материал.[398] По мнению Вейнандса, обучаясь в такой группе, дети получают нечто более важное, чем знания по химии, — это учит каждого ребенка ра­ботать с разными людьми, ценить разные человеческие харак­теры, разбираться в талантах, уважать чужие мнения, отличные от его собственных.[399]

Тиму Янсену семнадцать. Он учится по методике Scrum уже три года. Это его выпускной год. Тим собирается поступать в университет, где будет изучать химию. Выглядит и разгова­ривает как типичный очкарик: «Я могу учиться быстрее дру­гих. Но когда работаешь на уроках вместе со всеми, то и другие начинают усваивать и быстрее, и лучше. Вот я сам, например, лучше понимаю предмет, когда объясняю его другим». Он поворачивается к Гудит Звартс, сидящей за столом напротив него: «Она знает, что может спросить у меня по химии все что угодно. А я могу обратиться к ней по любому организационному во­просу. У нее здорово получается все приводить в систему и классифицировать. Я так не умею». Белокурая Гудит, стройная и ми­ловидная, — по внешнему виду полная противоположность Тима — подхватывает тему: «Так больше узнаешь о своих одно­классниках. Сразу понимаешь, кто на что способен». В разговор вступает ее подруга, такая же симпатичная и стильная Манека Бовенс: «Знаете, Scrum очень помогает нелюдимам завязать от­ношения с одноклассниками. Иногда ты сам выбираешь свою команду, иногда команда тебя выбирает. Узнаешь, кто способ­нее тебя, кто усидчивее».

По словам Вейнандса, такой способ обучения великолепно способствует переходу человеческих навыков из сферы неосоз­нанного в сферу сознательного. Важны далеко не только те зна­ния и умения, которые обычно проверяют на экзаменах. Помочь детям научиться отличать и ценить разные сильные стороны в себе и окружающих — значит наделить их умением, более всего необходимым в XXI веке. В школе хотят, чтобы это усвоил каждый учащийся.[400]

После того как дети сформировали и выбрали свои группы, их учат взвешивать предстоящую работу — но только оценку про­изводить не в часах или днях, а в баллах. Теперь они, играя в по­кер планирования, оценивают любой учебный материал, поль­зуясь возможностью сравнительного измерения, заложенной в последовательности Фибоначчи. Вилли довольно просто разъ­ясняет идею баллов: «Забудьте все способы измерения, о которых вам рассказывали. Нет никаких абсолютных мер».[401]

— Если я вешу пятьдесят баллов, то сколько баллов весишь ты? — говорит он, обращаясь к худенькой старшекласснице.

— Хм. Сорок? — предполагает она.

— Польстила. Спасибо, конечно. Правда, я сказал бы, что где-то двадцать.

После определенной серии уроков группы проводят ретро­спективное собрание, на которых ученики задают сами себе сле­дующие вопросы: что получилось хорошо? что могло быть сде­лано еще лучше? как усовершенствовать учебный процесс? Весь фокус внимания направлен на командную работу, что, по словам Вейнандса, довольно тревожит родителей. Однажды ему позво­нила мать одной ученицы и заявила, что дочь всегда выполняет задания первой, но ее почему-то обязывают тянуть за собой всех остальных. Я объяснил ей, что девочке нужно набраться смело­сти и сказать своим одноклассникам, чтобы больше старались и трудились». Ученица смогла это сделать, и оценки на прове­рочных тестах сразу пошли вверх. Ее мать снова позвонила, те­перь со словами благодарности. «Школьникам надо учиться ра­ботать не только самостоятельно, но и вместе», — резюмировал Вейнандс.

В классах «Убежища» царит удивительная атмосфера напря­женной и увлеченной работы, что приносит прекрасные плоды. В голландских школах ставят оценки по десятибалльной шкале, и «пять с половиной» считается удовлетворительной оценкой. В классе Вилли удовлетворительной считается отметка «семь». Школьники вполне справляются с таким уровнем требователь­ности. За последний год, говорит Вейнандс, экзаменационные оценки повысились на десять процентов.[402]

Вилли узнал о Scrum от своего зятя, работавшего в крупной голландской технологической компании, которая уже начала применять нашу методику. Вилли преподает в школе более со­рока лет. Как он говорит, Scrum олицетворяет в себе все, что он искал эти годы. Теперь появилась возможность учить школь­ников мыслить и работать самостоятельно, уметь принимать решения, ценить собственные и чужие навыки — и получать от всего этого удовольствие.[403]

Надо заметить, что Scrum не является очередным подходом - однодневкой, которым кто-то попользовался ради моды и забыл. Наша методика создавалась в расчете не на одного человека и на долгий срок. В голландских школах применение eduScrum тоже не зависит от желания одного человека, даже если он такой заме­чательный преподаватель, как Вейнандс. Хотя, конечно, началось все с Вилли, а потом он убедил нескольких коллег «Убежища» последовать его примеру, сейчас Scrum используют довольно широко. Благодаря поддержке делового сообщества в Голландии теперь существует специальный фонд eduScrum, который ин­формирует учителей и школы об этой методологии. На сегодня обучение новому методу прошли 74 учителя — преподаватели по разным дисциплинам из двенадцати школ. Планируется через год увеличить их число до шестидесяти учителей из пятнадцати школ. Через пять лет их будет более трехсот из 75 школ. Для на­чала неплохо. Я ездил по стране и встречался с разными препо­давателями, говорившими мне, что по своему значению Scrum не уступает системе Монтессори^[404]. Они считают нашу методику настоящим движением.

Подобная тенденция наблюдается не только в Голландии. В Аризоне есть чартерная школа для бедных деревенских ин­дейских детей, в которой используется методика Scrum. Ею за­интересовались даже в некоторых университетах. В Гарвардской школе бизнеса, например, новую классную комнату назвали «ин­новационной лабораторией», занятия в которой ориентированы на командную работу. Как сказал мне преподающий там профес­сор Хиротака Такеучи, для обучения отдельных групп нет под­хода лучше Scrum.[405]

Во время своего пребывания в «Убежище» я беседовал со школьниками. Когда я спросил, есть ли у них вопросы, один ученик поднял руку: «Не могу поверить, что вы придумали ме­тодику Scrum для разработки программного обеспечения. Она идеально подходит для средней школы».[406] Я почувствовал, что подступают слезы... Как я узнал позднее, мальчик до Scrum был безропотным и тихим до робости, от него все отворачивались и предпочитали с ним не связываться. Методика Scrum дала ему возможность двигаться вперед, получать удовольствие от учебы, стать вполне гармоничной личностью.

Много лет назад, когда мне удавалось исправить ситуацию в некоторых компаниях, разрабатывающих программное обеспе­чение, мне в голову не могло прийти, что заодно я создаю нечто, помогающее людям исправлять их жизни. Однако именно так вышло. Пожалуй, это свойство Scrum с полной силой проявило себя в нищей Уганде.

Нищета

Уганда — одна из беднейших стран планеты. Более трети насе­ления живет на доллар в день. Большая часть угандийцев жи­вет в сельской местности, где бедность — норма жизни, а люди в борьбе за выживание возделывают небольшие клочки земли. Многие из этих участков находятся на расстоянии многих дней пешего пути от ближайшего города, где есть рынок. Семьям бы­вает нелегко отправлять детей в школу, так как их рабочие руки нужны на ферме. Особенно рано бросают учебу девочки. Сред­няя продолжительность жизни — 53 года. Детская смертность достигает более пяти процентов от числа живых новорожденных; около шести тысяч женщин ежегодно погибают от осложнений, связанных с беременностью и родами. Жизнь простого фермера в Уганде очень нелегка.

Фонд «Грамин» был создан банком Grameen Bank, принадле­жащим нобелевскому лауреату Мухаммаду Юнусу, для микро­финансирования и микрокредитования самых бедных жителей Бангладеш. Основная деятельность фонда направлена на по­мощь, которая оказывается беднейшим слоям населения всего мира, чтобы доведенные до отчаяния люди могли вырваться из нищеты не за счет подачек, а благодаря сильным сторонам сво­его характера. Свою модель фонд решил опробовать в Уганде, дав бедным возможность нарабатывать собственные знания и умения.[407]

Для этого были наняты 1200 человек в бедных сельских регио­нах. Их назвали общественными информационными работни­ками. Фонд уже разработал мобильные приложения для своих программ по микрофинансированию и для осуществления кре­дитных выплат, поэтому было принято решение снабжать ин­формационных работников не просто банковскими данными, но и информацией, которую они могли бы использовать в повседневной жизни, — что в случае Уганды означает ежедневный труд на земле. Фонд выдал местным работникам смартфоны, и таким образом людям обеспечили доступ к лучшему мировому опыту в области сельского хозяйства.

Стив Белл, сотрудник Lean Enterprise Institute и сертифициро­ванный скрам-мастер, недавно посетил две удаленные деревни и описал, как это работает.

Фермеры проводят собрание, стоя в поле. Один из них показывает больное растение. Информационные сотрудники быстро просмотрели на смартфо­не картинки и обнаружили фотографию этого растения с таким же забо­леванием. Они тут же подобрали подходящий научный метод борьбы с бо­лезнью — метод, не требующий ни дорогостоящих пестицидов, ни других химикатов. Фермер мог немедленно взять его на вооружение.

Белл говорит, что быстрая передача практической информа­ции уже сама по себе была бы мощным средством, но мобиль­ные приложения еще и связывали между собой фермеров по всей Уганде. Используя мобильную связь, они могут делиться, напри­мер, информацией, по какой цене продают зерно на ближайшей ярмарке в городке, который зачастую в нескольких днях пути. Раньше фермеры были брошены на произвол судьбы: они находи­лись в полной зависимости от посредников, наживавшихся на их плохом знании рынка и устанавливавших выгодные для себя цены. Теперь фермеры в курсе, сколько с них берут посредники.[408]

Белл поделился со мной историей одной женщины, которая рассказала ему, как сельскохозяйственная информация удвоила ее урожаи. Но в то же время данные о рынке удвоили и ее цены. Раньше она получала за один бушель триста шиллингов, но по­сле того, как узнала, что ее продукцию перепродавали потом по тысяче шиллингов за бушель, ей удалось сторговать цену в шестьсот шиллингов. Объемы работы остались прежними, но в два раза увеличились урожаи и в два раза выросла прибыль. Ради подобных ситуаций создавалась методика Scrum — и мы видим эффект от ее применения.[409]

Эрик Камара работает в офисе фонда «Грамин» в Киншасе и руководит технологической группой, которая начала исполь­зовать Scrum, чтобы разработать новое приложение. Он гово­рит, что каждый раз, когда другой отдел просит добавить в про­грамму набор функций, его команда оценивает дополнительные функции по шкале от одного до семи. Технология стандартная Scrum — разработчики задают самим себе три вопроса.

1. Насколько функции важны для нашей миссии по помощи бедным?

2. Как функции помогут работе информационных сотрудников?

3. Есть ли партнерская поддержка на будущее? (Фонд предпо­читает работать не в одиночку, а с партнерами, такими как Фонд Билла и Мелинды Гейтс.)

Полученные ответы позволяли Камаре определять приори­теты по объективным критериям. До появления Scrum, гово­рит он, люди просили всё и сразу. Но фонд как некоммерче­ская организация довольно ограничен в средствах, поэтому, не имея возможности сделать все, они не делали ничего. Теперь во время каждого спринта приходят представители из разных отделов, приносят заявки на дополнительные функции, устно описывают то, что они хотели бы получить, потом выслуши­вают мнения разработчиков — таким образом, складывается абсолютно прозрачная ситуация, когда каждый заказчик ви­дит и понимает, какое место занимает его функция среди дру­гих. Это помогает группе, располагающей крайне скромным бюджетом, определить, что будет иметь наибольший эффект.

Подобный подход к работе быстро распространился на весь офис в Киншасе и полностью изменил отношение сотрудников к стандартной работе с девяти утра до пяти вечера. Я не раз от­мечал такой же эффект во многих организациях.[410] Раньше в офисе проводились еженедельные многочасовые совещания, повергавшие всех в ужас. Пустопорожние обсуждения положения дел, перечис­ление бесконечных проблем, всем привычные жалобы на нехватку всего. Совещания заканчивались, и ничего не менялось. Все чув­ствовали себя неудовлетворенными. Зачастую единственным ре­зультатом были поиски виновного, а не решения проблемы. Теперь, по словам Камары, у каждой группы есть своя скрам-доска. Перед совещанием можно легко увидеть, в чем гнездятся проблемы и что блокирует продвижение работы вперед. Сегодня директор может просто пройтись по офису и, проверив ситуацию на скрам-доске, увидеть, где процессы тормозятся или загоняются в тупик.[411]

Если начать беседу с сотрудниками негосударственных ор­ганизаций, то, прежде всего, прозвучит стандартная жалоба: мол, мы все тут люди, исключительно преданные делу, объеди­ненные общей благородной целью, но вот с дисциплиной спра­виться не можем. Методология Scrum может направить энтузи­азм и энергию людей в организованное русло, прояснив для них вопрос расстановки акцентов. Создать бизнес-кейс для Scrum со­всем нетрудно. Если вы это осознаете, то начнете зарабатывать значительно больше. Я успеваю сделать вдвое больше, потратив лишь половину времени. Но самая светлая перспектива для чело­вечества связана с людьми, посвятившими свои жизни помощи беднейшим из бедных. Если Scrum поможет этим работающим на грани возможного людям добиться описанного эффекта, то будет сделан огромный шаг к достижению социального блага. Но это «благо» не только наступит раньше — оно будет изме­римо. Методика Scrum дает людям возможность легко измерять прогресс. В фонде «Грамин» есть такое понятие, как «показатель выхода из состояния бедности». Он измеряет, насколько эффек­тивно работает каждая программа. С такой технологией можно проводить опросы и получать конкретные данные, например по вопросу, какое влияние оказывают информационные сотруд­ники с сотовыми телефонами на жизнь сельских жителей. Можно экспериментировать с разными подходами. Можно помогать лю­дям находить инновационные выходы из состояния бедности.[412]

Меня иногда изумляет, как методология возвращается к своим истокам. Когда я только начинал разрабатывать Scrum, меня вдохновляла деятельность Grameen Bank и других организаций, занимавшихся микрофинансированием.[413] Банк использовал си­стему «солидарных групп». Это неформальные объединения бед­няков-фермеров, собравшихся вместе, чтобы сообща подать заявки на кредитование, сообща получить мизерную, но спасительную для них сумму; сообща трудиться на клочках земли и сообща возвращать кредиты. Каждый участник такой группы предла­гал свой план действий из расчета полученных от банка 25 дол­ларов. Один высказывался за покупку тележки, чтобы торговать фруктами на городской площади. Другой предлагал замахнуться на швейную машинку, чтобы шить одежду на продажу. Следую­щий кредит эта группа получала, только возвратив предыдущий. Они встречались каждую неделю и обсуждали, как могут поддер­жать друг друга. Результаты потрясали воображение. Женщина, предлагавшая купить швейную машинку, так и поступила. Сна­чала ее заработка хватало лишь на то, чтобы прокормить детей. Спустя несколько недель она смогла позволить себе купить им ботинки. Через какое-то время она уже отправляла их в школу. Через пару циклов у нее будет свой маленький бизнес, и она нач­нет строительство настоящего дома. Когда мне стало понятно, как действует схема микрокредитования, я сказал своим разработчи­кам: «Видите, у этих бедняков нет даже ботинок, и все-таки они вытаскивают себя из нищеты. У вас есть все, даже ботинки, но нет программного обеспечения. Они смогли найти способ работать сообща, чтобы преодолеть безвыходное положение. Не собираетесь ли и вы сделать то же самое?» — так появился Scrum.

Некоммерческие организации — это еще одна сфера, где можно внедрять новаторские схемы, работающие на социаль­ное благо. Обратимся теперь к другим организациям — органам государственной и муниципальной власти.[414]